История государства и права Скандинавских стран

История государства  и права Скандинавских стран

1. ВВЕДЕНИЕ

История государства и права скандинавских стран - один из самых интересных вопросов, который следовало бы изучать в полном объеме для общего развития. Значение данного вопроса трудно переоценить, поскольку данный вопрос играет немаленькую роль в изучении истории этих стран, понимании возникновения государства и права.  Он важен для саморазвития, ведь юрист должен быть образован во всех областях истории и других предметов.

По данной теме не хватает должного материала, следовательно, она раскрыта не достаточно полно. Нельзя сказать, что по этой теме есть множество научных работ, что по этой теме написано много книг.

Целью данной работы является изучение Скандинавской правовой системы и возникновение государства в Норвегии, Швеции,  Дании. (Данные страны являются странами Скандинавии) Исходя из поставленной цели, можно выделить частные задачи, поставленные в курсовой работе:

1. Рассмотреть скандинавскую правовую систему.
2. Сравнить данную правовую систему с романо-германской правовой системой.
3. Рассмотреть процесс возникновения государства в скандинавских странах.

Для решения поставленных задач использовались следующие  методы исследования:

1. Теоретический анализ.
2. Анализ информации по Скандинавской правовой системе.
3. Анализ и обобщение информации, предоставленной некоторыми авторами
4. Логический и сравнительный анализ.
5. Обобщение и системный подход к изучению.

Объектом данной работы являются непосредственно сами страны Скандинавии.

Информационной базой  явились работы некоторых авторов, книги и ресурсы интернета

Теоретическая значимость данной работы заключается в возможности  изучения данного вопроса в максимально полном объеме. Практическое применение отсутствует, поскольку в данной теме отсутствует часть исследования и сама практика.

В данной курсовой работе я рассмотрю вопрос о возникновении  государства и права в Скандинавских  странах.

1. СКАНДИНАВСКОЕ ПРАВО

1.1 Особенности правовых систем Скандинавских стран

Правовые системы в Скандинавских странах принято делить на две группы. Первая включает Данию, Норвегию и Исландию, право которых исторически развивалось на основе почти идентичных по своему содержанию компиляций датского и норвежского права, осуществленных во второй половине XVII в. Во вторую группу входят Швеция и Финляндия, где в 1734 г. был введен закон шведского государства. Несмотря на то, что в соответствии с Фридрихсгамским мирным договором 1809 г., завершившим русско-шведскую войну 1808–1809 гг., Швеция потеряла Финляндию, влияние шведского права в этой стране остается значительным и до настоящего времени. 
Взаимопроникновение правовых систем обеих этих групп очевидно. Это объясняется следующими причинами: 
1. Длительные взаимные исторические связи и этническая близость данных государств; 
2.  Почти полное отсутствие во всех этих странах рецепции римского права, оказавшего существенное влияние на развитие правовых систем стран континентальной Европы; 
3.  Отсутствие кодексов, систематизирующих отдельные отрасли права так, как это было сделано в романо-германской правовой семье; 
4. Проходящий уже более 100 лет процесс унификации права стран Скандинавии. 
Анализ современных правовых систем Скандинавских стран показывает некоторую общность скандинавского и романо-германского права. Прежде всего, она проявляется в сходстве источников правового регулирования. В скандинавских странах закон является основным источником права, а суды формально не могут, разрешая конкретный спор, создавать правовые нормы. В этом вопросе обнаруживается наиболее существенное различие между системами скандинавского и общего права. 
Вместе с тем следует признать, что роль суда в Скандинавских странах традиционно весьма значительна. Никогда функции судьи не сводились здесь исключительно к применению норм законодательства. Судья в Скандинавских странах обладает большой свободой в толковании положений, содержащихся в законах и договорах.¹ В Швеции суды низших инстанций практически во всех случаях неукоснительно следуют решениям, принимаемым вышестоящими судебными органами, в первую очередь, решениям Верховного суда, признавая их авторитетным изложением действующего права. 
Роль судебной практики в последние годы заметно растет. В Швеции, согласно закону 1971 г., Верховный суд рассматривает такие дела, которые представляют интерес с точки зрения установления определенных направлений правоприменительной деятельности. Таким образом, признается обязательность решений Верховного суда для всей судебной системы. В конечном счете, к расширению дискреционных правомочий судей приводит получающая все большее распространение практика включения в законы неопределенных норм. В Швеции они получили название «общих оговорок». Сами шведские юристы оценивают развитие законодательной техники «общих оговорок» как «разновидность делегирования законодательной власти судебным органам». Указанная тенденция отчетливо просматривается в эволюции системы источников во всех странах романо-германской семьи. 
Скандинавское право использует общие юридические концепции романо-германского права. Система подготовки юридических кадров сходна с системой высшего юридического образования, принятой в континентальной Европе. Все это результат влияния римского, а затем французского и германского права. 
В первые десятилетия XIX столетия сильное воздействие на право стран Северной Европы оказывала французская правовая система. 
В Швеции в 1826 г. был даже подготовлен проект Гражданского кодекса, составленный по образцу Кодекса Наполеона, но он так и не стал действующим актом. 
В конце XIX – начале XX в. потребности модернизации права заставили скандинавских юристов обратиться к опыту Германии. Практически все шведские профессора права получали в этот период профессиональную подготовку в германских университетах. Однако теоретические взгляды пандектистов не были восприняты скандинавскими юристами. Скандинавские страны отказались от кодификации фажданского права по образцу ГГУ, так как последнее содержало большое число отвлеченных понятий, чуждых традиционному функциональному подходу к праву скандинавских юристов. Вскоре здесь возобладало социологическое направление, получила поддержку теория социальных функций, разработанная главным образом французскими юристами.² 
Ряд характерных особенностей скандинавского права отличает его от романо-германской семьи. Во-первых, скандинавскому праву неизвестно деление права на публичное и частное, а также на отрасли. В этом оно похоже на правовую семью общего права. Во-вторых, скандинавское право не кодифицировано. Формально в этих странах продолжают действовать законы, первоначально охватывавшие весь нормативный материал, но по названным выше причинам их никак нельзя отождествлять с кодификациями в странах романо-германской правовой семьи. 
Некоторые элементы правовых систем Скандинавских стран, пожалуй, ближе к системе общего права, чем к романо-германской правовой семье. В частности, законодатель в Скандинавских странах долгое время избегал пользоваться нормами с высоким уровнем обобщения. Гражданский процесс и уголовный регламентируются здесь одними и теми же правилами. 
Объединяет скандинавское и общее право прагматический подход к праву, правовым понятиям и конструкциям. Это последнее обстоятельство в определенной степени и объясняет успех, которым пользуются в Скандинавских странах после Второй мировой войны американские концепции школы правового реализма. Растущее воздействие американского права проявляется также в заимствовании в последнее время отдельных юридических конструкций, понятий из американского права, например в сфере деликтной ответственности, страхования и т.д. Да и методы преподавания юридических дисциплин в университетах Скандинавии все сильнее напоминают американскую систему правового образования.

2. Источники Скандинавского права

В шведском праве наиболее полно проявляются черты, свойственные скандинавскому праву в целом. 
Во-первых, именно Швеция была инициатором работы по созданию унифицированных законодательных актов. 
Во-вторых, Швеция всегда была первой из стран, вводивших у себя эти единообразные законодательные акты. 
В-третьих, само содержание таких актов основывается на шведском законодательстве. 
Таким образом, существует значительное влияние Швеции на формирование источников скандинавского права. Например, проект закона о продаже товаров был подготовлен по инициативе правительства этой страны, с тем, чтобы заменить аналогичные законы в Дании, Норвегии, Финляндии. 
Основным источником права Швеции является закон.³ Несмотря на то, что шведское законодательство на сегодняшний день представляет собой совокупность детально разработанных норм, большинство из которых не систематизировано, многие юристы из Швеции настаивают на верховенстве закона в праве этой страны. 
Так, А. Мальмстрём делит источники права на законы и другие нормативные акты, акты толкования права, акты правоприменения. Он определяет закон как писаную норму права, относящуюся к определенному правопорядку. 
Шведский законодатель никогда не стремился выработать определенные правовые принципы, применимые к каждой из отраслей права. Это привело к тому, что число норм общего характера крайне незначительно. 
В настоящее время обозначилась противоположная направленность в шведском законотворчестве: от специальных правовых норм, направленных на урегулирование конкретной жизненной ситуации, к так называемым каучуковым нормам. Смысл их сводится к наделению судебных или иных государственных органов широкой свободой усмотрения при решении правовых проблем, охватываемых этими предписаниями. 
Дискреционные полномочия в таких случаях практически не ограничены, поскольку соответствующие правовые нормы отсылают к таким категориям, как «разумность», «справедливость», «добросовестная деловая практика» и т.д. 
Слишком большое значение предварительных материалов связано с неконкретностью и неясностью норм самого закона, и ученые-юристы видят в этом объективную тенденцию развития права в целом. 
Шведское законодательство в основном. Единственным официальным способом его систематизации является порядковая нумерация актов при их опубликовании в официальном издании. Окончательные результаты законодательного процесса – законы и постановления – публикуются в официальном бюллетене «Сборник шведского законодательства», основанном в 1824 г. При цитировании текстов законов ссылаются на год и номер выпуска бюллетеня. 
Обычай в шведском праве представляет собой «неписаную норму права», сохраняющую свое действие в общественной практике.⁴ 
Область применения обычая в Швеции весьма ограничена: из-за верховенства законов обычай обречен на весьма второстепенную роль. Это связано с тем, что большая часть общественных отношений регулируется законодательным путем. Однако в таких областях, как торговля, мореплавание, обычаи все чаще играют большую роль, а в некоторых случаях (впрочем, число их крайне мало) обычай даже имеет приоритет перед законом. Например, в законе о продаже и мене движимых вещей указано, что нормы этого закона подлежат применению, если иное не предусмотрено сторонами договора или не вытекает из торгового обычая или обыкновения. 
Обычаи и обыкновения, действующие в определенном шведском юроде, порту или окрестности, обобщаются и публикуются местными торговыми палатами, что значительно облегчает возможность их применения. 
Еще одним источником права Швеции является судебная практика. Судьи, по существу, занимаются нормотворчеством, прикрываясь видимостью толкования закона. 
В шведской правовой доктрине ясно выражена идея, что решение высших судебных дистанций представляет собой не что иное, как решение конкретного дела. Суды первой инстанции неохотно изменяют сложившуюся практику решения определенных дел. Они практически во всех случаях руководствуются решениями, принятыми вышестоящими судебными инстанциями по аналогичным делам. 
Шведские суды первой инстанции выполняют различные правовые и административные действия, которые в других странах осуществляются иными государственными учреждениями, например: регистрируют сделки по продаже и закладу земельных участков, регистрируют завещания и составляют обязательную опись имущества умерших лиц, осуществляют надзор за опекой и за управлением имуществом несовершеннолетних. 
В Швеции существует шесть апелляционных судов (по территориальному признаку), а в качестве суда последней инстанции выступает Верховный суд Швеции. Действуют и так называемые специальные суды, например Верховный административный суд, Суд по трудовым конфликтам.

Возрастание роли судебной практики, которое наблюдается в последние десятилетия, безусловно связано с неспособностью законодательства гибко и быстро реагировать на динамику общественного развития.⁵ Кроме того, путем широкого использования в законах «общих оговорок» законодатель умышленно предоставляет возможность судебным органам осуществлять правотворческую деятельность. 
Однако шведские юристы отводят судам лишь роль толкователей права и в гораздо меньшей степени – создателей прецедентов. 
В Швеции отсутствует понятие прецедента в том виде, в каком оно существует в английском праве. Тем не менее, в соответствии с реформой 1971 г. Верховный суд Швеции был косвенно наделен правотворческой функцией. Высшей судебной инстанции были даны права рассматривать дела, представляющие интерес в плане установления конкретных направлений в правоприменительной деятельности. 
Правовая норма, созданная судебной практикой, не имеет такого авторитета, как норма закона. Она достаточно непрочна, ее можно в любой момент отбросить или отменить в связи с рассмотрением нового дела. Норма, созданная судебной практикой, существует и применяется лишь в той мере, в какой каждый судья считает ее хорошей. 
Представляется, что шведская правовая доктрина в определенной степени тяготеет к введению правила прецедента, но все еще остается на позиции конкретизации правовых норм, принятых законодательным путем, их толкования. 
Одной из доминирующих тенденций в развитии источников права является все возрастающий удельный вес нормативных юридических актов, в наибольшей мере соответствующих природе права, его свойствам, обеспечивающих целенаправленное, динамичное развитие данной правовой системы и в то же время наиболее целесообразных и удобных на практике. Об этом свидетельствует и динамика шведских источников права. 
Как справедливо отмечает Ю.А. Тихомиров, государства Балтии все активнее втягиваются в сферу влияния скандинавского права. Нарастают интеграционные процессы в экономической и политической областях. Появляются общие межгосударственные структуры. Правовая помощь Скандинавских стран становится все более заметной, и это находит свое отражение в национальном законодательстве прибалтийских государств.

1.3 Унификация и гармонизация

Историческая и культурная общность Скандинавских стран, развитие взаимной торговли и улучшение транспортных связей, сходство скандинавских языков привели к тесному сотрудничеству этих стран в законодательной сфере. 
Скандинавское право представляет собой единую систему не только в силу сходства исторических путей развития права, особенностей законодательства, источников права. Особую роль здесь играет то, что Скандинавские страны тесно сотрудничают в области законодательства и этот процесс, начавшийся в конце XIX в., привел к появлению значительного числа унифицированных актов, равно действующих во всех государствах-участниках.⁶ 
Юридическое сотрудничество северных стран началось в 1872 г., когда скандинавские юристы собрались на съезд, ставивший цель способствовать дальнейшей унификации скандинавского права. С тех пор сотрудничество стало характерной чертой правотворчества в области брачно-семейного, договорного, деликтного права; права, касающегося компаний и интеллектуальной собственности. Однако в публично-правовой сфере, уголовном праве и процессе, налоговом праве, праве собственности на недвижимость, т.е. в областях, где различные национальные традиции имеют больший вес, такая кооперация выражена гораздо слабее. 
В 1880 г. одновременно в трех странах – Швеции, Дании и Норвегии – вступил в силу единый закон об оборотных документах. В последующие годы основное внимание уделялось унификации торгового права (законы о торговых знаках, торговых реестрах, фирмах, закон о чеках) и морского права. 
В конце XIX в. появились еще более смелые унификаторские планы. В 1899 г. датский профессор Б. Ларсен предложил унифици- 
ровать все частное право, чтобы в конечном счете прийти к единому Скандинавскому гражданскому кодексу. И хотя правительства скандинавских государств в принципе согласились с этим предложением, создание проекта единого Гражданского кодекса было отложено, а предпочтение отдано унификации отдельных институтов права собственности и обязательственного права. Результатом этих двух усилий явился проект закона о продаже движимого имущества. В Швеции и Дании он вступил в силу в 1906 г., в Норвегии – в 1907 и в Исландии – в 1922 г. 
Еще одним важным результатом юридического сотрудничества Скандинавских стран явился закон о договорах и других законных операциях в праве собственности и обязательственном праве. В Швеции, Дании и Норвегии он вступил в силу в период с 1915 по 1918 г., а в Финляндии – в 1929 г. На основе упомянутых выше и некоторых других законов в Скандинавских странах сложилось, по существу, единое договорное право.⁷ 
Скандинавские страны активно сотрудничали и в области семейного права, хотя здесь различия между законодательствами стран региона выражены сильнее, чем в обязательственном праве. Следует отметить, что многие вопросы, по которым в континентальной Европе реформы были проведены лишь после Второй мировой войны, в скандинавском праве были решены гораздо раньше. Достаточно упомянуть равенство мужа и жены, отказ от принципа вины как главного основания расторжения брака, уравнение в правах детей, рожденных вне брака. 
В Скандинавских странах существовали особенно благоприятные условия для достижения если не единства, то высокого уровня гармонизации права. Их историческое развитие и языки весьма схожи, культурные связи очень тесны, между ними не существовало серьезных политических различий, их население, географическое положение и экономический уровень развития были приблизительно одинаковыми. Все эти обстоятельства, а также то, что право в этих странах исторически развивалось параллельными путями, значительно облегчили юридическое сотрудничество. В настоящее время скандинавский опыт рассматривается как модель для соответствующего сотрудничества на общеевропейском уровне. 
Унификация и гармонизация законодательства этих стран не означают, однако, что их национальные законодательные акты совершенно идентичны.

Скандинавское право  – это не система позитивного права, а юридическая концепция.⁸ Скандинавские юристы полагают, что основой такой концепции послужила Уппсальская школа 
права. Родоначальниками так называемого скандинавского правового реализма считаются Аксель Хегерстрём и его последователи. 
Общность правовых систем Скандинавских стран удачно показывает Ю.А. Тихомиров на примере книги «Введение в датское право», предназначенной для иностранных юристов. Эта книга состоит из пяти частей. Первая часть посвящена правовой системе – истории, источникам, юридическим организациям, юридическому образованию и профессии юриста. Вторая часть – отраслям и институтам частного права: семейному, обязательственному, коммерческому, воздушному, международному частному праву, праву собственности, страхованию, юридическим лицам. Третья часть – публичному праву: конституционному, административному, уголовно-судебному, налоговому, экономическому (инструменты планирования и т.д.). Четвертая часть – трудовому праву. Наконец, пятая часть – юридической философии. 
В настоящее время унифицирующее влияние на правовые системы Скандинавских стран оказывает и их членство в таких европейских структурах, как Совет Европы, Европейский Союз, ОБСЕ, Организация экономического сотрудничества и развития. 
Таким образом, хотя правовые системы Скандинавских стран в целом близки романо-германской правовой семье, они имеют существенные специфические черты

2. ИСТОРИЯ СКАНДИНАВСКИХ СТРАН

2.1 Своеобразие развития Скандинавских  стран

В Скандинавских странах  — Дании, Швеции и Норвегии, — развивавшихся вне сферы античного мира и сравнительно поздно испытавших влияние развитых феодальных обществ, долго сохранялись пережитки родовых отношений и патриархального рабства. Раннефеодальный период длился в Скандинавии до XII—XIII вв. Сложившийся в этих условиях феодализм отличался значительным своеобразием: в Скандинавских странах не получили большого распространения личная зависимость крестьян и барщина (Норвегия их вообще не знала); права феодалов на лены были более ограничены, а вассальные отношения (феодальная иерархия) — менее развиты, чем в странах Западной Европы.⁹ Замедленное развитие Скандинавских стран в немалой степени объясняется естественно-географическими условиями: относительно суровым климатом, преобладанием моренного, горного ландшафта с малым количеством удобных для хлебопашества земель. В горных районах Норвегии и Швеции земледелие было возможно лишь на ограниченных пространствах и велось весьма примитивно. Большую роль играло скотоводство; в лесных областях и на севере — в тундре — были распространены охота на пушного зверя и оленеводство, на побережье занимались рыболовством. Скандинавы издавна были искусными кораблестроителями и мореходами. Только в южной части Скандинавского полуострова — области Сконе, а также на равнинном Ютландском полуострове (с прилегающими островами) существовали благоприятные условия для земледелия. Здесь раньше, чем в других областях Скандинавии, стали распространяться двух- и трехполье, обработка земли плугом с железным лемехом.

2.2 Общественно-политический строй Скандинавии в раннее средневековье

Основную массу населения  Скандинавии в раннее средневековье  составляли свободные — бонды. Это  были земледельцы, скотоводы, охотники и рыбаки, имевшие собственное  хозяйство и жившие либо в обособленных хуторах (в Норвегии и в некоторых районах Швеции), либо небольшими деревнями (в Дании и в большей части Швеции). В датских общинах практиковались переделы земли. Большая семья являлась собственницей пахотной земли, которую нельзя было отчуждать; такое владение называлось одалем. Даже после того, как начались разделы больших семей, выделявшиеся из их состава индивидуальные семьи не получали права свободного распоряжения участками: сородичи сохраняли в течение длительного времени право преимущественного приобретения и выкупа одаль. Леса, луга и прочие угодья оставались в общей собственности жителей всего округа — считались «общими владениями» (альмендами). Складывание классового общества в условиях Скандинавии шло медленно. Большую роль играли органы местного самоуправления — тинги, областные и окружные народные собрания бондов. На них вершился суд, решались споры, заключались различные сделки¹⁰. Постепенно усиливалось общественное влияние знати. Источником ее могущества были, прежде всего, стада скота, торговля и особенно богатства, захваченные в морских походах и набегах викингов. Там же, где родовая знать имела земельные владения, она эксплуатировала рабов из пленных, отчасти — обедневших свободных, которых наделяли земельными участками. На Ютландском полуострове и в Сконе, где земледелие играло важную роль, возникали поместья с барской запашкой. По мере роста могущества знати, с одной стороны, и подчинения ей части свободных — с другой, углублялся процесс классообразования и возникали предпосылки для складывания государства. Походы викингов ускорили этот процесс. Первые скандинавские короли (конунги), выделившиеся из родовой знати, в течение длительного времени в значительной степени оставались предводителями племен и племенных союзов. Тем не менее, одновременно закладывались основы политического объединения. В Дании этот процесс начался еще в VIII в., а во второй половине X в. Харальд Синезубый (ок. 950—ок. 986) значительно упрочил королевскую власть. Конунгу Харальду Прекрасноволосому в конце IX в. удалось подчинить себе многие племенные округа Норвегии, и в начале XI в. объединение Норвегии было в основном завершено. Но королевская власть в Норвегии не стала достаточно прочной. Король Олаф Харальдсон (1016—1028) был изгнан из страны и погиб в борьбе против восставших крестьян и знати. Норвегия была включена в состав обширной, но непрочной державы датского короля Кнута (1018—1035), объединившей Данию и Англию. Вскоре после смерти Кнута Норвегия и Англия восстановили свою независимость. В Швеции долгое время существовало два королевства: к северу область свеев с центром в Упсале и южнее расположенная область племен гётов (ётов). Объединение их под властью королей Упсалы произошло к началу XI в. Однако еще и в XII в. власть шведского короля оставалась очень ограниченной. В отдельных областях фактически правила местная знать. Добиваясь укрепления своего положения, королевская власть стремилась опереться на христианскую церковь. Но христианизация наталкивалась па упорное сопротивление крестьян и родовой знати, видевших в сохранении язычества защиту своей независимости. Поэтому борьба против усиления королевской власти принимала подчас форму борьбы за сохранение язычества. Христианская церковь укрепилась в Скандинавии в конце X — начале XI в., однако язычество не было окончательно сломлено еще и в XII в. Тем не менее, с успехами феодализации влияние церкви росло. Около 1103 г. было учреждено общескандинавское архиепископство в Лунде. Церковь получала щедрые пожалования от королей, приобрела особую юрисдикцию и стала проводником влияния феодального права в Скандинавии. Духовенство добилось в своих интересах отмены некоторых ограничений в распоряжении землей.

2.3 Формирование феодального строя

С прекращением походов  викингов иссякли прежние источники богатств родоплеменной знати, ослабело ее общественное влияние. Земля стала концентрироваться в руках новых социальных элементов, прежде всего служилой знати. В формирующийся класс феодалов входили и высшее духовенство, и часть старой родоплеменной знати. «Сильные люди» и «могучие бонды», выделявшиеся из среды свободного населения, также сосредоточили в своих руках большие земельные владения.¹¹ В течение XII и XIII вв. значительная часть крестьян Норвегии и Дании из собственников земли превратилась в держателей наделов на землях крупных землевладельцев; в Швеции этот процесс шел медленнее. Важную роль в развитии феодальных отношений играла королевская власть. Короли были крупнейшими землевладельцами, они присваивали земли знати и захватывали право верховной собственности на общинные пастбища и леса. В силу этого многие крестьяне, имевшие хозяйства на расчищенных от леса землях и пустошах, превращались в держателей короля. Король принуждал население содержать его и свиту во время постоянных разъездов по стране. Со временем эти поборы превратились в регулярный налог, уплачивавшийся обычно продуктами. Право сбора налога король передавал своим слугам, поставленным во главе областей и округов. Однако в Скандинавских странах лены формально не считались наследственным достоянием их владельцев, хотя фактически нередко были таковыми. Замки, возводившиеся в Дании и Швеции начиная с XIII в., не являлись собственностью феодалов: они занимали их в качестве наместников короля, должны были охранять их, следить за порядком в округе и собирать подати с населения. Своеобразно проходил и процесс складывания класса феодальнозависимого крестьянства. Бонд был обычно не только земледельцем, но и скотоводом, рыбаком, охотником и жил зачастую на обособленном хуторе, где вел самостоятельное хозяйство. Там, где земледелие было слабо развито или отсутствовало, бонд, по сути дела, мало был связан или совсем не был связан с определенным участком пахотной земли. Втянуть такого человека в зависимость было нелегко. Скандинавские крестьяне упорно сопротивлялись нажиму феодалов. Бонды обладали оружием, так как на них лежала обязанность по призыву короля являться в ополчение, они на собственные средства строили и снаряжали военные корабли. Поскольку значение крестьян в военном деле было велико, королевской власти приходилось с ними считаться. По мере роста социального расслоения военная служба становилась все более тягостной для крестьян. Междоусобицы, войны и служба в ополчении во многом способствовали разорению крестьян. Стремясь избавиться от королевской военной службы и растущих налогов, многие крестьяне передавали себя и свою собственность под власть крупных землевладельцев. Однако в силу значительной хозяйственной самостоятельности и длительного сохранения общинных порядков крестьянство Скандинавии — за исключением Дании, где земледелие было ведущей отраслью хозяйства, — на протяжении всего средневековья отчасти сохраняло личную правоспособность; феодальная зависимость выражалась здесь преимущественно в уплате ренты продуктами.¹² При сохранении бондами значительных элементов личной свободы, гарантией собственнических прав феодалов на землю было лишение держателей юридической обеспеченности держания. Поэтому, хотя обычно держатель пользовался участком длительное время и даже пожизненно, за ним не закреплялось право прочного владения землей. Вместе с тем в тот период в Скандинавских странах (особенно в Швеции) еще существовал большой слой крестьян, сохранявших право собственности на землю и лишь обязанных платить налоги государству.

Важнейшей особенностью скандинавского феодализма, отличавшей его от феодализма других западноевропейских стран, было более замедленное его развитие. Когда в Италии, Франции и Англии крепостное право уже исчезло, в Дании оно еще только оформлялось. Цеховая организация ремесла в Швеции появилась тогда, когда в Италии и Германии она становилась уже помехой нарождавшемуся капитализму. Церковь на скандинавском севере боролась с дохристианскими культами в то время, когда в других странах Западной Европы ей уже приходилось вести борьбу с бюргерской ересью. Расцвет рыцарской культуры в Скандинавских странах относился к более позднему времени, чем раннее Возрождение в Италии. Кроме отдельных районов Дании, средневековая Скандинавия почти не знала крупных феодальных поместий. Слабая потребность скандинавской знати в барщине в результате крайней земельной тесноты (удобных для хлебопашества земель на севере было очень мало) долгое время делала излишней крепостную зависимость крестьянства. Однако замедленность процесса феодализации не исключала имущественного и социального расслоения среди крестьян-общинников. Скандинавии стала присуща своеобразная форма внеэкономического принуждения - принуждение малоземельных и неимущих сельских жителей к труду по найму у крепких хозяев. Специфически скандинавским явлением был работник, наделенный клочком земли или усадьбой (хусмен). Крупнейшими землевладельцами являлись короли и церковь.

Наиболее быстро процесс  феодализации шел в Дании, где  к XIV веку основную массу крестьян составляли уже лично зависимые держатели, а в XV веке аграрный строй местами мало чем отличался от северогерманского.¹³ Сравнительно большое развитие получили в Дании и крупные поместья, в которых земля обрабатывалась при помощи барщинного труда беднейших держателей. Значительно медленнее шел процесс феодализации в Швеции. В старейшем областном законе этой страны - «Вестьетской правде» начала XIII века нет даже специальных шведских терминов для обозначения феодалов, которые оказывались таким образом как бы скрыты в формально равноправной массе свободных собственников - бондов. Особенно долго в Швеции сохранялось рабство, а держатели чужой земли даже в XV веке составляли меньшинство крестьян. Причина этого отставания Швеции от своих скандинавских соседей заключалась, по-видимому, в том, что она находилась в сравнительной изоляции как от Западной Европы, поскольку южная часть Скандинавского полуострова в средние века была датской, так и от Восточной, поскольку торговые пути «из варяг в греки» и в Среднюю Азию пришли в упадок. Разорение русских княжеств вследствие татаро-монгольского нашествия косвенно сказалось и на Швеции. Несколько по-другому шло развитие Норвегии. Ряды крестьян - собственников таяли здесь быстрее, и уже к концу XIV века 3/5 обрабатываемой земли в стране сосредоточивались в руках короля, светской и особенно духовной знати. В то же время Норвегия (как и Исландия) с ее системой хуторов, удаленных и изолированных друг от друга, и той важной ролью, которую в экономической жизни этой страны играли морской промысел и горное скотоводство, наиболее полно отразила черты, определявшие отсутствие в Скандинавии тех основных признаков феодализма, которые были свойственны таким странам Западной Европы, как Франция, Англия и др. Процесс феодализации, начавшийся в Норвегии раньше, чем в Швеции, как бы остановился на своей первичной стадии. Поэтому, хотя в XV веке в Норвегии крестьян - владельцев земли было меньше, чем в Швеции, их права на землю были еще ближе к полной собственности, чем права шведских крестьян. Точно так же класс крупных землевладельцев-феодалов сложился в Норвегии раньше, чем в Швеции, но уже в XIV веке оказался и малочисленное и слабее шведского.

Феодальный нажим на скандинавских крестьян, выражавшийся в первую очередь во введении все  новых налогов, вызывал отпор с их стороны. Обычно крестьянские восстания возглавляли мелкие собственники, платившие подать королю и дорожившие своей древней свободой. Нередко восстания были направлены против крупнейшего феодального землевладельца - католической церкви. В конце XI века восставшие датские крестьяне убили короля Кнуда (Кнута), который обложил их десятиной. В 1249 году введение тяжелой поплужной подати вызвало крупное восстание датских крестьян против короля Эрика, получившего прозвище «Плужный грош».¹⁴ В Норвегии во второй половине XII века (1174-1184 гг.) произошло крупное восстание так называемых биркебейнеров, в котором объединились мелкие феодалы и крестьяне. Успех этого движения и воцарение на норвежском престоле вождя биркебейнеров Сверри привели к временному ослаблению могущества норвежской знати и, прежде всего представителей церкви - епископов, а также к некоторому укреплению политических прав богатого крестьянства. Такой исход движения биркебейнеров наложил свой отпечаток на дальнейшее историческое развитие страны: феодальное дворянство в Норвегии XIII века - нового происхождения; это служилые люди, держатели ленов от короля. Позднее всего начались крестьянские выступления в отстававшей по своему экономическому развитию Швеции.

Скандинавские страны не знали или почти не знали феодальной раздробленности. Держатели королевских бенефициев (в Скандинавии их называли ленами), как правило, не стали здесь наследственными владельцами пожалованных земель и не получили над населением этих земель столь широких прав (например, судебных), как немецкие или французские феодалы. «Варварские» королевства эпохи викингов непосредственно развились здесь в централизованные раннефеодальные монархии, окончательно сложившиеся в Дании к середине XII века при королях Вольдемаре I и Вольдемаре II, в Норвегии - в середине XIII века при потомках Сверри, а в Швеции - в конце XIII века при сыновьях ярла Биргера - Фолькунгах. После упорной борьбы между королями и знатью на рубеже XIII-XIV веков, феодалы Скандинавских стран удовольствовались ограничением королевской власти при помощи съездов знати и постоянного государственного совета. Хартия датского короля Эрика Клиппинга в 1282 году и условия избрания шведско-норвежского короля Магнуса в 1319 году - яркие памятники торжества аристократической монархии в Скандинавских странах. Датский король был обязан давать при вступлении на престол особое обязательство: соблюдать все вольности дворянства. Обязательство это фиксировалось в так называемой капитуляции. Государственный совет - риксрод стал важнейшим правительственным учреждением в Скандинавские странах, нередко, особенно в XV веке, решавшим вопрос об избрании короля, распределении ленных пожалований и направлении внешней политики.

Упрочение центральной  власти позволило Скандинавским  государствам возобновить свою внешнеполитическую экспансию. Во второй половине XII века датские короли огнем и мечом покорили поморских славян, а в начале XIII века - часть Эстонии и немецкие города в районе Нижней Эльбы Гамбург и Любек. Шведские короли уже с середины XII века стремились захватить Финляндию, но первый решающий шаг к ее завоеванию был сделан лишь сто лет спустя Карлом Биргером. Попытка вторгнуться в пределы Руси окончилась поражением шведского войска на Неве в 1240 году. Покорение Финляндии шведским королям удалось завершить лишь в XIV веке. Норвежские короли в XIII веке распространили свою власть на Исландию (1262-1264 гг. - конец исландской независимости), а затем на Гренландию. Экспансия норвежских королей в северном направлении, к Кольскому полуострову, была остановлена новгородцами в середине XIII века. В XIVвеке аристократия отдельных стран предпочитала ради сохранения своих политических вольностей и могущества иметь королей-чужеземцев и шла на заключение личных уний. То, что эти унии заключались между Скандинавскими странами, объяснялось их этнической, языковой и культурной близостью, а также тесными имущественными и родственными связями представителей их господствующих классов.¹⁵

В 1319 году по соглашению между феодалами обеих стран  в личную унию вступили Швеция и Норвегия. Но в 1363 году на шведский престол был приглашен северогерманский герцог Альбрехт Мекленбургский, которого норвежцы не признали. Появление короля-немца на скандинавском престоле было признаком широкого проникновения в Скандинавию германских элементов. Ганзейские купцы и саксонские ремесленники, прибывшие в массе своей на Север именно в XIII-XIV веках, способствовали росту производства и торговли в Скандинавских странах. Но в то же время германская колонизация грозила их территориальной целостности и даже независимости. Хозяйничанье немецких феодалов в Дании в 20-30-х годах XIV века привело к признанию датской знатью так называемой «Вальдемаровой конституции», согласно которой датский король впредь сохранял лишь номинальную власть над Шлезвигом, этой важной составной частью средневековой Дании. Штральзундский мир, закрепивший победу 60 ганзейских городов над датским королем Вольдемаром Аттердагом (13 70 г.), надолго утвердил их господство на Балтийском море и право вмешательства в самое избрание датского короля. Наметившемуся в XIV веке упадку Норвегии несомненно способствовала кабальная зависимость от Ганзы, сосредоточившей в своих руках всю торговлю страны, в частности жизненно важный подвоз хлеба.

Перед лицом этой общей  опасности, грозившей Скандинавским странам, они были вынуждены объединиться. Дело объединения Скандинавии возглавила самая сильная из них - Дания. В 1389 году в личной унии во главе с королевой Маргаритой Датской оказались уже все Скандинавские королевства. В 1397 году на съезде знати в Кальмаре уния была утверждена в качестве вечного политического союза, при сохранении внутренней самостоятельности каждой из примкнувших к унии стран. Королем всех трех королевств был торжественно провозглашен Эрик Померанский, внучатый племянник королевы Маргариты.¹⁶ Кальмарская уния была сговором в первую очередь между датскими и шведскими феодалами. Что касается Норвегии, то к исходу XIV века сказался явный ее упадок (причины которого до сих пор еще не вполне выяснены), и поэтому в момент заключения Кальмарской унии она не играла значительной политической роли. В первые годы унии датские короли выступали как носители прогрессивных исторических тенденций в противовес местным феодалам, особенно шведским. Но не прошло и четверти века, как стали сказываться отрицательные последствия унии. Она оказалась выгодной главным образом для Дании. Норвегия и особенно Швеция, втянутые в тяжелую войну короля Эрика с Ганзой, страдали как от небывалого податного гнета, так и от блокады их побережий. Королевские наместники, являвшиеся, как правило, датчанами или немцами, вели себя в Швеции и Норвегии подобно завоевателям и жестоко притесняли крестьянство.