Исторические предпосылки возникновения геополитики как науки

Введение

Современная эпоха  глобальных изменений вносит в повестку дня вопросы мироустройства, ключевых факторов глобального политического процесса и сущности их взаимодействия, требует пересмотра объективной картины мира и т.д. Именно это делает геополитическую проблематику сегодня чрезвычайно актуальной. Это позволяет некоторым исследователям говорить о «ренессансе геополитики»[1]. При этом геополитика, рассматривая политический процесс в конкретных пространственных условиях. Сегодня необходимо рассматривать не только пространство в его географической, но и социальной, экономической и т.д. плоскостях. Поэтому необходимо понимать, как современная геополитика рассматривает эти плоскости. Важным шагом на пути такого понимания будет являться рассмотрение процесса становления геополитики как науки. Представление о том, какую цель ставила перед собой данное направление мысли, как эволюционировал предмет геополитики, и какими методами наука пользовалась в процессе познание, раскрывает сущность способно оказать помощь в ходе проникновения в сущность современной геополитики.

Одновременно с  этим геополитика – наука в  основе своей интегративная и  междисциплинарная. Геополитика не только находится на стуке политической науки, географии, истории, социологии, но и включает в себя, помимо научной, мощную философскую основу. Наглядно проследить процесс взаимной интеграции различных наук и философии в общую геополитическую доктрину возможно только, если рассмотреть историю становления геополитики.

В данной работе будут рассмотрены основные этапы в процессе становления геополитики как науки, описана сущность и специфика каждого из этапов, а также отмечены главные ученые и мыслители, внесшие свой вклад в становление геополитики на каждом из исторических периодов.

1. Становление геополитической науки

Период от появления  первых идей и концепций, которые  в той или иной степени можно  отнести к разряду геополитических, до становления геополитики в  качестве обособленной и достаточно самостоятельной дисциплины является чрезвычайно продолжительным –  с Античности до середины XIX века. Важно  отметить, что в данный период геополитика  не представляет собой целостной  и единой области знаний. У различных  философов, мыслителей и ученых встречаются  отдельные идеи, относящиеся к  геополитической плоскости. Именно поэтому геополитика в данный период не обладает методологией, категориальным аппаратом, объектом и предметом. Это  позволяет некоторым исследователям называть данный период «предысторией  геополитики»[2]. Все геополитические идеи в данный период в той или иной степени связаны с идеей о том, что жизнь государств и народов во всем ее разнообразии в большой степени обусловлена географическим окружением и климатом. Другими словами, идеи, возникшие в период предыстории геополитики, пронизаны географическим детерминизмом.

Впервые геополитические  идеи появляются в трудах мыслителей эпохи Античности. Философы рассматривают  географическую составляющую социальных процессов. Например, Парменид (еще в VI в. до н.э.) говорил о пяти температурных зонах, или поясах, Земли, государственный и общественный строй (или их сочетание, т.к. в эту эпоху мыслители не видели особых различий между государством и обществом; между социальной и политической сферами жизни) обладают своими особенностями. Уточнил взгляды Парменида Аристотель, который обращал внимание на превосходство срединной зоны, заселенной греками. Важно уточнить, что геополитические идеи древнегреческих мыслителей имели в основном практико-ориентированный характер и основывались на эмпирических фактах известных конкретным философам. В частности, тот же Аристотель в сочинении «Политика» пишет о геополитических (их так можно назвать с позиций современной науки) достоинствах острова Крит, которые позволили ему занимать доминирующее положение в регионе. Аристотель, изучавший это островное государство, отмечает выгодное расположение, позволяющее, с одной стороны, контролировать транспортные и торговые потоки в Эгейском море (что ставит греческие колонии в зависимое положение), а с другой, отделяющее морскими просторами от мощных врагов.

Значение географических условий для внутренней и внешней  жизни государств отмечали также  Полибий, затем римляне Цицерон и особенно Страбон.

Платон и Гиппократ  оставили весьма интересные замечания  относительно влияния географической среды на политическую деятельность людей, обычаи и нравы разных народов. Они писали, что климат южных стран  расслабляет характеры людей и они легко попадают в рабство, а климат севера, напротив, закаляет, и это приводит к распространению демократии[3]. Надо сказать, что данные идеи (естественно в модифицированном виде) не потеряли своей актуальности и сегодня. Именно расположением, размерами, климатом и взаимоотношениями с соседями некоторые исследователи объясняют удачное распространение демократического политического режима в Скандинавских странах, в Северной Америке и Западной Европе и сложности в процессе демократизации, которые испытывают страны Восточной и Юго-восточной Азии, Южной Америки и т.д.

В Средние века античные идеи были сохранены и развиты  арабскими учеными, среди которых  наибольшую известность получили труды Ибн Хальдуна (жившего в 1332—1406 гг.). Он предложил идею исторических циклов, суть которых сводилась к миграции кочевых народов и захвату ими стран с оседлым населением. Исторический цикл завершается, когда создавшие на захваченных территориях империю кочевники утрачивают свои физические и моральные преимущества и окончательно «оседают» на одном месте.

В эпоху Просвещения  и Новое время географическая парадигма в сфере изучения социальных и политических процессов еще  больше закрепилась в гуманитарной мысли, благодаря Ж.Ж. Руссо, Ж Ламетри, Ш. Монтескье, Д. Дидро и др. Своего апогея достигает географический детерминизм по отношению к социально-политической реальности в известном изречении Монтескье: «Власть климата есть первейшая власть на земле»[4]. Однако, уже вскоре, на рубеже XVIII – XIX вв. среди геополитических идей появляются принципиально новые – основанные на критике географического детерминизма. Например, Г. Гегель, в своей работе «Географическая основа всемирной истории» настаивал на важности не только географических и климатических факторов в социальной ральности, но и призывал рассматривать социокультурные (ценностные, идентификационные, ментальные, нравственные и пр.) характеристики присущие разным народам, независимо от географического места их проживания.

Нельзя не отметить вклад российских мыслителей в предысторию  геополитики. В XIX в. в России географическое направление в социальной мысли представлено трудами Б.Н. Чичерина (считал ключевыми не географические и климатические, а культурные факторы. Он писал, что обширность русской территории, постоянная угроза внешних нападений обусловили особое значение волевых, духовных качеств народа в ходе государственного строительства), А.П. Щапова (географ, историк и публицист, рассматривавший взаимозависимость исторического прошлого и географического положения Российской империи), С.М. Соловьева (отмечал географическую предопределенность зарождения русской государственности и наиболее интенсивного хозяйственного освоения земель в центре Среднерусской возвышенности). В.О. Ключевский отметился многими важными геополитическими идеями. Он писал: «...человеческая личность, людское общество и природа страны — вот те три основные исторические силы, которые строят людское общежитие. Каждая из этих сил вносит в состав общежития свой запас элементов и связей, в которых проявляется ее деятельность и которыми завязываются и держатся людские союзы»[5]. Другими словами мыслитель настаивает на использовании сочетания культурных и психологических, социальных и географических факторов при анализе социальной реальности.

Таким образом, геополитические  идеи и концепции в данный период носили в основном фрагментированный  и описательный характер. Не имея под  собой основательной теоретической  базы, ученные, философы и мыслители опирались на эмпирический опыт, что подготовило обширную «базу данных» для развития геополитики к обособленной научной дисциплины в дальнейшем.

Другим важным условием для развития геополитики стала  разработка идеи географического детерминизма. К XIX столетию данная идея преобрела законченность и целостность. Эта идея стала прочным и устойчивым фундаментом геополитической науки, которая в своем классическом виде начинала именно с этой идеи (развивая, дополняя, модернизируя или критикуя её). Можно сказать, что к концу XIX в. вполне созрели основные условия для формирования геополитики как самостоятельной науки.

2. Эпоха классической геополитики

Вторая половина XIX и начало XX вв. ключевой этап в  развитии геополитики. Именно в этот период в достаточно оформленном  виде сложился предмет и методология  данной науки (хотя справедливости ради стоит отметить, что и сегодня  данные вопросы являются дискуссионными), появился категориальный аппарат молодой  дисциплины, были сформулированы её основные дефиниции. Показательно то, что и  сам термин «геополитика» был  введен в обиход в начале XX столетия шведским ученым Р. Челленом.

Огромное значение имели работы немецкого географа Ф. Ратцеля. В своей работе «Политическая география» Ф. Ратцель выдвигает ряд понятий, которые и сейчас широко известны: «жизненная сфера», «жизненное пространство», «жизненная энергия». В этой и более поздней работе «О законах пространственного роста государств» Ратцель первым пришел к выводу, что пространство есть наиболее важный политико-географический фактор. Главным, что отличало его концепцию от других, было убеждение, что пространство — это не просто территория, занимаемая государством и являющаяся одним из атрибутов его силы. Пространство — само есть политическая сила: «пространство в концепции Ратцеля есть нечто большее, чем физико-географическое понятие. Оно представляет собой те природные рамки, в которых происходит экспансия народов»[6].

Огромный вклад  в становление классической геополитики  внёс Р. Челлен. Видя в каждом конкретном государстве живой организм, полагал, что государство есть цель сама в себе, а не организация, служащая целям улучшения благосостояния своих граждан. Челлен наделил государства «прежде всего инстинктом к самосохранению, тенденцией к росту, стремлением к власти.

В работе «Государство как форма жизни» Челлен предложил систему политических наук, самым тесным образом связанных с геополитикой. Помимо самой геополитики (понимаемой в большей степени как политическая география) в эту систему входили: экополитика (изучение государства как экономической силы); демополитика (исследование динамических импульсов, передаваемых народом государству); социополитика (изучение социального аспекта государства) кратополитика (изучение форм правления и власти в соотношении с проблемами права и социально-экономическими факторами). Кстати говоря, современная геополитика, так или иначе, учитывает в процессе изысканий все эти компоненты.

Несколько иное направление  начинает формироваться в рамках бурно развивающейся американской школы геополитики. Один из её основоположников адмирал Э. Мэхен внес весомый вклад в разработку идеи «влияния морской силу» на историю, социальные и политические процессы. Он предложил и обосновал основные факторы морского могущества, среди которых: географическое положение государства; «физическая конфигурация» государства (очертание морских побережий и наличие необходимых портов); протяженность территории, исчисляемая через протяженность береговой линии; количество населения (категория для оценки способности государства строить и обслуживать корабли); национальный характер и оценка способности народа заниматься торговлей (морская сила включает в себя не только военный, но и экономический (торговый) компонент); политический характер правления.

Мэхен полагал, что морская сила складывается из военного флота, торгового флота и военно-морских баз (естественно в данном случае значение имеют не только количественные, но и качественные характеристики)[7]. Отметим также, что Э. Мэхен принял ключевое участие в разработке внешнеполитической доктрины США, а также стратегии и тактики действия ВМФ данной страны. Идее Мэхена успешно применялись на практике на протяжении всей первой половины XX в.

Для классической геополитики  в большей степени характерны подобные определения: «Геополитическое положение – это специфика географического расположения объекта, обеспечивающая ему возможность, или принуждающая его, осуществлять некоторые внешние, и внутренние политические акции, которые невозможны, или не необходимы, при другом географическом расположении объекта»[8]. То есть всё еще довольно сильно влияние географического детерменизма, а также рассматривается лишь прямая связь между политической системой и географическим положением объекта, тогда как зачастую связи косвенные и опосредованные играют немаловажную роль.

Одним из первых на это внимание обратил французский  исследователь, основатель школы т.н. «географии человека» занимающейся главным образом изучением воздействия  географической среды на человека, П. Видаль де ла Блаш. Он видел влияние среды не только в формировании личностных особенностей конкретного индивида, но и развитии и эволюции политической системы. В частности, политический либерализм он также объясняет привязанностью людей к почве, а отсюда и естественное желание получить ее в частную собственность. Видаль де ла Блашь и его последователи (представители французской школы геополитики) могут считаться основателями социоцентристского направления в геополитической мысли.

Говоря о классической геополитике нельзя не назвать британского  политика и мыслителя Х. Дж. Маккиндера. В своей работе «Географическая ось истории» он предложил глобальную геополитическую модель мира, в соответствии с которой осевым регионом геополитики является внутреннее пространство Евразии: X. Маккиндер первым ввел понятия «хартленд» и «мировой остров», без сомнения, вошедшие в категориальное ядро геополитической науки. «Сердце мира», по его мнению, образуют три континента — Азия, Африка и Европа. «Внутренний или окраинный полумесяц» — пояс, совпадающий с береговыми пространствами Евразии, — зона наиболее интенсивного развития цивилизации. «Внешний или островной полумесяц» — островные государства, расположенные целиком за границей мирового острова. Свою основную геополитическую идею X. Маккиндер сформулировал в трех постулатах:

-кто правит Восточной Европой, господствует над хартлендом;

-кто правит хартлендом, господствует над мировым островом;

-кто правит мировым островом, господствует над миром.

Интересно, что именно России Маккиндер отводил роль страны занимающей ключевое (срединное) геополитическое положение в мировом масштабе. По мнению А..Г. Дугина: «именно Маккиндер заложил в англосаксонскую геополитику, ставшую через полвека геополитикой США и Северо-Атлантического Союза, основную тенденцию: любыми способами препятствовать самой возможности создания евразийского блока, созданию стратегического союза России и Германии, геополитическому усилению хартленда и его экспансии. Устойчивая русофобия Запада в XX веке имеет не столько идеологический, сколько геополитический характер»[9].

Важный вклад  в становление теоретических  и методологических основ внёс Н. Дж. Спайкмен. Он выделил десять основных факторов геополитического могущества государства: поверхность территории; природа границ; объем населения; наличие или отсутствие полезных ископаемых; экономическое и технологическое развитие; финансовая мощь; этническая однородность; уровень социальной интеграции; политическая стабильность; национальный дух.

Что же касается России то на рубеже XIX – XX вв. геополитика  не оформилась в самостоятельную  и обособленную дисциплину. Именно поэтому, сложно говорить об эпохе классической геополитике применительно к  отечественным мыслителям и ученым. Однако, геополитические идеи и труды продолжают появляться. Можно отметить работы Н.Я. Данилевского «Россия и Европа», В.П. Семенова-Тян-Шанского «О могущественном территориальном владении применительно к России», Л.И. Мечникова «Цивилизация и великие реки» и многих других.

Таким образом, в  эпоху классической геополитики  были заложены фундаментальные теоретико-методологические основы для дальнейшего развития науки. Появились основания для  развития различных парадигм внутри геополитической мысли. Бурно стали  развиваться национальные научные  школы. Произошел отказ от однозначного и безальтернативного географического  детерминизма, позволивший существенно  расширить взгляды мыслителей и  включить новые грани в предмет  геополитики.

Важно отметить, что  все без исключения классики геополитики  основывали свои взгляды, во многом исходя из своих национальной принадлежности и идеологических установок. Все  они, в той или иной степени  поучаствовали в разработке военных  и внешнеполитических доктрин своих  стран. Именно поэтому в основе геополитике  лежит не только научный, но и субъективный компонент, а также потенциальный  конфликт между представителями  различных стран и школ, что  снижает число возможностей к внутренней интеграции различных направлений геополитической мысли.

3. Развитие  геополитики в 1930-1990 гг.

Важный этап в  истории становлении и развитии геополитики непосредственно связан со Второй мировой войной и хронологически занимает период с 1933 по 1945 г. Этот этап отмечен известной связью геополитики  с соответствующей политической практикой Третьего рейха. Идеологизация геополитики достигает в этот период своего апогея в трудах немецких мыслителей, наиболее известным из которых является К. Хаусхофер.

Оценивая наследие К. Хаусхофера и его коллег, К.С. Гаджиев замечает, что главный пафос их теоретических построений состоял в том, чтобы сформулировать доводы и аргументы, призванные обосновать притязания Германии на господствующее положение в мире[10]. Однако, несмотря на негуманность и радикальность взглядов немецких геополитиков в данный период, его не следует оставлять его без внимания. Во-первых, потому что он наглядно продемонстрировал всю неправильность чрезмерной идеологизации геополитических концепций, а во-вторых, немецкими геополитиками все же были предложены многие содержательные и важные идеи. В частности именно Хаусхоферу принадлежит одно из наиболее востребованных по сей день определений геополитики: «Геополитика есть наука об отношениях земли и политических процессов. Она зиждется на широком фундаменте географии, прежде всего географии политической... геополитика имеет целью обеспечить надлежащими инструкциями политическое действие и придать направление политической жизни в целом... Геополитика — это географический разум государства».

После окончания  второй мировой войны, геополитике, во многом дискредитировавшей себя связью с нацизмом и фашизмом, потребовалось  пересмотреть многие свои положения. Ревизия  геополитики требовалась еще  и потому, что формировалась принципиально  новая система мироустройства, результаты научно-технического прогресса меняли соотношение сил суши и моря, а  появление ядерного оружия поставило  перед человечеством, пожалуй, первую в историю глобальную угрозу. Пересмотр геополитики сделал данную дисциплину более научной и объективной. А также позволил окончательно сформироваться различным направлениям геополитики. Рассмотрим некоторые (ключевые) из них.

Атлантизм. По мере становления США мировой державой послевоенные геополитики уточняют и детализируют частные аспекты классических теории, развивая при этом их прикладные сферы. Основополагающая модель «морской силы» и ее геополитических перспектив превращается из научных разработок отдельных военно-георафических школ в официальную международную политику США. Практикоориентированная концепция предполагает, наличие глобальных интересов, а также глобальной безопасности, реализация которых возможна силами сильнейшей мировой державы – Соединенных Штатов.

Один из классиков  атлантизма Д. Мейниг в работе «Хартленд и римленд в евразийской истории» подчеркивает необходимость учета функциональных особенностей, к которым склонны государства и народы. Другой последователь Спикмена У. Кирк выпустил книгу, название которой повторяло название знаменитой статьи Маккиндера «Географическая ось истории», в которой развил тезис относительно центрального значения римленда для геополитического баланса сил.

Мондиализм. Данная концепция предполагает необходимость (возможность или даже реализуемость уже на современном этапе) идеи о наличии единственной доминирующей силы на всем мировом пространстве. Сторонники этой модели рассамтривали различные варианты, которые могут привести к становлению единственного центра силы. Окончание «холодной войны» безоговорочной победой одной из сторон (причем чаще всего в качестве победителя рассматривался естественно Западный мир); разрушение обоих центров силы (вследствие, например, взаимного применения ядерного оружия); взаимная интеграция и слияние двух систем с образованием новой единой.

Примером одной  из известнейших мондиалистских доктрин можно назвать модель З. Бжезинского, получившую название «теория конвергенции». Основная идея теории состояла в сближении атлантического и континентального лагерей – СССР и США – через преодоление идеологических противоречий марксизма и либерализма и создание новой «промежуточной» цивилизации смешанного типа. В работе «План игры. Геостратегическая структура ведения борьбы между США и СССР» Бжезинский предложил конкретный план сближения СССР и США, по которому от обоих лагерей требуются взаимные уступки в экономической сфере, идеологии и т.д. По мнению автора, объединить две сближающиеся системы могли бы идеи свободы, гуманизма и демократии.

Геополитический полицентризм. Третье из основных направлений развития геополитики во второй половине XX в. оперирует идеей о наличии множества центров силы, каждый из которых, с одной стороны, не может единолично контролировать другие, а с другой, ему жизненно необходимо сотрудничать с другими центрами силы. Подобный взгляд характерен, например, для Дж. Спэннер, который в книге «Игры, которые ведут государства. Анализ международной политики» делает предположение о том, что эра «многополюсного» мира наступает еще в период «холодной войны» с 1962 года.

Не следует думать, что геополитические полицентризм – это миролюбивая и идеалистическая  концепция, поскольку и его сторонники не сбрасывают со счетов фактор силы и  могут заявлять о лидерстве отдельных  государств. В частности, бывший министр  обороны США Д. Шлезингер утверждает, что земной шар превратился в единый стратегический театр, где США должны поддерживать «равновесие», так как они занимают ключевое стратегическое положение. Отсюда следует вывод о необходимости присутствия вооруженных сил США на всех ключевых позициях мира.

Что же касается развития геополитики в России, то данная наука в Советском Союзе официально не развивалась, однако, достаточно продуманная и рациональная геополитическая стратегия позволяет предположить, что геополитические концепции разрабатывались, видимо в недрах военного и внешнеполитического ведомств. «Собственно же геополитика развивалась исключительно маргинальными "диссидентскими" кружками. Самым ярким представителем этого направления был историк Лев Гумилев, хотя он никогда не использовал в своих работах ни термина "геополитика", ни термина "евразийство", и более того, стремился всячески избежать прямого обращения к социально-политическим реальностям. Благодаря такому "осторожному" подходу ему удалось опубликовать даже при советском режиме несколько книг, посвященных этнографической истории»[11].

Что же касается непосредственно  евразийства, то данное направление считается одним из наиболее близких к подленно геополитических в истории российской геополитической мысли. Еврази́йство — философско-политическое движение, получившее свое имя за ряд особенных положений, связанных с историей Евразии — уникального континента. Движение, расцветшее в среде русской эмиграции в 1920—1930-е гг., переживает в наше время второе рождение.

Евразийство — идейно-политическая и историко-культурная концепция, отводящая России как особому этнографическому миру «срединное» место между Европой и Азией.

Истоки евразийства лежат в идеях поздних славянофилов, таких как К. Леонтьев, Н. Страхов и Н. Данилевский. Начало евразийству положил изданный в начале 1920-х гг. в Софии сборник статей Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Г.В. Флоровского и П.П. Сувчинского «Исход к Востоку»). Авторы сборника, продолжая традицию поздних славянофилов, провозглашали Россию особым культурно-историческим типом – «Евразией», акцентируя внимание на связи ее с азиатско-тюркским миром и противопоставляя «Европе», то есть Западу.

Важно отметить, что  именно евразийская концепция (дополненная  и переработанная) получила большое  распространение среди геополитиков в постсоветской России[10].

Таким образом, развитие геополитической мысли во второй половине XX века в целом следовало  путями, намеченными основоположниками  этой науки. Отличительной чертой данного  периода в развитии геополитики  является достижение внутренней дифференциации – сформировались несколько основных школ в изучении геополитике, разделённых  уже не столько по национальному  признаку, сколько на основании предмета и методов исследования, используемых теорий и т.д.

Пересмотр геополитики, произошедший после второй мировой  войны, с одной стороны, позволил сохранить разработанный в эпоху  предыстории геополитики и в  её классический период, а с другой, дал возможность исследователям отказаться от чрезмерной идеологизации геополитических теорий.

4. Современная геополитика: состояние, проблемы, перспективы

Еще в 1970-е гг. в  мире начинают происходить перемены, приведшие в итоге к пересмотру основных положений и парадигм геополитической  науки. Кризис классических подходов в  геополитической науке был вызван многими причинами, носившими как  объективный, так и субъективный характер. Кардинальные перемены в  мире, связанные с наступлением постиндустриальной эпохи вообще и началом формирования информационного общества в частности. Ускорившийся процесс глобализации поставил перед геополитикой новые  задачи: борьбу с новыми глобальными  угрозами; преодоление противоречий между странами «золотого миллиарда» и «третьим миром»; создание новой  структуры международной экономической, политической и правовой систем; строительство  нового постбиполярного миропорядка. Геополитическая карта мира не могла оставаться прежней еще и благодаря двум взаимосвязанным феноменам: «сжимающемуся пространству» Земли, когда расстояния между людьми становятся короче за счет новых средств транспорта и связи, интенсификации и роста числа информационных потоков и пр.[9]; и расширению личного пространства каждого индивида: «Информация пронизывает всё социальное пространство... это приводит к стиранию пространственных, временных, социальных, языковых и иных барьеров, а в социальном мире развивается единое и одновременно открытое информационное пространство (единое в том смысле, что любые социумы и государства, либой гражданин могут, при наличии желания, получить к нему доступ и использовать его в своих целях)»[8].