История С.-Петербурга в творчестве Пушкина

  Введение. 

      Город великой судьбы. 

 Поистине  чудесен раскинувшийся на многочисленных  островах Невской дельты город,  изумляющий поразительной гармонией  воды и суши, органичным единством  широкой глади Невы, ее протоков, рек и каналов с величавой  панорамой уникальных зданий и сооружений на их берегах. Его непередаваемая красота увековечена художниками, воспета поэтами. Вот, например, гениальные пушкинские строки:  

                                         Люблю тебя, Петра творенье,

                                         Люблю твой строгий, стройный вид,

                                         Невы державное теченье,

                                         Береговой ее гранит…  

 Ни с чем   не сравнимы волшебные белые  ночи Петербурга. Поистине упоительная пора, когда над ширью Невы, набережными и площадями города простирает свою мантию белая ночь. Чудесен архитектурный облик города: его мосты, дворцы и парки, берега, одетые в камень. Разве не чудо Исаакиевский собор или Медный всадник? Екатерининский дворец в Пушкине? Да и сколько таких чудес здесь!..

                                       «Пушкин! Он и в лесах не  укроется» 

 Через несколько  месяцев после того, как Державин на публичном экзамене с волнением слушал «Воспоминания в Царском Селе», в журнале «Российский Музеум» появились стихи под названием «Пушкину». В них никому неизвестный воспитанник Царскосельского Лицея Пушкин объявляется бессмертным поэтом. 

                                        Пушкин! Он и в лесах не укроется;

                                        Лира выдаст его громким пением.

                                        И от смертных восхитит бессмертного

                                        Апполон на Олимп торжествующий.  

 Стихи писал  Дельвиг, который первый поведал  читающей публике о необычайном даровании друга. Пушкин был смущен и растроган. Он ответил Дельвигу: 

                                           Спасибо за посланье,

                                           Но что мне пользы в том?                                                                                       

                                          На грешника потом                                                    

                                           Ведь станут в посмеянье

                                          Указывать перстом!..

                                           О, Дельвиг! начертали

                                           Мне Музы мой удел;

                                           Но ты ль мои печали 

                                           Умножить захотел? 

 Вслед за  Дельвигом и другие лицейские  поэты высоко оценили Пушкина. Он знал, сколь большую надежду возлагают на него. Это волновало и радовало. Чем же ознаменовать ему свое вступление в жизнь!

 Пушкин стал  писать большую комедию «Философ» и, перебирая тетради со стихами, вдруг подумал, что не плохо бы издать свои лицейские стихотворения. Он создал план сборника, в который входят «15 элегий».

 У Пушкина  навсегда остались в памяти  многолюдные собрания, офицеров и штатских. Целью тайного общества было спасти Россию, добиться уничтожения рабства. Описывая молодых вольнолюбцев, Пушкин помянул и себя: «Читал свои Ноэли Пушкин». Ноэли – остроумные и злободневные политические песенки – родились во Франции. По рассказам очевидцев, да и по собственному свидетельству Пушкина, известно, что написал он несколько ноэлей. Но сохранился лишь один - «Сказки». Потому ноэль и был назван «Сказки». Вскоре весь Петербург знал ноэль наизусть. В лице юного Пушкина правительство приобретало врага. Тем более опасного, что он был необычайно талантлив. 

    Лирика Пушкина. 

 Барочные  сады Москвы отличались от  ренессансных своим ироническим  характером. Их, как и голландские  сады, стремились обставлять живописными  картинами с обманными перспективными видами, местами уединения и так далее.

 Все это  в последствии Петр стал устраивать  в Петербурге. Разве что прибавились  в петровских садах скульптуры, которые в Москве боялись из  «идеологических» соображений: их  принимали за идолов. Да прибавились еще эрмитажи, разных типов и различного назначения. Такие же иронические сады с уклоном рококо стали строится в Царском Селе. Перед садовым фасадом Екатерининского дворца был разбит Голландский сад, и это свое определение «Голландский» сад сохранял еще в начале 20-го века. Это было не только название сада, но и определение его типа. Это был сад уединения и разнообразия, сад голландского барокко, а затем рококо с его склонностью к веселой шутке и к уединению, но не философскому, а любовному.

 Вскоре Голландский сад, сад рококо, был окружен обширным предромантическим парком, в котором «садовая идеология» вновь обрела серьезность, где значительная доля принадлежала уже воспоминаниям, героическим, историческим и чисто личным, где получила свое право на существование чувствительность («sensibility of gardens») и была реабилитирована изгнанная из садов барокко пародированная в них серьезная медитативность.¹

 Если мы  обратимся от этого кратчайшего  экскурса в область русского  садово-паркового искусства к  лицейской лирике Пушкина, то мы найдем в ней всю «семантику» садов рококо и периода предромантизма.

 Пушкин в своих лицейских стихах культивирует тему своего «иронического монашества» («Знай; Наталья: я монах!»), садового уединения – любовного и с товарищами, тему весьма звонкую в раннепоэтическом творчестве.

 Лицей для  Пушкина был своего рода монастырем, его комната – кельей. Это чуть-чуть  всерьез и чуть-чуть с оттенком  иронии. Сам Пушкин в своих лицейских стихах выступает как нарушитель монашеского устава (пирушка и любовные утехи). Эти темы – дань рококо. Но есть и дань предромантическим паркам, его знаменитые стихи «Воспоминания в Царском Селе», где «воспоминания» - это памятники русским победам и где встречаются оссианические² мотивы (скалы, мхи, «седые валы»), которых на самом деле на Большом озере в Царском и не бывало.  

 Открытие русской природы произошло у Пушкина в Михайловском.     Михайловское и Тригорское – это места, где Колумб русской поэзии Пушкин открыл русский простой пейзаж.

 Пушкин в  своем поэтическом отношении к природе прошел путь от Голландского сада в стиль рококо и Екатерининского парка в стиле предромантизма до чисто русского ландшафта Михайловского и Тригорского, не окруженного никакими садовыми стенами и по-русски обжитого, ухоженного, «обласканного» псковичами со времен княгини Ольги, а то и раньше, то есть за целую тысячу лет.

 И не случайно, что именно в обстановке этой  русской, «исторической» природы  родились подлинно исторические  произведения Пушкина, и прежде  всего «Борис Годунов».

 Пушкин открыл природу сперва в Царскосельский парках, но дальше он вышел за пределы «ухоженной природы». Из регулярного лицейского сада он перешел в его парковую часть, а затем в русскую деревню. Таков пейзажный маршрут пушкинской поэзии. Соответственно нарастало и национальное видение им природы.

 Изменить  что-либо в Михайловском и Тригорском, да и вообще в Пушкинских  местах бывшей Псковской губернии (новое слово «Псковщина» к  этим местам не идет совсем), нельзя, так же как во всяком  дорогом нашему сердцу сувенире. Даже драгоценная оправа здесь не годится, так как пушкинские места – это только центр той обширной части русской природы, которую мы зовем Россией. 

 Путешествия – особая и важная тема в биографии Пушкина, который среди своих современников выделяется тем, что много ездил и многое повидал. Его побуждали к этому не только сложные политические и жизненные обстоятельства, но и постоянная внутренняя потребность. Будучи по натуре «странствователем», поэт не просто удовлетворял в путешествиях природную свою любознательность, открывая для себя все новые и новые земли. Он получал в них могучий творческий импульс, «полнясь пространством и временем», приобщаясь к настоящему и прошлому страны и народов, ее населяющих.

 Поездки по  стране почти всегда связаны  с поворотами в творческой судьбе поэта, с возникновением новых произведений.

 Скитальческая  жизнь началась для Пушкина  весною 1820 года. Когда он едва  ли не первым среди представителей  того поколения, которое мы  называем сегодня декабристским,  был надолго оторван от привычной жизни и подвергнут опале. Предыстория высылки его из Петербурга общеизвестна. 

   Приезд Пушкина в Петербург.

Контуры Пушкинского  Петербурга легко различаются на карте современного Петербурга: город  умещается между Фонтанкой и  Невой да еще занимает острова: Заячий, Петровский и Васильевский. Здесь живут друзья Пушкина и его герои. Здесь находятся и все петербургские квартиры поэта.

 Пушкинский  Петербург включает в себя  образ самого города. Его историю,  ставшую выражением целого пласта  истории России. Его архитектуру, которая складывается именно в эти годы, годы жизни великого русского поэта. Петербург Пушкина существует как бы в двух измерениях: как историческая реальность и как поэтический образ, пришедший к нам из его творчества. Пушкинские строки, обращенные к Петербургу, будут сопутствовать нам на протяжении всего рассказа: я постараюсь представить город, увиденный глазами поэта.

 Жизнь Пушкина  и его поэзия, история Пушкина  и его архитектура – все  это вместе и составляет понятие  «пушкинский Петербург».

 Верстовые  столбцы³ на Царскосельском тракте, высеченные из разноцветного мрамора, метили приближение столицы. Цифры, нанесенные на камень, обозначали оставшиеся до Петербурга версты, солнечные часы – время. Вот только измерять время круглый год по солнцу здесь было, пожалуй, трудновато: не так уж много солнечных дней выпадало на долю северной столицы.

 Впрочем,  в то лето 1811 года, когда Василий Львович Пушкин вместе с племянником своим Александром въехали в Петербург по царскому тракту, стояла на редкость жаркая, солнечная погода.

 По приезде  остановились в одной из лучших  гостиниц, у Демута (набережная Мойки, 40), почти у самого Невского  проспекта.

 После тихой,  домашней, уютной Москвы Петербург  вызывал удивление и настораживал. Улицы здесь шли по прямой, словно выведенные по линейке. От Адмиралтейства они расходились лучами, как на чертеже. Каждый дом, особенно на Невском проспекте, красив и торжествен.

 Можно было  всмотреться в этот город, постепенно  привыкнуть к нему.

 Шпиль собора  Петропавловской крепости был виден отовсюду, в любой части Петербурга, за Невой – Васильевский остров, где находится кунсткамера – первый русский музей «для хранения всяких диковинок и разностей». А сам остров, строго размеченный линиями и квадратами, должен был, по замыслу Петра I, стать центром его новой столицы. Вместо улиц здесь были линии, параллельные и перпендикулярные, и назывались они: первая линия, вторая, третья и так далее – по цифрам, а не по именам. Перед фасадом здания «Двенадцати коллегий», где помещался университет, петровскими планами намечалась главная площадь столицы. Но площадь застроили и загородили парадным фасадом.

 Ничего не  получилось из первоначального  замысла: низкий Васильевский  остров, затопляемый каждую осень  водой, не мог быть центром столицы, и постепенно центр переместился на другой берег Невы, к Адмиралтейству, подальше от залива.

 Гуляли по набережным, заходили в Летний сад – Василий Львович показывал племяннику город. Четко распланированный, с прямыми аллеями, подстриженными кустами, Летний сад был создан по проекту Петра, желавшего иметь сад «лучше, чем в Версале у французского короля». И мраморные скульптуры – аллегории – стали его украшением: Истина, Красота, Благородство, Правосудие…

 По другую сторону сада – Михайловский замок. Архитекторы В.Баженов и Бренна строили его для Павла I: император торопился переехать сюда, покинуть нелюбимый Зимний дворец – резиденцию Екатерины. Но прожил здесь только сорок дней и был убит в замке. С той поры в нем так никто и не жил. Заброшенный, пустой дворец казался огромной декорацией театрального спектакля. Фасад его украшали щиты и доспехи, античные эмблемы славы и доблести. И на крыше Зимнего дворца тоже стояли античные одежды, что не соответствовало его климату и географии: зимой, на сыром петербургском ветру, засыпанные снегом, эти скульптуры и памятники смотрелись странно, сиротливо.

 И само название учебного заведения, куда предстояло держать экзамены, - Лицей – непривычно для русского слуха. Оно происходило от греческого и означало название места под Афинами, где греческие философы ввели особую систему образования – не уроки, а беседы с учениками, общение с ними во время прогулок по садам, украшенным колоннадами и портиками.

 И на отрезке  времени длиною в 25 лет перед  нами пройдет жизнь Пушкина в Петербурге, нерасторжимо связанная с историей города и историей России.

 Летом 1817 года, после окончания Лицея, Пушкин  открывал для себя Петербург  заново, заново узнавал и обживал  этот город.

 Теперь Петербург  начался для поэта с дома в Коломне, где жили его родители. Коломной называется район между Фонтанкой и Крюковым каналом, тихий, почти провинциальный. С неизбежной пожарной каланчой, церковью и полосатой будкой на площади. А жить в этом районе было непрестижно, зато не дорого: здесь селились чиновники, актеры, мелкопоместные дворяне, приезжавшие в столицу хлопотать по тяжелым делам.

 Жизнь под  родительским кровом вскоре стала  Пушкину в тягость. После шести  лицейских лет, подаривших Пушкину  понимание и дружбу, именно этого  он не находил в своем доме. А скупость родителей входила в пословицу у его друзей. Антон Дельвиг шутил: 

                                      Друг Пушкин, хочешь ли отведать

                                      Дурного масла, яйц гнилых, -

                                      Так приходи со мной обедать

                                     Сегодня у своих родных.  

 Здесь, в доме в Коломне, была закончена поэма Пушкина – «Руслан и Людмила» - и написано множество стихотворений. Но истинным домом Пушкина в те годы была не столько квартира родителей на Фонтанке, сколько весь Петербург, дружески открывавший поэту свои дома.

  Слава Пушкина «росла не по дням, а по часам», замечал один из современников. Стихи поэта опережали его появление.

 Чтобы очертить  круг дружеских Пушкину домов, придется покинуть Коломну и дом Клокачева, как покидал его Пушкин без сожаления каждый день, торопясь на Фонтанку, к братьям Тургеневым, шли на заседания «Зеленой лампы», потом к княгине Голицыной на Миллионную. Чтобы под утро, возвращаясь в Коломну, увидеть пустой Петербург, призрачный город белых ночей, пройти сквозь него и услышать, как мостовые легко отдают звуки собственных шагов…

                                    Все было тихо; лишь ночные

                                    Перекликались часовые;

                                    Да дрожек отдаленный стук

                                    С Мильонной раздавался вдруг;

                                    Лишь лодка, веслами махая, 

                                    Плыла по дремлющей реке;

                                    И нас пленяли вдалеке

                                    Рожок и песня удалая… 

 Пушкин сохранит эти воспоминания, и спустя несколько лет они оживут в

I главе его романа в стихах «Евгений Онегин», начатого в Кишиневе майской ночью 1823 года.

 Но это  будет спустя четыре года.

 А пока  Пушкин легко вошел в круг  новых петербургских друзей: литераторов,  актеров, молодых офицеров, недавно  вернувшихся из заграничного  похода по завершении войны с Наполеоном.

 Актерский  театральный мир, чуткий, отзывчивый  и такой неверный, целиком захватил  Пушкина.

 И театральная школа на Екатеринингофском канале (канал Грибоедова, 97), где жили актерские семьи Брянских, Каратыгиных, Колосовых, теперь лежали на пути Пушкина от дома к театру: ведь это все один район – Коломна.

 Свобода,  равенство, красный фригийский  колпак, о котором идет речь  в пушкинском стихе, - слова из  лексикона французской революции.  Пушкинские послания подхватывали  здесь и выучивали наизусть.

 Его стихи по-прежнему знает весь Петербург. 

 Участь Пушкина решена.        

 Во времена  переворота в Петербурге Пушкину  грозила Сибирь. Из Петербурга  изгоняли не безызвестного юношу,  а молодого корифея, надежду  русской литературы. Его провожали друзья: Дельвиг и Павел Яковлев, брат лицейского Яковлева. Ехали по Фонтанке до Московской заставы. Выехали на Белорусский тракт. В Царском селе Дельвиг и Яковлев сошли. И когда провожающие скрылись за густыми клубнями дорожной пыли, Пушкин остался один со своими мыслями. Сожалел ли он, покидая Петербург! Нет, не сожалел. Он презирал этот город. Ему было горько. Он был ожесточен. Тоска по Петербургу пришла позднее, когда время сгладило остроту пережитого. К тому же, уезжая, он не думал, что расстается с этим городом на долгие семь лет. И, вернувшись, не отыщет в нем много и многих…

 Отъезд был  назначен на шестое мая.

 Пушкин простился  со всеми, кроме Чаадаева. Ему  оставил записку: «Мой милый,  я заходил к тебе, но ты спал. Стоило ли будить тебя из-за такой безделицы». Под напускной беспечностью он скрывал другие чувства.

 Чаадаев просил  Карамзина о помощи Пушкину.  Когда Пушкин пришел к Карамзину,  он пообещал не писать два  года против правительства. И  отложив свои занятия, Карамзин  поехал во дворец.

 Карамзин, Жуковский,  директор Лицея Энгельгардт, чтобы  добиться от Александра смягчения  участи Пушкина, взывали к милосердию. И благодаря Каподистрия, статс-секретарю  царя, Пушкина отправили к генералу  Инзову, попечителю колонистов Южного  края. Сопроводительное письмо Каподистрия было написано так, чтобы расположить Инзова к молодому изгнаннику.

 В Петербург  Пушкин вернулся лишь в мае  1827 года.

Приехав в Петербург  после семилетнего отсутствия, Пушкин не мог не заметить происшедших перемен. Поразительной красоты архитектуры, «строгости и стройности» петербургских ансамблей. И «духа неволи», определившего образ жизни в николаевской столице. 

     Вывод. 

 История Петербурга и жизнь сегодняшнего города оказались связанными меж собой. Приходили в соприкосновение судьбы людей петровской эпохи и современников поэта. Петр I был в числе героев поэмы «Медный всадник», посвященный событиям совсем недавнего прошлого – наводнению 1824 года. А историческую по своему сюжету поэму «Полтава» Пушкин посвятил жене декабриста С.Г.Волконского – Марии Николаевне Волконской.

 История Петербурга  – это частица огромной истории  России.

 Спустя несколько  лет в Петербурге начнет выходить  журнал Пушкина «Современник»,  во многом продолживший традиции  «Литературной газеты».

 Имя Пушкина  стало в наш век самым высоким  мерилом культуры и духовной ценностью. 

 Первый памятник  великому поэту в Петербурге  был воздвигнут еще в 1884 году. Это памятник работы А.М.Опекушина  на Пушкинской улице.

19 июня 1957 года  – к 250-летию Петербурга –  в центре города, на площади Искусств, вознесся монументальный и легкий, торжественный и грациозный скульптурный памятник Пушкину работы М.К.Аникушина. 

 Нашей причастности  к Пушкину чудодейственно способствует город на Неве. Город первой в мире пролетарской революции и народной власти, Петербург сохранил облик Пушкинского Петербурга, красивейшего города дворцов и особняков. Здесь все напоминает о великом поэте. Его нет с нами уже более полутора столетий, а его гимн городу: «Люблю тебя, Петра творенье…» звучит.

 Не эти ли слова приходят на ум каждому из нас в минуту восхищения красотой этого города?

 Трудно понять Петербург, его историю, его душу без Пушкина, и совсем невозможно представить себе Пушкина без города на Неве.

 Эта взаимосвязь  неразрывна, и, наверное, по редчайшему чувству сопричастности, которое мы испытываем, общаясь с А.С.Пушкиным, нам дорого в нем все, что он оставил, все, чем он соприкасался в своей жизни, что хранит след его личности, след его благородного Гения.

                      Используемая литература: 
 
 

           1. Басина М. В садах лицея. На брегах Невы. – Л.: Детская литература, 1988. – 154 с. 

           2. Зажурило В.К., Кузьмина Л.И., Назарова  Г.И. «Люблю тебя, Петра творенье…»:   

         Пушкинские места Ленинграда. – Л.: Лениздат, 1989. – 272 с., ил. 

           3. Кулибанов В.С., Чистобаев А.И. Ленинград. – М.: Мысль, 1990. – 235 с.  

           4. Лихачев Д.С. Земля родная: Книга для учащихся. – М.: Просвещение,

                 1983. – 256 с., ил.   

              5. Тархова Н.А. Пушкинские места: Путеводитель. Ч. II. Крым; Украина и

                  Молдовия; Кавказ и Закавказье; Поволжье и Урал. – М.: Профиздат, 1988. – 352 с.

           6. Тархова Н.А. Пушкинские места: Путеводитель. Ч. I. Москва и Подмосковье;

               Ленинград и его пригороды. – М.: Профиздат, 1988. – 352 с.