История экономики. 4

Содержание

1. Усовершенствования в мореплавании и военном деле

Процесс разложения феодализма и возникновения капиталистических  отношений в Европе был ускорен  открытиями новых торговых путей  и новых стран в XV — XVI вв., положившими  начало колониальной эксплуатации народов Африки, Азии и Америки.

К XVI в. в Западной Европе товарное производство и торговля сделали  значительные успехи, и потребность  в деньгах, являвшихся всеобщим средством  обмена, резко возросла. «Открытие  Америки, — говорит Энгельс по поводу причин географических Открытий, — было вызвано жаждой золота, которая еще до этого гнала португальцев в Африку... потому что столь могуче развившаяся в XIV и XV вв. европейская промышленность и соответствовавшая ей торговля требовали больше средств обмена, чего Германия — великая страна серебра в 1450—1550 гг. — дать не могла. К этому времени сильно увеличилось также стремление к роскоши и накоплению сокровищ в среде высших классов европейского общества. В таких условиях страсть к обогащению, или, по словам Маркса, «всеобщая жажда денег охватила в Европе и дворян, и горожан, и духовенство, и королей.¹

Одним из самых заманчивых средств быстрого обогащения в Европе XV в. была торговля с Азией, значение которой после крестовых походов  всё более возрастало. На посреднической торговле с Востоком возвысились крупнейшие города Италии, в первую очередь Венеция и Генуя. Восток являлся источником снабжения европейцев предметами роскоши. Привозимые из Индии и с Молуккских островов пряности - перец, гвоздика, корица, имбирь, мускатный орех стали любимой приправой к пище в богатых домах, и за крупицу пряностей платили большие деньги. Парфюмерные изделия из Аравии и Индии, золотые изделия восточных ювелиров, индийские и китайские шёлковые, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, аравийский ладан и т. д. пользовались большим спросом в Европе. Индия, Китай, Япония считались странами, богатыми золотом и драгоценными камнями. Воображение европейских искателей наживы поражали рассказы путешественников о сказочных богатствах этих далёких стран; особенно популярными были записки венецианского купца Марко Поло, побывавшего в XIII в. в Китае и во многих других странах Востока. ²

Однако страны Западной Европы (за исключением Италии) не имели непосредственных торговых отношений с восточными странами и не получали выгод от восточной торговли. Торговый баланс Европы в её торговле с Востоком был пассивным. Поэтому в XV в. происходил отлив металлических денег из европейских стран на Восток, что ещё более увеличивало недостаток в Европе благородных металлов. Кроме того, в XV в. в торговле Европы с азиатскими странами появились новые обстоятельства, способствовавшие баснословному повышению цен на восточные товары. Распад монгольской державы имел своим результатом прекращение караванной торговли Европы с Китаем и Индией через Среднюю Азию и Монголию, а падение Константинополя и турецкие завоевания в Передней Азии и на Балканском полуострове в XV в. почти полностью закрыли торговый путь на Восток через Малую Азию и Сирию. Третий торговый путь на Восток — через Красное море — был монополией египетских султанов, которые в XV в. стали взимать со всех провозимых этим путём товаров чрезвычайно высокие пошлины. В связи с этим начался упадок средиземноморской торговли, центрами которой были итальянские города.

Европейцев в XV в. привлекали богатства не только Азии, но и Африки В это время страны Южной Европы через Средиземное море вели торговлю со странами Северной Африки, главным образом с Египтом и с богатыми и культурными государствами Магриба — Марокко, Алжиром и Тунисом. Однако до конца XV в. большая часть африканского континента была неизвестна европейцам; не было прямых связей Европы с Западным Суданом, изолированным от стран Средиземноморья труднопроходимой пустыней Сахарой и неизвестной европейцам частью Атлантического океана.

В то же время города побережья  Северной Африки торговали с племенами  внутренних областей Судана и Тропической  Африки, у которых выменивались слоновая кость и рабы. По караванным путям  через Сахару золото, рабы и другие товары из Западного Судана и с гвинейского побережья доставлялись в города Магриба и попадали в руки европейцев, возбуждая у них стремление добраться морем до этих неведомых богатых областей Африки.³

«До какой степени, —  говорит Энгельс, — в конце XV века деньги подточили и разъели изнутри феодальную систему, ясно видно по той жажде золота, которая в эту эпоху овладела Западной Европой; золото искали португальцы на африканском берегу, в Индии, на всем Дальнем Востоке; золото было тем магическим словом, которое гнало испанцев через Атлантический океан в Америку; золото — вот чего первым делом требовал белый, как только он ступал на вновь открытый берег». Таким образом, в Западной Европе в XV в. возникла необходимость поисков новых морских путей из Европы в Африку, Индию и Восточную Азию.

Но далёкие и опасные  морские путешествия, предпринятые с конца XV в. с целью открытия новых путей в Африку и на Восток и для завоевания новых стран, стали возможны потому, что к этому времени вследствие развития производительных сил были введены важные усовершенствования в области мореплавания и военного дела.

Парусные суда с килем, введённые норманнами ещё в X в., постепенно получили распространение во всех странах  и вытеснили многоярусные гребные  греческие и римские суда.

В течение XV в. португальцы во время своих плаваний вдоль западного берега Африки, использовав генуэзский тип трёхмачтового морского судна, создали новый быстроходный и лёгкий парусник, годный для дальних плаваний, — каравеллу. В отличие от судов каботажного (прибрежного) плавания каравелла имела три мачты и была оснащена большим количеством прямых и косых парусов, благодаря чему она могла двигаться и при неблагоприятном направлении ветра. Она имела очень вместительный трюм, что позволяло совершать большие морские переходы; экипаж каравеллы был невелик. Значительно возросла безопасность плавания благодаря тому, что были улучшены компас и морские карты — портуланы; в Португалии была усовершенствована заимствованная у арабов астролябия — угломерный инструмент, при помощи которого вычислялись положения светил и широта; в конце XV в. были изданы таблицы движения планет, облегчавшие вычисление широты в море.

Важное значение имело  усовершенствование огнестрельного оружия.

Серьёзным препятствием для организации морских путешествий  были основанные на учении греческого географа Птолемея географические представления, которые господствовали в средневековой Европе. Птолемей отвергал учение о движении Земли и считал, что Земля стоит неподвижно в центре вселенной; он допускал мысль о шарообразной форме Земли, но утверждал, что где-то на юге Юго-Восточная Азия соединяется с Восточной Африкой, Индийский океан замкнут со всех сторон сушей; таким образом, попасть из Атлантического океана в Индийский и морским путём достигнуть берегов Восточной Азии якобы невозможно. По господствовавшим в средние века воззрениям, заимствованным у античных авторов, Земля делилась на пять климатических поясов, причём считалось, что жизнь возможна только в двух умеренных поясах, у обоих полюсов находятся совершенно безжизненные области вечного холода, а у экватора — пояс страшной жары, где кипит море и сгорают корабли и люди на них.

В XV в. с успехами культуры Возрождения в Европе эти представления  стали всё больше подвергаться сомнениям. Ещё в XIII в. Марко Поло и другие путешественники доказали, что в действительности восточный берег Азии не простирается бесконечно на восток, как думал Птолемей, а омывается морем. На некоторых картах XV в. Африка была изображена в виде отдельного, суживающегося к югу материка. Гипотеза о шарообразной форме Земли и едином океане, омывающем сушу, высказанная ящё античными учёными, находила в XV в. всё большее число сторонников. На основании этой гипотезы в Европе стали высказывать мысль о возможности достигнуть морским путём восточного побережья Азии, плывя из Европы на запад, через Атлантический океан. В 1410г. французский епископ Пьер д'Альи написал книгу «Картина мира», в которой он приводил высказывания античных и средневековых учёных о шарообразности земли и утверждал, что расстояние от берегов Испании до Индии через океан невелико и может быть пройдено при попутном ветре в несколько дней.

В конце XV в. мысль о  возможности западного пути в  Индию особенно горячо пропагандировал  флорентийский врач и космограф  Паоло Тосканелли. Он изобразил на карте Атлантический океан, омывающий на востоке Европу, а на западе — Японию, Китай и Индию, и таким образом пытался показать, что западный путь из Европы на Восток — самый короткий. «Я знаю, — писал он, — что существование такого пути может быть доказано на том основании, что Земля — шар...»⁴

Нюрнбергский купец  и астроном Мартин Бегайм поднёс в  дар своему родному городу сделанный  им первый глобус с характерной надписью: «Да будет ведомо, что на данной фигуре вымерен весь свет, дабы никто  не сомневался, насколько мир прост, и что повсюду можно проехать на кораблях или пройти, как здесь изображено...»

Открытие морского пути из Европы в Индию и на Дальний  Восток

Португалия и Испания  первыми среди европейских стран  предприняли поиски морских путей  в Африку и в Индию. В поисках были заинтересованы дворяне, купцы, духовенство и королевская власть этих стран. С окончанием реконкисты (в Португалии она окончилась в середине XIII в., а в Испании — в конце XV в.) масса мелкопоместных дворян — идальго, для которых война с маврами была единственным занятием,— осталась без дела. Эти дворяне презирали все виды деятельности, кроме войны, и, когда вследствие развития товарно-денежного хозяйства увеличилась их нужда в деньгах, многие из них очень скоро оказались в долгу у городских ростовщиков. Поэтому идея разбогатеть в Африке или и восточных странах представлялась этим рыцарям реконкисты, оставшимся без дела и без денег, особенно увлекательной. Умение воевать, приобретённое ими в войнах с маврами, любовь к приключениям, жажда военной добычи и славы вполне годились для нового трудного и опасного дела — открытия и завоевания неизвестных торговых путей, стран и земель. Именно из среды небогатых португальских и испанских дворян вышли в XV—XVI вв. смелые мореплаватели, жестокие завоеватели-конкистадоры, уничтожившие государства ацтеков и инков, алчные колониальные чиновники. «Они шли с крестом в руках и с ненасытной жаждой золота в сердце»,— пишет об испанских конкистадорах один современник. Богатые горожане Португалии и Испании охотно давали деньги на морские экспедиции, которые сулили им обладание важнейшими торговыми путями, быстрое обобщение и главенствующее положение в европейской торговле. Католическое духовенство освящало религиозным знаменем кровавые дела конкистадоров, так как благодаря последним оно приобретало новую паству за счёт новообращённых в католичество племен и народов и увеличивало свои земельные владения и доходы. В открытии новых стран и торговых путей была не менее заинтересована и королевская власть Португалии и Испании. Нищее, испытывавшее тяжёлый феодальный гнёт крестьянство и малоразвитые города не могли дать королям достаточно денег, чтобы покрыть те расходы, которых требовал абсолютистский режим; в обладании важнейшими торговыми путями и колониями короли видели выход из денежных затруднений. Кроме того, многочисленные воинственные дворяне, оставшиеся без дела после реконкисты, представляли серьёзную опасность для короля и городов, так как их могли легко использовать крупные феодалы в борьбе против объединения страны и усиления королевской власти. Короли Португалии и Испании стремились поэтому увлечь дворян идеей открытия и завоевания новых стран и торговых путей.⁵

Морской путь, связывавший  итальянские торговые города со странами Северо-Западной Европы, проходил через Гибралтарский пролив и огибал Пиренейский полуостров. С развитием морской торговли в XIV—XV вв. повысилось значение прибрежных португальских и испанских городов. Однако экспансия Португалии и Испании была возможна только в сторону неведомого Атлантического океана, потому что торговля по Средиземному морю уже ранее была захвачена могущественными морскими городами республиками Италии, а торговля по Северному и Балтийскому морям — союзом немецких городов — Ганзой. Географическое положение Пиренейского полуострова, выдвинутого далеко на запад в Атлантический океан, благоприятствовало такому направлению экспансии Португалии и Испании. Когда же в XV в. в Европе усилилась необходимость искать новые морские пути на Восток, менее всего в этих поисках была заинтересована монополизировавшая в своих руках всю торговлю между странами Северо-Западной Европы Ганза, а равным образом Венеция, продолжавшая извлекать прибыль из средиземноморской торговли.

Вследствие этих причин внутреннего и внешнего характера  Португалия и Испания оказались пионерами в поисках новых морских путей через Атлантический океан.

Первыми на океанические пути вышли португальцы. После завоевания португальскими войсками в 1415 г. марокканского  порта Сеуты — крепости мавританских пиратов, расположенной на южном берегу Гибралтарского пролива, началось продвижение португальцев на юг, вдоль западного побережья Африки к Западному Судану, откуда по суше на север привозились золотой песок, рабы и слоновая кость. Португальцы стремились проникнуть далее на юг от Сеуты, в «море мрака», как тогда называли неизвестную европейцам южную часть Атлантического океана. Сильные арабские государства в Северо-Западной Африке не позволяли португальцам осуществить экспансию на восток, вдоль средиземноморского побережья Африки. Западная часть Средиземного моря фактически была в руках арабских пиратов.⁶

В организации экспедиций португальцев в первой половине XV в. вдоль западного африканского побережья  принял участие португальский принц  Энрико, более известный в истории  под именем Генриха Мореплавателя. На юго-западном берегу Португалии, в Сагрише, на каменистом мысе, далеко выступающем в океан, были построены обсерватория и верфи для строительства кораблей, а также основана мореходная школа. Сагриш стал для Португалии морской академией. В нём португальские рыбаки и матросы под руководством итальянских и каталонских моряков проходили обучение морскому делу, там занимались усовершенствованием кораблей и навигационных приборов, вычерчивались по сведениям, привозимым португальскими мореходами, морские карты и разрабатывались планы новых экспедиций на юг. Со времён реконкисты португальцы были знакомы с арабской математикой, географией, навигацией, картографией и астрономией. Средства на подготовку путешествий Генрих черпал из доходов возглавляемого им духовно-рыцарского ордена Иисуса, а также получал путём организации ряда торговых компаний на паях у богатых дворян и купцов, рассчитывавших увеличить свои доходы посредством заморской торговли.⁷

Сначала мореплавание развивалось  в Португалии медленно; трудно было найти смельчаков, которые рискнули бы отправиться в «море мрака». Но положение значительно улучшилось после того, как на западе португальцы овладели в 1432 г. Азорскими островами, а в 1434 г. Жил Эанниш обогнул мыс Бохадор, южнее которого жизнь считалась в средние века невозможной; через 10 лет после этого другой португальский моряк прошёл на 400 миль южнее этого мыса и привёз в Португалию золото и рабов-негров, положив начало португальской работорговле. В середине 40-х годов португальцы уже обогнули Зелёный Мыс и достигли побережья между реками Сенегал и Гамбия, густозаселённого и богатого золотым песком, слоновой костью и пряностями. Вслед за этим они проникли вглубь материка. Принц Генрих Мореплаватель, возражая на словах против работорговли, на деле всячески поощрял её; в Западную Африку стали регулярно отправляться его корабли для ловли невольников и приобретения золотого песка, слоновой кости и пряностей, вымениваемых у негров на безделушки; обычно принц получал значительную долю привозимой добычи.

Надежда на ограбление всего  африканского побережья ускорила португальской  продвижение на юг. В 60—70-х годах  португальские моряки достигли побережья  Гвинейского залива и пересекли  экватор; на португальских картах Африки появились новые характерные названия: «Перечный берег», «Берег слоновой кости», «Невольничий берег», «Золотой берег». В начале 80-х годов моряк Диего Као совершил три путешествия на юг ох Золотого берега, прошёл устье реки Конго и у южного тропика поставил свой «падран» — каменный столб, воздвигаемый на открытой территории в знак её присоединения к владениям короля Португалии. Наконец, Бартоломсу Диас в 1487 г. достиг мыса Доброй Надежды, обогнул его и вышел в Индийский океан. Однако экипаж его кораблей, утомлённый трудностями пути, отказался продолжать плавание, и Диас был вынужден вернуться в Лиссабон, не достигнув берегов Индии. Но он утверждал, что от Южной Африки можно пройти морем до берегов Индии. Это же подтвердил и Педро Ковельяно, посланный в 1487 г. португальским королём на поиски кратчайшего пути в Индию через страны Северной Африки и Красное море и побывавший на малабарском побережье Индии, в городах Восточной Африки и на Мадагаскаре; в своём донесении королю, посланном из Каира, он, по словам современника, сообщал, что португальские каравеллы, «которые ведут торговлю в Гвинее, плавая от одной страны к другой курсом на этот остров (Мадагаскар) и Софалу, легко смогут пройти в эти восточные моря и подойти к Каликуту, ибо, как он узнал, здесь всюду находится море».

Для завершения поисков  морского пути в Индию португальский  король Маноэль отправил экспедицию во главе с одним из своих придворных, Васко да Гамой, происходившим из небогатых дворян. Летом 1497 г. четыре корабля под его начальством  вышли из Лиссабона и, обогнув Африку, прошли вдоль её восточного побережья доМалинди, богатого арабского города, непосредственно торговавшего с Индией. Португальцы заключили «союз» с султаном этого города, позволившим им взять с собой в качестве лоцмана знаменитого Ахмеда ибн Маджида, под руководством которого они и завершили своё плавание. 20 мая 1498 г. корабли Васко да Гамы бросили якорь у индийского города Каликут, одного из крупнейших торговых центров Азии, «пристани всего Индийского моря», как назвал этот город русский купец Афанасий Никитин, побывавший в Индии во второй половине XV в. С разрешения местного раджи они начали скупать в городе пряности. Арабские купцы, державшие в своих руках всю заморскую торговлю города, увидели в этом угрозу своей монополии и стали восстанавливать раджу и население города против португальцев. Португальцам пришлось спешно покинуть Каликут и отправиться в обратный путь. В сентябре 1499 г. Васко да Гама вернулся в Лиссабон. К концу двухлетнего трудного плавания уцелело менее половины команды.

Возвращение в Лиссабон португальских кораблей с грузом пряностей из Индии было торжественно отпраздновано.

С открытием морского пути в Индию Португалия начала овладевать всей морской торговлей Южной  и Восточной Азии. Португальцы  повели жестокую борьбу с арабской торговлей и судоходством в Индийском океане и стали захватывать важнейшие торговые и стратегические пункты Южной Азии. В 1501 г. мореплаватель Кабрал с военной флотилией прибыл в индийские воды, бомбардировал Каликут и закупил груз пряностей в Кочине. Через два года в Индийский океан снова отправился Васко да Гама; в качестве «адмирала Индии» он грабил и топил суда арабских купцов и, возвращаясь в Лиссабон с огромной добычей, оставил в индийских водах постоянную военную эскадру для пиратского грабежа судов, курсировавших между Египтом и Индией. Вскоре португальцы захватили остров Сокотру, у входа в Аденский залив, и крепость Диу на северо-западном побережье Индии и установили, таким образом, свой контроль над морскими путями, соединяющими Красное море и Южную Азию. «Пополнения стали приходить к ним из Португалии, и они начали пересекать дорогу мусульманам, забирая в плен, грабя и захватывая насильно всякие суда», — сообщает один арабский историк XVI в. Захваченные ими в Индии земли и города стали оплотом дальнейшей экспансии Португалии в Азию. Вице-король Португальской Индии д'Альбукерке овладел крепостью Гоа на западном побережье Индии и иранским портом Ормуз, а в 1511 г. взял Малакку, богатый торговый город в Малаккском проливе, запирающий вход в Индийский океан с востока. «Лучшее из всего, что есть на свете», — так оценивал Малакку Альбукерке. С взятием Малакки португальцы перерезали главный путь, связывающий страны Передней Азии с основным поставщиком пряностей — Молуккскими островами, и вышли в Тихий океан. Ещё через несколько лет они захватывают эти острова и завязывают морскую торговлю с Южным Китаем. Наконец, в 1542 г. они достигают берегов далёкой Японии и основывают там первую европейскую факторию.

Осуществляя эту экспансию  на Восток, португальские завоеватели пользовались приёмами судовождения мореходов Востока, арабскими и яванскими картами стран и морей Южной Азии. На одной карте яванского кормчего, попавшей в руки португальцев в 1512 г., были изображены мыс Доброй Надежды, португальские владения, Красное море, Молуккские острова, морские пути китайцев с прямыми дорогами, где проходят корабли, и с внутренними частями страны. По этой карте и двигались португальские корабли через моря Малайского архипелага к Молуккским островам, Капитанам португальских судов инструкциями предписывалось привлекать в качестве лоцманов цейлонских и яванских кормчих.

Таким образом, был открыт морской путь из Западной Европы в Индию и в Восточную Азию. Вместе с этим открытием посредством захватов была создана огромная колониальная империя Португалии, простиравшаяся от Гибралтара до Малаккского пролива. Португальскому вице-королю Индии, находившемуся в Гоа, подчинялись пять губернаторов, управляющих Мозамбиком, Ормузом, Маскатом, Цейлоном и Малаккой. Португальцы подчинили своему влиянию также крупнейшие города Восточной Африки. Важнейшее в истории человечества открытие морского пути, связавшего Европу с Азией, было использовано феодальной Португалией для собственного обогащения, для грабежа и угнетения народов Африки и Азии.⁸

С этого времени вплоть до прорытия Суэцкого канала в 60-х годах XIX в. морской путь вокруг Южной Африки был главной дорогой, по которой  велась торговля между странами Европы и Азии и происходило проникновение  европейцев в бассейны Индийского и  Тихого океанов.⁹

2. Основные  социально – экономические последствия  великих географических открытий

Огромную роль в экономическом  развитии Западной Европы сыграли географические открытия конца XV-сер. XVII в.

Экономические причины  великих географических открытий:

• кризис левантийской торговли итальянских городов;
• турецкие завоевания в Малой Азии и на Балканах, завершившиеся разгромом Византийской империи;
• нехватка драгоценных металлов для экономической и политической деятельности развитых государств, получившая форму пресловутой "жажды золота"
• поиск новых рынков сбыта для расширяющегося производства.

Положительно повлияли на великие географические открытия и те важные усовершенствования, которые  были сделаны в то время в мореплавании и военном деле: создание каравелл, усовершенствование компаса и морских карт, приборов и приспособлений, огнестрельного оружия.

Непосредственным результатом  великих географических открытий было освоение Нового Света, а также пути в Индию и Китай. К концу XVI в. известная европейцам часть земной поверхности увеличилась в шесть раз. Однако последствия этих открытий имеют гораздо большее значение, которое проявилось в развитии торговой революции и революции цен.

Торговая революция – резкий скачок в развитии внешней торговли европейских стран, связанный с образованием мирового рынка и характеризуемый радикальным изменением пассивного торгового баланса, присущего средневековой европейской торговле со странами Востока.¹⁰

В результате великих  географических открытий Европа, Африка, Америка и Австралия были связаны между собой торговыми путями. Новый мир стал рынком сбыта для европейской продукции. Начала складываться колониальная система, которая ускорила возникновение капитализма и содействовала накоплению больших денежных средств, необходимых для организации крупных предприятий. Центр мировой торговли переместился со Средиземного моря в Атлантический океан. Пришли в упадок итальянские города-республики, возвысились сначала Испания и Португалия, затем Голландия и Англия.

Революция цен – резкое увеличение цен (особенно на продукты питания) в Европе, вызванное наплывом дешевого золота и серебра из колоний.

Революция цен, то есть инфляционная конъюнктура XV-XVI вв., имеет не глобальный, а сугубо региональный характер, обусловленный  спецификой политических, экономических и социальных условий, характерных для определенного региона. Так, в Испании и Португалии приток заокеанских сокровищ превратился в инструмент войны, отвлекшей эти нации от производства. В итоге – экономическое оскудение богатств, уплывавших в другие государства, поставлявшие завоевательницам необходимые товары. Для Англии и Голландии, наоборот, рост цен сказался благоприятно на деловой активности. В целом, революция цен вызвала перераспределение доходов между старыми и новыми имущими классами в пользу последних – в странах с наиболее размытыми традиционными общественно-экономическими структурами, и между дворянством и третьим сословием в пользу первого – в регионах восточноевропейских. Таким образом, она стала экономическим механизмом, методом "обложения" политически слабых секторов национальной экономики в пользу секторов, находившихся под покровительством политических структур.

Торговая революция  и революция цен явились предпосылками  процесса первоначального накопления капитала.

3. Первоначальное накопление капитала как исходная точка становления капитализма

Первоначальное накопление капитала, ставшее исходной точкой формирования капитализма, заняло в  странах Западной Европы и России около 2-2,5 столетий. Оно имело две  стороны.

Первоначальное накопление капитала – исторический процесс превращения общественных средств производства и жизненных средств в капитал, а непосредственных производителей – в наемных рабочих.

Ускорителем рассматриваемого процесса стало государство, которое  осуществляло активную экономическую политику, направленную на утверждение капиталистических отношений и создававшую благоприятную конъюнктуру для их развития. Первоначальное накопление капитала, по меткому замечанию К. Маркса, было записано в летопись человечества мечом и огнем.¹¹ Это проявилось в существовании особой системы источников и методов поддержки предпринимательской деятельности формирующегося капитализма (см. табл.).

Таблица

Первоначальное накопление капиталов

Развитие первоначального  накопления капитала в разных странах  имело свою специфику.

В Англии этот процесс начался в XV в. и закончился во второй половине XVIII в. полным исчезновением крестьянства этой страны в ходе аграрного переворота. Последний, в свою очередь, стал результатом проведения политики огораживания (захвата общинных земель) и секуляризации (обращения государством церковной собственности в светскую) в период Реформации. При этом правительство с помощью "кровавого законодательства" принуждало лишенных земли крестьян наниматься на работу к капиталистам. Одновременно происходил процесс концентрации крупных денежных средств большей частью путем насилия, грабежа, обмана и лжи. Одним из главных методов накопления богатства стало участие Англии в работорговле и пиратстве, которое поддерживалось короной. Кроме этого, накоплению способствовала и система государственного займа, обусловленная частыми заёмами английских королей у ростовщиков и купцов, а также так называемая политика способствования развитию отечественной промышленности, запрещающая экспорт сырья и продуктов питания и ограничивающая большими налогами ввоз готовых изделий.

В Голландии крепостное право не получило большого развития, и крестьяне сохранили личную свободу, поэтому аграрная революция протекала очень быстро при использовании в основном мер внеэкономического принуждения (узурпация общинных земель, распространение краткосрочной аренды, активизация ростовщических сделок и т.д.).¹² Важным рычагом первоначального накопления в этой стране также была налоговая система, характеризующаяся повышением доли прямых налогов с городского и сельского населения. Лишенные земли и имущества бедняки под действием законов против бродяг вынуждены были создавать резервную армию будущих наемных рабочих. Вместе с тем сохранение цехово-сословных привилегий и вольностей позволяло верхушке цехов накапливать значительные капиталы. Большие средства сосредотачивались и у лиц, занимающихся ростовщичеством. В отличие от Англии, делающей ставку на развитие собственного производства и внутреннего рынка, в Голландии первостепенное значение для экономики имела внешняя торговля. В XVI в. в голландском импорте 30% составляло сырье, 40 % – продовольствие, 30 % – готовые изделия; в экспорте до 75 % – готовые изделия и лишь 25 % – прочие товары. Вместе с тем разобщенность севера и юга, сохранение многих средневековых пережитков, отсутствие единой денежной системы привело к тому, что элементы меркантилизма в политике Габсбургов не сложились в общенациональную систему подобно английской. Лидерство в мировой торговле и морских перевозках послужило прикрытием для ведения контрабандных и военно-пиратских операций на океанских коммуникациях, грабежа колоний и работорговли. Катализатором процесса первоначального накопления капитала явилась Нидерланская буржуазная революция. В результате Голландия уже в XVII в. стала "образцовой капиталистической страной".¹³