История российских эмиграций

РЕФЕРАТ

Студента 431гр , 4 курса

Паниной Оксаны Александровны

Дисциплина: ДЕМОГРАФИЯ

Тема: История российских Эмиграций

                                                                                                                         Преподаватель:

                                                                                                       Фомина Т.Ю.,к.ф.н.,доцент

                                                                                                                     Оценка:__________

Тверь 2011

План

Введение

1. История русской эмиграции

2. Проблемы адаптации российских эмигрантов

3. Литература об эмиграции отдельных этнических групп

Заключение

Список литературы

Введение

Эмиграция – сложное историческое явление, зависящее от многих политических, экономических и других событий в стране. Мотивов, заставляющих людей покидать родную страну и искать себя на новом поприще, достаточно много. Большинство людей в психологическом плане очень плохо переносят полную смену места и образа жизни. Но в дальнейшем ситуация меняется и даже имеет благотворное влияние на культуру страны, за счет взаимодействия людей различных наций, имеющих абсолютно разную ментальность и просто по-разному думающих.

1.История русской эмиграции

Окунёмся в историю. Для начала 20 века актуальна эмиграция по политическим мотивам. Она была добровольная и принудительная, легальная и нелегальная. До 1917 года эмиграции из Российской империи имели не только политический характер, но и религиозный, и экономический. А вот после 1917 года, в силу революционных и военных событий, Россия потеряла миллионы соотечественников. Эмигранты того времени – это люди, которые не приняли революцию и все, связанные с ней события, а также русская интеллигенция, запуганная гонениями, арестами и тюрьмами. Вследствие чего, отечественная культура и наука были заторможены. Ведь уезжали математики, физики, биологи, художники, писатели и поэты. Однако не все из них забыли о понятии «Родина». Они развивались, работали и прославляли в чужих странах своими именами Россию.

С 1921 по 1931 гг. в Россию вернулось очень много эмигрантов, поверивших большевикам, однако из-за сложившегося жёсткого режима в стране большинство из них были расстреляны, а многие отправлены в лагеря.

В 30-е годы вырваться из России было практически невозможно, иначе «сталинская рука» достала бы каждого. Руководители государства тогда были не уверенны в том, что смогут удержаться у власти после окончания Гражданской войны, поэтому интеллигентные массы и были высланы за границы России. Потому как многие политические деятели и творческие люди высказывали явное бунтарство и требовали свободы слова, что могло привести к колоссальным изменениям, вплоть до социального строя.

Следующий всплеск выездов из России обусловлен крупными военными событиями (1941-1945гг). Было огромное количество пленных и просто бежавших. Всех, кто по каким-либо причинам находился за границей, считали «врагами народа», принудительно возвращали на Родину и ссылали в лагеря.

Ближе к годам «перестройки», а особенно после нее, все пути из России были открыты. Люди мало верили своему правительству, стабильности не ощущалось, поэтому, при малейшей возможности покинуть страну, люди уезжали. Однако, после 1991 года, когда в России пала коммунистическая власть, правительства Европейских стран, а также США сами ограничили въезд иностранцев. Именно в эти годы, когда в стране полная разруха, развал экономики, процветание жёсткого бандитизма, всё больше стало людей, эмигрирующих по экономическим причинам, т.е. на заработки по контракту. Так, после развала СССР, русская эмиграция уже была не политической, а в большей степени экономической. Начиная с 1991 года, из-за низких зарплат и отсутствия перспектив в карьере, Россию покинуло колоссальное количество ученых, заключивших контракты за границей, так и не вернувшихся на Родину.

Подводя итоги, видно, что русская эмиграция советского периода в основном была политической и носила вынужденный характер. Уже в начале 90-х основным двигателем эмиграции был экономический кризис. После вступления в силу закона о въезде и выезде в 1993 году, число эмигрантов значительно уменьшилось, а мотивация отъездов носила куда более определённый характер. Это либо обмен культурным опытом и интеллектуальными навыками, либо несоответствие оплаты одного и того же труда в разных странах. Сегодня же люди покидают Россию по разным причинам. Как и раньше, основным мотивом является улучшение материального положения, но уже не только тех людей, которые стоят на грани бедности, а еще и «средний класс», далеко не бедствующий. Многие хотят получить профессиональные перспективы, а некоторых не устраивает экологическая ситуация или просто одолевает нежелание жить в тех или иных условиях.

2. Проблемы адаптации российских эмигрантов

Внимание к проблемам адаптации российских переселенцев - сравнительно новое направление в историографии российского зарубежья. До определенного момента проблемы соотечественников изучались только представителями социальных наук (демографами, социологами), причем не русскими по происхождению, во исполнение заказов правительств своих стран. Отправной точкой в прокладывании историками самостоятельного пути представляется появление отдельного параграфа "Денационализация, ассимиляция и борьба за русский язык" многопланового исследования русского эмигранта П. Е. Ковалевского. В связи с распадом Советского Союза за пределами России оказались, по некоторым оценкам, около 40 миллионов российских соотечественников. Ситуация потребовала от них приспособления к новой социально-экономической, политической и этнокультурной реальности. Очевидно, что решить многие проблемы, порожденные политико-государственными метаморфозами последних лет, невозможно без обращения к историческому опыту российской диаспоры в странах старого зарубежья. Отчасти этим обстоятельством можно объяснить резко возросший интерес историографов эмиграции к вопросам адаптации российских переселенцев XIX-XX вв. В 1996-98 гг. Институтом российской истории РАН (г. Москва) было подготовлено три сборника статей. Как можно судить по содержанию опубликованных материалов, первый из них - "История российского зарубежья: Проблемы адаптации мигрантов в XIX-XX вв." (М., 1996), второй - "Источники по истории адаптации российских эмигрантов XIX-XX вв." (М., 1997). Обзор имеющейся литературы и источников был вынесен также в общий раздел третьего сборника - "Социально-экономическая адаптация российских эмигрантов (конец XIX-XX в.)" (М., 1998). Два его других раздела освещали деятельность государственных институтов и общественных организаций (в том числе Церкви) по оказанию поддержки выходцам из России в 1920-30-х гг. и 1970-90-х гг. соответственно. Нетрудно заметить, что весьма непростые взаимоотношения эмиграции "второй волны" с эмигрантами предыдущих десятилетий и государственными институтами союзных держав пока находятся вне поля зрения авторского коллектива. По каким-то причинам, следующим после европейских стран крупным в географическом отношении регионом мира, заселенном российскими выходцами, проблемы, адаптации которых интересуют отечественных исследователей, оказались страны Латинской Америки. Быть может, такое внимание оправданно именно в силу специфики российской диаспоры здешних мест: ее не столь уж большая численность, удаленность от крупных центров рассеяния, своеобразие условий жизни в этой группе государств. Вопросы адаптации российских переселенцев в странах Западной и Восточной Европы, а также Китае затрагиваются в подавляющем большинстве трудов по истории нашей эмиграции в эти государства. Общая историография эмиграции из России в Северную Америку несколько меньше, пропорционально меньше и литература об адаптации российских переселенцев в этом регионе. Появилось пока ограниченное число материалов о странах Африки. Как источник, восполняющий пробелы, рекомендую материалы периодической печати. Экономические и психологические аспекты жизни ново-австралийских русских переселенцев затрагивает Г. Валюженич в статье "Прыжок кенгуру. Вопросы экономической адаптации на примере США раскрывает автобиографический материал Т. Черкасовой "Русская таксистка". О слагаемых успеха на пути к обеспеченной, благоустроенной жизни в эмиграции - практические рекомендации А. Тюрина из Канады. Адаптационные процессы имеют как общие закономерности, так и специфические особенности (по странам, сферам деятельности эмигрантов) и связаны с комплексом политических, экономических, социальных, юридических, культурных вопросов. Однако уже сейчас научная историография проблем адаптации эмигрантов представляется одним из самых системно разработанных разделов историографии эмиграции вообще, в ней имеются все необходимые дальнейшему развитию элементы, каждый из которых, в свою очередь, должен послужить (и уже служит) основой для образования взаимосвязанных подсистем с более глубоким, специфически-конкретным содержанием.

3.Литература об эмиграции отдельных этнических групп

Следствием детальной и скрупулезной разработки проблем эмиграции не могло не стать появление литературы о переселении из России и СССР отдельных этнических и этносословных групп. Этническим эмиграционным процессам и национальным диаспорам посвящены за последние 10 лет четыре диссертации в области философии, одна - экономики и четыре - истории.                                                                                                                                                                       
Этнические миграционные "волны" рассматриваются как фактор социально- политической стабильности, изучаются взаимодействие этномиграционных процессов и их последствия, эмиграционные настроения диаспоральных этносов.
Как философская проблема изучается национальная идентификация российских переселенцев. Наиболее представительна историография эмиграции русских евреев, немцев, казачества и татар (эти блоки и будут рассмотрены ниже в отдельности). Однако отечественными авторами изучается рассеяние и других народов бывшего СССР.

Евреи

Лишенная снобизма, великая русская культура последовательно впитывала в себя все лучшее, что она получала извне (вначале от Греции и Византии, а в
Новое время - из Европы) и от собственных инородцев. В числе последних особое место заняли евреи. Их необыкновенный сплав идеализма и практицизма, инициативность и трудолюбие оказали русской культуре большую помощь. Евреи вложили в нее свой интеллект и свою душу. И не могли не оказать определенного влияния на эту культуру. Изучение участия евреев в культуре самой России вошло в традицию. Специальной обобщающей литературы об их роли в становлении и развитии русской культуры за рубежом до недавнего времени не существовало. Именно этими мотивами руководствовался врач и литератор М. Пархомовский, приступая к изданию сборников "Евреи в культуре Русского Зарубежья", в серии которых с 1992 г. в Иерусалиме вышло пять томов. В книгах публикуются статьи, воспоминания, письма, архивные документы, связанные с жизнью, творчеством и общественной деятельностью русских евреев, оказавшихся во Франции и Китае, США и Палестине (Израиле), Польше и
Италии, Латвии и Чехословакии. О содержании томов серии поможет составить представление рубрикация первого сборника: 1) писатели, поэты, критики; 2) книжное дело и периодика; 3) архивы и мемуары, 4) деятели искусства, шахматисты; 5) общественные деятели и меценаты. Авторы публикаций и члены редколлегии сборников - писатели, литературоведы, философы, журналисты, историки, искусствоведы, мемуаристы Израиля, России, Франции, Англии, США, Канады и других стран. Быть может, ожиданием смерти этого этнокультурного явления объяснимо то, что сегодня оно оказалось в центре внимания исследователей. Так, в декабре 1998 г. в Париже прошла международная конференция, посвященная русско-еврейскому Парижу в период между двумя войнами (с середины 1920-х гг. Париж приобрел статус центра русской культуры, соответственно, и культуры русско-еврейской). Она была организована парижским Институтом славяноведения и Группой по изучению русской эмиграции при участии Иерусалимского университета.                                                                                    Русскоговорящие иммигранты - реальная и влиятельная сила Еврейского государства. Поэтому в преддверии выборов весны 1999 г. в Кнессет в прессе появилось немалое число публикаций, характеризующих политическую жизнь израильского общества через призму русскоязычного фактора. Среди всех национальных эмиграций с территории России в истории эмиграции еврейской, пожалуй, сегодня менее всего "белых пятен".

Казачество

Казачья эмиграция имела особое значение для России как своим масштабом (по скромным оценкам - более 100 000 человек в составе эмиграции "первой волны", причем в составе ушедших находилось около 50% всей казачьей интеллигенции) так и тем обстоятельством, что исход казаков, 40% которых являлись здоровыми и молодыми сельскохозяйственными работниками, увеличил потери сельского населения за время мировой и гражданской войн. Но, вероятно, отнюдь не эти два факта объясняют, почему круг связанных с казачеством вопросов привлек внимание публикаторов различного рода, прежде всего публицистов, из числа эмигрантов "первой волны". Это произошло почти сразу же, как только казачество влилось в ее состав. Порожденная политическими причинами, эмиграция 1918-1939 гг. оказалась раздираемой этими факторами и в странах рассеяния. Зарубежная Россия унаследовала всю остроту политической жизни отечества эпохи революции и гражданской войны.

Направленность к изучению политических аспектов пребывания казачества в эмиграции подхвачена современной наукой. Отечественные исследователи, наконец, приступили к изучению истории казачества в эмиграции не только как истории войск, но и как истории особой этносословной группы, имевшей специфическое самосознание, культурные особенности, особый уклад жизни и быта. Однако, в отличие от зарубежных авторов (Н. Бетелла, Н. Толстого), судьбы казачества пока отслеживаются ими только в межвоенный период.

Русские немцы

Историография эмиграции из России русских (советских) немцев разработана неплохо. Решен вопрос о дефинициях, прежде всего понятии "русский немец". Освещены вопросы численности эмиграционных потоков на каждом из их этапов, вскрыты вызывавшие их причины. Затронуты проблемы адаптации немецких переселенцев из бывшего советского пространства. Включение в список "немцев" великого множества людей, к немцам себя не относивших, и даже таких, чье причисление к иной, нежели русская, нации, статусно немыслимо - императоров и членов императорского дома - вызвало недоумение А. Горянина и побудило его рассказать о своеобразии жизни, быта, психологии русских немцев, прежде всего из Санкт-Петербурга и Балтики, от Екатерины Великой до наших дней, с тем, чтобы на этой основе определиться, кого же считать немцами в России даже сегодня. Предлагаемый им ответ был, в общем-то, известен: тех, кто сохранил здесь свое немецкое самосознание и считает себя немцами. Однако и с самоидентификацией возможны некоторые сложности. Слишком тесно сплелись в русских немцах характерные черты двух культур. Что касается последнего периода (конец 80-х - 90-е гг.), то данные об эмиграции немцев из бывшего СССР (причины, численность потока) в основном содержатся в газетных публикациях. В течение первых же недель они получают гражданство и де-юре уже ничем не отличаются от прочих немецких граждан. Но де-факто, по своей культурной и ментальной сущности, эти немецкие переселенцы суть классические иммигранты, обреченные на прохождение болезненных процессов социальной адаптации и интеграции. Итак, в литературе об эмиграции из России лиц немецкого происхождения отправной точкой исследований служит Октябрь 1917 г. Между тем отсчет эмиграции немцев нужно вести с 1884 г. - даты принятия российским правительством решения об отмене льгот при призыве в армию. К 1900 г. в США выехало около 50 тыс. русских немцев, а в первые 15 лет ХХ в. еще 150 тыс. Насчитывая на рубеже двух веков 1,4% населения России, немцы составили 5,6% российских эмигрантов.

Татары

Политическая эмиграция 1918-22 гг. затронула практически все сколько-нибудь сформировавшиеся в культурном отношении народы. Не стали исключением и татары. Однако проблемы истории татарской эмиграции, формирования татарской диаспоры бывшего СССР оставались долгое время вне поля зрения наших историков и публицистов. Вопросы истории татарской эмиграции с территории бывшего СССР пока разрабатываются в основном зарубежными авторами. Отечественные исследования вторичны. В российской литературе татарская диаспора упоминается преимущественно в публикациях об СНГ.              

Литературу об эмиграции российских народов без преувеличения можно назвать довольно обширной, однако в основном она посвящена народам, традиционно составлявшим костяк российской эмиграции XX столетия - евреям и немцам, между тем несомненно, что этнический состав послеоктябрьских "волн" значительно шире.

Известно, что вопросами эмиграции украинцев, белорусов, поляков в настоящее время занимаются ученые соответствующих стран. Такое размежевание по национальным "квартирам" понятно и объяснимо, но крайняя скупость информации о результатах исследований и отсутствие их координации ради общего блага не могут не вызывать сожалений. Как можно убедиться уже из предпринятого обзора, информационный обмен позволил бы выявить действительные, не мнимые, "белые пятна" и направить энергию на то, чтобы их устранить. Интересно было бы проследить самосознание диаспоральных этносов в России и вне ее. Поиск критериев этнической принадлежности человека (чем определяется его национальное самосознание?) особенно актуален при изучении российской диаспоры в странах нового зарубежья. Ответ на этот вопрос помог бы избежать бытующих здесь мистификаций, продиктованных политическими мотивами.

Заключение

Все вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы.

1. Возвращение на родину культурного наследия российской эмиграции - следствие либерализации духовной жизни советского общества во второй половине 1980-х гг., но в еще большей степени - итог претворения в жизнь заявленной российским руководством в 1990 г. государственной линии на восстановление духовных ценностей, утраченных в ходе многолетней идеологической борьбы. Первоначально процесс возвращения культуры российского зарубежья шел в русле "узнавания", т. е. переиздания произведений эмигрантов, публикации в прессе информации о самом существовании эмиграции как явления. С началом 1990-х гг. пришло время осмысления, следствием которого стало обращение многих ученых и академических институтов к этой проблеме. Изучение российского зарубежья превратилось из запретной темы в новую отрасль гуманитарного знания. В настоящий момент в системе Российской академии наук изучение российской эмиграции ведется в рамках комплексной программы фундаментальных научных исследований "Культура России в мировом контексте", однако хронологические границы проекта определяются межвоенным периодом 1918 - 1939 гг. Главный итог этих научных изысканий состоит в признании российской эмиграции первой послереволюционной "волны" составной частью единой российской культуры - хранительницей ее лучших традиций и в определении большой роли российской эмиграции в культурном возрождении России и мировой культуре.

2. То, что возвращение культуры российского зарубежья началось с литературы и философии, объяснимо, на мой взгляд, следующим. Литература всегда, начиная с петровской эпохи, выступала основной формой выражения творческого потенциала российской культуры. Литература в разнообразных своих формах, в том числе философской, всегда отражала русский культурный идеал и наиболее яркие элементы самосознания интеллигенции, а послеоктябрьская эмиграция - во многом ее детище. Между тем интеллигенция - это своеобразный "мозг нации", ее основная роль - в формировании общественного сознания путем выдвижения идей. Общество эти идеи или принимает, или отвергает. Проблемы, поднимавшиеся российскими зарубежными литераторами и философами, - будущее России, ее государственность и власть, отношение к религии, социальной справедливости, взаимоотношения интеллигенции и народа, насилие и ненасилие, - оказались актуальны для нас и сегодня, в обстановке поиска путей преодоления социально-экономического и духовного кризиса, обновления страны. Историография литературной, философской, научной эмиграции первой послеоктябрьской "волны" хорошо разработана. Неплохо изучена ее общественно-политическая жизнь. Изучение экономической жизни эмигрантов только начинается. И на удивление мало отечественной исследовательской литературы об эмиграции российских художников, артистов, музыкантов разных "волн", русском зарубежном театре. Пока освещение жизни и деятельности этой категории выходцев из России осуществляется здесь преимущественно путем публикации их мемуаров и воспоминаний знавших их лиц. Применительно к эмигрантам "третьей волны" особо значимую роль в этом процессе играет периодика. Недостаточное внимание исследователей к этой теме можно объяснить представлениями о малой общественно-государственной значимости (в практическом применении) разработки этого вопроса. В изучении российской зарубежной культуры по-прежнему интересны вопросы о творческом потенциале российской культуры в инокультурной среде, ее способности обогащаться и видоизменяться, равно как и обогащать другие культуры, сохранять присущую ей открытость, о механизмах и степени связи духовных традиций российской диаспоры с российской культурой как культурой мирового значения. Задача воссоединения разрозненных частей культуры российской диаспоры с культурой метрополии, создания единой истории России, истории единой русской литературы, единой русской философии, единого русского искусства сохраняет свою актуальность. В условиях распада СССР обрело государственное значение изучение опыта существования этнических анклавов русских в отрыве от основной этнической территории. Анализ этого опыта должен помочь выработке оптимальной политики России и новых независимых государств в отношении россиян вне пределов России. Вероятно, этим можно объяснить то, что вопрос адаптации эмигрантов в инонациональной среде оказался сегодня наиболее системно и полно разрабатываемым.

3. При сравнении советской историографии российского зарубежья с новейшей бросается в глаза разница подходов. Как справедливо отмечается рядом исследователей, в советский период изучение российской эмиграции изначально велось в русле изучения борьбы с контрреволюцией и буржуазной идеологией. Она вся рассматривалась как враждебная СССР сила, обреченная на поражение и гибель. Доминирование в работах советских историков идейно-политических мотивов мешало превращению истории российского рассеяния в подлинно гуманитарную науку, т. е. такую науку, где, по определению, объектом изучения являются человек и его культура. Между тем работы иностранных авторов и наших соотечественников за рубежом, наоборот, посвящены, прежде всего, вопросам культурной жизни российской диаспоры. Возвращение от внеличностных структур (политических партий, движений и т. п.) к индивиду, отказ от функционализации личности эмигранта в отечественной историографии произошли лишь в 1990-е гг. Утверждается постулат о культурной природе человека, реабилитируются непосредственные чувственные восприятия, эмоции, т. е. все то, что мы причисляем к социокультурной и социально-психологической сферам. Антропологическая позиция, гуманизм становятся ведущей доминантой большинства современных исследователей. Как замечает в этой связи А. В. Квакин, "поворот к человеку, признание его во всей сложности человеческих потребностей, мотивов, эмоций, духовных исканий центром исследования заставляет гуманитариев... стремиться к установлению более тесных связей между смежными гуманитарными науками". Набирает силу культурологический подход, интегрирующий существующие в гуманитаристике методы в единый междисциплинарный подход.

4. Следует помнить о том, что эмиграция обеспечивает, с одной стороны, контакты между отдельными культурами в рамках одной цивилизации, а с другой - межцивилизационные контакты. В этой связи интересно продолжить изучение региональной специфики российского рассеяния, изучить вариантность форм развития российской культуры в различных странах. Наиболее изученным регионом исхода остается Европа, в особенности Западная (Франция) и Центральная (Германия). Среди славянских государств - Чехословакия и Югославия. Созданы предпосылки к изучению российского рассеяния в Великобритании. Российская диаспора в Бельгии изучается пока силами эмигрантско-зарубежных ученых. Практически нет серьезных публикаций о неславянском Юге Европы, равно как и о ее Севере. Между тем российское зарубежье существует и здесь. За исключением Китая, почти не изученным остается пусть не многочисленное, но все же существовавшее и существующее российское рассеяние в Центральной, Восточной и Южной Азии (с изучением
Западной Азии - Израиля, Палестины, Турции - дела обстоят не так плохо).
Отечественные исследователи только приступают к изучению российской иммиграции в США, еще меньше сделано в изучении "русской Канады". Более весомой выглядит историография "русской Латинской Америки" . Положено начало исследованию жизни россиян в Африке . Историография иммиграции россиян в Австралии представлена только трудами, изданными на этом континенте . Совсем нет современных публикаций о выходцах из России в Океании, между тем доподлинно известно, что таковые есть. Учеными и публицистами активно разрабатывается тема о современном положении россиян в странах нового зарубежья (республиках бывшего СССР). Однако жизнь выходцев из России в Балтийских республиках до присоединения их к СССР исследуется преимущественно зарубежными соотечественниками. При изучении российской диаспоры в межвоенный период было бы интересно сравнить отношение к российским эмигрантам в странах, которые никогда не входили в состав
России, и в тех странах, которые получили от нее независимость.

5. В большинстве работ по истории эмиграции речь идет о ХХ веке.
Соответственно, и роль, значение российского зарубежья в продолжении духовной жизни своей нации проанализированы, как правило, в рамках этого временного отрезка. При этом большинство исследователей выбирают объектом изучения первый послереволюционной поток эмигрантов как наиболее интересный, вобравший в себя цвет нации, и ограничивают исследование границами 1917 - 1939 гг. (они же обозначены в вышеуказанной программе РАН). Однако изучение других "волн" может оказаться не менее интересным, ведь, к примеру, только в 1960 - 1980-х гг. СССР покинули более ста живописцев, графиков и скульпторов, ряд известных писателей, артистов и музыкантов. Следует согласиться с Е. М. Макаренковой и А. В. Квакиным в том, что взгляд на российскую эмиграцию в более отдаленной от событий ХХ в. ретроспективе дает возможность увидеть некую общенациональную специфику этого явления, а потому традиционные хронологические рамки исследования нуждаются в расширении. Необходимо также установить, с какого времени можно говорить о появлении носителей российской культуры в зарубежье, а также о российской эмиграции и российской диаспоре как исторических явлениях. Эту историческую линию необходимо проследить неразрывно до настоящего времени.
Это позволит раскрыть вопрос о преемственности в истории российского зарубежья, о существовании тех или иных взаимосвязей между отдельными этапами эмиграции из России. Важно рассмотреть эмиграцию в контексте мировых миграционных процессов, показать ее сопряженность с отечественной и мировой историей. Следует дать демографическую, этническую и конфессиональную характеристику различным этапам эмиграционных потоков, уяснить их географическую направленность. Интересно было бы изучить современный облик и состояние дореволюционной эмиграции и последующих "волн", особенно их молодого поколения, зачастую забывающего русский язык. Плохо изучен феномен реэмиграции.

6. Отсутствие четкой периодизации истории эмиграции - еще одна заслуживающая внимания проблема. Отказываться от нумерации "волн" вряд ли целесообразно, чтобы не смазать различия тех или иных этапов эмиграции. Но на вопрос о хронологии ее так называемых "волн" можно будет ответить, только определившись с датой отсчета российской эмиграции как исторического явления. Пока этот вопрос решается по-разному. Нет ясности даже в вопросе о периодизации "волн" послеоктябрьской эмиграции. Большинство исследователей и публицистов ведут отсчет "волн" с Октября 1917 г., несмотря на то, что эмиграция началась сразу после февральской революции, хотя и была до Октября весьма незначительна. Однако некоторые авторы (М.
Раев, Д. В. Мышалова) датируют возникновение миграционных потоков поражением белых армий в 1920 - 1922 гг. На самом деле следует заметить, что российская эмиграция не всегда была напрямую связана с теми или иными событиями политического или экономического характера. В период социальных катаклизмов она лишь усиливалась, поэтому любая дата будет здесь достаточно условна. В связи с этим, по-видимому, не случайно у исследователей нет единого мнения и в отношении верхней временной границы "первой волны" эмиграции. О. И. Митяева называет в качестве таковой 1925 г. Однако учитывая, что само слово "волна" по понятию включает в себя процесс затухания (а отдельные случаи "побегов" из России были и до начала второй мировой войны), учитывая логику периодизации как научной операции, следует более правильной признать точку зрения Н. Фрейнкман-Хрусталевой и А.Новикова, согласно которой "первая волна" эмиграции сошла на нет в 1940-х гг. Но и названная позиция нуждается в корректировке. Это вызвано тем, что опять же традиционно в качестве основного корпуса "второй волны" российской
(советской) эмиграции рассматриваются так называемые перемещенные лица, появление которых стало возможным лишь в результате оккупации Германией части территории СССР в 1941 г. Отсюда и дата "1940-е годы". Дата, на которой заканчивается первая послеоктябрьская "волна" и с которой берет начало вторая. При этом забывается, что в соответствии с серией договоров между СССР и Германией, заключенных в 1939 г., значительная часть немецкого населения выехала из СССР (в границах тех лет). Усилился отъезд в Германию немцев - граждан СССР в ходе всеобщего отступления гитлеровских войск с территории Советского Союза в 1943 - 44 гг. В 1939 - 44 гг. из СССР выехало более 600 тыс. этнических немцев. Всего к 1946 г. из Советского Союза уехало свыше 1,75 млн. немцев. После советско-финляндской войны 1939 - 40 гг. из отошедшей к СССР Выборгской области в Финляндию переселились 424 тыс. финнов. Особенно массовым оказался отъезд поляков в Польшу из западных районов СССР (Западной Украины, Западной Белоруссии, бывшей Виленской области). Он практически не коснулся только польского населения Латвии и различных регионов СССР в границах до 1 января 1939 г. В 1945 - 46 гг. из
СССР выехало 1526 тыс. человек, в том числе из Западной Украины - 810 тыс., Западной Белоруссии - 247 тыс., Литвы -178 тыс. В 1955 - 58 гг. из Украины и Белоруссии в Польшу выехало 217 тыс. поляков. На территории бывшей Галиции (нынешние Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская области) поляков почти не осталось, тогда как в 1930-е гг. их удельный вес приближался к 40%, а в отдельных районах Львовской и Тернопольской областей они составляли абсолютное большинство жителей. Это был крупнейший миграционный поток с территории СССР. Только в результате этой эмиграции (именно эмиграции) город Львов превратился в этническом отношении из польского в украинский, а Вильнюс - в литовский. По данным С. И. Брука, в конце 1930-х - начале 1950-х гг. из СССР эмигрировало более 5,5 млн. человек, включая 270 тыс. так называемых перемещенных лиц. Подавляющее большинство эмигрировавших жили на территориях, присоединенных к СССР после 1939 г. Что касается населения, жившего в старых границах, то уехало не более 10% от указанной цифры. Тем не менее даже последнее число в 2 раза больше числа ДР, которые, как считается, образовали второй после Октября 1917 г. поток российской эмиграции. Итак, вторая "волна" эмиграции, вызванная событиями второй мировой войны, иссякла к концу 1950-х гг. Отмечу, что ранее 50-е гг. ХХ столетия выпадали из поля зрения исследователей. Как видим, в эти годы завершились миграционные процессы, начало которым было положено в 1939 г., поэтому их надлежит включить во вторую "волну" эмиграции, если под "волной" понимать развитие какого-либо явления (в нашем случае - эмиграции) во времени. Третья "волна" эмиграции "родилась" и выросла в эпоху "оттепели" (Д. Мышалова ), однако ряд исследователей увязывают ее с насильственным лишением гражданства и диссиденством, что неизбежно ведет к появлению даты "1970-е гг." Эти же годы называются в качестве "третье волны" эмиграции А. С. Федотовым и М. Раевым. Естественно, что подобный ход мыслей приводит Н. Фрейнкман-Хрусталеву и А. Новикова к дате "1985-й г.", которая, по их мнению, знаменует окончание третьей "волны": в результате начала политических и экономических преобразований в СССР произошло отмирание перечисленных выше явлений, выступавших в качестве причин эмиграции. Обе названные даты (правильнее сказать - аргументация в их пользу) могут быть поставлены под сомнение, ибо инакомыслием и насильственным лишением советского гражданства не исчерпывается комплекс причин, породивших третью "волну" . В определенной мере указанные причины могут объяснить лишь эмиграцию из СССР интеллигенции, и только по отношению к ней можно применить хронологические рамки эпохи "застоя". Но ведь уезжали не только интеллигенты и не только в результате диссиденства и т. п. Как и во все времена, желающие покинуть свою страну руководствовались прежде всего множеством мелких субъективных факторов, которые, однако, если взглянуть на них глазами эмигрантов, выглядели не столь уж и мелкими.

7. Предпринятое исследование позволяет сделать вывод, что между учеными, публицистами и авторами нормативно-правовых документов по-прежнему не существует согласия по поводу терминологии. Комментарий этого факта можно было бы свести к повторению известного суждения о том, что каждое понятие работает только в системе понятий данного автора, однако дело приобретает серьезный характер, когда вопрос о дефинициях выносится на государственный уровень, к примеру, когда речь идет о принятии актов, имеющих обязательную силу: от вкладываемого в понятия смысла зависят объект и субъект правового регулирования, сфера действия акта и т. д. Наличие четких дефиниций устраняет разнообразие толкования нормативных актов и, как следствие, служит условием их эффективной и четкой реализации правоприменительными органами, устраняет разнобой в правоприменительной практике. Различные категории мигрантов предполагают различные механизмы работы с ними. Из этой дифференциации вытекает, к примеру, размежевание применения таких законов, как законы РФ "О беженцах" и "О вынужденных переселенцах". С момента принятия Конституции РФ 1993 г., заложившей фундамент нового Российского государства, было принято огромное число нормативных актов, использующих термин "соотечественники", однако ни один из них содержание данного понятия не раскрывал. Лишь вступивший в силу 1 июня 1999 г. Федеральный закон "О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом" внес ясность в этот вопрос.

8. В условиях высокого общественного и государственного интереса к российскому зарубежью и роста числа диссертационных и иных исследований, посвященных этой тематике, необходимо отладить взаимодействие и информационный обмен в ученой среде, отказаться от дублирования и, быть может, ложно понятой конкуренции. При отсутствии информации и доступности лишь литературы, изданной массовыми тиражами, т. е. в большинстве своем периодики, работа ученых провинции часто теряет свой смысл, ибо они не знают, что уже сделано в Москве и других регионах. Нужно восстановить научные связи с учеными республик бывшего СССР, где также велико число занимающихся изучением миграционных процессов и национальных диаспор.
Этому, в частности, могут способствовать международные и всероссийские конференции. Они помогут ученым, недостаточно связанным друг с другом, объединиться по интересам и, может быть, создать творческие группы для дальнейшей комплексной разработки проблем. Следует активизировать координирующие, консультативные и информационные функции и научным советам, действующим при Президиуме РАН.

9. Россия заинтересована в активном и плодотворном участии зарубежных соотечественников в разнообразных связях и отношениях с ней. Сохранение многочисленной и гуманитарно связанной с ней диаспоры отвечает национальным интересам нашей страны. Полное и правдивое изучение российской эмиграции и российского зарубежья - это и исполнение долга перед теми, кто на десятилетия по разным причинам оказался отрезанным от материнской земли, и реалистический базис для восстановления и развития политических, деловых и культурных связей с нашими зарубежными соотечественниками, а значит, всеми странами мира.