История письма. Принципы орфографии

Белорусский государственный университет

Филологический  факультет

Кафедра теоретического и славянского языкознания

Реферат по теме:

«История  письма. Принципы орфографии»

                                 Подготовил,

                                                  6 группы, р/о

                                                  Проверил:

Минск,2013

История письма

Письмо является вторым по важности — после звукового  языка — средством общения  людей. Оно возникло значительно  позже языка в раннеклассовом обществе в связи с усложнением  хозяйственной жизни и появившейся  потребностью как-то фиксировать информацию для сохранения ее во времени и  для передачи на расстояние. Предшественниками  письма были знаки, не связанные с  языком и выполнявшие чисто мнемонические  функции, т. е. служившие средством  напоминания о тех или иных фактах (событиях, количестве каких-либо предметов и т. п.) совершенно независимо от языковой формы воплощения соответствующей  информации. Но постепенно такое «предписьмо» превращалось в письмо: оно все  теснее связывалось с языком, начинало все полнее и точнее передавать языковое сообщение, и притом не только его  содержание, но и его внешнюю (звуковую) форму. Со временем письмо начинает оказывать  влияние на язык, что становится особенно ощутимым с распространением грамотности.

Письмо относится  к величайшим изобретениям человечества. Письмо помогает людям общаться в  тех случаях, когда общение звуковым языком или невозможно, или затруднительно. Главные затруднения для общения  звуковым языком представляют пространство и время. Устное речевое общение (без специальных технических  усовершенствований, как рупор, громкоговоритель и, наконец, телефон, радио) возможно только на ограниченном радиусе от говорящего, в пределах слышимости речи; что  же касается преодоления времени, то уже давно сложились поговорки  о преимуществах письма перед  устной речью: «Слово не воробей: вылетит  – не поймаешь», но «Что написано пером, не вырубишь топором», что примерно соответствует латинской поговорке: Verba volant – scripta manent – «Слова летают, надписи остаются». И происхождение  письма следует относить к тем  эпохам, когда у говорящих людей  появилась потребность преодолевать в связи с более сложными общественными  отношениями пространство для взаимоотношений  с отдаленными членами рода или  с другими племенами и для  увековечения чего-либо во временах. Тем  самым послания («письма») и надгробно-триумфальные надписи – первейшие виды письменности. Но первые (т. е. письма) так же «мимолетны», как и слова устного языка, и мы можем их изучить лишь по живой практике тех племен, которые  до последнего времени пользовались такими видами письма (это лингвист может почерпнуть у этнографов); вторые же (т. е. мемориальные надписи) доступны непосредственному наблюдению (надписи на скалах, на стенах ископаемых пещер, надгробные плиты, триумфальные арки и т. п.).

Являясь дополнительным средством общения к устному  речевому общению, письмо в своих  различных формах и видах в  разные эпохи по-разному соотносилось со звуковым языком.

Вопреки мнению некоторых ученых, прежде всего следует  отвергнуть возможность появления  письма до языка. Без языка нет  человека, а тем самым не может  быть и письма. Письмо на всех этапах развития человека – добавочный, вторичный  способ общения. Но это отнюдь не означает, что письмо всегда передавало прямо  язык. Передача графическими средствами языка с его грамматикой и  фонетикой – очень поздний  этап развития письма; в более ранние эпохи письмо могло и не передавать элементов языка, но тем не менее  быть орудием общения. Первично, очевидно, возникли «послания», которые очень  мало напоминали наши письма. Так, греческий  историк Геродот (V в. до н. э.) писал, что скифы направили персам, с  которыми воевали, «послание», состоявшее из настоящих живых зверей и птиц (лягушка, мышь, птица) и пяти настоящих  стрел, что означало: «Если вы, персы, не научитесь прыгать по болотам, как лягушки, прятаться в норы, как мышь, и летать, как птица, то вы будете осыпаны нашими стрелами, как только вступите на нашу землю». Это пример символической сигнализации, где каждая вещь что-либо прямо символизирует («птица» – «летать» и т. п.), общий  смысл такого послания был разгадан жрецами Дария, царя персидского, не только исходя из этой прямой символизации, но и из знания «контекста»: кто такие скифы, где они живут, как воюют и т. д.

Наряду с  этой символической сигнализацией  существует и условная сигнализация, когда сами «вещи» ничего не выражают, а используются как условные знаки.

Таково перуанское письмо кипу: палочка с навязанными  разноцветными шнурками с узелками, которую можно послать с гонцом как письмо , или ирокезское письмо в а м п у м: пояс или жезл с прикрепленными или нанизанными  ракушками разного цвета и  размера.

О «значении» узелков на шнурках и комбинаций ракушек, конечно, надо заранее договориться тому, кто посылает такое «письмо», и тому, кто его получает. Такими знаниями обычно обладала особая выделившаяся каста жрецов. Сообщения, которые  передаются таким способом, могут  быть только очень элементарными  и схематичными; это чаще всего  какие-нибудь указания, сигналы бедствий и т. п.Гораздо большие возможности имеет начертательное письмо.

Аналогично  тому, как мы различаем язык и  речь, так, говоря о письме, мы должны различать, с одной стороны, систему  письма (инвентарь начертательных знаков и правила их функционирования), а с другой — конкретные акты использования этих знаков и возникающие  при этом письменные тексты. Начертательные знаки, составляющие инвентарь письма,—  это буквы, цифры, знаки препинания и разные другие фигуры и изображения. Каждый знак может рассматриваться  как определенный элемент в данной системе письма, т. е. как абстрактная, многократно повторяющаяся в  текстах единица — графема  . В конкретном тексте мы имеем дело с экземплярами графемы — отдельными графами. Граф относится к графеме  так же, как фон — к фонеме, морф — к морфеме и т. д. По своему начертанию графема может быть составной; такова, например, графема ch, выступающая  с разным значением в латинском  письме ряда народов.

Начертательное письмо зарождается  как пиктография(от латинского pictus – «живописный» и греческого grapho – «пишу».),т.е. письмо рисунками. Образцы пиктографического письма обнаружены как археологами, так и этнографами.В пиктографии обозначающим служит схематический рисунок человека, лодки, животных и т. п.; конечно, и историк искусства, и этнограф заинтересованы в изучении таких рисунков. так как искусство и письмо в этих случаях нерасчленимы, однако для функции письма художественные достоинства рисунков несущественны, важна схожесть с объектом и опознаваемость темы, т. е. система передачи информации графическими знаками.

Обозначаемым  в пиктографии служит жизненная  ситуация (охота, поездка), вещи (весло, лодка), существа (люди, животные); словесное  оформление всего этого для пиктографии  несущественно (т. е. пиктограмму можно  «читать» и именами, и глаголами  и др.).

Пиктография не связана с алфавитом, т. е. набором  определенных знаков, и тем самым  не связана с обучением чтению и письму, так как нужные для  передачи вещи и ситуации надо только похоже изобразить; несвязанность пиктографии  с формами языка позволяет  ей быть удобным средством общения  разноязычных племен.

Некоторые исследователи  связывают типы пиктограмм с другим вспомогательным средством общения  людей – с жестами и их типами, что, безусловно, могло иметь место  и требует продолжения исследования. Однако мнение о том, что пиктография  и жесты в определенный период заменяли язык, лишено всякого основания, и жесты, и пиктография были только у говорящих людей и не могли  заменить языка.

 С развитием  понятий и абстрактного мышления  возникают такие потребности  письма, которые пиктография уже  не может выполнять, и тогда  возникает идеография (от греческого idea – «идея» и grapho – «пишу»).т. е. «письмо понятиями», когда обозначаемым является не сам жизненный факт в его непосредственной данности, а те понятия, которые возникают в сознании человека и требуют своего выражения на письме.

Переход от пиктографии  к идеографии связан с потребностью графической передачи того, что не обладает наглядностью и не поддается  рисуночному изображению . Так, например, понятия «зоркость», «бодрствование» нельзя нарисовать, но можно нарисовать тот орган, через который они проявляются. т. е. через изображение глаза. Таким образом, обозначающее на первых шагах идеографического письма остается тем же рисунком, но обозначаемое меняется: рисунок глаза как пиктограмма обозначает «глаз», а как идеограмма – «зоркость», «бодрствование», т. е. функцию данной вещи или результат ее использования. Таким же образом «дружбу» можно передать изображением двух рук, пожимающих одна другую, «вражду» – изображением скрещенного оружия и т. п.

Рисунок в  этих случаях выступает в переносном, а тем самым и в условном значении. Этот перенос значения рисунков очень похож на метонимический перенос  в лексике названия орудия на результат  его использования; ср. язык – «орган»  и язык – «речь» и рисунок глаза  – «глаз» и тот же рисунок –  «зоркость», «бодрствование» и т. п. На данном этапе развития письма одни и те же рисунки могли иметь  и прямое значение (что изображено), и переносное (сопутствующие явления), что, конечно, очень затрудняет дешифровку письменных памятников этого типа письма. Потребность убыстрения письма и  возможность передавать более сложные  по содержанию и длинные по размерам тексты привели к схематизации рисунков, к превращению рисунков в условные значки – иероглифы( от греческого hieroglyphoi – «священные письмена» (буквально: «резьба жрецов», так как, во-первых, не писали, а резали на кости и других материалах, а во-вторых, «тайной» иероглифического письма владели жрецы).

Технический прогресс письма, т. е. изыскание более  подходящего материала, на чем пишут, и инструментов письма, привел к  тому, что от камней и кусков дерева или коры перешли к надписям на специальных материалах. В Египте были придуманы свитки из папируса, клетчатки нильского тростника, в других местах – разного рода обработка кожи (пергамент) и, наконец  в Китае была изобретена бумага. Вместо насекательных по камню и  царапающих по дереву орудий при новых  материалах появились пишущие орудия: тушь и кисточка, которыми можно  было гораздо быстрее изображать нужные знаки.

Иероглифическое письмо удобно тем, что посредством  его знаков можно передать и наглядное, и отвлеченное содержание; здесь  уже возникает вопрос алфавита, так  как, для того чтобы читать и писать, надо знать и иметь в распоряжении известный набор знаков и определенное для данного текста и притом очень  большое количество иероглифов.

Итак, идеография – это такое письмо, в котором  графические знаки передают не слова  в их грамматическом и фонетическом оформлении, а те значения, которые  за этими словами стоят. Поэтому, например, в китайской иероглифической  письменности омонимы передаются разными  иероглифами, а звучат они и морфологически построены одинаково.

В любом виде идеографического письма имеются, конечно, и элементы звуковых знаков; поэтому  для дешифровки письменности этих эпох возникает новая трудность: когда  данный знак является идеограммой и  когда тот же знак служит обозначением фонетического явления (слога, звука).

Новый этап развития письма возник в странах Ближнего Востока в связи с целым  рядом исторических событий.

На данном этапе развития письменности главное  было в том, что надо было письмо сделать более доступным для  пользующихся им, а количество таких  людей все возрастало в связи  с развитием торговли, передвижений и, наконец, с установлением государственности.

В связи с  этим были разные попытки упростить  способ письма. Исходя из связи языка  и письма, эти попытки могли  быть разными.

Во-первых, в отношении к лексике. Таким путем пошла китайская письменность. Так, для обозначения понятия «слеза» нужно было сочетать два знака: «глаза» и «воды»; для того чтобы выразить понятие «лаять», надо было соединить знаки «собаки» и «рта». Иногда логика этих сочетаний делается малопонятной, например в китайском письме иероглиф «корабля» в сочетании со знаком «пламени» надо понимать «пожар», а в сочетании со знаком «рта» – «болтливость» . Этот путь сокращения идеографического алфавита был малопродуктивным.

 Другой путь сокращения и упрощения идеографического письма связан с грамматикой. Так, можно корням оставить их иероглифы, а в производных формах от этих корней употреблять дополнительные иероглифы со значением аффиксов; но этот путь доступен только для тех языков, где есть членимость слова на корень и аффиксы. Однако такой метод очень в малой степени может обеспечить сокращение алфавита, так как количество корней почти безгранично, а для каждого корня нужен свой иероглиф.

Самый продуктивный способ оказался в фонографии( от греческого phone – «звучание» и grapho – «пишу»), когда письмо стало передавать язык не только в его грамматическом строе, но и в его фонетическом обличии.

 Еще египтяне  и ассиро-вавилоняне делали попытки  передачи в письме фонетической стороны языка.Ассиро-вавилоняне свои сложные слова стали разлагать на «кусочки», созвучные с короткими словами шумерского языка (откуда ассиро-вавилоняне получили свою письменность), т. е. в конце концов – на слоги. Тогда иероглиф стал обозначать слог.

Для пояснения  такого разложения слова можно привести следующий пример: если бы мы русское  имя Шура разложили на шу и ра и передали эти куски в соответствии с их французским значением шy(chou) – «капуста» и ра (rat) – «крыса», то мы изобразили бы иероглифами «капусты»  и «крысы» это имя. Именно таким  образом возник первый этап развития фонографии – силлабической, или  слоговой.

Лучшим примером такой слоговой системы служит древнеиндийское  письмо «деванагари», где каждый знак, как правило, служил изображением согласной  в сочетании с гласной а, т. е. слогов па, ба, та, да и т. п.; для  того чтобы читать другую гласную, применялся тот или иной надстрочный или  подстрочный знак; если же требовалось  передать одну согласную, то ставился особый подстрочный «запретительный» знак вирама.

Для случаев  скопления согласных в одном слоге употреблялись лигатуры (от латинского ligatura – «связка»), например для сочетаний тра, кта и т. п.

При силлабической  системе письма графические знаки являются не буквами, а силлабемами(ср. в русском письме «буквы» я, е, е ю в таких случаях, как я, ее, ею и т. п.).

Силлабический алфавит должен соответствовать  количеству слогов с данной гласной, что, как правило, не превышает нескольких десятков. Получается сравнительно простой  алфавит, употребление которого не требует  особых логических и грамматических познаний.

Дальнейший  шаг в развитии фонографии мы находим  в письме древних евреев и финикиян, где буквами обозначались согласные, выражавшие корни, а чередовавшиеся между ними гласные, для выражения грамматических форм, обозначались на письме диакритическими знаками (в древнееврейском письме «шво», в арабском – «харакаты» . Таким образом, алфавит становился еще более экономным: в арабском, например, 28 букв для согласных и несколько «харакат» для гласных. Этот тип письма называется консонантным.

Последний шаг  на пути фонографии был сделан древними греками, которые заимствовали графические  знаки, судя по названиям букв, от финикийцев, но стали обозначать буквами не только согласные, но и гласные, так как в греческом корни и аффиксы состояли не только из согласных, но и из гласных. Для обозначения гласных греки использовали лишние согласные финикийского письма  (алеф, хе, вав, айн в финикийском обозначали согласные, а в греческом гласные: альфа, эпсилон, ипсилон и омикрон). Для особых придыхательных греческих согласных были придуманы специально буквы: υ – «тета», φ –«фи», х – «хи» (первоначально это были т, п и к придыхательные). Вначале греки писали подобно семитским народам справа налево, затем способом «бустрофедон» («повороты быка»), т. е. первую строчку слева направо, вторую – справа налево и т. д., как запряжки быков при пашне; позднее у греков утвердилось письмо слева направо.Таким образом, греческий алфавит в его ионийской редакции был первым буквенно-звуковым алфавитом и послужил в дальнейшем основой для алфавитов латинского, славянских и многих других. Следует подчеркнуть, что буквы таких алфавитов передавали не просто звуки, а соответствовали основным звукам – фонемам. Поэтому такие алфавиты можно назвать фонематическими.

На основе древнесемитских алфавитов возникло арамейское письмо, которое через  разные типы сирийского письма (пальмирское, эстрангелло, несторианское) распространилось на восток к уйгурам и далее  к монголам и маньчжурам.

На юг арамейское письмо перешло к арабам и к  покоренным ими народам от берегов  Атлантического океана в Западной Африке до ворот Тихого океана в Индии  и Малайе. Арабским алфавитом писали все народы, принявшие магометанство: персы, турки, татары, узбеки, азербайджанцы, туркмены; его применяли и некоторые  кавказские народы (абхазцы, дагестанцы). Римляне, переработав греческий  алфавит, создали удачное письмо для своего языка и затем передали его всем романо-германским народам (французам, испанцам, итальянцам, португальцам, румынам, немцам, англичанам, шведам, норвежцам, датчанам). Латинский алфавит приняли  также финны, венгры, эстонцы, латыши, литовцы, албанцы и некоторые  славянские народы: поляки, чехи, словаки, словене, хорваты.

В 1929 г. на латинский  алфавит перешли турки. В двадцатые  годы была проведена латинизация  письменности народов СССР, частично взамен арабского письма (у тюркских, иранских и некоторых кавказских народов), частично как новая письменность у бесписьменных ранее народов  Севера и Сибири.

С 1936 г. взамен латинизации представителями национальных республик был выдвинут план перевода письменности народов СССР на русский  алфавит, являющийся продолжателем  кириллицы, славянского алфавита, которым  пользовались для письма болгары, сербы, русские, украинцы, белорусы, а также  чуваши, марийцы и мордва. После  распада СССР в некоторых новых  суверенных государствах предпринимается  переход от русского алфавита к латинскому, например, в Молдове, Азербайджане.

Другой славянский алфавит – глаголица – применялся главным образом в Хорватии, наряду с более поздней латиницей. Первоначально  же это был алфавит для всех славян, и наиболее древние памятники  славянской письменности именно глаголические.

Особые алфавиты, очень древние, происхождение которых  не вполне ясно, имеют армяне и грузины. В IV в. н. э. епископ Вульфила придумал алфавит для германского народа готов, исходя из образцов греческого и некоторых германских знаков рунического письма.

Начертательная  манера письма тесно связана с  той техникой, которой она производится. Для средневековых способов письменности характерны различные «почерки», связанные  с мастерством каллиграфов-переписчиков. Прописные буквы латинского алфавита своим рисунком обязаны высеканию  торжественных надписей на триумфальных арках и надгробных памятниках, а  строчные идут от рукописной манеры курсива;переходным типом письма является письмо унциальное.

В развитии русского письма различают устав, полуустав  и вязь как каллиграфические манеры. С переходом на полиграфическую  технику Петр Первый избрал такие  начертания букв, которые лучше отвечали печати и сближали русские буквы  с латинскими.

Начертательной  стороной письма и его материалов занимается особая вспомогательная  дисциплина – палеография

Таким образом, в широкое  понятие письма можно включить все  виды общения людей при помощи оптических знаков, т. е. знаков, воспринимаемых глазом; под это определение подходит не только собственно письмо и печать, а также и любые воспроизведения письменных и печатных знаков, например рекламные «надписи» из неоновых трубок на магазинах или из консервных банок на витрине, из декоративных цветов или разноцветных камешков на клумбах, эскадрильи самолетов, построенные в виде букв, образующих какое-нибудь слово, но и всевозможные дымовые, световые, цветовые сигналы, например семафоры, светофоры, морские и речные сигналы флагами и фонарями и т. д.

 Собственно письмо, т. е. начертательное письмо, связанное с использованием для общения графических знаков (картинок, значков, букв, цифр), образует более узкий круг.Начертательное письмо в разных своих формах или прямо соотносится с языком, отражая в графике языковые формы, или же является вспомогательным, но не связанным с языком средством общения, так как не отражает в графике языковых форм.

Принципы орфографии

Если бы алфавит был составлен  по принципу: «количество букв соответствует  количеству фонем языка», то вопрос об орфографии наполовину бы отпал. Но так как идеальных алфавитов  нет и они складывались исторически, отражая разные тенденции, то употребление алфавита в письме нуждается в  орфографических правилах. Кроме  правил употребления букв для передачи языка, существуют и иные правила  письма, как, например, слитное и  раздельное написание слов, правила  переноса.

Таким образом, орфография( от греческого orthos – «правильный» и grapho – «пишу») – это совокупность норм или правил практического письма, состоящих из: 1) правил употребления букв алфавита при написании слов, их форм и сочетаний, 2) правил написания слов и словосочетаний независимо от входящих в их написание букв.

Нормы такого написания регулируются различными принципами.Для орфографии, которая связана с употреблением букв алфавита, можно установить шесть принципов, которые сочетаются попарно.

Первый принцип –  фонематический, второй – фонетический.

Фонематический принцип письма состоит в том, что каждая фонема выражается той же самой буквой, независимо от позиции, в которую  она попадает: например, дуба и дуб  пишутся одинаково, хотя произносятся по-разному: в форме дуба – [б], т. е. звонкая согласная, а в форме  дуб в конце слова эта согласная  оглушается. Наоборот, фонетический принцип  письма состоит в том, что буквами  изображаются реально произносимые звуки; таким образом, написания  фонематическое и фонетическое в  сильных позициях совпадают, а в слабых не совпадают.Так, сом и сам пишутся одинаково и фонематически, и фонетически, но в случае сома поймала сама – в русском языке фонематическое написание, поскольку сильные позиции подсказывают различение [о] и [а], а фонетически это же высказывание получило бы такое написание: сама поймала сама – и где тут «рыба» и где «рыбачка» – не разберешь.

В русском письме исключения из фонематического  принципа могут встречаться:

1) либо по составу алфавита: это  то, что гласных букв в два  раза больше, чем надо было  бы, а согласных букв на 12 меньше, чем надо; кроме того, нет буквы  для согласной [ж;];

2) либо потому, что сушествуют  особые орфографические правила;  например, в написаниях приставок  на [з]: безработный, но беспосадочный,  безбровый, но беспечный и,  наконец, безвкусный, где употребляется  буква з, хотя з звучит в  этом случае как [с]. Однако, когда  эти согласные звучат как «шипящие»,  например в словах бесшумный,  безжалостный, бесчеловечный, з и  с остаются по правилу: «Перед  буквами б, в, г, д, ж, з,  л, м, н, р пишется з, а  перед буквами л, ф, к, т,  ш, с, ч, ц, х пишется с». Кроме этого «правила» (которое  скорее является «исключением»  в русской орфографии), к случаям  фонетических написаний можно  отнести написание буквы ы  после ц (цыган, цыпленок, огурцы, лисицы, Лисицын), тогда как надо  было бы писать в этих случаях  после ц основную букву и,  ср. фамилии Лисициан, Цицин, где  написание фонематичнее.

Основные правила русской орфографии основаны на фонематическом принципе: «Пиши безударные гласные так  же, как и под ударением, например: вода, водовоз, потому что воды; лесовод, потому что лес, и лисовод, потому что лисы». «Пиши звонкие и  глухие согласные всегда в любых  позициях так, как перед гласными, сонорными согласными и перед [в], [в'], например: плод, потому что плода, и плот, потому что плота; отдать, так как оторвать, но подпилить, так  как подорвать; дворняжка, потому что  дворняжек, но Машка, потому что Машек; лезть, так как лезу, но нести, так  как несу; купаться с «ерем» (ь), так  как купать;поэтому же курить, куриться и курит, курится пишутся по-разному».

Третий и четвертый  принципы орфографии – этимологический и традиционно-исторический – основаны на том, чтобы отражать в письме не современное состояние, а прошлое, причем этимологический принцип отвечает действительно языку в его прошлом; таковы написания слов с буквой е: пчел, жен, пошел, пшенный, лжешь, так как в этих случаях когда-то в русском языке была фонема [э], но для современного русского языка здесь [о], т. е. «о после мягкой согласной или после шипящей»: ср. шов, жох, мечом, плащом, трещотка, чечотка, шорох и т. д., где правильно применяется фонематический принцип письма( Попытка различать написания: пчел, учел, щелка с е, а шорох, жох с о, так как ч, щ – мягкие согласные, а ш, ж – твердые, не может быть оправдана, потому что шипящие согласные в русском языке не образуют пар по твердости и мягкости; следовательно, после шипящих надо писать основные буквы, а не дублетные, т. е. а, а не я, о, а не е, у, а не ю, и, а не ы, и, как это ни странно, следовало бы писать э, а не е, ср. чай (а не чяй), щука (а не щюка), жир, шил (а не жыр, шыл), но шерсть (а не шэрсть).

На том же принципе передачи прошлого базируется традиционно-исторический принцип, самый «беспринципный», слепо  сохраняющий любую традицию письма. Таковы в русском письме церковнославянские написания: помощник с буквой щ, хотя русское слово происходит не от церковнославянского  помощь, но от русского помочь, что этимологически надо было бы писать через ч (помочник), а фонематически через ш (помошник), написания безударных окончаний  прилагательных -ый, -ий (запасный, заморский, хотя под ударением -ой:запасной, морской), написание безударной приставки  раз- с а, хотя под ударением [о], ср. раздумье, но роздых, росчерк и т.д.

В русской орфографии до реформы 1917г. было гораздо больше таких традиционных написаний (ея, вместо ее, безударные окончания  прилагательных -аго, -яго; употребление букв фиты и ижицы и т. п.).

Пятый и шестой принципы также можно сопоставить: это  морфологический принцип и символический (Или, по В. А. Богородицкому, дифференциальный (см.: Богородицкий В. А. Общий курс русской грамматики. Гл. 3; Е г о же. Очерки по языковедению и русскому языку. Очерк 7). Общее в них заключается в том, что они стремятся передать язык не через фонетику, при этом морфологические написания отражают грамматику (морфологию), минуя фонетику и даже вступая с ней в противоречие, а символические написания стремятся различать лексические омонимы, фонетически неразличимые.

Образцом морфологических написаний  может служить употребление мягкого  знака в конце слов женского рода после шипящих (ночь, где ь бесполезен, ср. луч, или мышь, где ь пишется  после твердого [ш], что является явным противоречием); то, что в  таких написаниях дело не в этимологии, показывают примеры иноязычных слов, на которые распространяется указанное  правило (фальшь, тушь, ср. туш мужского рода без ь).

Хорошим примером символического написания  было различение в дореформенной  русской орфографии двух омонимов: миръ (антоним войны) и мiръ (синоним  вселенной).

В современной русской орфографии такие написания, как поджег (глагол с е) и поджог (существительное  с о), показывают сочетание морфологического и символического принципа, ибо в них различается и грамматика, и лексика. Близки к символическим и такие написания, как компания и кампания, эстокада и эстакада, хотя различия написаний в этих случаях основаны на иноязычной этимологии. К символическому принципу следует отнести употребление больших (прописных) букв в собственных именах (ср. френч и генерал Френч, мороз и Дед Мороз); на этих примерах видно, что символический принцип связан с проявлением своеобразной идеографии.

В любой орфографии можно наблюдать  то или иное сочетание разных принципов, но каждую орфографическую систему  определяют ведущие принципы; так, для  русской орфографической системы  ведущим является принцип фонематический, исходя из которого строятся основные орфографические правила, тогда  как для большинства западноевропейских орфографий ведущими принципами служат этимологический и традиционно-исторический (например, для английской или французской  орфографии)

Список использованной литературы:

Реформатский, А.А. Введение в языкознание / А.А. Реформатский.– Москва:   Аспент пресс,1999. – 347-382 с.

Маслов,Ю.С. Введение в языкознание: http://www.classes.ru/grammar/120.Maslov/html/2_42.html