История государства Конго

Содержание

1. Развитие Конго в эпоху средневековья.
2. Система государственного регулирования внешне экономической деятельности.
3. Список использованных источников.

Развитие Конго  в эпоху средневековья.

Активная хозяйственная  жизнь обусловила появление имущественного расслоения местного общества. В XVI в. и  в последующий период в бассейне р. Конго возникли раннеклассовые государственные  образования: Конго, Матамба, Бакуба, Лунда, Балуба; некоторые из них просуществовали несколько столетий. Начало проникновению европейцев в этот район Экваториальной Африки положил португалец Диогу Кан, высадившийся здесь в 1485 г. С XVI в бассейн р. Конго стал для европейцев источником не только природных богатств — золота, слоновой кости, пряностей, воска, ценной древесины, но и живого товара — рабов. За 400 лет европейские и арабские работорговцы вывезли отсюда не менее 10 млн. человек.  
Местное население оказывало колонизаторам упорное сопротивление: оно уклонялось от уплаты налогов, целыми деревнями покидало родные места, чтобы укрыться в чаще лесов, отказывалось принять христианство, признавать верховенство работорговцев. Неоднократно вспыхивали вооруженные восстания, участники которых выступали не только против чужеземцев, но и против местной знати. Одно из самых крупных восстаний произошло в конце XVII в. Им руководил африканец по имени Мбула Матади, человек, память о котором жила в народе столетия спустя. Восставшие уничтожили или изгнали из государства Конго почти всех португальцев. Однако в их рядах не было единства. Восстание было подавлено войсками правителя Конго, получившего помощь от колонизаторов.

Когда португальский мореплаватель  Диего Као в 80-х годах открыл устье реки Конго, в этой стране уже давно существовало государство. Португальские корабли были встречены послами местного правителя, сообщившими о появлении кораблей в столицу государства Мбанза—Конго. Вскоре после второго путешествия Као португальцы посетили столицу, а в декабре 1490 г. из Лиссабона вышло несколько кораблей с плотниками, каменщиками и разным оборудованием, предназначенными для постройки церквей. В марте 1491 г. флот этот достиг Конго. Вскоре состоялось торжественное крещение местного царя Нзинга Мбемба, принявшего имя Дон Альфонсо I. Быстрому принятию им христианства способствовало то обстоятельство, что в это время государство Конго подвергалось нападениям племён мундеквета, борьба с которыми велась в течение долгих лет. В этих условиях правители Конго охотно приняли предложения португальцев, так как крещение было одним из условий получения помощи. Действительно, в начале XVI в. с помощью португальцев Альфонсо I отогнал северные племена амбунду. Во второй половине XVI и начале XVII в. на восточные границы государства непрестанно производили набеги племена яга. В 1542 г. яга разрушили столицу Конго, но в 1546 г. их удалось изгнать. В 1565 г. в результате нового нападения племён яга король Конго потерпел поражение, но в 1574 г. он с помощью португальцев разбил их. С конца XVII в. имя яга исчезает. На смену им появляется новый враг с севера — цари Соньо. Так же как и цари Конго, они старались получить помощь португальцев и в этих целях приняли христианство. В 1631 г. они захватили северные провинции Конго — Каконго и Нгойо. В 1636 и 1641 гг. они разбили войска царей Конго. Тогда царь Конго Антонио I, решив отказаться от помощи португальцев, издал в 1665 г. манифест об освобождении страны от португальцев, отказался от католичества и вновь обратился к религии предков.

Португальцы, опираясь на помощь местных князьков, боровшихся с царями Конго, собрали войско, состоявшее из 6 тыс. местных воинов и 400 португальцев, при которых было 2 орудия. 1 января 1666 г. Антонио I потерпел поражение и  был убит. Однако португальцам не удалось  восстановить свою власть. Они вынуждены  были покинуть страну.

В период расцвета Конго  его границы доходили на востоке  до реки Кванго, на юге до реки Кванза, на западе до океана, а на севере простирались севернее реки Конго. Государство было разделено на провинции, одной из которых была Соньо, ставшая впоследствии независимой. Все эти провинции были населены племенами баконго и родственными им басунди, майомбе и др. Государственным языком был язык кишиконго. Основную часть населения составляли общинники, но из их среды выделилась знать— мфуму. Особую группу составляли рабы, главным образом военнопленные. Однако было развито и долговое рабство. Основу экономической жизни составляло земледелие. Главная работа по возделыванию полей приходилась на долю женщин, которые трудились на полях с утра до вечера. Мужчины выполняли тяжёлые работы по расчистке лесов, полей и постройке хижин, а также специализировались на изготовлении циновок, сетей, корзин и т. п., на гончарстве и обработке железа. Кузнецы составляли особую группу, они обрабатывали не только железо, но добывали и обрабатывали также золото и медь. На золотых и медных рудниках, находившихся в ведении царя, работали преимущественно рабы. Обмен был очень развит, существовали особые базарные дни, определённые единицы обмена, а именно: раковины каури и макута (ткань определённой длины), а также медные слитки особой формы, называемые ханда. В глубь страны шла соль, а вывозились — слоновая кость,  шкуры и плетёные изделия. С появлением европейцев характер торговли изменился. Главное значение приобрели рабы и слоновая кость. На обязанности деревенских старост лежало наблюдение за дорогами, по которым проходили караваны носильщиков; они должны были строить хижины для путников, сооружать мосты из лиан и держать наготове лодки. Они же наблюдали за поступлением податей и обязаны были содержать царских послов. Часть общинных земель выделялась старостам, и эти участки обрабатывались всеми общинниками. В общественном производстве рабы не играли особой роли.

Европейцы, проникнув в  конце XV в. в государство Конго, нашли  здесь не только сложившиеся земледельческие  традиции, но и устоявшийся земледельческий  цикл и большое число видов культурных растений. Вместе с европейцами в страну проникают новые растения, в том числе из Америки попали и прочно вошли в хозяйство кукуруза, маниока и табак.

Сельское хозяйство низкопродуктивное, в основном имеет подсобный характер. Основные экспортные культуры: кофе, чай, масличная пальма, каучуконосы. Для внутреннего потребления выращивают мaниок, рис, ямс, батат, сахарный тростник, бананы, арахис, хлопок, овощи и фрукты. B районах, свободных от мухи цеце, разводят крупный рогатый скот, свиней, коз. Основные экспортные товары: алмазы, медь, , кофе, чай, каучук, древесина.

Конфалоньери упоминает вскользь и о сахарном тростнике, ввезенной португальцами и получившей большое распространение по всему западноафриканскому побережью. Местное население низовьев Конго в XVI—XVII вв. использовало много видов культурных и полукультурных растений, часть которых была местного африканского и даже западноафриканского происхождения, часть — завезена -европейцами. 

Рыболовство играло также  подсобную роль в хозяйственной  жизни населения. Лишь на берегах  больших рек и на морском побережье  оно имело самостоятельное значение. Ко времени появления европейцев в Конго ремесло здесь, по-видимому, давно отделилось от земледелия. Многие домашние промыслы выделились в самостоятельные ремесла. Некоторые из них приняли наследственный характер. На протяжении доследующих столетий увеличивалась специализация ремесел, появились новые ремесла (портняжное и др.), призванные обслуживать нужды знати. Существовали ремесленники, специально занимавшиеся гончарством, изготовлявшие красивую глиняную утварь, (черного цвета) на продажу. Глиняная посуда была одним из наиболее ходовых предметов рыночной торговли. Наиболее распространенным и развитым повсюду ремеслом было ткацкое. В Конго не сажали специально текстильных растений, но собирали волокна дикорастущих и полукультурных  растений. Особым искусством в изготовлении лодок-однодеревок славились мастера на островах в устье Заира.

Совершенно особое место  в жизни баконго занимало кузнечное ремесло — одно из древнейших в Тропической Африке. Исследования последних лет показали, что бассейн р. Конго был областью очень древних традиций в обработке металла. Большую роль в хозяйстве баконго играли некоторые промыслы. Наиболее важным среди них была добыча соли. В Анголе соль добывали в провинциях Бенгуэлла и Киссама.

Отделение ремесла от земледелия, порайонная специализация ремесленного производства неизбежно влекут за собой  развитие товарно-денежных отношений, появление рынков и рыночной торговли, выделение предметов, которые играют роль всеобщего эквивалента т. е. приводят к появлению денег.

Европейцам было чему поражаться: за мелкие раковины, в их глазах ничего не стоившие, можно было приобрести все — от предметов первой необходимости  до предметов роскоши, а главное  — товары, необычайно ценные для  белого человека (слоновая кость, рабы и др.). Единый всеобщий эквивалент в виде золотой или серебряной монеты здесь еще не сложился, однако уже выделились некоторые предметы, игравшие роль денег. Раковины-каури играли большую роль в торгово-денежных отношениях во всех областях восточного побережья и в районе Великих африканских озер.

Сбор раковин здесь составлял монополию королей Конго и был одним из важнейших источников их доходов.  Существовали специальные должностные лица для подсчета собранных раковин.

Большую роль в торговле внутренних областей Анголы, а главное  в торговле между странами и государствами  Западной Тропической Африки, играла соль.

Предприимчивые баконго уже в те времена, которые мы изучаем, отправлялись со своими товарами в другие страны. Так, они снаряжали караваны для торговли в Анголе, Каконго и других государствах.

Морган Э. Делмар упоминает о большом рынке в Маньянга в лровинции Нсунди, где встречались торговые караваны городов и деревень побережья с караванами из внутренних областей. Интересно, что еще во второй половине XIX в. на этот рынок не допускался ни один белый человек.

С торговлей, с функционированием  рынков была тесно связана и система  счета времени в низовьях Конго. В этом заключается лишнее доказательство той большой роли, которую торговля играла в жизни страны. Неделя баконго состояла из четырех дней. Из четырехдневных недель складывались лунные месяцы, из лунных месяцев — сезоны (дождливые, сухие), из сезонов — год, из лет — «века», включающие неопределенное число лет и называвшиеся по памятным событиям.

Главный рынок, наиболее людный и посещаемый, устраивали в день неона (сона) — своего рода «воскресный день» в этих краях.

Все населенные пункты были связаны между собой дорогами и тропинками, поддерживать которые в порядке были обязаны местные власти. Крупные поселения — Сан-Салвадор, порт Мпинда и столицы провинций были связаны сетью так называемых «королевских дорог». За их состояние отвечали правители провинций. «Сообщение» идут известия о порядке :на этих дорогах, по которым следуют огромные караваны носильщиков с грузами и рабов (иногда численностью до нескольких сотен человек). Об этих дорогах пишут в своем отчете иезуиты (1548 г.).

Все грузы переносились носильщиками. Позже, с развитием работорговли, большую часть грузов переносили носильщики-рабы. Знать в Конго и Анголе, а следом за ней и португальцы, обосновавшиеся в стране.

На больших дорогах  всегда царило оживленное движение: крестьяне  несли на рынки свои продукты; караваны рабов и носильщиков пересекали страну из конца в конец; миссионеры пробирались стороной от шумной толпы, следуя в различные уголки своих округой; гонцы спешили к правителям областей с королевскими приказами; знатные господа, окруженные многочисленной свитой, направлялись в столицу или в подведомственные им провинции и т. д. 

«Королевские дороги»  играли очень важную роль в жизни  страны. Прежде всего, они служили главными торговыми артериями. Их прокладки и тщательного ухода требовали и нужды управления большим государством, задачи укрепления центральной власти. На рынки поступали самые разнообразные товары: изделия местных ремесленников — оружие (луки со стрелами), ткани из волокон пальмы-рафии, гончарная посуда, изделия из железа и меди (мотыги, ножи, медные колокольчики и многое другое); продукты питания — мясо, рыба, бананы, просо, маниока, ямс, различные овощи и приправы, орехи-кола, пальмовое вино и масло, соль и соленая рыба; а также предметы роскоши — украшения из меди, железа, слоновой кости и дерева. С проникновением европейцев в Конго постепенно на рынки проникают товары, пользующиеся у них спросом: воск, слоновая кость; в невиданных масштабах развивается работорговля. Эта торговля, несомненно, приносила известные выгоды и доходы королям Конго. Так, еще в первой трети XVI в. португальские власти отдают распоряжение своим резидентам на острове Сан-Томе перенести основные торговые операции из Анголы в Конго: король Конго выражает большое недовольство тем, что все выгоды от торговли с европейцами достаются правителям Анголы, а не ему.

Толчок развитию европейской  работорговли в бассейне Конго был  дан открытием Бразилии в 1501 г. С  этого времени Португалия постоянно  нуждается в рабочих руках  для все более расширяющихся  плантаций в Новом Свете. Характерно, что еще в 1595 г. король Португалии Филипп издал закон, запрещающий  продажу в рабство жителей  Бразилии и тем узаконивающий  продажу в рабство африканцев. Работорговля с Верхней Гвинеей  не могла в достаточной мере удовлетворить  быстрорастущий спрос на рабов. Именно поэтому португальские короли вновь  обратили внимание на государство Конго, видя в нем основной источник вывоза рабов. Для торговли рабами была организована монопольная компания во главе с  королем Португалии. Эта компания отправляла своих агентов во все уголки страны. Широко известна система организации работорговли. Первоначально «законными» правами на вывоз рабов обладала лишь компания, которую возглавлял король Португалии. Он «переуступал» эти права некоторым частным или должностным .лицам. Впоследствии договоры такого рода получили наименование «асьенто» (асьенту). Первый договор-асьенто был заключен в 1713 г. при подписании Утрехтского мирного договора между Англией и Испанией. Доходы, получаемые португальской короной от работорговли, были огромны. Португальцы, обосновавшиеся в крупных населенных пунктах Конго и Анголы, постоянно посылали доверенных лиц в глубинные районы для скупки слоновой кости и рабов.

Система государственного регулирования внешне экономической  деятельности.

Численность населения государства  была велика, но менялась в зависимости  от самых различных факторов (войны, нашествия яга, эпидемии и многое другое). В письме папе Дуарти Лопиш (конец XVI в.) сообщает, что в этих государствах «имеется более 2 млн. крещеных христиан». Спустя примерно столетие (к 1676 г.) де Буссето утверждает, что одно «королевство Конго насчитывает около двух с половиной миллионов жителей».

Границы Конго «проходят по другому берегу Заира с могущественным королевством Ma-коко и, с другой стороны, с провинцией Сонзо графства или маркизата мани Лоанго, будучи отделенным от королевства Ангола рекой Данде». Несомненно, войны и междоусобия меняли и площадь государства и его границы, но несомненно также, что основные очертания государства были довольно устойчивы и после кратковременных перемен восстанавливались почти в том виде, какой нам известен из описаний Лопиша, Кавацци и Кадорнеги. Южный сосед Конго — Ангола — уже к концу XV в., когда появились европейцы, была независимой от Конго. С запада ее омывал океан, на востоке она граничила с государством Матамба. С севера Конго граничило с тремя небольшими государствами— Нгойо (Ангой), Каконго и Лоанго, протянувшимися вдоль побережья океана с юга на север. Наиболее значительным по площади и по политической роли в низовьях Конго было Лоанго — самое северное из всех трех. Все эти небольшие государства были тесно связаны с Конго узами вассальной зависимости на протяжении почти всего периода. К востоку от этих государств и к северо-востоку от Конго лежала страна, которую наши авторы называли Анзика. В XVII в. здесь находился один из крупнейших в Нижнем Конго рынков рабов и слоновой кости, а сами батеке были поставщиками живого товара европейцам.

АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ  СТРУКТУРА ГОСУДАРСТВА КОНГО 

Территория государства  делилась на шесть провинций: Мбамба (Бамба), Сойо (Соньо), Нсунди (Сунди), Мпангу (Пангу), Мпемба (Пемба), Мбатта (Ватта). Каждая из них в свою очередь делится на более мелкие административные подразделения — сеньории, или маркизаты. Наиболее значительной по площади и важной по ее роли в государстве была провинция Мбамба. Значительные естественные ресурсы (соль, железо, ракови-ны-нзимбу) и процветающая торговля делали провинцию одной из богатейших в государстве.

Верховная власть в государстве  Конго принадлежала правителю страны, носившему титул мани (глава, голова, хозяин, господин, вождь). До появления португальцев и еще около полувека спустя этим титулом называли в Конго всех представителей административно-территориальной иерархии, от правителей провинций до деревенских старейшин. С начала XVl в. (в правление Аффонсу I) все более прочно входит в употребление европейский термин «король», когда речь идет о правителе государства Конго. Король выполнял функции верховного главнокомандующего армией страны и сосредоточивал в своих руках функции верховного судьи, верховную судебную власть.  
Одна из важнейших прерогатив короля — его верховные права на всю землю государства. Власть короля Конго была наследственной, но нормы наследования были достаточно сложными и влияние знати на окончательный выбор наследника было очень велико. Король намечал кандидатуру своего преемника. Король был окружен большим штатом придворных, носивших почетные звания и титулы. Одни из них выполняли различные важные функции в управлении, другие не занимали придворных должностей. Разобраться в сложной иерархии должностных лиц, установить реальную роль тех или иных в управлении государством— дело очень сложное. С проникновением португальцев и христианства короли Конго вводят придворные должности по образцу двора «католических королей».

Одна из важнейших функций  государства — перераспределение  материальных ценностей в пользу господствующего сословия. Каждое государство  — и рабовладельческое, и феодальное, и капиталистическое — представляет собой сложный аппарат, часть  которого занимается специально извлечением  доходов для господствующего  класса. Перераспределение материальных ценностей производится с помощью  налогового пресса, системы налогового обложения, имеющей специфические  особенности в каждом конкретном государстве, для каждой общественно-экономической  формации. Изучение системы обложения  и методов -сбора налога может оказать услугу тому, кто хотел бы установить характер общественных отношений, существовавших в данном государстве. Фиксированных налогов в государстве Конго, по всем данным, не существовало. Все население государства было обложено податью в пользу короля. Подать эта выплачивалась местной монетой — раковинами нзимбу, а также тканями из волокна пальмы-рафии. слоновой костью, шкурами диких животных, продуктами сельского хозяйства, в разгар работорговли — рабами. Районы, где разводили скот, уплачивали подать скотом: 20—30 быков, 50 баранов. Другие области поставляли продукты земледелия: овощи, фрукты, пальмовое масло, вино и пр..  
В конце XVI в., в период относительной устойчивости государства, была следующая практика взимания налогов: вожди деревень собранный с населения налог посылали правителю провинции. Последний отправлял два раза в год нзимбу, сельскохозяйственные продукты и скот в столицу, лично сопровождая караван носильщиков. Если король был удовлетворен количеством и качеством полученного, он давал об этом знать правителю, который и в дальнейшем старался придерживаться тех же объемов натурального налога. Если король выражал недовольство, правитель должен был позаботиться о сборе более значительной суммы (массы, объема) налога. Позже, примерно с середины XVII в., сбор налогов производят раз в год и он бывает приурочен ко дню св. Якова. Сбором налогов, как правило, стали заниматься королевские посланцы, специально назначенные должностные лица. Они возглавляли вооруженные отряды, которые разъезжали по стране, отбирая у населения все, что могли отобрать или что крестьяне не успели припрятать. В пограничных провинциях и областях, где правители чувствуют себя почти независимо, сборщики рискуют натолкнуться на вооруженное сопротивление и действуют не так жестоко, как в центре.

Суд — одно из мощных орудий государства, используемое им для укрепления власти господствующего сословия (класса). Степень централизации судебной власти в значительной мере отражает степень централизации государственной  власти. Верховная судебная власть в государстве принадлежала королю. Ему были подсудны в высшей инстанции дела любого характера: уголовные, все тяжбы, возникшие между представителями высшей знати, и т. д.

        Список использованных источников.

1. См. О. Menghin, Die Tumbakultur am unteren Kongo und der westafrikanische Kulturkreis, — «Anthropos», Bd XX, H. 3—4, 1925, S. 516—557 sq. 

2.  A. Brasio, Monumenta missionaria africana...; vol. III, pp. 135—136, doc. 21. 

3. Ibid., vol. II, pp. 495—512, doc. 173. 

4. См., например, Ph. Pigafetta, Le Congo..., p. 123; J. Cuvelier et L. Jadin, L'Ancien Congo..., p. 117, doc. 18; J. B. Labat, Relation historique de l'Ethiopie occidentale..., t. V, p. 174: [Laurent de Lucques], Relations..., p. 139, doc. 1; J. Mer^U?. A Vouage to Congo, p. 698. 

5 Ph. Pigafetta, Le Congo,.., p. 120. 

6 in. Simar, Le Congo au Xv Iе siecle..., p. 54. 

7 Ph. Pigafetta, Le Congo..., pp. 120—121. 

8 Th. Simar, Le Congo au XVIе siecle..., pp. 54—55. 

9 [E. G. Ravenstein], The Strange Adventures of Andrew Battell..., p. 67.  
140 

10. [Fr. Bontinck], Jean-Francois de Rome, La fondation de la mission..,, p. 96. 

11. A. Brasio, Monumenta missionaria africana..,, vol. V, p. 610, doc. 234. 

12. J. B. Labat, Relation historique de VEthiopie occidentale..., t. I, pp. 120— 
145. 

13. Ibid., pp. 127—130; см. также J. Merolla, A Voyage to Congo, p. 698. 

14. J. B. Labat, Relation historique de VEthiopie occidentale..., t. I, p. 132. 

15. Ibid., p. 29. 

16. [Fr. Bontinck], Jean-Francois de Rome, La fondation de la mission..., pp. 88—89. 

17. А. С. Орлова 

18. J. B. Labat, Relation historique de VEthiopie occidentale..., t. I1 p. 29.

19. См. Д. А. Ольдерогге, Западный Судан в XV—XIX вв., стр. 37—52.