История как наука. 5

Тема 1. История как наука

Проблематика

1. Понятие истории

2. Объект истории

3. Исторический факт

4. Предмет исторической науки: Подходы  в истории

5. Периодизация истории Отечества

6. Функции истории Отечества

7. Особенности истории России

 Древние  греки называли историю «наставницей  жизни» – magistra vitae, а историка – «передатчиком времени».

«Historia vero testis temporum, lux veritatis, vita memoriae,magistra vitae, nuntia vitustatis, qua voci alea nisi immortalitati commendatur ?»– «История свидетель времени, свет истины, жизнь памяти, учительница жизни,  вестница старины - в чем,  как не в речи  оратора, находит бессмертие ?»- Цицерон.

В новое время  отношение к истории изменилось. Гегель считал, что «единственное, чему мы можем научиться у истории, – это тому, что она никого и ничему не учит». А русский историк В. О. Ключевский уточнил: «История... ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

  Философ  М. Рожанский: «История – шанс человека продолжить жизнь после своей физической смерти, продолжить духовное существование через смысл истории, внося вклад в достижение этого смысла».

Француз Жюль Мишле назвал историю воскрешением.

На первой странице «Истории государства Российского» Карамзин писал: «История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего.

Правители, Законодатели действуют  по указаниям Истории и смотрят  на ее листы, как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человеческая имеет нужду в опытах, а жизнь  кратковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское  общество и какими способами благотворная страсть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие».

Считается, что история как отрасль знания возникла около 2 500 лет назад. В первой половине V в. до н.э. греческий мыслитель Геродот написал свое сочинение «История»,  посвященное греко-персидским войнам (500—449 гг. до н.э.).  Другой греческий историк Фукидид (вторая половина V в.) в течение двадцати лет занимался сбором материала для своего исторического труда «Истории» в 8 книгах, рассказывающего об истории Пелопоннесской войны 431— 404 гг. (изложение доведено до осени 411 г.).

Термин «История»  многозначен, что определяется его  происхождением. Первоначальное значение слова «история» (от греческого histor - лицо, разбирающее юридические  споры) может быть передано широким  понятием «исследования», «разыскания».

Однако историю  греки относили к сфере искусств. Покровительницей истории стала  одна из муз древнегреческой мифологии – Клио, которая изображалась молодою женщиной с одухотворенным лицом и свитком папируса или пергаментом в руках.

В целом, древнегреческие  авторы под историей понимали художественный рассказ о достопамятных событиях и лицах. Задача историка состояла в  том, чтобы передать слушателям и  читателям вместе с эстетическим наслаждением и ряд нравственных назиданий. Те же цели преследовало и  искусство.

При таком  взгляде на историю, как на художественный рассказ о прошлом, древние историки держались и соответствующих  приемов изложения. В своем повествовании  они стремились к правде и точности, но строгой объективной мерки  истины у них не существовало. У  глубоко правдивого Геродота, например, много басен (о Египте, о Скифах и т. под.); в одних он верит, потому что не знает пределов естественного, другие же, и не веря в них, заносит  в свой рассказ, потому что они  прельщают его своим художественным интересом. Мало этого, античный историк, верный своим художественным задачам, считал возможным украшать повествование  сознательным вымыслом. Фукидид, в правдивости  которого мы не сомневаемся, влагает  в уста своих героев речи, сочиненные им самим, но он считает себя правым в силу того, что верно передает в измышленной форме действительные намерения и мысли исторических лиц.

Таким образом, стремление к точности и правде в  истории было до некоторой степени  ограничиваемо стремлением к  художественности и занимательности. Несмотря на это, стремление к точному  знанию уже в древности требует  от историка прагматизма.

Так в труде  Геродота  точные описания, деловые  справки, фактические сообщения  о событиях чередуются с новеллистическими  и даже сказочными событиями. Геродот  вырабатывает свой стиль повествования, в котором фактичность сочетается с художественностью; события объясняются  иногда предопределением, велением судеб.

Своей главной  задачей Фукидид ставит «отыскание истины», а методы, которыми он это  делает, дают основание считать его  предшественником современной исторической науки. В отличие от Геродота, Фукидид  придаёт большое значение критической  проверке сообщений, обращает особое внимание на причины и поводы событий. Рационализм  Фукидида исключает непосредственное вмешательство божественных сил  в исторические события, хотя он не отвергает существования богов  или божественного начала. В целом  его изложение отличается высокой  степенью объективности.

Функция истории  античными авторами видится в  том в том, что «уроки, почерпнутые  из истории, наиболее верно ведут  к просвещению и подготовляют к занятию общественными делами» (Полибий (около 200 — около 120 до н. э.), древнегреческий историк. Автор «Истории», охватывающей историю Греции, Македонии, Малой Азии, Рима и других стран от 220 до 146 до н. э.; из 40 книг сохранились полностью первые 5, остальные — во фрагментах.).

Итак, до нового времени история определяется, как художественно-прагматический рассказ о достопамятных событиях и лицах.

С развитием  западноевропейской философской мысли (XVII–XVIII в.) стали слагаться новые определения исторической науки. Стремясь объяснить сущность и смысл жизни человечества, мыслители обращались к изучению истории или с целью найти в ней решение своей задачи, или же с целью подтвердить историческими данными свои отвлеченные построения. Сообразно с различными философскими системами, так или иначе определялись цели и смысл самой истории. Вот некоторые из подобных определений: Боссюэ (1627–1704) и Лоран (1810–1887) понимали историю, как изображение тех мировых событий, в которых с особенною яркостью выражались пути Провидения, руководящего человеческою жизнью в своих целях. Итальянец Вико (1668–1744) задачею истории, как науки, считал изображение тех одинаковых состояний, которые суждено переживать всем народам. Известный философ Гегель (1770–1831) в истории видел изображение того процесса, которым "абсолютный дух" достигал своего самопознания (Гегель всю мировую жизнь объяснял, как развитие этого "абсолютного духа"). Не будет ошибкою сказать, что все эти философии требуют от истории в сущности одного и того же: история должна изображать не все факты прошлой жизни человечества, а лишь основные, обнаруживающие ее общий смысл.

Этот взгляд был шагом вперед в развитии исторической мысли, – простой рассказ о  былом вообще, или случайный набор  фактов различного времени и места  для доказательства назидательной  мысли не удовлетворял более. Появилось  стремление к объединению изложения  руководящей идеей, систематизированию исторического материала. Однако философскую  историю справедливо упрекают в  том, что она руководящие идеи исторического изложения брала  вне истории и систематизировала  факты произвольно. От этого история  не становилась самостоятельной  наукой, а обращалась в прислужницу  философии.

Наукою  история стала только в начале XIX века, когда из Германии, в противовес французскому рационализму, развился идеализм: в противовес французскому космополитизму, распространились идеи национализма, деятельно изучалась национальная старина и стало господствовать убеждение, что жизнь человеческих обществ совершается закономерно, в таком порядке естественной последовательности, который не может быть нарушен и изменен ни случайностями, ни усилиями отдельных лиц. С этой точки зрения главный интерес в истории стало представлять изучение не случайных внешних явлений и не деятельности выдающихся личностей, а изучение общественного быта на разных ступенях его развития. История стала пониматься как наука о законах исторической жизни человеческих обществ.

Это определение  различно формулировали историки и  мыслители. Знаменитый Гизо (1787–1874), например, понимал историю, как учение о  мировой и национальной цивилизации (понимая цивилизацию в смысле развития гражданского общежития). Философ  Шеллинг (1775–1854) считал национальную историю  средством познания "национального  духа". Отсюда выросло распространенное определение истории, как пути к  народному самосознанию.

История есть наука, изучающая конкретные факты в условиях именно времени  и места, и главной целью ее признается систематическое изображение  развития и изменений жизни отдельных  исторических обществ и всего  человечества (русский историк С.Ф. Платонов).

2. Объект и предмет истории.

Прошлое? Но какая польза от науки, обращенной в прошлое, уводящей в прошлое, напоминающей о прошлом, имеющей предметом своего изучения прошлое человеческого общества?

Так П. Валерии ее не принимал полностью  как «самого опасного продукта»  интеллектуальной деятельности ученых, А Вольтер признавал неизбежными  спутниками истории искажения истины и неправды (Вольтер, как известно, делил всех историков на тех, кто  лжет, тех, кто ошибается, и тех, кто  просто ничего не знает). Для Рене Декарта  главное следствие увлечения  прошлым состояло в растущем невежестве относительно настоящего. Гегель, создатель  одной из величайших систем философии  истории, оставался сторонником  мнения о бесплодности исторического  знания как знания о единичных, уникальных, неповторимых и преходящих событиях прошлого: единственное, чему мы можем  научиться у истории, – это  тому, что она никого и ничему не учит. Руссо с большой опаской размышлял о влиянии истории на формирование личности ребенка. В ней больше примеров дурного, чем доброго; картины прошлого, заведомо искаженные, навязывают знания и убивают самостоятельность интеллектуального поиска. В чем-то созвучная с этими рассуждениями мысль Ницше (счастлив только ребенок, и именно потому, что он не способен понимать значения слова «было») обретает глобальные масштабы: «...существует такая степень бессонницы, постоянного пережевывания жвачки, такая степень развития исторического чувства, которая влечет за собой громадный ущерб для всего живого и в конце концов приводит его к гибели, будет ли то отдельный человек, или народ, или культура».

Тупик! Что  же делать? Почему же все университеты мира считают немыслимой без истории  подготовку квалифицированного специалиста?

Определение истории как науки о прошлом  кажется очевидным, но сегодня оно  единодушно отвергается. «Сама мысль, что прошлое как таковое способно быть объектом науки, абсурдна» (М. Блок), «отождествление истории с прошлым  недопустимо» (У. Люси). Прошлое охватывает слишком широкий массив явлений, событий и процессов, чтобы быть объектом изучения одной науки. Ясно, что прошлое, взятое во всех его проявлениях, не является предметом только исторического  исследования, как не является оно  объектом только философского, социологического или геологического изучения.

Объектом  исторической науки может считаться  лишь человеческое общество во всем многообразии его прошлого, в его развитии и  изменении. Общество, ибо история, наряду с социологией, философией, этикой, культурологией, принадлежит к числу социальных наук, наук об обществе. Общество прошлого, ибо история исследует социальную реальность, переставшую или перестающую быть настоящим. Общество во всем многообразии его прошлого, ибо история ищет не только, а может быть, и не столько повторения, типичности в прошедших эпохах и событиях, но – уникальности, единичности, неповторимости. Человеческое общество, ибо история есть наука о человеке, исследующая прошлое общества как процесс, творимый людьми, проявление и результат человеческой деятельности, человеческой субъективности. Общество прошлого в его развитии и изменении,

Автор  «Словаря русского языка» Сергей Иванович Ожегов определил историю как 1) действительность в ее развитии и движении; 2) науку о развитии общества и природы. Таков Объект исторической науки. Интересно, что объект науки и сама наука обозначаются единым термином. Его многозначность с очевидностью проявляется и здесь. Прошлое человеческого общества называют историей, но историей именуют и науку, это прошлое изучающую.

Специфика исторической науки. Историк лишен возможности  наблюдать объект изучения непосредственно. Прошлое общества отделено от него временем, оно не дано ему в полном объеме, в богатстве реальной, многообразной  социальной жизни. Оно всегда доходит  до него в искаженном виде, разница  лишь в степени и причинах искажения.

Историческое  событие

Было время, когда история утверждала себя как  наука, обладающая специфическими предметом  и процедурой познания, и вопросы  об истинности исторических фактов историкам  даже не приходили в голову. «В ту пору историки питали ребяческое и  благоговейное почтение к «фактам». Они жили наивным и трогательным убеждением, что ученый – это человек, который, приложив глаз к окуляру микроскопа, тут же обнаруживает целую россыпь фактов. Фактов, дарованных ему снисходительным провидением. Фактов, созданных специально для него, фактов, которые ему осталось лишь зарегистрировать» (Л. Февр).

Считалось, что выдержавшие испытания источники  дают определенную сумму фактов, которые  отражают историческую реальность прошлого. Задача историка поэтому сводилась  к добросовестному изложению  добытых фактов, сообщению их читателю в полном, точном виде, свободном  от субъективности интерпретаций и  оценок. «Постановка проблем и  выработка гипотез была... равносильна  предательству – пользовавшийся такими методами историк словно бы вводил в священный град объективности  троянского коня субъективности» (Л. Февр).

Историей  «ножниц и клея» назвал этот подход один из самых ярких, горячих и  бескомпромиссных его критиков - английский историк и философ Робин Коллингвуд. Вера в то, что объективная истина составляется из фактов, данных в источниках, прошедших процедуры строгого и  пристрастного анализа на достоверность, представлялась ему ребяческой. Пассивному следованию имеющейся информации Р. Коллингвуд противопоставлял активную мыслительную деятельность исследователя, его интуицию. Историк реконструирует прошлое на основе не столько установления последовательности событий, сколько  проникновения в то, что стоит  за ними, – в сознание исторических деятелей.

Книга Р. Коллингвуда  «Идея истории», написанная в 1943 г. и  вышедшая из печати лишь в 1961 г., опиралась  на традицию, сформировавшуюся в конце XIX в. Если немецкий философ В. Дильтей, подчеркнув активность исследовательской  процедуры в истории, определял  исторический факт как факт сознания историка, факт сознания познающего субъекта, то итальянец Б. Кроче придавал важное значение еще одному обстоятельству. Историк, изучающий прошлое, существует в настоящем. Прошлое познается  исходя из настоящего и оживает только в настоящем: «Вся история есть современная  история, история современности», и  лишь в этом смысле она является научной. «Историческая наука, гордящаяся, что она основывается на фактах... живет в детском мире иллюзий. Историк хорошо знает, что смысл  прошлого следует искать не в хартиях, остатках прошлого. Его источник –  в собственной личности историка» (Б. Кроче). Или, говоря словами другого  итальянского историка Э. Сестана, «факт, событие не являются реальностью  сами по себе. Факт, о котором ни один человеческий мозг не имеет представления, не является совершившимся».

Ответ следует  искать и в особой природе исторического  факта.

Исторические  факты – это объективно существующие факты действительности, находящиеся  в определенных пространственно-временных  рамках: события, процессы, явления  как таковые. Содержание их не зависит  от толкования. Есть вещи, о которых  мы никогда не узнаем. Что чувствовал «третий слева в пятом ряду»  французского каре в Ватерлоо, когда  его командир отвергал предложение  о капитуляции? Почему бездействовал  Робеспьер накануне роковых для  него событий 9 термидора? Кем был  Лжедмитрий II?

«Разведчики прошлого – люди не вполне свободные. Их тиран – прошлое. Оно запрещает  им узнавать о нем что-либо, кроме  того, что оно само им открывает» (М. Блок). Исторические факты доступны историку только в качестве фактов, отраженных в источниках. Они сообщают информацию о событиях, всегда, впрочем, неточную и неполную. Тем не менее историк знает об обстоятельствах взятия Бастилии, казни Карла I Стюарта, убийства Александра II, экономического кризиса 1825 г. в Англии.

Анализ, сопоставление, преобразование этой информации приводят к тому, что рождается научный исторический факт. Он отражает реальность прошлого, реконструирует факты прошлого на основе почерпнутой из источников информации, осмысленной, преображенной его сознанием.

Структура исторического  факта может быть представлена следующим  образом:

Исторический  факт как реальность прошлого как факт, событие

Исторический  факт как реальность прошлого, отраженная в источниках как фиксация события

Исторический  факт как результат научной интерпретации  реальности прошлого, отраженной в  источниках как научный исторический факт , как знание

Одни источники  представляют собой часть отошедшей  в прошлое реальности, ее реликты (орудия труда, монеты, археологические  памятники, культовые здания, грамоты, хартии, соглашения и т.п.). Другие сообщают о прошлом, описывая, оценивая, изображая  его (летописи, хроники, художественные произведения, воспоминания, дневники, наставления и пр.). Первые принято  называть остатками, дающими непосредственную информацию об исторических событиях, вторые – преданиями, сообщающими  о них опосредованно, сквозь призму сознания повествователя.

Любой источник является продуктом социальной деятельности людей. Любой источник субъективен, ибо отражает прошлое в форме  личных, субъективных образов. Но вместе с тем он представляет собой форму  отражения объективного мира, эпох, стран и народов в их реальном историческом бытии. В этом смысле исторические источники могут рассматриваться  как основа познания исторической действительности, дающая возможность реконструировать события и явления социальной жизни прошлого (казусы по история  отечественного государства и права  – бить закупа нельзя).

«Всегда вначале  – пытливый дух» (М. Блок): изучение любого исторического источника представляет собой сложную научную задачу, предполагающую не пассивное следование за ним, но активное и пристрастное «вторжение», «вживание» в его структуру, смысл, специфику формы, содержание, язык, стиль.

Чтобы извлечь нужную информацию из источника историку приходится соблюдать ряд условий и правил, приспосабливаться к обстоятельствам, от него не зависящим. А) Нужно определить подлинность источников, находящихся в распоряжении историка.  Б) понять их. В) истолковать, объяснить.

Алгоритм  получения исторического знания

В предельных утверждениях подобное понимание было сформулировано М.П. Погодиным в «Исторических афоризмах» - книге, изданной в 1836 г., за пять лет  до рождения В.О. Ключевского: «труднейшая  задача Историку: он сам должен ловить все звуки, (летописи, Нестора, Григории Турские), отличить фальшивые от верных (Историческая Критика, - Шлецеры, Круги), незначительные от важных, сложить  в одну кучу (Истории, собрания деяний, - Роллени); разобрать сии кучи по родам истории (частные Истории  Религии, торговли, — Герены); провидеть , что в сей куче и кучах должна быть система, какой-нибудь порядок, гармония, (Шлецеры, Гердеры, Шиллеры); доказать это  положительно a priori, (Шеллинги), делать опыты, как найти сию систему (Асты, Штуцманы), наконец найти ее и  прочесть Историю так, как глухой Бетховен читает партитуры».

Подлинность. Часто извлеченные из источника сведения неточны, ошибочны, ложны. Иногда причины искажения информации очевидны - достаточно, например, задуматься о том, в какой мере был осведомлен автор об описываемых им событиях или какие личные интересы преследовал, участвуя в них.

Начать с  того, что отдельные свидетельства, имеющие для науки огромное значение, вообще не сохранились.

Теперь становится возможным дать более полное и  точное определение исторических источников. Таковыми можно считать «все, отражающее развитие человеческого общества и  являющееся основой для научного его познания, т.е. все созданное  в процессе человеческой деятельности и несущее информацию о многообразных  сторонах общественной жизни» (И.Д. Ковальченко, С.В. Воронкова, А.В. Муравьев).

Понимание.

Язык исторической науки чрезвычайно специфичен. В  отличие от естественно-математических дисциплин она не имеет строго упорядоченной и определенной терминологии, исключающей многозначность, двусмысленность, неясность понятийного аппарата.

1. Понимание  текста (источника)

С известной  долей условности можно выделить три «ключа», питающие язык современной  истории. Во-первых, это термины и  понятия письменных (преимущественно) источников. Любой источник дает множество  частных понятий, обязывающих историка установить их смысл, сферу применения и границы использования. Вот, например, краткий перечень терминов, употребленных  всего в нескольких главах «Салической  правды», записи обычного права салических франков начала VI в.: рейпус, вилла, тунгин, центенарий, малюс, аффатомия, рахинбург, аллод, граф, саце-барон, королевский  сотрапезник, трибутарий, посессор...

2. Понимание  историками друг друга и их  читателями

Во-вторых, это  термины и понятия, вырабатываемые в историографии для упорядочения, систематизации разнородного эмпирического  материала. Широта обобщения может  быть различной: от, скажем, понятий  сословного представительства, абсолютизма, ранней тирании, принципата, промышленного  переворота до категорий средневековья, феодализма, цивилизации.

3. Понимание другими специалистами-обществоведами – это понятия и категории, на высоком уровне абстракции формируемые иными социальногуманитарными науками: социологией, философией, антропологией, культурологией. Историк широко пользуется этими понятиями (государство, общество, культура, политика, классы, социальная стратификация, социальная мобильность), как правило, наполняя их конкретным содержанием и несколько снижая степень абстрактности, им свойственную.

Все исторические источники можно разделить на 6 групп: 

1. Наиболее  многочисленная группа источников - это письменные источники (эпиграфические  памятники,  т.е. древние надписи  на камне, металле, керамике,  и проч.; граффити - тексты, нацарапанные  от руки на стенах зданий, посуде; берестяные грамоты, рукописи  на папирусе, пергаменте и бумаге, печатные материалы и др.). 

2. Вещественные  памятники (орудия  труда, ремесленные  изделия, предметы домашнего обихода,  посуда, одежда, украшения,  монеты,  оружие,  остатки жилищ,  архитектурные   сооружения  и т.д.).

3. Этнографические  памятники - сохраняющиеся до  настоящего времени остатки,  пережитки древнего быта различных  народов. 

4. Фольклорные  материалы - памятники устного  народного творчества, т.е. предания, песни, сказки, пословицы, поговорки,  анекдоты и т.д.)

5. Лингвистические  памятники - географические названия, личные имена и т.д. 

6 Кинофотодокументы.

Все вещественные источники принято называть артефактами.

Подходы (модели исторического развития народов  и человечества)

Последний этап работы – истолкование. Истолкование может быть многомерна. «Заприте десять историков в комнате (или в  камере), дайте им один и тот же набор источников, и они обязательно  придут к десяти различным выводам» (М. Гилдерхус). Почему?

Здесь нужно  говорить о предмете истории. Он неоднозначен, потому что, если объект – это то, что существует независимо от нас  и науки, то предмет создается  наукой – это какой-то аспект, грань  объекта.

 «Истина  заключается в том, что история  – штука куда более сложная, чем обычно думают» (У. Уолш). О многих трудностях, встающих на пути исторического познания, уже сказано. О многих, но не о всех. И не о главных. Установлены источники. Оценена их достоверность. Уяснены факты. Преодолены терминологические барьеры. И что же? «Поля истории усеяны грудами камней, кое-как отесанных. Камни эти ждут толкового архитектора» (Л. Февр). Основные проблемы впереди, проблемы понимания исторического процесса, выявления связей между событиями и фактами, их объяснения и истолкования.

Мало проинтерпретировать  факты, необходимо выстроить из них  некую последовательность, которая  отражала бы прошлую действительность. Впервые вопрос о наличии в  историческом процессе объективной  закономерности в истории философской  мысли поставил  Гегель. Он нарисовал  объективно-историческую картину исторического  процесса, где реализуется содержание Мирового Духа. В дальнейшем было предпринято  множество попыток объяснить  историю.

Историография XX в. по духу – если не по букве – концептуальна. В основе разграничения ее направлений и школ – фундаментальные различия, различия исходных принципов понимания и объяснения исторического процесса.   

Ключевский писал: «Содержанием истории как отдельной науки, специальной отрасли научного знания служит исторический процесс, т. е. ход, условия и успехи человеческого общежития или жизнь человечества в её развитии и результатах».

Сегодня в мировой исторической литературе  встречаются самые  разнообразные  определения предмета истории,  вплоть до диаметрально противоположных (насчитывают до 30 дефиниций предмета  истории).  Это связано с определением предмета, то есть что из всего многообразия событий и фактов должен сделать историк центром внимания. А отсюда и складывается образ исторического процесса, картина нашего ретроспективного существования.

Экономически детерминированная  история

1. Формационная теория исторического процесса

Важнейшим постулатом марксистской методологии истории  может быть признана идея, согласно которой экономические потребности  людей независимо от их воли и желания  в конечном счете определяют тенденции  социального развития, что экономика  детерминирует социально-исторический процесс.

Результаты титанического труда  К. Маркса и Ф. Энгельса по изучению и критическому анализу всемирно-исторического  опыта позволили выделить совершенно новое для историографии и  социальной философии понятие, понятие "формация". Учение об общественно-экономической  формации дало ключ к пониманию единства исторического процесса, что выражено прежде всего в последовательной смене общественно-экономических  формаций друг другом, когда каждая последующая формация зарождается  в недрах предыдущей. Единство проявляется  и в том, что все общественные организмы, имеющие своей основой  данный способ производства, воспроизводят  и все другие типичные черты соответствующей  общественно-экономической формации. Но конкретно-исторические условия существования общественных организмов весьма различны, и это приводит к неизбежным расхождениям в развитии отдельных стран и народов, значительному многообразию исторического процесса и к его неравномерности.

Данная концепция  исторического развития, в конце 30-х гг. закованная в броню догматизировавших  марксизм положений «Краткого курса  истории ВКП(б)» И.В. Сталина, в  течение ряда десятилетий была единственно  признанной в нашей стране.