Искусство как форма общественного сознания. 4

Искусство как форма общественного  сознания

План

1. Происхождение искусства 
2. Функции искусства 
3. Проблемы эстетического воспитания

Список использованной литературы

1. Происхождение искусства

Эстетическое сознание как  одна из форм общественного сознания занимает особое место, специфика которого в сжатой форме может быть выражена так: являясь, с одной стороны, прародительницей других форм общественного сознания, синтезируя их в еще пока нерасчлененном целом, эстетическое мышление, с другой стороны, сформировало свою особую науку — эстетику. Выделившись в отдельную ветвь духовной культуры, эстетическое сознание не утеряло своей синтезирующей функции, потому что, как отмечали многие мыслители и как это развернуто показал Гегель, разум безжизнен без чувства и бессилен без воли. Понятия истины и добра не полны без красоты, а она, в свою очередь, проявляется там, где разум приблизился к истине, а воля направлена на добро. Иными словами, эстетическое сознание — это тот духовный фундамент, который обеспечивает гармоничное единство и внутреннюю взаимосвязанность различных проявлений духовной жизни человека и общества в целом[1].

В центре внимания эстетического  сознания — искусство в его  эстетическом отношении к действительности. Она осмысляет наиболее общие  законы художественного освоения мира в литературе, живописи, скульптуре, театре, кино, музыке, хореографии, архитектуре, прикладном и декоративном искусстве, исследует происхождение, природу, законы социального бытия, функционирования, развития, восприятия и понимания искусства. Художественное творчество, его специфика и сущность, эстетическое богатство мира, реальность в ее общечеловеческом значении как сфера художественно-творческого освоения, эстетическое отношение искусства к действительности составляет проблемное поле эстетики искусства.

Искусство — это отстоявшаяся, откристаллизовавшаяся и закрепленная форма освоения мира по законам красоты, в которой есть не только эстетическое содержание, но и художественная концепция  мира и личности, а также образ, наполненный определенным идейно-эмоциональным смыслом.

Между двумя формами эстетической деятельности — собственно художественной, с одной стороны, и практической, индустриально-эстетической, с другой, есть граница, но она не непроходима. На этой границе со стороны искусства стоят архитектура, прикладное и декоративное искусство, а со стороны практического освоения мира — дизайн.

Поскольку к искусству  не сводится все многообразие форм освоения мира, предмет эстетики и  ее проблемное поле значительно шире искусства[2].

Таким особым видом человеческой деятельности, в котором эстетическое, воплотившись в художественное, есть и содержание, и способ, и цель, является искусство.

Искусство зародилось и приобрело  свои основные черты еще в античности, но там оно не сразу начало мыслиться как особый вид деятельности. Вплоть до Платона (включая и его самого) «искусством» называлось и умение строить дома, и навыки кораблевождения, и врачевание, и управление государством, и поэзия, и философия, и риторика. Сначала этот процесс обособления собственно эстетической деятельности, то есть искусства в нашем понимании, начался в конкретных ремеслах (где он и привел к созданию, например, орнаментов), а затем был перенесен и в область духовной деятельности, где эстетическое также не было сначала обособлено от утилитарного, этического и познавательного.

Если для нас поэмы Гомера представляют собой главным образом  произведения искусства, то для самой  античности они были настолько энциклопедически емкими, что рассматривались и  как философское обобщение, и как этический эталон, и как изложение религиозной системы, и как творения искусства. Малой выявленностью в античной культуре того, что мы сейчас называем искусством, объясняется и тот факт, что тогда не был, например, развит такой столь распространенный в новое время жанр литературы, как роман. Литература как собственно искусство была представлена большей частью поэтическими произведениями, проза же при всей ее эстетической оформленности была по своим целям, как правило, философской или исторической.

Искусство, как таковое, в  отличие от философии, науки, религии  и этики начинается там, где целью  эстетической деятельности становится не познание или преобразование мира, не изложение системы этических  норм или религиозных убеждений, а сама художественная деятельность, обеспечивающая создание особого (второго, наряду с предметным), вымышленного мира, в котором все является эстетическим созданием человека. Для чего человеку необходим этот второй мир, который, казалось бы, просто дублирует первый? Дело в том, что искусство в отличие от всех других видов деятельности есть выражение внутренней сущности человека в ее цельности, которая исчезает в частных науках и в любой другой конкретной деятельности, где человек реализует только какую-нибудь одну свою сторону, а не всего себя. В искусстве человек свободно творит особый мир, так же как творит свой мир природа, то есть полновластно. Если и в своей практической деятельности, и в науке человек противопоставлен миру как субъект объекту и тем ограничен в своей свободе, то в искусстве человек превращает свое субъективное содержание в общезначимое и целостное объективное бытие. Эстетическое переживание произведения искусства, так же как и его создание, требует всего человека, так как оно включает в себя и высшие познавательные ценности, и этическое напряжение, и эмоциональное восприятие. Это внутреннее единство всех духовных сил человека при создании и восприятии произведений искусства обеспечивается описанной выше синкретичной силой эстетического сознания. Если, читая научные, публицистические, популярные издания, мы сразу же внутренне настраиваемся на как бы «фрагментарное» мышление о мире, «забывая» все, что нам не пригодится для восприятия данного текста, то, настраиваясь на чтение художественного произведения, мы активизируем в себе все свои духовные силы: и ум, и интуицию, и чувства, и этические понятия. Нет ни одного момента в нашей внутренней духовной жизни, который не мог бы быть вызван и активизирован искусством. Оно призвано обеспечить целостное, полнокровное и свободное восприятие и воссоздание мира, которое возможно только при условии совмещения познавательных, этических, эстетических и всех других моментов человеческого духа.

Синтетическим характером искусства  во многом объясняется тот удивлявший многих философов факт, что среди всего многообразия видов духовной деятельности нет ничего, равного ему по силе социального воздействия на человека.

Это знали уже в античности. Искусство нередко даже пугало людей  своей таинственной силой. Так, высказывалось  мнение, что любое стремящееся к порядку государство должно запретить музыку (да и другие искусства), ибо она размягчает нравы и делает невозможной строгую субординацию. Ортодоксальное христианство в первые века своего восхождения запрещало театр и живопись как нечто, оспаривающее суровый аскетизм, которого требовали этические христианские догматы. Даже в новое время, когда вследствие развития общественной жизни о запрещении искусства уже не могло быть и речи, государство продолжало накладывать жесткие цензурные запреты на передовую литературу, требуя от нее послушного воспевания официального мировоззрения.

В XIX и XX вв. на первый план выдвинулась  проблема соотношения искусства  и идеологии. Идеологические системы, вбирающие в себя политические, моральные  и другие установки каждого данного общества, нередко стремятся к подавлению свободы искусства, к его политизации. Естественно, что при этом смысловая сторона художественных произведений упрощенно отождествляется с некой логически упорядоченной системой политических идей, что приводит к забвению специфики собственно художественного мышления, к утилитаризации эстетического чувства. В результате идеологического диктата расцветает так называемая массовая культура, в которой эстетические показатели настолько снижены, что фактически исчезает всякое различие между таким усредненным искусством (то есть уже псевдоискусством) и самой идеологией.

Роль искусства в общественной жизни трудно переоценить. Любое  глубокое переустройство общественных порядков всегда подготавливалось при активном участии искусства.

Таким образом, эстетическое сознание и его высшая форма —  искусство являются необходимым  элементом общественного сознания, обеспечивающим его целостность  и мобильность, его поисковую  направленность в будущее, его психологическую устойчивость в настоящем.

Однако искусство обеспечивает не только здоровье общества, но также  и многовековую преемственность  культуры, ее нарастающую универсальность. Создавая общезначимые идеи-образы, вырастающие  до всечеловеческих символов, оно  выражает смысл всего исторического развития. Эдип и Антигона, Гамлет и Дон Кихот, Дон Жуан и Кандид, пушкинский Борис Годунов и князь Мышкин Достоевского, булгаковские Мастер и Маргарита — это уже не просто художественные образы, это символы культурно-значимых общечеловеческих ценностей. Искусство вбирает в себя все достижения человечества, по-своему трансформируя и изменяя их. Без использования традиционных, живущих веками культурных символов невозможно включиться в линию преемственности культур, невозможно ощутить историю как единый процесс, имеющий определенное прошлое и только потому определенное настоящее и, главное, будущее.

Относясь к искусству  как к способу своего целостного самовыражения, человек всегда видел  в нем средство для обеспечения  бессмертия всех других своих достижений. Исторически значимые личности и их дела воспеваются в фольклоре, да и любое социально значимое событие находит свое отражение в живописи или архитектуре, музыке или поэзии. Так, «Слово о полку Игореве» неизвестного русского автора конца XII в. или мемориальный комплекс в Волгограде — это выражения исторической памяти народа. Народ без искусства лишен исторической памяти, а без исторической памяти он уже теряет свою национальную целостность.

Итак, синтезирующая миссия искусства проявляется и на уровне отдельной личности, скрепляя воедино все ее духовные силы, и на уровне каждого данного этапа общественного развития, обеспечивая целостное самовыражение народа, и на уровне исторической связи поколений, выражая единство поступательного прогресса культуры[3].

2. Функции искусства

Отдельные науки и отрасли  духовной и практической деятельности осваивают различные аспекты  мира, позволяют сформироваться и  осуществиться тем или иным сторонам личности. Искусство же — гарант восприятия мира в его целостности, хранитель целостности личности, целостности культуры и жизненного опыта человечества. Это всемирно-историческое назначение искусства вызывает к жизни его полифункциональность, обеспечивает его необходимость на всех этапах развития человечества, несмотря на то что почти каждая из функций художественного творчества является «дублером» той или иной формы деятельности: существует наука, познающая мир, но и искусство — познание, есть педагогика, но и искусство — воспитание, существуют естественные языки и современные средства массовой информации, но и искусство — язык и средство информации, труд является главной формой проявления деятельной сущности человека, но и искусство — деятельность. Различные типы деятельности не подменяют функции искусства. Или, наоборот, искусство не заменяет ни одну форму деятельности человека, а специфично воссоздает, моделирует каждую деятельность. И ключ к пониманию этой специфичности заключен в эстетической и гедонистической функциях искусства, которые ничего не дублируют, являясь уникальной прерогативой художественной деятельности[4].

Когда говорят, что искусство  — мышление в образах, то это свидетельствует  о том, что слова в произведениях  искусства (в отличие от обыденной  речи) способны порождать бесконечное  количество образов. «Одним из различий между поэзией и голым утверждением, — по Расселу, — является то, что поэзия ведет читателей от слов к тому, что они обозначают»[5]

Специфика эстетического  сознания искусства определяется предметом, художественно-образным способом отражения действительности и функциями. Эстетическое сознание включает в себя вкусы, представления, мнения, идеалы, взгляды и теории, отражающие эстетическую ценность предметов и явлений объективной действительности, а также предметов и явлений, созданных самим человеком[6].

Общественно-преобразующая и компенсаторная функции (искусство как деятельность и как утешение). Деятельно-преобразующее  начало искусства проявляется в  том, что: 1) художественное произведение оказывает идейно-эстетическое воздействие  на людей; 2) включая людей в направленную и целостно ориентированную деятельность, искусство участвует в социальном преобразовании общества; 3) сам процесс творчества в искусстве есть определенное преобразование с помощью воображения впечатлений, фактов, почерпнутых из действительности. Автор перерабатывает жизненный материал в образы, строя новую реальность — художественный мир; 4) еще одна сфера деятельности художника — обработка строительного материала, из которого лепится образ. Создание скульптуры, картины, поэмы, симфонии — это всегда преобразование мрамора, краски, слова, звука.

Все эти планы искусства как  деятельности в совокупности обеспечивают общественно-преобразующее воздействие  искусства на действительность. Искусство  — действие, творение художественного мира и преображение реального мира в соответствии с идеалами художника.

Между типом художественного сознания эпохи, идеалами, которые выражает искусство, и типом личности существует прямая зависимость. Древнегреческое искусство  во многом определило характер грека и тип его отношения к миру, его взгляды и идеалы. Ренессансное искусство раскрепощало человека от догм средневековья. Романы Л. Н. Толстого породили толстовцев. Изображение любви французскими писателями XVII в. сформировало склад этого чувства во Франции, эротизм же кино и романов XX в. во многом определил сексуальную революцию 60—70-х годов.

Некоторые эстетические школы отрицают или сужают общественно-преобразующую  функцию искусства. Так, концепция  «искусства для искусства» полагает, что к художественному творчеству неприменима «мерка результативного действия», что искусство переносит человека из реальности, требующей действий, в мир эстетического наслаждения. Другой противник общественно-преобразующего воздействия художественного творчества — эстетические концепции, утверждающие «искусство для элиты» (X. Ортега-и-Гассет).

Французский эстетик М. Дюфрен, признавая  социальную значимость искусства, сводит ее к утешительно-компенсаторной функции, призванной в сфере духа иллюзорно  восстановить гармонию, утраченную в реальности. Подобная функция действительно присуща искусству. Однако его общественно-преобразующее воздействие имеет не идеально-иллюзорный, а реально-действенный характер. Выдвигаемые искусством идеалы гармонии человека и мира, внутренней гармонии личности — средство пробуждения социально направленной активности людей. Пробуждая в человеке сейсмическую чувствительность к нарушениям общественной гармонии, формируя эстетические идеалы личности, искусство мобилизует ее на преобразование мира, на приведение его в соответствие с идеалами. Общественно-преобразующее влияние искусства особенно ощутимо в переходные эпохи истории.

Познавательно-эвристическая функция (искусство как знание и просвещение). Платон считал необходимым изгнать  из идеального государства всех истинных художников (даже Гомера, правда увенчав его предварительно лавровым венком). Для Платона искусство — низшая форма постижения идеи. Материальные вещи — тени идеи. Искусство — тень материальных вещей, поэтому оно — тень тени. Так уже на заре философского мышления идеализм высказал недоверие к познавательным возможностям искусства. Для Гегеля искусство также было низшей формой познания истины, уступающей в конце концов место философии и религии.

Однако познавательные возможности искусства огромны, его нельзя заменить иными сферами человеческой духовной жизни. Искусство способно к отражению и освоению тех сторон жизни, которые труднодоступны науке. Искусство осваивает богатство предметно-чувственного мира, раскрывает его эстетическое многообразие, открывает новое в уже известных вещах, в обыденном, привычном — необычное, а также неведомые доселе процессы (например, Л. Н. Толстой открыл «диалектику души»). Изображение явления в искусстве есть в известном смысле его открытие. Художник возвращает вещам первозданную прелесть. Искусство оттачивает наши чувства, учит по-человечески воспринимать мир. Оно становится как бы призмой цивилизации между глазом человека и природой. О. Уайльд утверждал, что живопись У. Тёрнера создала лондонские туманы. В этом афоризме-парадоксе заключена идея деятельной сути искусства. Оно формирует человеческую чувственность, видение мира, создает глаз, способный наслаждаться красотой красок и форм, ухо, способное улавливать гармонию звуков.

В каждом виде искусства свое соотношение деятельного и познавательного начала. В тех видах творчества, в которых ведущую роль играет деятельное начало, более развита выразительность (например, в архитектуре), а там, где преобладает познание, возрастает значение изобразительности (например, в живописи). Литература, кино и театр и изобразительны, и выразительны. Офелия поет: «Во гробе лежал с непокрытым лицом, С непокрытым, открытым лицом...». Первая строка создает зрительный образ. Вторая к нему ничего не прибавляет. С точки зрения изобразительности бессмысленно после слов «с непокрытым лицом» говорить: «с открытым лицом». Эти слова работают на выразительность, заостряя, подчеркивая художественный смысл.

Искусство — средство просвещения (передача опыта, фактов) и образования (передача навыков мышления, обобщения, системы взглядов). Оно выступает как «учебник жизни», который читают даже те, кто не любит других учебников. Познавательная информация, содержащаяся в искусстве, огромна. Оно существенно пополняет наши знания о мире. Сопрягая личный жизненный опыт с опытом других людей, искусство служит средством и познания мира, и самопознания личности.

Художественно-концептуальная функция (искусство как анализ состояния  мира). Гегель полагал, что искусство  подчинено философии и религии  как низшая форма постижения абсолютной идеи, как менее совершенная форма познания истины. Он писал: «...религия как всеобщее сознание истины составляет существенную предпосылку искусства...». Однако произведение искусства не является иллюстрацией к философским или политическим идеям. Художник преломляет собственные наблюдения и размышления над жизнью, создавая целостную художественную концепцию.

Итальянский философ Б. Кроче определяет искусство как интуицию и отрицает его способность к концептуальному  знанию, которое якобы может быть выражено только в логических понятиях. Кроче считает искусство «более простой и элементарной формой познания», чем познание концептуальное. Однако искусство тяготеет к концептуальности, оно стремится к глобальному мышлению, к решению общемировых проблем, к осознанию состояния мира. Художника интересует судьба и его героев, и человечества, он мыслит в масштабах истории, с нею соотносит содержание своего произведения.

Загадки бытия решали Софокл и Еврипид. Данте в «Божественной комедии» создал модель Вселенной. Единой концепцией охватывал состояние мира Шекспир. Вольтер развивал жанр философской повести. Лессинг, исследуя личность и общество, ставил интеллектуальные эксперименты, в которые вовлекал действующих лиц своих пьес. Он утверждал, что мыслящий художник удваивает ценность своего труда. Гёте в «Фаусте» дал глубокую концепцию человека и человечества. Выражают суть своей эпохи музыка Бетховена, Вагнера, Шостаковича, скульптура Микеланджело, живопись Рембрандта и Рафаэля, кинематограф Эйзенштейна, Тарковского и Феллини.

Тяготение к философичности, размышление  о мире и человечестве ярко выразились в русской классической литературе. Гений А. С. Пушкина «всемирен  и всечеловечен». Для Л. Н. Толстого принцип морального самосовершенствования личности — путь к совершенствованию мира. Ф. М. Достоевский в своих романах искал ответ на вопрос о природе человека и сути человечества. Сознание писателя было постоянно заполнено коренными проблемами бытия, ориентировано на самые высокие проблемы мировоззрения.

В духовной жизни современного общества сильна волна, идущая в философии  от интуитивизма А. Бергсона, в психологии — от З. Фрейда, в искусстве —  от сюрреализма, с его «автоматическим  письмом», «эпидемией снов» и «отключением разума». Однако в культурно-духовной ситуации XX в. превалирует тенденция к философичности (творчество Т. Манна, Б. Брехта, М. Фриша, Ф. Дюрренматта и других). Искусство не исчезает под натиском мысли, как это представлялось Гегелю, оно интеллектуализируется. Для реалистического искусства XX в. характерно возрастание роли мысли в общем балансе художественного образа.

Функция предвосхищения («кассандровское  начало», или искусство как предсказание). Кассандра предсказала гибель Трои в дни расцвета и могущества города. В искусстве всегда жило «кассандровское начало» — способность предвосхищать будущее. Интеллект человека способен совершать прыжок через разрыв информации, обнажать сущность современных и даже грядущих явлений при очевидной неполноте исходных данных. Со времен Юма утвердилось мнение, что мышление человека индуктивно, склонно к логическим выводам на основе обобщения повторяющихся фактов. Однако современные нейрофизиология и психология указывают на скачкообразный характер мышления, которое способно приходить к выводам не только индуктивным путем, но и на основе или однократного наблюдения, или экстраполяции — вероятностного продолжения линии развития существующего в будущее. В реальном процессе все пути прогнозирования переплетаются и взаимно дополняют друг друга. При этом ученый способен делать умозаключения о будущем, а художник — его образно представить.

Существует непосредственное знание, прямо усматривающее истину, объективную  связь вещей, не опираясь на доказательства. Интуиция позволяет осознать некоторые  истины как самоочевидные, в том числе и картины будущего. Художник способен ясно и достоверно предугадывать грядущее. На этом основаны фантастические, утопические, антиутопические, социально прогнозирующие произведения искусства.

Литература часто предвосхищала  будущее. Задолго до первой подводной лодки «Наутилус» прошел 80 тыс. лье под водой в романе Жюля Верна. Полеты в космос или действие лучей лазера, прежде чем осуществиться в действительности, осуществлялись на страницах «Из пушки на луну», «Аэлиты» и «Гиперболоида инженера Гарина». В литературе живет дух Кассандры. Она проектирует техническое будущее человечества, пытается проникнуть в его грядущую социальную структуру и предугадать судьбу личности.

Существует фантастика предупреждения, которая пробуждает в людях настороженность и активность по отношению к той или иной тенденции общественного развития. Порой художественные предвосхищения полны опустошающей душу безнадежности. Для романа Ф. Кафки «Процесс» характерно резкое смещение логики, переход от отчетливо выписанных реальных подробностей к ирреальному. Кафку занимает проблема отчужденных от личности, враждебных ей и управляющих ею сил. Безнадежность, отчаяние, ощущение крушенчя личности и абсурдности мира — таков общий смысл предвосхищений Кафки, который, подобно дельфийскому оракулу, прорицал сквозь туманные, многозначно-неопределенные видения и сновидения. Т. Манн же предвосхищает будущее, опираясь на систему просветленных мыслью образов. Так, в романе «Доктор Фаустус» он не только анализирует состояние современного мира и его культуры, но и дает прогнозы их грядущего бытия. Трагическая история композитора Адриана Леверкюна отражает судьбу художника, творчество которого разъедает изнутри формализм. Мироощущению героя произведения противостоит авторская позиция, которая прорывается сквозь объективистски спокойное повествование, ведущееся от лица друга и биографа композитора — Цейтблома. Леверкюн создавал технически изысканные, усложненные, рационалистически исчисленные музыкальные «артифакты» (искусственные конструкции). И все же его высшее достижение — «Плач доктора Фаустуса» — явилось не только торжеством формализма, но и стоном отчаяния немецкой интеллигенции, раздавленной фашизмом. Вопреки историческому пессимизму Леверкюна, Т. Манн утверждает, что личность и народ остаются, как бы ни были тяжелы их исторические испытания; свобода и счастье человечества неотвратимы, как судьба, и это послужит основой возрождения искусства.

Информационная и коммуникативная  функции (искусство как сообщение  и общение). Искусство — средство художественного общения, и его  родство с языком неоднократно подчеркивалось в истории эстетики (Г. Лессинг, И. Гердер, А. Потебня, Б. Кроче). На коммуникативности искусства основывается его современное семиотическое рассмотрение как знаковой системы, несущей информацию, как специфического канала связи, служащего делу обобществления индивидуального опыта отношений и личного присвоения общественного опыта.

Еще Аристотель подчеркивал  вероятностный характер информации, содержащейся в художественном произведении. Он считал, что художник изображает в произведении то, что могло бы произойти. Неслучившееся, но вероятное Аристотель предпочитал случившемуся, но невероятному. Сообщение по вероятности в информативном отношении высокоценно с точки зрения современной теории информации.

Как всякая знаковая система, искусство имеет свой исторически и национально обусловленный код, свои условности. Общение между народами и освоение культуры прошлого делают эти коды и условности общедоступными, вводят их в арсенал художественной культуры человечества. Навстречу опыту художника, зафиксированному в произведении, реципиент бросает свой опыт, осовременивающий, проясняющий и даже обогащающий смысл произведения. Восприятие произведения происходит по законам общения. Художественное общение позволяет людям обмениваться мыслями, дает возможность человеку приобщаться к историческому и национальному опыту, далеко отстоящему от него эпохально и географически. Тем самым искусство повышает духовный потенциал и общность человечества.

Информация, переданная на языке  танца, живописи, архитектуры, скульптуры, прикладного и декоративного искусства, более общедоступна, легче усваивается другими народами, чем информация на языке слов. Информативные возможности художественного языка шире и качественно выше, так как язык искусства и понятнее, и метафоричнее, гибче, иносказательнее, парадоксальнее, эмоционально, эстетически богаче, чем естественный, разговорный язык.

Искусство объединяет людей. Когда в древности два разноязычных племени устанавливали между  собой мир, они устраивали танец, своим ритмом сплачивавший их. Когда политики в конце XVIII — начале XIX в. разделили Италию на мелкие государства, графства и княжества, искусство роднило и соединяло неаполитанцев, римлян, ломбардцев и помогало им ощущать себя единой нацией. Столь же велико было значение единого искусства для раздираемой междоусобицами Древней Руси. А в конце XVIII — XIX вв. объединяющую силу поэзии остро почувствовали в своей жизни немцы. В современном мире искусство прокладывает пути к взаимопониманию народов, оно — инструмент мирного сосуществования и сотрудничества.

Воспитательная функция (искусство  как катарсис; формирование целостной  личности). Искусство формирует строй  чувств и мыслей людей. Если воспитательное значение других форм общественного  сознания носит частный характер: мораль формирует нравственные нормы, политика — политические взгляды, философия — мировоззрение, наука готовит из человека специалиста, то искусство воздействует комплексно на ум и сердце, и нет такого уголка человеческого духа, который оно не могло бы затронуть своим влиянием. Искусство формирует целостную личность.

Пифагорейцы говорили, что  искусство очищает человека. Аристотель разработал и ввел в эстетику категорию  катарсиса — очищения посредством  «подобных аффектов» (чувств). Показывая  героев, прошедших через тяжкие испытания, искусство заставляет людей сопереживать им и этим как бы очищает их внутренний мир. Эти положения Аристотель развил на материале воздействия на зрителя трагического произведения. Однако, вероятно, была разработана проблема и комического катарсиса в утраченных частях «Поэтики». Это предположение согласуется с научной традицией трактовки катарсиса как общеэстетической категории, отражающей воспитательную функцию искусства. Последняя, по мнению финского социолога И. Грина, английского антрополога Дж. Гаррисона, американского антрополога Э. Уоллеса, польского эстетика Б. Дземидока, является одним из важнейших аспектов общественного значения художественного творчества. Некоторые исследователи (например, французский социолог Э. Морен) полагают, что в процессе восприятия произведений искусства люди обретают возможность разрядить внутреннее напряжение и волнение, порожденные реальной жизнью, и хотя бы частично компенсировать монотонность повседневности.

Катарсическо-компенсаторная функция искусства имеет три  основных аспекта: 1) гедонистически-игровой, развлекательный; 2) компенсаторный; 3) катарсический. Искусство своей гармонией влияет на внутреннюю гармонию личности, способствуя сохранению и восстановлению психического равновесия. При этом характер психического аффекта, возникающего в результате восприятия произведения, зависит и от характера произведения, и от типа, жизненного опыта, культурного уровня и духовного состояния личности. Катарсическая (очищающая) и компенсаторная (способствующая духовной гармонии человека) функции являются важнейшими аспектами воспитательно-формирующего воздействия искусства ни личность.

Воздействие искусства ничего общего не имеет с дидактическим  нравоучительством. Искусство воздействует на личность через эстетический идеал, который проявляется и в положительных, и в отрицательных образах.

Опыт отношения к миру, сообщаемый искусством, умножает и  расширяет реальный жизненный опыт личности. Это умножение реального  опыта обладает качественными особенностями. Искусство раздвигает исторически ограниченные рамки опыта личности, живущей в определенную историческую эпоху, и передает ей исторически многообразный опыт человечества; вооружает личность художественно организованным, отобранным, обобщенным, осмысленным опытом; дает опыт, оцененный художником, и позволяет человеку выработать собственные установки и ценностные реакции по отношению к типологическим жизненным обстоятельствам; дает концентрированный, конденсированный опыт. Так, двухчасовой фильм о проблемах сегодняшней жизни — это своего рода эссенция, которая, растворяясь в нашем повседневном реальном' опыте, придает ему еще большую социальную насыщенность. Воздействие высокого искусства направлено на социализацию целостной личности и утверждение ее самоценного значения.