Иван Грозный. 54
Введение
Иван IV - одна из наиболее интересных фигур
в истории нашей страны. К
исследованию феномена его правления
в разные времена обращались историки
разных стран, представители различных
исторических школ, его царствованию
посвящено немало литературных и кинематографических
произведений. Одни
связывают имя Ивана IV с ужасами опричнины,
называя его тираном и деспотом,
для других Иван IV - гениальный политик,
основной целью которого являлось
укрепление русской государственности,
третьи считают, что все его действия
определялись этапами развития его психической
болезни. Однако существование
столь противоречивых мнений только лишний
раз доказывает, что личность
Ивана IV - интереснейший предмет для исторических
изысканий.
В своей работе я попытаюсь исследовать
именно личность Ивана IV,
особенности его характера и темперамента,
которые, на мой взгляд, в немалой
степени повлияли на ход исторического
развития России. В историографии
никогда не было единой концепции, определяющей
роль личности в истории:
существовали лишь “два положения, прямо
противоположных: 1) личность -
творец истории: “История есть не что
иное, как совокупность биографий
великих людей” и 2) народ - творец истории”,
тем не менее, мне кажется,
что в России субъективный, личностный
фактор всегда имел большое значение.
Именно поэтому с жизнью русских царей
связано множество тайн и загадок,
именно поэтому Иван IV вошел в историю
под именем Иоанна Васильевича
Грозного.
I.Детство и юность Ивана IV
На долю царевича в детстве выпало много
испытаний. Его отец, великий
князь Василий III, умер в 1533 году, когда
малолетнему Ивану было всего 3
года. Перед смертью Василий III “приказа
великое княжие сыну своему
большому Ивану и нарече его сам при своем
животе великим князем и приказа
его беречи до пятнадцати лет своим боярам
немногим”, то есть назначил
опекунский совет, в который вошли представители
знатнейших боярских родов.
Опекуны Шуйский, Глинский, Захарьин и
другие получили возможность управлять
государством, не считаясь с мнением Боярской
думы, что, естественно,
привело к раздорам и борьбе за власть.
Князь Юрий Дмитровский, брат
покойного великого князя, предпринял
попытку овладеть престолом, но был
арестован. Едва похоронив мужа, Елена
Глинская, мать Ивана IV, завела
фаворита в лице конюшего боярина Овчины-Оболенского,
которому удалось
добиться решающего влияния в Думе. В результате
уже в 1534 году Михаил
Глинский, глава опекунского совета был
арестован по обвинению в убийстве
Василия III. Был схвачен и умер в заточении
Андрей Старицкий, последний
законный претендент на трон (не считая,
само собой, малолетнего царевича).
Однако правление Глинской продолжалось
недолго - в 1538 году она
скончалась, возможно, княгиня была отравлена.
Последующие годы
ознаменовались непрекращающейся борьбой
между Шуйскими и Бельскими, казнями
и ссылками.
Таким образом Иван IV рос в атмосфере вражды
и завистничества. Вот что
пишет об этом Ключевский: “В душе его
рано и глубоко врезалось и на всю
жизнь сохранилось чувство сиротства,
брошенности и одиночества, о чем он
твердил при всяком случае: "родственники
мои не заботились обо мне"... Как
все люди, выросшие среди чужих, без отцовского
призора и материнского
привета, Иван рано усвоил привычку ходить
оглядываясь и прислушиваясь. Это
развило в нем подозрительность, которая
с летами превратилась в глубокое
недоверие к людям. В детстве ему часто
приходилось испытывать равнодушие и
пренебрежение со стороны окружающих”.
С наблюдениями Ключевского во
многом схожи выводы Платонова: “Он не
видел добра и любви от бояр. Они
только во время церемоний, на глазах народа,
оказывали ему знаки внешнего
почтения как великому князю. А в обычной
жизни Иван и брат его (Юрий)
росли, по словам самого Ивана, как самые
убогие люди (“яко убожайша
чадь”)... Мальчик озлоблялся и, не видя
доброго воспитания, сам поддавался
дурным чувствам. Он мечтал о мести боярам
и уже в 13 лет успел отомстить
одному из Шуйских (князю Андрею Михайловичу):
Иван приказал своим псарям
схватить его, и псари его убили”. Многие
историки отмечают неоправданную
жестокость молодого Ивана: “он бросал
кошек и собак с крыши дворца и
вырывал перья у птиц, выкалывал им глаза
и разрывал туловище”. Большое
влияние на формирование личности Ивана
IV оказал пережитый в детстве
страх: в 1542, когда у власти находилась
группировка Бельских, сторонники
Шуйского ночью неожиданно напали на митрополита
Иоасафа, поддерживавшего их
противников. Митрополит укрылся во дворце
великого князя, но мятежники
силой ворвались в спальню маленького
государя, чем страшно его напугали.
С другой стороны, во многом благодаря
митрополиту Макарию, Иван IV
пристрастился к чтению и к 16 годам поражал
окружающих своими
разносторонними знаниями. Тем не менее,
систематического образования
царевич не получил “и оказался мало подготовленным
к исполнению функций
правителя обширной и могущественной
державы, а окружали его случайные люди.
Неудивительно, что свое совершеннолетие
Иван IV ознаменовал опалами да
казнями”.
Итак, в 1546 году Иван IV достиг совершеннолетия,
и для укрепления
пошатнувшегося престижа власти было
принято решение, что Иван IV официально
примет титул царя, равнозначный императорскому
титулу, что и было приведено
в исполнение в 1547 году. Здесь следует
подробнее остановиться на том, как
молодой монарх относился к самой идее
власти. Представления о происхождении
власти Иоанн почерпнул из Священного
Писания, которое изучал много и
охотно. Он всегда наполнял свою речь цитатами
из Библии, обрушивая на
собеседника поток имен, текстов и разнообразных
примеров. В послании князю
Курбскому Иван IV четко излагает свои
взгляды на государственную власть.
Снова обратимся к Ключевскому: “С детства
затверженные автором любимые
библейские тексты и исторические примеры
все отвечают на одну тему, все
говорят о царской власти, о ее божественном
происхождении, о
государственном порядке, об отношениях
к советникам и подданным, о
гибельных следствиях разновластия и
безначалия. Несть власти, аще не от
бога”. Теория эта, однако не имела практической
основы и потому, как
считает Ключевский, превратилась в “орудие
личной злости, безотчетного
произвола”.
Вскоре после помазания Ивана IV на царство
произошло событие, которое
сильно повлияло на дальнейшее развитие
мировоззрения царя и вместе с тем,
по мнению некоторых историков, завершило
собой период боярского правления.
Летом 1547 года в Москве начался мятеж,
вызванный недовольством
злоупотреблениями властей. В столице
вспыхнул пожар, который уничтожил
большую часть построек. В поджоге обвинили
бабку царя, Анну Глинскую.
Разъяренная толпа двинулась к царской
резиденции на Воробьевых горах,
требуя выдачи преступницы. Род Глинских
пал и был отстранен от управления
страной. Легенда гласит, что во время
пожара и волнений к царю явился
протопоп Сильвестр, один из приближенных
митрополита Макария, “указывая
Ивану, что пожар Москвы он должен понимать
как наказание Господне за его
царские грехи. Сильвестр потряс душу
молодого царя и овладел его волею.
Государь решился посвятить себя заботам
о народе...”. Именно с этого
момента начала складываться так называемая
Избранная Рада. Группа передовых
общественных деятелей (в состав Рады
вошли князья Курбский, Курлятев,
Воротынский, митрополит Макарий, Сильвестр,
ставший духовником государя,
дьяк посольского приказа Висковатый
и любимец царя, постельничий Алексей
Адашев), которая, во-первых, подготовила
и с одобрения государя провела
целый ряд важных реформ, а во-вторых, оказала
сдерживающее влияние на
развитие пороков молодого царя. Реформы
Ивана IV заслуживают отдельного
подробного рассмотрения, но не являются
предметом работы, и поэтому я не
стану на них останавливаться, равно как
и на внешнеполитических аспектах
деятельности Ивана Грозного. В том же
1547 году царь женился на Анастасии
Романовне Захарьевой, по-видимому единственной
женщине, которую он по-
настоящему любил.
II. Годы 1550-1564.
С совершеннолетием Грозного начинается лучший период его деятельности. Влияние Сильвестра выразилось, между прочим, в том, что он собрал около царя особый круг советников, называемый обыкновенно «избранной радой» (так именовал его в своем сочинении о Грозном кн. Курбский). Это не была ни «ближняя дума», ни дума вообще, а особая компания бояр, объединившихся в одной цели овладеть московской политикой и направить ее по-своему. Вспоминая об этой компании, Грозный раздраженно говорил, что эти бояре «ни единые власти не оставиша, идеже свои угодники не поставиша». Нет сомнения, что «избранная рада»
пыталась захватить правление в свои руки и укрепить свое влияние на дела рядом постановлений и обычаев, неудобных для московских самодержцев. Состоя, по-видимому, из потомков удельных князей, «княжат», рада вела политику именно княжескую и поэтому должна была рано или поздно прийти в острое столкновение с государем, сознающим свое полновластие. Столкновения и начались с 1553 г., во время тяжкой болезни Грозного, обнаружилось, что рада желала воцарения не маленького сына Грозного, Димитрия, а двоюродного брата его (Грозного) — князя Владимира Андреевича: «Оттоле бысть вражда велия государю с князем Владимиром Андреевичем (говорит летопись), а в боярах смута и мятеж, а царству почала
быти во всем скудость». Полный разрыв царя с радою произошел около 1560 г., когда удалены были из Москвы Сильвестр и другой царский любимец А. Адашев. До тех же пор, в продолжение 12-13 лет, правительственная деятельность Грозного шла под влиянием «избранной рады» и отличалась добрыми свойствами. В это время была завоевана Казань (1552), занята Астрахань (1556) и были проведены серьезные реформы.
Завоевание Казани имело громадное значение для народной жизни. Казанская татарская орда связала под своей властью в одно сильное целое сложный инородческий мир: мордву, черемису, чувашей, вотяков, башкир. Черемисы за Волгой, на р. Унже и Ветлуге, и мордва за Окой задерживали колонизационное движение Руси на восток; а набеги татар и прочих «язык» на русские поселения страшно вредили им, разоряя хозяйства и уводя в «полон» много русских людей.
Казань была хронической язвой московской жизни, и потому ее взятие стало
народным торжеством, воспетым народной песней. После взятия Казани, в
течение всего 20 лет, она была превращена в большой русский город; в разных
пунктах инородческого Поволжья были поставлены укрепленные города как опора
русской власти и русского поселения. Народная масса потянулась, не медля, на
богатые земли Поволжья и в лесные районы среднего Урала. Громадные
пространства ценных земель были замирены московской властью и освоены
народным трудом. В этом заключалось значение «Казанского взятия», чутко
угаданное народным умом. Занятие нижней Волги и Западной Сибири было
естественным последствием уничтожения того барьера, которым было для русской
колонизации Казанское царство.
Одновременно с казанскими походами Грозного шла его внутренняя реформа. Начало
ее связано с торжественным «собором», заседавшим в Москве в 1550—1551 гг. Это
не был земский собор в обычном смысле этого термина. Предание о том, будто бы в
1550 г. Грозный созвал в Москве представительное собрание «всякого чина» из
городов, признается теперь недостоверным. Как показал впервые И. Н. Жданов, в
Москве заседал тогда собор духовенства и боярства по церковным делам и
«земским». На этом соборе или с его одобрения в 1550 г. был «исправлен»
Судебник 1497 г., а в 1551 г. был составлен «Стоглав», сборник постановлений
канонического характера. Вчитываясь в эти памятники и вообще в документы
правительственной деятельности тех лет, мы приходим к мысли, что тогда в
Москве был создан целый план перестройки местного управления. «Этот план, —
говорит В. О. Ключевский, — начинался срочной ликвидацией тяжб земства с
кормленщиками, продолжался пересмотром Судебника с обязательным повсеместным
введением в суд кормленщиков, выборных старост и целовальников и завершался
уставными грамотами, отменявшими кормления». Так как примитивная система
кормлений не могла
удовлетворять требованиям
усложнению общественного порядка, то ее решено было заменить иными формами
управления. До отмены кормления в данном месте кормленщиков ставили под
контроль общественных выборных, а затем и совсем заменяли их органами
самоуправления. Самоуправление при этом получало два вида: 1) Ведению
выборных людей передавались суд и полиция в округе («губе»).
Так бывало обыкновенно в тех местах, где население имело разносословный
характер. В губные старосты выбирались обыкновенно служилые люди, и им
в помощь давались выборные же целовальники (т. е. присяжные) и дьяк,
составлявшие особое присутствие, «губную избу». Избирали вместе все классы
населения. 2) Ведению выборных людей передавались не только суд и
полиция, но и финансовое управление: сбор податей и ведение
общинного хозяйства. Так бывало обыкновенно в уездах и волостях со сплошным
тяглым населением, где издавна для податного самоуправления существовали
земские старосты. Когда этим старостам передавались функции и губного
института (или, что то же, наместничьи), то получалась наиболее полная форма
самоуправления, обнимавшая все стороны земской жизни. Представители такого
самоуправления назывались разно: излюбленные старосты, излюбленные головы,
земские судьи. Отмена кормлений в принципе была решена около 1555 г., и
всем волостям и городам предоставлено было переходить к новому порядку
самоуправления. «Кормленщики» должны были впредь оставаться без «кормов», и
правительству надобны были средства, чтобы чем-либо заменить кормы. Для
получения таких средств было установлено, что города и волости должны за право
самоуправления вносить в государеву казну особый оброк, получивший название
«кормленаго окупа». Он поступал в особые кассы, «казны», получившие
наименование «четвертей» или «четей», а бывшие кормленщики получили право на
ежегодные «уроки» или жалованье «из чети» и стали называться «четвертчиками».
В связи с реформой местного управления и одновременно с ней шли меры,
направленные к организации служилого класса. Служилые люди делились на
«статьи», или разряды. Из общей их массы в 1550 г. была выделена избранная
тысяча лучших детей боярских и наделена поместными землями в окрестностях
Москвы («подмосковные»). Так образовался разряд «дворян московских», служивших
по «московскому списку». Остальные служили «с городов» и назывались детьми
боярскими «дворными» и «городовыми» (позднее «дворянами» и «детьми
боярскими»). В 1550-х гг. был установлен порядок дворянской службы (устроены
«сотни» под начальством «голов»); была определена норма службы с вотчин и
поместий (с каждых 100 четвертей или полудесятин «доброй» земли «человек на
коне в доспехе»); было регламентировано местничество. Словом, был внесен
известный порядок в жизнь, службу и хозяйство служилого класса, представлявшего
собой до тех пор малодисциплинированную массу.
Если рядом с этими мерами припомним меры, приведенные в «Стоглаве»,
относительно
улучшения церковной
благочиния и исправления нравов, — то поймем, что задуманный Грозным и его
«радой» круг реформ был очень широк и по замыслу должен был обновить все
стороны московской жизни. Но правительство Грозного не могло вполне успешно
вести преобразовательное дело по той причине, что в нем самом не было
согласия и единодушия. Уже в 1552—1553 гг. Грозный в официальной летописи
жалуется на бояр, что они «Казанское строение поотложиша», так как занялись
внутренней реформой, и что они не хотели служить его сыну, а передались на
сторону князя Владимира Андреевича. В 1557—1558 гг. у Грозного вышло
столкновение с боярами из-за Ливонской войны, которой, по-видимому, боярская
рада не желала. А в 1560 г., с кончиной жены Грозного Анастасии Романовны, у
Грозного с его советниками произошел прямой разрыв. Сильвестр и Адашев были
сосланы, попытки бояр их вернуть повели к репрессиям; однако эти репрессии
еще не доходили до кровавых казней. Гонения получили решительный и жестокий
характер только в связи с отъездами («изменой») бояр. Заметив наклонность
недовольных к отъездам, Грозный брал с бояр, подозреваемых в желании
отъехать в Литву, обязательства не отъезжать за поручительством нескольких
лиц; такими «поручными грамотами» он связал все боярство. Но отъезды
недовольных все-таки бывали, и в 1564 г. успел бежать в Литву князь Андрей
Михайлович Курбский, бросив вверенные ему на театре войны войска и крепость.
Принадлежа к составу «избранной рады», он пытался объяснить и оправдать
свой побег «нестерпимою яростию и горчайшею ненавистью» Грозного к боярам
его стороны. Грозный
ответил Курбскому
противополагал обвинениям боярина свои обвинения против бояр. Обе стороны —
монарх, стремившийся «сам править», и князь-боярин, представлявший принцип
боярской олигархии, — обменялись мыслями с редкой откровенностью и
резкостью. Бестужев-Рюмин в своей «Русской Истории» первый выяснил, что в
этом вопросе о царской власти и притязаниях бояр-княжат основа была
династическая. Потомки старой русской династии, «княжата», превратившись в
служилых бояр своего сородича московского царя, требовали себе участия во
власти; а царь мнил их за простых подданных, которых у него «не одно сто», и
потому отрицал все их притязания. В полемике Грозного с Курбским вскрывался
истинный характер «избранной рады», которая, очевидно, служила орудием не
бюрократически-боярской, а удельно-княжеской политики, и делала ограничения
царской власти не в пользу учреждений (думы), а в пользу известной
общественной
среды (княжат).
III .Опричнина
К середине 60-х годов XVI века в окружении
Ивана IV не осталось людей,
которые могли бы хоть как-то сдерживать
буйные страсти государя, характер
его претерпел серьезные изменения. “Некоторые
грани его личности, в
особенности жилка садистской жестокости,
стали более явными, находя
выражение в припадках безудержного гнева”,
- пишет Вивиан Грин. Она же
называет введение опричнины “дальнейшим
скачком по дороге вниз к видимому
психическому расстройству”.
Итак, в 1564 году царь выехал из Москвы в
Александровскую слободу,
откуда и были присланы в столицу знаменитые
грамоты об отречении.
Скрынников считает отречение хорошо
продуманным политическим шагом. В своем
обращении царь апеллировал к народу,
поэтому под давлением обстоятельств
Боярская дума была обратиться к государю
с верноподданническим ходатайством
и принять все поставленные Грозным условия,
принять введение опричнины.
Скрынников пишет: “Царь обрушил на стану
“грозу”, чтобы искоренить
непорядки в суде и защитить справедливость.
На практике опричнина привела к
неслыханным беззакониям, насилиям и кровопролитию.
По своему
деморализующему влиянию на русское общество
террор можно сравнить разве что
с монгольским игом”. Я, однако, не буду
касаться социально
экономических и политических аспектов
опричнины, я лишь попытаюсь
проследить, каким образом кровавый террор
повлиял на личность Ивана IV.
Здесь следует подробнее остановиться
на нравах и обычаях
Александровской слободы, государства
в государстве, где поселился Иван IV.
Покинув столицу, царь окружил себя новыми
помощниками, набранными из
подонков общества. Новое окружение государя
не понимало целей, которые
ставил перед собой Грозный, и поэтому
все больше скатывалось к насилию,
которое ничем не было ограничено. По мнению
Валишевского, “ эти лукавые
царедворцы способствовали развитию у
него влечения к грубому разврату и
льстили некоторым садистским наклонностям,
лежавшим, без сомнения в его
натуре”. Как уже говорилось, царь был
весьма религиозным человеком, и
Александровская слобода, где он поселился
удивительным образом сочетала в
себе черты кровавого вертепа и монастыря.
Валишевский, например, считает,
что опричнина по сути своей во многом
походила на монастырское братство.
Опричники при поступлении на службу произносили
клятву, аналогичную клятве
при пострижении в монахи, и в некотором
роде отрекались от мира, не имея
права поддерживать связь даже с близкими
родственниками, если те остались в
земщине. В слободе действовал устав, подобный
монастырскому. Около 300
наиболее близких к государю опричников
надевали на свои золотые кафтаны
черные рясы и принимали участие в сложных
религиозных обрядах, в которых
Иван IV исполнял роль игумена, Вяземский
- келаря, а Скуратов - пономаря.
Мне кажется, что в этих богохульных обрядах
в полной мере раскрывалась
болезненная неуравновешенность и противоречивость
личности Грозного. В
соответствии с представлениями Ивана
крайнее благочестие полностью искупало
крайний разврат, которым были заполнены
перерывы между церковными службами.
Существует масса отвратительных легенд,
повествующих о развлечениях,
которым предавался царь и его приближенные.
Кровавые расправы следовали одна за другой,
уничтожались целые
поселения, Грозного обуяла жажда крови.
Так в 1570 году жесточайшему
разгрому подвергся Новгород, независимое
боярство которого было обвинено в
измене государю. Уничтожение Новгородской
республики, несомненно, имело
политические причины, но методы, которые
Иван IV при этом использовал
абсолютно бесчеловечны: “... замученных
привязывали к саням длинной
веревкой, волокли через весь город к Волхову
и спускали под лед...
Связанных женщин и детей бросали в воду
и заталкивали под лед палками”.
И все это по приказанию царя! Вот краткий
психологический портрет Ивана IV
времен опричнины: “Он скрытен, он отлично
знает, чего хочет, и хочет
разумного или того, что, по крайней мере,
кажется таким при данных
обстоятельствах. Он изворотлив, тонок
и любознателен во всех отношениях.
Порой он бьет дальше намеченной цели,
что зависит от его необузданного
темперамента. У него больше жертв, чем
действительных врагов. Нельзя не
согласиться на этот раз с Ломброзо, сказавшим,
что раз человек отведал
крови, убийство для него становится потребностью.
Кровь повелительна
настолько, что ей нельзя противиться.
По его словам, чувственная любовь
нередко сплетается с жаждой крови - вид
ее сильнее возбуждает половую
страсть... За кровавыми сценами всегда
следует проявление самого неистового
разврата. В этом объяснение жизни Александровской
слободы”.
Сложно объяснить, каким образом зверства,
учиняемые опричникам по
приказу Ивана, сосуществовали с идеями
высшей власти, которые Грозный
высказывал, скажем, в знаменитых посланиях
князю Курбскому, и с целью,
которую ставил перед собой государь,
когда вводил опричнину - централизация
власти и уничтожение боярского могущества.
Мне кажется, что Иван IV, в силу
обстоятельств вступив на путь террора,
попал во власть своих скрытых
пороков и не мог более остановиться в
своем падении.
IV. Личная
жизнь Ивана IV
Характер и темперамент царя в большой
мере нашли отражение в его
личной жизни, поэтому, изучая взаимоотношения
Ивана IV с близкими ему
людьми, можно сделать определенные выводы
относительно его личности.
Ключевский писал о молодом государе:
“В 17-20 лет, при выходе из детства,
он уже поражал окружающих непомерным
количеством пережитых впечатлений и
передуманных мыслей... В 1546 году, когда
ему было 16 лет, среди ребяческих
игр он, по рассказу летописи, вдруг заговорил
с боярами о женитьбе, да
говорил так обдуманно, с такими предусмотрительными
политическими
соображениями, что бояре расплакались
от умиления...”. Итак, в 1547
году Иоанн избрал себе в супруги Анастасию
Захарьеву. Современники
приписывают ей все женские добродетели:
целомудрие, смирение, набожность,
чувствительность, благость, ум, не говоря
о красоте. Венчание прошло в
храме Богоматери. Прервав веселые пиры
двора, Иоанн и супруга ходили пешком
зимой в Троицкую Сергиеву лавру и провели
там первую недели великого поста,
ежедневно молясь над гробом святого Сергия.
Большинство историков
соглашается, что царица оказала благотворное
влияние на характер Ивана IV,
но, как уже говорилось, в 1560 году царица
скончалась после 10 месяцев
болезни.
Второй раз Иван IV женился в 1561 год на полудикой
черкешенке, дочери
князя Темрюка, названной в крещении Марией.
“О ней ходила молва, что она
была так же распущена по своим нравам,
как и жестока по природе,”- пишет
Валишевский. Интересно, что Штаден в своих
воспоминаниях говорит о ней
следующее: “Она-то, Мария Темрюковна,
и подала великому князю совет, чтоб
отобрал он для себя из своего народа 500
стрелков и щедро пожаловал их
одеждой и деньгами и чтобы повседневно
и днем, и ночью они ездили за ним и
охраняли его”. Таким образом, идея опричнины,
возможно, отчасти
принадлежит ей. Мария умерла в 1569 году,
и царь решил жениться в третий
раз.
В 1571 году царь обвенчался с Марфой Собакиной,
дочерью новгородского
купца, но она умерла через две недели
после свадьбы.
Необходимо отметить, что в те времена
церковные законы позволяли
жениться не более двух раз и то, что Ивану
IV удалось, хотя и с большим
трудом, обойти все запреты, еще раз говорит
об авторитарности его
личности. Уже в 1572 он повел к алтарю Анну
Алексеевну Колтовскую, дочь
одного из своих приближенных. Через три
года царь заточил супругу в
монастырь, где она прожила до 1626 года
под именем инокини Дарьи. Предлогом
к этому послужило предъявленное царице
обвинение в заговоре против царя.
После этого Иван IV одну за другой приблизил
к себе двух наложниц -
Анну Васильчикову и Василису Мелентьеву.
Обе они вопреки церковным законам
признавались его супругами, хотя для
сожительства с ними он испросил
только разрешения своего духовника, понимавшего,
как пишет Валишевский,
“что для такого человека, как Иван, нужно
изобретать более эластичные
правила”. Василиса имела неосторожность
завести любовника, князя
Девтелева. Без лишних раздумий царь приказал
посадить его на кол перед
окнами дворца, а Василису сослать в монастырь.
Следующая супруга Ивана IV, Мария Долгорукая,
также умерла
насильственной смертью. Царь, заподозрив,
что Мария досталась ему не
девственницей, приказал посадить ее в
коляску, запряженную лихими лошадьми
и утопить в реке Сере. Последней женой
Ивана IV стала Мария Федоровна
Нагая.
В 1581 году произошло событие, еще более
усугубившее нравственную
болезнь государя - в припадке гнева он
убил собственного сына, царевича
Ивана. В книге того же Валишевского приведены
несколько версий, объясняющих
это событие. По одним источникам, царевич,
видя неудачи русской армии в
Ливонской войне, сам захотел руководить
войсками, чем навлек на себя гнев
отца, по другим, он заступился за ливонских
пленников, но наиболее
вероятно, что Иван “встретил свою невестку
(Елену Шереметьеву, третью жену
царевича, которая была в это время беременна)
во внутренних покоях дворца и
заметил, что ее костюм не вполне соответствовал
требованиям приличий того
времени... Оскорбленный царь-игумен ударил
ее с такой силой, что в
следующую ночь она прежде времени разрешилась
от бремени. Естественно, что
царевич не воздержался от упреков по
адресу царя. Грозный вспылил и
замахнулся своим посохом. Смертельный
удар был нанесен царевичу прямо в
висок”.
Вот что пишет по этому поводу Вивиан Грин:
”После своей
болезни 1553 года Иван казался глубоко
неуравновешенным человеком,
временами неуравновешенным на грани
безумия. Его чувство личной
незащищенности, его основополагающее
недоверие, даже к тем, кто был ему
особенно близок, его садизм, его неуправляемые
приступы гнева говорят о
глубоко нездоровой личности. Кстати,
после болезни царь пристрастился к
потреблению ртути, которая постоянно
кипела в котле у него в комнате
специально для него”.
Характер и темперамент государя, несомненно,
сыграли важную
роль, но и объективные факторы исторического
развития имели большое
значение.
Иоанн Васильевич Грозный скончался 18
марта 1584 года. Предание
гласит, что перед смертью он проявлял
необыкновенную мягкость ко всем
окружающим. Своего сына Федора он убеждал
царствовать благочестиво,
избегать войн с христианскими государствами.
Он завещал сыну уменьшит
налоги, освободить пленных, по всем монастырям
он приказал разослать
грамоты с просьбой помолиться за его
грехи. Так мирно и благочинно
завершилась жизнь одного из самых кровавых
правителей в истории России.
Заключение
Личность Ивана IV, без всякого сомнения,
сложна и противоречива, но
именно в силу своей неординарности она
снова и снова будет приковывать к
себе взгляды исследователей, стремящихся
понять сущность исторических
процессов. Многие аспекты деятельности
Грозного до сих пор остаются
неисследованными, тем не менее, с его
именем связана целая эпоха развития
Российского государства, эпоха, которая
оказала огромное влияние на весь
последующий ход истории нашего государства.
Пожалуй, последствия
царствования Ивана Грозного точнее всего
охарактеризовал Василий Осипович
Ключевский, который писал, что Иван IV
“…не был государственным дельцом.
Одностороннее, себялюбивое и мнительное
направление его политической мысли
при его нервной возбужденности лишало
его практического такта,
политического глазомера, чутья действительности,
и, успешно предприняв
завершение государственного порядка,
заложенного его предками, он незаметно
для себя самого кончил тем, что поколебал
самое основание этого порядка.
Карамзин преувеличил очень немного, поставив
царствование Ивана - одной из
прекраснейших по началу - по конечным
его результатам наряду с монгольским
игом и бедствиями удельного времени.
Вражде и произволу царь жертвовал и
собой, и своей династией, и государственным
благом. Большинство современных историков,
изучающих эпоху Ивана Грозного, ориентируются
в первую очередь на личность царя. Но,
несмотря на преобладание личностноориентированного
подхода, ученые все-таки стараются описывать
историю страны, а не историю влияния государя
на историю страны.
Список
использованной литературы
1.
Валишевский К. Иван
Грозный. - М.: СП “Квадрат”, 1993
2. Грин В. Безумные короли. -
М.: “Зевс”, Ростов-на-Дону:
“Феникс”, 1997
3. Дворниченко А.Ю., Кащенко
С.Г., Кривошеев Ю.В.,
Флоринский М.Ф. История
России с древнейших
времен до начала XX века. -
С-Пб.: Изд-во СПбГУ, 1992
4. Ключевский В.О. Исторические
портреты. - М.: Изд-во
“Правда”, 1990
5. Любищев А.А. Понятие
великого государя и
Иван Грозный//Звезда, 1995,
№8
6. Орлов А.С., Георгиев
В.А, Георгиева Н.Г., Сивохина
Т.А. История России.
- М.: “Проспект”, 1997
7. Платонов С.Ф. Учебник
русской истории. - С-Пб.:
“Наука”, 1993
8. Скрынников Р.Г. Великий
государь Иоанн Васильевич
Грозный. - Смоленск:
Русич, 1996
Скрынников Р.Г. История
Российская IX-XVII вв. -
М.: Изд-во “Весь мир”,
1997
Штаден Г. Записки немца
опричника//Смена, 1995,
№8
9.Карамзин Н. М., История
государства Российского
от VI века до начала
XYI века/ Н. М. Карамзин.
Т. 5. - М.: АСТ, 2007.- 882с.
10. Карамзин Н. М., Полное собрание сочинений. В 2-х томах/ Н. М. Карамзин.- М.: Издательство МГУ, 1982.- 778с.
11. Скрынников Р.Г., Иван Грозный/ Р.Г. Скрынников.- М.: «Издательство АСТ», 2001.- 480с.
