История развития политических партий в зарубежных странах

нденции развития партий и  партийных систем в странах Западной Европы и США на современном этапе

На современном этапе  развитие политических партий характеризуется  целым рядом особенности как  организационного, так и идеологического характера.

Сегодня основными идеологическими доктринами в мире являются консерватизм, либерализм, социал-демократизм. Раньше политические партии четко конкретизировали свою принадлежность к одному из течений. В последние десятилетия в программах многих партий индустриально развитых стран есть более или менее, но явное сочетание социал-демократических, либеральных и консервативных элементов. Данная смесь различных программ позволяет приспособить интересы различных слоев населения и общественных объединений под эгидой одной партии, используя наиболее сильные положения из либерализма (например, свобода предпринимательства), консерватизма (приверженность традициям), социал-демократизма (социальная защита граждан). Данная тенденция приводит к изменениям как социальной ориентации самих партий, так и партийных пристрастий избирателей.

В истории индустриально  развитых стран существовала более  или менее тесная связь между  характером голосования различных  групп избирателей и их социально-классовым  положением в обществе. Как правило, неимущие слои населения голосовали за партии левой направленности, а более обеспеченные слои - за правые. В США это была Демократическая и Республиканская партии. В Западной Европе дело обстояло несколько сложнее, но все-таки малоимущие и рабочие классы так же склонялись к социал-демократам и остальным левым, а обеспеченные слои к консервативным и иным правым.

В последние два десятилетия  в этом плане и в США, и в  странах Западной Европы наблюдаются  заметные изменения. Пропадает связь между голосованием за какую-либо партию и социально-классовой принадлежности проголосовавшего. Растущее число низкодоходных слоев населения голосует за партии либеральной и консервативной ориентации, а представители средних слоев - за социал-демократические и другие левые партии. Это со всей очевидностью показали результаты выборов последних лет в ряде стран Западной Европы и США, где значительную часть электората консервативных партий составили представители профсоюзов, включая и так называемые "синие воротнички" (рабочие).

В свою очередь, у большинства  партий наблюдается тенденция ориентирования не просто на традиционно "свои", четко очерченные группы избирателей, а на разнородный по своему составу  электорат, на который претендуют и  другие партии. В результате большинство  крупных политических партий, в том  числе и социал-демократических, по сути дела, перестали быть сугубо классовыми и превратились, по их собственному определению, в так называемые "народные партии", или "партии для всех", претендующие на представительство всех слоев населения.

Первыми с претензией на статус "народной" выступили христианско-демократические  партии (например. Австрийская народная партия, Христианско-демократический  союз (ХДС) в Германии и др.). Первоначально  эти партии возникли как реакция  против секуляризации важнейших  сторон общественной жизни и отделения  церкви от государства. Но после второй мировой войны в их программах уже не акцентируется вопрос о  вероисповедании. Так, в свое время  канцлер Г. Коль отмечал, что партия не связывает себя с каким бы то ни было вероисповеданием или церковным  институтом, а народный характер ХДС  подтверждается тем фактом, что в  ней в органическом единстве объединились христианско-социальные, консервативные и либеральные силы страны.

"Народными" провозгласили  себя многие социалистические  и социал-демократические партии. Одной из первых это сделала  Социал-демократическая партия Германии (СДПГ). В 1959 г. СДПГ приняла  программу, в которой был зафиксирован  отказ от марксизма и идеи  классовой борьбы. СДПГ превратилась  из организации преимущественно  рабочего класса в партию рабочих  и средних слоев. В настоящее  время особенно силен в ней  вес технической интеллигенции,  представителей предпринимательских  кругов, молодежи.

В целом можно выделить три характерные тенденции современного развития партий в Германии на общефедеральном  уровне. Во-первых, происходит обусловленная  интересами обеспечения максимальной поддержки электората на выборах  эволюция партийных структур в так  называемые "народные", или массовые, партии, что приводит к усилению стирания принципиальных идеологических различий между ними. Во-вторых, образуется специфический "партийный аппарат" и класс партийного истэблишмента, состоящий из профессиональных политиков  руководящего звена, в возрастающей степени контролирующих внутрипартийные  процессы и представляющих партийные  организации во внешних сношениях. Наконец, за счет стабилизирующих и контрольных механизмов избирательного и парламентского законодательства осуществляется ограничение доступа новых и нетрадиционных партий к эффективному участию в формировании и функционировании государственных органов. Система конкуренции партии трансформируется в конечном счете в конкуренцию партий системы. Доминирование в политическом процессе этаблированных партий в условиях действия избирательной системы персонализированных пропорциональных выборов по партийным спискам при установленном пятипроцентном барьере и существующей системе "канцлерского правления" привело к сужению "партийного ландшафта" до двух руководящих партийный течений: с одной стороны, "правого" союза Христианско-Демократической Партии и Христианско-Социальной Партии (поддерживаемого более мелкой Партией Свободных Демократов), с другой - "левой" Социально-Демократической Партии, попеременно принимающих на себя роль соответственно парламентского большинства и оппозиции. В такой ситуации мало что меняет то обстоятельство, что, как утверждают эмпирические подсчеты, в период на начало 90-х годов в ФРГ в разное время были созданы и существовали около 175 партий, а число группировок, идентифицировавших себя с партиями, измерялось 500 организациями. Чередующаяся передача правительственной ответственности от одного политического лагеря к другому, которая не привела к какой-либо радикальной или хотя бы принципиальной смене политическою курса в рамках действующей системы в целом, объясняет и данных условиях высокую степень политической стабильности современной Германии [пс и пп, 34].

Республиканская и Демократическая  партии США, в отличие от многих европейских  партий, очевидно, с самого начала действовали  как партии "для всех". По своему социальному составу обе они  являются конгломератами разнородных, зачастую противоборствующих друг с  другом социально-политических группировок. Причем состав и соотношение различных  компонентов в социальной базе двух партий в каждый конкретный исторический период существенно меняются в зависимости  от социально-экономических и общественно-политических факторов.

Концепция "народной партии" вынуждает все партии как левой, так и правой ориентации сформулировать свои позиции по множеству разнообразных  вопросов, чтобы привлекать на свою сторону новые группы и избирателей  путем включения в программу  соответствующих требований [сувалова, 23].

Имеет место тенденция  к расширению спектра партийно-политических альтернатив, возрастанию влияния  новых социальных движений и экологических  партий, которые в совокупности создают  большие проблемы для "укоренившихся", традиционных партий. Идейно-политические позиции и партийно-политические предпочтения избирателей на современном  этапе серьезно колеблются. Для населения  стали характерны довольно резкие переходы от одних партий к другим, с либеральных  позиций на правоконсервативные, с  консервативных - на социал-демократические  и наоборот. Это свидетельствует  об увеличении независимости ("автономии") избирателей по отношению к партиям. К тому же, по данным ряда исследований, в целом ослабевает приверженность избирателей крупным традиционным партиям. Большую роль в этом процессе играют современные средства массовой информации, которые непосредственно  влияют на общественное мнение и зачастую создают имидж того или иного  партийного лидера, всей его партии.

Сомнения в способности  партий решать стоящие перед обществом  проблемы порождают феномен так  называемого "негативного голосования", т.е. голосования не за того, кому надо оказать поддержку, а против того, кто отвергается (голосование не "за", а "против"). Так, по мнению многих наблюдателей, важную роль с  точки зрения результатов президентских  выборов в США в 1980 г. сыграл "негативный фактор", т.е. желание избавиться от президента Дж. Картера. Согласно опросу общественного мнения, проведенному незадолго до выборов, 43% избирателей  заявили, что, отдавая свои голоса малоизвестному в тот период Р. Рейгану, они фактически голосуют не за Р. Рейгана, а против Дж. Картера и его политики. В 80-е  гг. этот феномен особенно отчетливо  проявился в европейских странах, где правящие партии вынуждены были уступить власть оппозиционным не в  силу изменения партийно-политических предпочтений избирателей, а в результате негативного отношения к партиям, стоящим у власти. Аналогичная  ситуация наблюдается в последние  десятилетия и на постсоветском пространстве.

По мнению большинства  американских аналитиков, в последние  десятилетия в США неуклонно  убывала партийная приверженность. Помимо естественного процесса - изменений  возрастного, социального, расового состава  электората двух партий происходило  общее снижение их популярности. Всё  меньше американцев готовы заявить  о своей партийной приверженности. И даже наличие партийных предпочтений не является больше гарантом того или  иного решения. На выборах, прежде всего  президентских, избиратели всё более связывают свои проблемы с конкретным кандидатом, вне зависимости от его партийной принадлежности. Так, одной из основных особенностей американских внутриполитических процессов последних 20 лет ушедшего века стало так называемое "раздвоенное, голосование", т.е. поддержка одним и тем же избирателем кандидатов от разных партий на разные выборные должности в один и тот же выборный год.

Как уже отмечалось ранее, партийная система США не предполагает массового членства и связанной  с ним партийной дисциплины. Партии не только не контролируют своих сторонников, но и не ведут постоянного учёта  тех, кто их поддерживает. Партийная  принадлежность в такой системе - неформальный акт или некий знак политических взглядов конкретного человека.

Однако в последние  десятилетия американцы в своём  большинстве воспринимают партийные  предпочтения скорее как удобную  систему политических координат. Сегодня  они всё чаще называют партийную  принадлежность попыткой подавить индивидуальность и настаивают на том, что избиратели голосуют за личность, а не за партию. По статистике Центра политических исследований Мичиганского университета, в 1958 г. 19% граждан  назвало себя "независимыми", а  в 80-х годах их уже было больше 38% [Журавлева, 67].

Такое отношение можно  объяснить ростом сознания индивида, что на фоне усиления влияния Интернета  и создаваемого им нового измерения  пространства - виртуальности, способствовало персонализации политики. Эта тенденция  переплетается с ещё одной - усилением  партийной бюрократии. По мере институционализации  и укрепления влияния в государственном  механизме партии превратились в  тяжелую бюрократическую машину, которая воспринимается населением уже как элемент большой государственной  машины, далёкой от повседневных нужд американцев. Сочетание этих тенденций  привело к ослаблению эмоционально-психологической связи партий и индивида.

Между тем настроения граждан  как всегда оказались непредсказуемыми. Несмотря на критическое настроение общества в отношении партий, в 1990-х  годах происходит парадоксальный рост числа ярых сторонников обеих  партий, что продемонстрировали последние  три президентские кампании. В  результате американские исследователи  стали говорить о новой тенденции  в американской социально-политической системе - разделении общества и правительства по партийному признаку на два почти равных по численности лагеря.

Сегодня политические предпочтения граждан практически полностью  поделились между демократами и  республиканцами. Партии подошли настолько  близко друг к другу по своей популярности в обществе, что малейшее изменение  в выборе граждан может нарушить существующий сегодня хрупкий баланс сил. При этом центральным вопросом, определяющим предпочтения американцев  и соотношение партий в обществе и институтах власти, стал культурный вопрос. Партии и общество разделились  именно по этому блоку. Сегодня культура определяет образ жизни граждан, затрагивая целый круг вопросов - от решений государством социальных проблем  до американского изоляционизма  и активного участия США в мировых процессах.

Культурный блок был вынесен  на передний план самими же партиями, которые  с 1952 г., потеряв способность устанавливать  безраздельный контроль одной из них в обществе и в политической системе, начали гонку за преобладание. Первыми попытку вернуть себе роль абсолютных лидеров, используя  социокультурные вопросы, предприняли  демократы в период президентств Дж. Кеннеди и Л. Джонсона. Их программа  национального изобилия была направлена, прежде всего на тех, кто выпал  из системы, особенно на афроамериканцев, расовые меньшинства и женщин.

Так в противостоянии демократов и республиканцев экономические  вопросы, бывшие исторически на первом плане, сменил культурно-социальный аспект развития общества, разделив избирателей  на белых и чёрных, а не только на бедных и богатых.

Демократы не добились длительного  доминирования, но с новой остротой вывели на передний план проблему расовых  различий. Рейгановские республиканцы  в 1984 г. подхватили начинание демократов, окрасив социокультурный блок в  религиозные тона. Социокультурная  политика окончательно потеснила классовую, найдя свое дальнейшее выражение  в предвыборной программе "Новых  демократов" Клинтона, направленной, прежде всего, на женщин, расовые и  этнические меньшинства, иммигрантов  и бедные слои населения. Выборы 2000 г. отразили противостояние космополитичной  и модернистской Америки в  лице А. Гора и консервативной и религиозной - в лице Дж. Буша-младшего. Перевес  одной из сторон оказался очень незначительным, так же сложилось и соотношение  сил в Конгрессе после выборов 2002 года.

В настоящее время страну можно условно поделить на красно-республиканский  центр, юг и юго-запад и сине-демократические  штаты Атлантического и Тихоокеанского побережья. Республиканский блок состоит  в основном из белых евангелистов, фермеров, южан и белых семейных мужчин. Демократический блок формируют  в основном афроамериканцы, испаноязычное  население, женщины с высшим образованием, малорелигиозное белое население, особенно с восточного и западного  побережья, и профсоюзы.

Такое равное соотношение  партий заставляет демократов и республиканцев прикладывать особые усилия по укреплению и расширению своих сил; потеря хотя бы одного голоса из своего лагеря недопустима. Лучший способ объединения и сплочения  сторонников обе партии видят  во взаимном противопоставлении, что  ещё больше усиливает раскол в обществе.

Между тем усиление партийной  приверженности избирателей сочетается с ещё одной противоположной  чертой современного американского  политического процесса - увеличением  числа независимых избирателей. Помимо двух сплочённых оппозиционных  лагерей, появился ещё третий лагерь независимых избирателей, голоса которых  могут быть решающими для победы одной из партий. Увеличение численности  этого блока во многом связано  с тем, что направленность партий на усиление своих позиций и привлечение  сторонников приводит к чрезмерной концентрации на определённом круге  вопросов, вне которого остаётся без  внимания ещё много проблем. В  результате растёт число независимых  избирателей, к 2000 г. оно составило 35% [Журавлева, 69].

Таким образом, за последние  два десятилетия XX века и первые годы XXI века сменились две тенденции. Трансформация партийной системы, сопровождавшаяся партийной поляризацией на уровне институтов власти, привела  сначала к падению партийных  предпочтений граждан, которое спровоцировало раздельное голосование избирателей, укрепившее в американской политической системе разделённое правление. В дальнейшем партийная поляризация  вызвала противоположную реакцию  общества, которое перешло от партийного нейтралитета к жёсткому делению  по партийной линии. Фактически партийная  поляризация на институциональном  уровне дополнилась партийной поляризацией на уровне общества. При этом параллельно  с ростом партийной приверженности увеличивалось число независимых  избирателей в обществе, в ответ  на чрезмерную концентрацию усилий партий на сохранение своих блоков.

Партии в борьбе за доминирование  в социополитической системе  добились такого разделения общества, при котором не просто уменьшились  шансы одной из партий главенствовать в системе, но появилась возможность  добиться определённых успехов у  третьих партий, которые предложат  ответы на вопросы 35% независимого электората. Вероятно, их усиление могло бы разрядить  обстановку, как это уже не раз  бывало в истории страны, чтобы  предоставить в дальнейшем демократам и республиканцам возможность по-новому выстраивать отношения как на институциональном ровне, так и на уровне общества.

Однако как бы ни развивалась  в дальнейшем сложившаяся ситуация, очевидно то, что, несмотря на все изменения  и трансформации, пережитые партиями, они по-прежнему оказывают непосредственное влияние на создание условий, в которых  функционируют институты власти и формируется политическое поведение  граждан. Трансформация партий может  снижать их относительный вес  в политической и социальной системе, но она также влияет на изменение  условий функционирования ветвей власти и организацию политического  процесса. Важность партийного фактора  в создании социополитической среды  вынуждает ветви власти находить пути к взаимодействию как в условиях разделённого правления и партийной  поляризации, так и при доминировании  одной из партий в институтах власти.

Таким образом, новейшие тенденции  в эволюции партий состоят в следующем:

- определенное сочетание  социал-демократических, либеральных  и консервативных элементов в  программных документах основных политических партий;

- нарушение связи между  партийными пристрастиями различных  групп избирателей, их голосованием  за определенные партии и социально-классовым положением людей;

- превращение партий из  социально-классовых организаций  в "народные партии" или "партии  для всех", которые претендуют  на представительство всех слоев населения;

- неопределенность и неустойчивость  социальной базы партий и, как  следствие, непредсказуемость итогов выборов;

- резкие переходы избирателей  от одних партий к другим, рост  числа независимых ("автономных") избирателей, голосующих не за  традиционную, а за конкурирующую партию;

- феномен "негативного  голосования", т.е. голосования  не за того, кому надо оказать  поддержку, а против того, кто отвергается;

- рост влияния новых  социальных движений и экологических партий;

- увеличение роли и  влияния средств массовой информации  на общественно-политические процессы  в целом и партийную жизнь в частности.

Однако значение указанных  тенденций не следует преувеличивать. Хотя власть и влияние партий несколько  уменьшились, было бы преждевременно делать вывод о кризисе их как политических институтов. Анализ реального положения  вещей показывает, что политические партии еще сохраняют важное значение в качестве главных инструментов реализации политических функций, особенно в качестве центрального элемента избирательного процесса.

2.1 Правовой статус  политических партий в европейских  странах

Усложнение форм и методов  деятельности политических партий, возрастание  их роли в обществе закономерно приводят к их юридической институционализации. Если конституции XIX века ни одной буквой не упоминали о политических партиях, хотя партии уже тогда играли весьма заметную роль в политической и государственной  жизни, то ныне они образуют полноценный  конституционно-правовой институт.

Институционализация политических партий проявляется в двух взаимосвязанных  процессах: конституционализации, т.е. включении в конституции основных принципов их статуса, и законодательной  институционализации, в результате которой правовое положение партий определяется законом достаточно детально.

Законодательная институционализация  обычно включает правовое регулирование  следующих элементов статуса политических партий:

1. понятия политической  партии, определения места и роли  партий в политической системе и государственном механизме;

2. условий и порядка  создания и прекращения политических  партий;

3. требований к идеологии  и программным положениям партий;

4. требований к их организационному  строению и порядку деятельности;

5. финансово-экономической базы партий;

6. взаимоотношений с публичной  властью, прежде всего участия  в выборах и в деятельности  представительных органов государства  и местного самоуправления.

В условиях коммунистических однопартийных систем и, соответственно, авторитарных и тоталитарных политических режимов правящие круги, всячески подчеркивая  ведущую роль единственной государственной  партии в обществе, часто избегают регламентировать ее статус. Выраженно  или молчаливо они исходят  из того, что партия выше всякого  закона, а, следовательно, никаких законодательных  границ ее власти устанавливать не следует.

Почти все принятые после  второй мировой войны демократические  конституции содержат в том или  ином объеме положения о политических партиях. Конституционные принципы получают свою конкретизацию и развитие в текущем законодательстве - специальных  актах о политических партиях (например, в Германии), в избирательных законах  и др.

Такое законодательство развивается  и в тех странах, где конституционализация политических партий места не имеет. Иногда законы регулируют лишь какую-то одну сторону статуса партий, например, их финансирование, как это сделано, в частности, в соответствующих  законах Швеции 1965 года, Финляндии 1969 года, США 1974 года.

В ряде стран Восточной  Европы акты, регулирующие статус политических партий, были приняты вскоре после  падения "социалистической" власти. В Румынии, например, Декрет Совета Фронта национального спасения о  порядке регистрации и деятельности политических партий и общественных организаций от 31 декабря 1989 г. был  издан уже через неделю после  свержения коммунистического режима и взятия Фронтом власти.

Определение понятия политической партии на уровне закона имеет важные практические последствия для конституционно-политической системы в целом: установленное  нормативное определение предрешает первостепенный вопрос о том, какие  общественно-политические организации  могут претендовать на то, чтобы  быть признанными в качестве партий, наделяться специфическими функциями  и, соответственно, пользоваться особым, привилегированным статусом. Описание специфических критериев, которым  должна соответствовать политическая организация, чтобы считаться партией, выполняет, в частности, функцию исключения из партийной системы и соответствующих правоотношений политических объединений и группировок, которые не являются партиями по смыслу закона.

Обратимся к конкретным примерам конституционно-правового регулирования  статуса политических партий.

В Германии закон определяет партию как объединение граждан, которое постоянно или длительное время стремятся оказывать влияние  на формирование политической воли и  содействовать в представительстве  народа при условии, что данное объединение  представляет достаточные основания  серьезности своих намерений, исходя из величины и устойчивости его организации, числа его членов и его общественного  развития. В организационном плане  закон ограничивается лишь самыми общими положениями, выдвигая требование относительно устойчивой организационной структуры  и численности членов партии. Жесткое  установление минимального числа членов организации, обязательного для  признания партийного качества за объединением, считается недопустимым. В целом  в германской юридической доктрине и практике, исходя из конституционно закрепленной свободы образования  партий, до последнего времени проявлялась  особая осторожность при отрицании  партийного качества конкретного политического объединения.

Анализируя соотношения  организационного и функционального  компонентов понятия политической партии, закрепленного в германской Конституции, с одной стороны, и  развития на этой основе определения  партии в действующем законодательстве и правовой доктрине - с другой, можно  выделить, как минимум, два момента. Практикуемое юридическое определение  партии, в отличие от конституционного, устанавливает более жесткие  условия для признания политического  объединения партией. Одновременно оно наделяет признанные партии более  широкими функциями и обеспечивает им более привилегированное положение, по сравнению с положениями Конституции.

Согласно части 1 статьи 21 Конституции Германии, "партии участвуют  в формировании политической воли народа. Они основываются свободно. Их внутренний строй должен соответствовать демократическим  принципам. Они должны публично давать отчет о происхождении и использовании  своих средств, а также о своем  имуществе".

В этих положениях просматривается  стремление избежать повторения недавнего  прошлого, когда гитлеровцы, опираясь на поддержку определенных групп  крупного капитала, создали массовую партию, основанную на беспрекословном  подчинении вождю (фюреру), и установили с ее помощью фашистскую диктатуру.

Этим же продиктовано и  содержание части 2 данной статьи Основного  закона: "Партии, которые по своим  целям или по поведению своих  сторонников стремятся нанести  ущерб основам свободного демократического строя или устранить его или  поставить под угрозу существование  Германии, противоконституционны".

Заслуживают внимания в данной связи положения статьи 11 болгарской Конституции, которая гласит: "Политическая жизнь в Республике Болгарии основывается на принципе политического плюрализма. Ни одна политическая партия или идеология  не может объявляться или утверждаться в качестве государственной. Партии содействуют формированию и выражению  политической воли граждан. Порядок  образования и прекращения политических партий, а также условия их деятельности, регулируются законом. Не могут образовываться политические партии на этнической, расовой  или вероисповедной основе, а также  партии, которые ставят своей целью  насильственный захват государственной  власти".

Очевидна обусловленность  части 4 цитированной статьи важной для  Болгарии проблемой турецко-мусульманского меньшинства. Несмотря на указанное  запрещение, это меньшинство создало  свою партию - Движение за права и  свободы, которое в болгарском парламенте имеет определенный вес. Формально, однако, эта партия, как видно  из ее названия, строится не на этнической и не на вероисповедной основе, поскольку  защита прав и свобод представляет общенациональный, а не этнический и не вероисповедный интерес. Попытка  оспорить в Конституционном суде правомерность существования этой партии успеха не имела.

Согласно статье 1 Закона Республики Польша "О политических партиях" 1997 г., политическая партия - это добровольная организация, которая  имеет определенное название, ставит целью участие в общественной жизни путем оказания демократическими методами влияния на формирование политики государства либо осуществление  публичной власти. В отличие от аналогичного закона 1990 г. законодатель отказался от определения партии как "общественной организации", что подчеркивает функцию участия в управлении, осуществляемую партиями, однако нивелирует присущую им интегративную функцию (т.е. функцию служения обществу).

То обстоятельство, что  нормы о политических партиях  содержатся в разделе 1 Конституции  Республики Польша, свидетельствует  о том, какую важную роль с точки  зрения законодателя они играют в  политической жизни. Согласно статье 11 Конституции Польши функция партий заключается во влиянии демократическими методами на формирование политики государства. Такое определение, безусловно, охватывает формирование политических взглядов граждан, а также их выражение [пс и пп, 56].

Закрепление функций партий в польском праве напоминает норму, содержащуюся в статье 49 Конституции  Италии 1947 г. Это характерное совпадение, поскольку целый ряд конституций  стран Центральной и Восточной  Европы (например, Венгрии, Румынии, Болгарии), определяя роль партий, повторяет  формулировку статьи 21 немецкого Основного  Закона 1949 г. ("партии содействуют  формированию политической воли народа"). Таким образом, в Польше функция  партий направлена на политику государства, в то время как в некоторых  иных странах эта функция относится  к воле народа (политической воле граждан).