Киевский князь Владимир Святославович. Крещение Руси и его последствия

московский  городской

психолого-педагогический университет

ФАКУЛЬТЕТ  ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ

История

РЕФЕРАТ

КИЕВСКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР СВЯТОСЛАВОВИЧ.

 КРЕЩЕНИЕ РУСИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

ФИО студента: Садогурская Ирина Альфредовна

ФИО и звание преподавателя: Телегин Михаил Владимирович, доцент.

Курс 1, семестр 1

Форма обучения: очно-заочная дистанционная

Москва 

2011

Введение. 2

Глава 1. Два взгляда на начало нашей истории 4

Глава 2. Русь дохристианская 7

Глава 3. Приобщение язычников к  христианству. Крещение княгини Ольги 10

Глава 4. Исторические предпосылки крещения восточных славян 15

Глава 5. Становление христианства при князьях Святославе и Владимире 17

Глава 6. Крещение князя Владимира 25

Глава 7. Распространение христианства на Руси 29

Глава 8.Значение принятия христианства 31

Заключение 33

Список литературы 34

Введение

История православной церкви в России остается до сих пор одной из наиболее интересных и наименее разработанных областей русской историографии. «Характерно, что ни один из советских историков прошлого не занимался систематическими исследованиями в области истории церкви, да, и, по-видимому, не ставил перед собой такой задачи»,— написал доктор исторических наук, профессор А.И. Клибанов в своей вступительной статье к книге «Русское православие: вехи истории». История Русской православной церкви не была однозначной: она была противоречивой, изобиловала внутренними конфликтами, отражая общественные противоречия на всем протяжении своего пути.

В свое время великий русский  ученый Николай Михайлович Карамзин в книге «Предания веков» говорил: «История, в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности: скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего». Православные церковники утверждают, что Крещение Руси было практически добровольным, и только отдельные несознательные волхвы и язычники препятствовали этому. Впрочем, все же признают, что также были и отдельные тоже несознательные города, вроде Новгорода, которые приходилось «крестить огнем и мечом». Для их же пользы, конечно…

К сожалению, мы, вероятно, никогда  уже не узнаем правды об этом кровавом крещении, так как православное духовенство тщательно старалось уничтожить все, что может свидетельствовать против него. Но даже в церковных источниках можно отыскать свидетельства этого. Тема христианизации представляет большой интерес ввиду того, что сейчас, на мой взгляд, проходит эпоха «Второго Крещения Руси». Для того чтобы понять сущность происходящего, надо заглянуть в далекое прошлое. Именно изучая его, сможем мы найти ответ на вопрос о том, что ныне происходит с Российской церковью. Эту тему можно рассматривать, как зеркало последующих событий. Быть может, проведение параллели между древней Русью, с ее язычеством и крещением, и Россией ХХI века, с ее идолопоклонничеством и «вторичным крещением», будет выглядеть неубедительно, однако, именно в данный момент мы становимся свидетелями того, как история, пройдя определенный этап, переходит на очередной виток на своем пути по спирали. 

Глава 1. Два взгляда на начало нашей истории

В нашей исторической литературе преобладают два различных взгляда  на начало нашей истории. Один из них изложен в критическом исследовании о древнерусских летописях, составленном членом русской Академии наук XVIII в., знаменитым ученым немцем Шлецером, на немецком языке и изданном в начале прошлого века. Вот основные черты взгляда Шлецера, которого держались такие известные историки, как Карамзин, Погодин, Соловьев. До половины IX в., т.е. до прихода варягов, на обширном пространстве нашей равнины, от Новгорода до Киева по Днепру направо и налево, все было дико и пусто, покрыто мраком: здесь жили люди, но без правления, подобно зверям и птицам, наполнявшим их леса. В эту обширную пустыню, заселенную бедными, разбросано жившими дикарями, славянами и финнами, основы гражданственности впервые были занесены пришельцами из Скандинавии, варягами, в середине IX века. Известная картина нравов восточных славян, как ее нарисовал составитель «Повести о начале Русской земли», по-видимому, оправдывала этот взгляд. Здесь читаем, что восточные славяне до принятия христианства жили зверинским образом, скотски «в лесах, как все звери», убивали друг друга, ели все нечистое, жили уединенными, разбросанными и враждебными один другому родами: «живяху кождо со своим родом и на своих местех, владеюще кождо родом своим». Вот, например, что пишет о территории обитания славян С.М. Соловьев: «Славяне на великой равнине Европы.» Их селения виднеются по Днепру и его  притокам, по Днестру, Западной Двине, Оке, по Ильменской озерной системе. Они живут отдельными родами в городах, но это громкое слово «город» не должно смущать нас, возбуждать мысль о противоречии между существованием городов и особного родового быта. Городом называлось всякое укрепление, всякая городьба, и сравнительное изучение явлений вполне объясняет дело: в XVII веке русские военные отряды, распространяя власть великого государя по Северной Азии, находили туземцев, живших отдельными родами, каждый под властью своего родоначальника, или князька; но обыкновенно жилища семей, составляющих род, были укреплены, обнесены острожками, которые русским людям надобно было брать иногда приступом с кровопролитием; в острожке бывало по четырнадцати юрт, а юрты большие, в одной юрте жило семей по десяти. На севере и северо-востоке от славян жили финские племена под подобными же формами быта; на юге и юго-востоке толпились хищные кочевники, сменявшие, толкавшие друг друга. Славянам по временам тяжело приходилось от них, не спасали города, падавшие в одиночку в бесполезном сопротивлении, и степной хищник запрягал славянских женщин в свою телегу». Вот такое вот невеселое время было для славян… Итак, нашу историю следует начинать не раньше половины IX века - изображением тех первичных исторических процессов, которыми везде начиналась человеческое общежитие, картиной выхода из дикого первобытного состояния.

Другой взгляд на начало нашей истории прямо противоположен первому. Он начал распространяться в нашей литературе несколько позднее первого, писателями XIX в. Наиболее полное выражение его можно найти в сочинениях профессоров Московского университета Беляева и Забелина, в первом томе "История русской жизни с древнейших времен». Вот основные черты их взгляда. Восточные славяне искони обитали там, где знает их наша «Начальная летопись»; здесь в пределах русской равнины, они поселились, может быть, еще за несколько веков до рождения Христа. Обозначив так свою исходную точку, ученые этого направления изображают долгий и сложный исторический процесс, во время которого из мелких первобытных родовых союзов вырастали у восточных славян целые племена. Среди племен возникали города, и среди этих городов поднимались главные или старшие города, составлявшие с младшими городами или пригородами племенные политические союзы полян, древлян, северян и других племен, и, наконец, главные города разных племен, приблизительно во времена эпохи призвания князей, начали соединяться в один общерусский союз. При схематической ясности и последовательности эта теория несколько затрудняет изучающего тем, что такой сложный исторический процесс развивается ею вне времени и исторических условий: не видно, к какому хронологическому пункту можно было бы приурочить начало и дальнейший момент этого процесса и как, в какой исторической обстановке он развивался. Следуя этому взгляду, мы должны начинать нашу историю задолго до рождения Христа, едва ли не со времен Геродота, во всяком случае, «за много веков до призвания князей, ибо уже до их прихода у восточных славян успел установиться довольно сложный и выработанный общественный строй, отлившийся в твердые политические формы». 

Глава 2. Русь дохристианская

Что касается быта восточных  славянских племен, то начальный летописец оставил нам о нем следующее известие: «каждый жил своим родом, отдельно, на своих местах, каждый владел родом своим». Славяне жили в деревянных избах, находящихся на далеком расстоянии друг от друга, и часто меняли место жительства. Такая непрочность и частая перемена жилищ были следствиями беспрерывной опасности, которая грозила славянам и от своих родовых усобиц, и от нашествия чуждых народов. Вот почему славяне вели тот образ жизни, о котором говорит Маврикий: «У них недоступные жилища в лесах, при реках, озерах, болотах; в домах своих они устраивают многие выходы, на всякий опасный случай; необходимые вещи скрывают под землею, не имея ничего лишнего снаружи, но живя, как разбойники». Большинство славян в то время были язычниками. Они смотрели на жизнь человека с чисто материальной стороны: «при господстве физической силы человек слабый был существом самым несчастным, и отнять жизнь у такого человека считалось подвигом сострадания. Религия восточных славян поразительно сходна с первоначальной религией арийских племен: она состояла в поклонении физическим божествам, явлениям природы и душам усопших, родовым домашним гениям. Но следов героического элемента, так сильно развивающего антропоморфизм, мы не замечаем у славян, а это может означать, что между ними не образовывались завоевательные дружины под начальством вождей - героев и что переселение их совершались в родовой, а не в дружинной форме».

Племенные, языческие верования  были, как правило, основаны на непонимании воздействия на человека каких-то малоприятных, неведомых сил. Представления об этих силах соотносились с родоплеменным бытом, с особенностями местности, со специфическими занятиями населения, поэтому серьезные изменения в быте ставили под сомнение различные элементы верования, порождали религиозный кризис (так, поклонявшиеся духам гор племена не могли сохранить своих представлений о них, переселившись на равнину). Не удивительно, что наибольшую восприимчивость к перемене религии показывала самая активная часть общества: воины и купцы. Некоторые историки, как О.М Соловьев и А.В Карташев, принимают факт крещения Аскольда и Дира, ходивших на Константинополь в 860 году. Но это был не государственный выбор веры, а личный. Тем не менее, крещение отдельных влиятельных людей способствовало знакомству всего населения Руси с христианством.

Но настоящих язычников  было немного, хотя обряды любили и  совершались. Например, на Святки. Святки или Святые вечера, составляют народный зимний праздник, коим оканчивается один год и начинается другой. Он продолжается 12 дней, начинается днем зимнего солнцестояния, когда умирает старое и рождается новое солнце (кратчайший день в году постепенно начинает возрастать). Праздник подразделен на два периода 24-25 декабря – 1января - святые вечера и 1 января – 6 января - страшные вечера. Святые вечера предшествуют празднованию новолетия, охватывают дни от рождества до 1 января. Страшные вечера предшествуют христианскому празднику крещения Господня. Истолкования этих наименований могло бы быть сделано, исходя из легенд о рождении Христа и об искушении его дьяволом перед крещением. Однако известна подобная же периодизация новогоднего периода и у нехристианских народов. Можно предположить, что деление новогодних дней на два периода - черта древняя, только христианизировавшаяся и связавшаяся с церковными легендами и суевериями.

Образование межплеменных этнических общностей обычно сопровождалось серьезными изменениями не только в политической жизни людей, но и в жизни духовной. Значительным событием в ранней истории большинства европейских народов стало их приобщение к христианству.

Разрушение привычного жизненного уклада в период постоянных миграций, в I тысячелетии после рождества Христа, создавало предпосылки для усвоения более универсальных верований; усложнение общественной жизни исподволь готовило людей к восприятию развитых религиозных воззрений. Неудивительно, что наибольшую восприимчивость к новым, выходящим за рамки традиционного язычества религиям, демонстрировала самая активная и подвижная часть общества – воины.

Состоящая из различных северогерманских, славянских и финских элементов, древнерусская общность в конце I тысячелетия после рождения Христа стала превращаться в народ, сплоченный не только политически, но и духовно, т.е. религиозно. Медленное распространение христианства среди варяжских и славянских дружинников началось в IX веке. Первоначально крещение принимали немногие воины, участвовавшие в набегах на Византию, и в торговле с христианами-греками (профессии воина и купца в то время очень часто совпадали).

Перемена веры дружинников была делом вполне естественным: они много времени проводили в походах, в чужеземных краях и в том числе и в Византии, где видели прекрасные храмы, торжественные службы, сравнивали свои культы с христианской верой.

Насколько мы можем судить, дружинная среда отличалась достаточной веротерпимостью или, лучше сказать, равнодушием к вопросам веры. Так, хазарские правители, исповедовавшие иудаизм, принимали на свою службу и мусульман, и христиан, и язычников. Встречались христиане и среди скандинавских воителей, торговавших и грабивших по просторам Восточной Европы. 

Глава 3. Приобщение язычников к христианству. Крещение княгини Ольги

Приобщение суровых воителей-язычников  к христианству вряд ли могло быть достаточно прочным и далеко не всегда сопряжено с кардинальными переменами в мировоззрении новокрещеных. Такие изменения требовали вдумчивого переосмысления собственного духовного опыта, что доступно далеко не всем. Во многих случаях побуждение к крещению было чисто языческим: «чужой бог» оказывался сильнее привычного, племенного, о чем свидетельствовали военные успехи поклонявшихся этому божеству чужеземцев. Характерное для язычества многобожие преодолевалось с огромным трудом, а христианство рассматривалось как одна из многих религий – наряду с разнообразными племенными культами.

Вдова князя Игоря (912 - 945, годы правления) Ольга (945 - 957, годы правления), управлявшая государством после смерти мужа, приняла крещение. Некоторые ученые считают обращение Ольги в христианскую веру тактическим ходом в сложной и запутанной дипломатической игре с Византией, но это не совсем справедливое суждение. Конечно, переход главы любого государства (и в особенности монархического) в то или иное вероисповедание всегда имеет определенное политическое значение, но мотивы обращения могут быть и далекими от политики, связанными с духовной жизнью человека. Расчет был точным, но главным фактором было, возможно, личное побуждение Ольги. Не следует видеть в каждом поступке человека, в том числе и государственного деятеля, только расчет; и Ольга, и ее внук Владимир, при котором христианству было суждено стать официальной религией Руси, руководствовались не только политическими соображениями. Другое дело, что последствия крещения русских князей выходили далеко за пределы их индивидуальных религиозных переживаний.

Существует предание о  крещении княгини: она, решив принять крещение, отправилась в Царьград, чтобы принять крещение у патриарха. Но император Константин не сразу ее принял, ее ладьям долго пришлось стоять в Суде. Послов из разных стран и князей допускали во дворец по очереди, и Ольга не была исключением. Будучи женщиной властной, своим стоянием на Суде она проявила удивительное смирение. Но когда Константин встретился с княжной, он был восхищен ее красотой, умом, и хотел взять ее в жены и сделать императрицей. Ольга же, боясь обидеть императора, по преданию, прибегла к хитрости: язычница не может выйти замуж за императора-христианина, пока он ее не крестит. Патриарх крестил Ольгу, а Константин стал ее крестным отцом. Когда опять встал вопрос о женитьбе, Ольга ответила: как ты хочешь взять меня женою, если сам меня крестил и назвал дочерью? Император подивился уму Ольги и отпустил ее с большими дарами.

Но все же точно мы не знаем, где и когда приняла крещение Ольга. Легенда и русская летопись связывает это событие с посещением Константинополя (955 или 957 г.), где Ольга вела переговоры с императором Константином. Однако в его подробных записках о крещении северной гостьи ничего не упоминается, что заставляет заподозрить отечественный источник в случайном или намеренном искажении событий.

Поездка Ольги в Константинополь  действительно имела место. Сомневаться в этом не приходится по одной-единственной, но чрезвычайно веской причине: существует официальное описание приема Ольги при дворе, "De Ceremoniis Aulae Bizantinae",- и труд этот принадлежит авторитетнейшему свидетелю, самому византийскому императору Константину VII Багрянородному. В самом деле, в 957г. император со всем почетом принимал киевскую княгиню. Вот только стать ее крестным отцом никак не мог - поскольку пишет черным по белому, что Ольга уже была христианкой! И в свите княгини находился ее духовник!

Кто же ее крестил? И когда? Наконец, почему мы решили, что Ольга была крещена по византийскому обряду? Быть может, наоборот, по «латинскому», то есть римскому?

Конечно же, эта версия не для ревнителей православного варианта. Оказывается, давно уже существует предположение, что Ольга и в самом деле приняла крещение в Киеве, в 955 г., в Киеве к тому времени уже стояла церковь святого Ильи (чья принадлежность константинопольской иерархии до сих пор не доказана). Согласно западноевропейским хроникам, в 959 г. послы Ольги отбыли к германскому императору Отгону, прося о направлении на Русь епископа и священников!  Просьбу приняли, и в следующем, 960 году, некий монах Сент-Альбанского монастыря был рукоположен в епископы Руси, но в Киев не смог прибыть, поскольку заболел и умер.

В том же году в епископы Руси был рукоположен монах монастыря Святого Максимина в Трире Адальберт - и добрался до Киева. Правда, уже через год ему пришлось покинуть русские пределы. Возможно, дело было не в том, что Адальберт пришел от папы, совсем не в том. Адальберт мог покинуть Киев по причинам, как выразились бы мы сейчас, организационного характера. Историк М.Д. Приселков полагал, что Адальберт был направлен в Киев с ограниченными полномочиями - русская церковь должна была быть организована как простая епархия, то есть подчинявшаяся непосредственно германскому духовенству. Ольга же вполне могла потребовать, чтобы киевская церковь стала диоцезом - автономной единицей под руководством автономного епископа или митрополита. Во всяком случае, именно эти требования в свое время выдвигали принявшие христианство от Рима владетели Польши и Чехии - и после долгой, сложной борьбы добились своего. Ольга просто-напросто могла последовать их примеру. Но - не договорились. Адальберту пришлось спешно уехать. Впоследствии его отъезд истолковали как «неприятие» Киевом «римского варианта».

Распространение христианства на Руси неразрывно связано с именами двух братьев-просветителей – Кирилла (Константина) и Мефодия. Именно они составили кириллицу - новую азбуку, пришедшую на смену старым славянским письменам, и эта азбука из Моравии и Чехии попала на Русь. Разумеется, давно принято именовать братьев «православными византийского обряда» Сначала Константин и Мефодий и в самом деле жили в Константинополе – и были пока что не священниками, а учеными книжниками-мирянами. В 862 г. князь Ростислав, правивший Великой Моравией, прибыл к византийскому императору Михаилу и поведал ему, что Моравия отреклась от язычества, стала соблюдать христианский закон, но не имеет учителей, которые проповедовали бы христианскую веру на славянском языке.

Тогда-то император и поручил  ученым братьям ответственную миссию. Составив новую азбуку, Константин с Мефодием прибыли в Моравию и более трех с половиной лет проповедовали там христианство, распространяя Священное Писание, начертанное той самой кириллицей. После чего намеревались вернуться в Константинополь. Но, встретив в Венеции папского гонца, приглашавшего их в Рим, последовали за ним. Именно в Риме папа Адриан II рукоположил братьев в сан священников.

Итак, в конце IX века в  славянских землях с благословения римского папы трудами Константина и Мефодия распространялось христианство апостольского, т.е. римского канона. Распространялось среди ближайших соседей Руси, родственных ей славян. Может быть, именно отсюда и берет начало и появление в Киеве христианских церквей, и крещение Ольги? А Константинополь здесь и вовсе ни при чем? Лишь впоследствии, когда между Римом и Константинополем отношения испортились напрочь, и дело дошло до взаимного анафемствования, летописцы вроде Нестора (жившего, скорее всего, в XV или XVI веках) постарались на совесть, чтобы вымарать все «крамольные» упоминания о крещении, первоначально принятом от посланников Рима.

Скорее всего, Ольга крестилась еще до посещения Константинополя (в столицу Византии она прибыла со священником, скорее духовником княгини). Так или иначе, Ольга стала православной, но ее народ и подданные в большинстве своем хранили верность языческим идолам. Время правления Ольги и ее сына Святослава (весьма далекого от христианства, но не стремившегося насаждать дорогое его сердцу язычество) было периодом относительно мирного сосуществования двух религиозных систем. Среди горожан и обитателей княжеских дворов было некоторое число христиан; в целом городское население, часто лишь по традиции и без особого рвения участвовавшее в языческих обрядах, было готово к восприятию новой веры. Степень приверженности язычеству сельских жителей определить сложнее. Видимо, в некоторых восточнославянских (славяно-финских) землях племенные божества занимали немалое место в религиозной жизни людей. 

Глава 4. Исторические предпосылки крещения восточных славян

В X веке происходила очень медленная христианизация Руси. Этот процесс почти не затрагивал обитавших вне города земледельцев и охотников. Православие постепенно приобретало статус религии, терпимой в государстве, но не государственной. Распространение христианства в княжеской и дружинной среде (в то время они в известной степени совпадали) происходило быстрее. Постепенно создавались предпосылки для официального признания новой религии и для массового крещения восточных славян. Этим предпосылкам суждено было сбыться во времена правления св. Князя Владимира – Красное Солнышко.

Сын Ольги Святослав (957 – 972, годы правления) носил уже славянское имя, но нравом был еще типичный варяг-воин. Дружинник, заботившийся о своей военной славе больше, чем о государственных делах, тем более о вопросах веры. Едва успел он возмужать, как составил себе большую и храбрую дружину и с ней стал искать себе славы и добычи. Он рано вышел из-под влияния матери и «гневался на мать», когда она убеждала его креститься: «Как мне одному переменить веру? Дружина начнет смеяться надо мною», — говорил он. С дружиною он сжился крепко, вел с нею суровую походную жизнь. Еще при жизни матери, оставив на попечении Ольги Киевское княжество, Святослав совершил свои первые блестящие походы.

Территорию, которая со времен Олега (879 – 912, годы правления) была подвластна русским князьям, Святослав, еще до своей смерти, передал своим малолетним сыновьям: Ярополку (ему достался киевский престол) и Олегу (ставшему древлянским князем). В дальний Новгород Святослав отправил еще одного сына, Владимира, бывшего в глазах современников не ровней Ярополку и Олегу. Очевидно, что мать Владимира была не варяжского, а славянского рода, занимала невысокое положение ключницы и считалась не женой, а скорее наложницей князя, т.к. многоженство тогда имело место. Владимира, еще ребенка, сопровождал его дядя и наставник Добрыня.

По смерти Святослава между  его сыновьями (Ярополком, Олегом и  Владимиром) вспыхнула междоусобица. Возглавивший после смерти княгини  Ольги Киев и киевскую христианскую общину Ярополк Святославич был связан договорами с Константинополем и печенегами. На севере, в Новгороде, христианству противостоял балто-скандинавский культ Перуна (по-литовски Перкунаса), бога обновленной языческой религии. И хотя Киев оставался языческим городом, культ Перуна, принесенный с берегов Балтийского моря, киевлянам вовсе не был симпатичен. Академик Б.А. Рыбаков справедливо считал, что Перун не является исконно славянским божеством. Славяне верили в Хорса – Солнце (персидский Хуршид), почитали женское божество Мокошь, небесного Даждьбога, скотьего бога Волоса. Как всякие уважающие себя боги, славянские тоже требовали почитания, но не человеческих жертв. Совсем другим был культ Перуна, бога войны и громовержца, с приходом которого земля обагрилась кровью жертв.

Ненависть киевлян к культу и поклонникам Перуна обострилась. Случаи человеческих жертв только подталкивали многих к крещению - ведь никому не хотелось быть принесенным в жертву, а это угрожало каждому. Жрецы, выбрав жертву, убивали ее, оставшиеся же в живых, должны были ликовать. В столь острой ситуации столкновение полярных мировоззрений, а вернее, мироощущений, было неизбежным. Началась долгая и упорная борьба Ярополка со сторонниками Перуна, которых возглавлял сводный брат Ярополка Владимир, сын наложницы Святослава - ключницы Малуши. 

Глава 5. Становление христианства при князьях Святославе и Владимире.

Победа печенегов над Святославом, принесшая Ярополку власть, на какой-то период объединила Древнюю Русь. Почти все славяно-русские земли по Днепру и Новгород на севере подчинились Ярополку. Киевский воевода, по существу, стал инициатором похода на древлян - короткий набег на Овруг избавил его от младшего брата Олега - князя древлян, - который погиб в суматохе, образовавшейся после отступления его войска. Воины торопились укрыться за стенами города Овруга и многие из них попадали в ров; такая участь постигла и Олега. Ярополк подчинил его земли Киеву.

Владимир же со своим дядей  Добрыней был послан в Новгород еще Святославом. Узнав о событиях в древлянской земле, боясь старшего брата, Владимир Святославич и Добрыня бежали в Швецию. Из Скандинавии Владимир вернулся с наемным войском. Он приехал в Новгород как приверженец «злых» балтийских богов. Потрясенное усобицами государство являло признаки внутреннего разложения, и Владимиру пришлось потратить много сил, чтобы дисциплинировать варягов, у него служивших, и усмирить отделившиеся племена (вятичей, радимичей). Пошатнулось после неудачи Святослава и внешнее могущество Руси. Владимир вел много войн с разными соседями за пограничные волости, воевал также с камскими болгарами.

Предлогом для военного похода на юг, к Киеву, стали действия Ярополка, приведшие к братоубийству. Возглавив войско из варягов и новгородцев, Владимир сначала напал на Полоцк, убил его князя Рогволода и присоединил Полоцкую землю к Новгороду. Затем последовал захват Смоленска. И вот в 980 году великим путем «из варяг в греки» Владимир подошел к Киеву. В окружении Ярополка оказались изменники. Так языческая партия одержала полную победу. Усобица завершилась победой Владимира.

Однако Владимир, человек  неглупый, хотя жестокий и беспринципный, увидел, что культ Перуна непопулярен на юге. Пассионарная (наиболее энергичная) часть киевлян уже крестилась. Владимир, естественно, следил за общественными настроениями в столице, так как не мог с ними не считаться, особенно после того, как расстался со своей варяжской дружиной, не желая платить варягам заработанные ими в походе деньги. Если Ярополк, испытавшей влияние своей бабки-христианки в детстве, отличался веротерпимостью и даже благоволил сторонникам «греческой веры», то Владимир в момент завоевания Киева был убежденным язычником. После убийства брата новый князь приехал устроить на одном из городских холмов языческое капище, где в 980 году были поставлены истуканы племенных богов: Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога и др.

Так в конце X века в Киеве  была предпринята попытка оживить  традиционное язычество, поддержав его авторитетом государственной власти. Язычество, казалось, переживало расцвет: идолам приносились человеческие жертвы, князь и большое число горожан с одобрением воспринимали эти кровавые ритуальные убийства, которые в предшествующие годы, десятилетия были почти что забыты (по крайней мере, в Киеве). Однако именно при князе киевском Владимире (978-1015, годы правления) происходит событие величайшего значения, определившее дальнейший путь развития Руси - принятие христианства. В первые годы своего правления князь Владимир, получивший языческое воспитание в Новгороде, куда его в восьмилетнем возрасте направил княжить Святослав (в 970 году), показал себя усердным язычником. «И стал Владимир княжить в Киеве один, - говорит летопись, - и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, затем Хорса, Даждьбога, Стирбога, Симаргла и Мокоша. И приносили им жертвы, называя их богами... И осквернилась кровью земля Русская и холм тот» (под 980 год).

Во внешнеполитической деятельности Владимира в 80-х годах Х в. Сочетались успехи и неудачи. На северо-востоке с Русью соседствовало сильное Булгарское царство, принявшее одну из мировых религий - ислам. Волжская Булгария непосредственно граничила с двумя городами-княжествами: Муромом и Суздалем. В непрекращающихся пограничных конфликтах брали верх то булгары, захватывая Муром, то славяне, занимая булгарские становища. В результате постоянной борьбы на границах население Волжской Булгарии (являющееся одним из предков современных казанских татар) было смешанным. Нападавшие на русские селения булгары убивали мужчин и захватывали в плен женщин и детей. Детей мусульмане продавали в рабство, а женщин делали своими наложницами. От смешанных браков рождались Мурады и Фатьмы. Но потом на булгарские селения нападали суздальцы и муромцы. Захваченных детей они делали своими работниками, а пленных булгарок брали в жены. На свет появлялись Всеславы да Любавы. Таким образом, различие между двумя этносами было не антропологическим, не расовым и даже не экономическим, ибо хозяйственные системы в Волжской Булгарии и Северо-восточной Руси были очень похожи. Эти отличия были религиозными. Но религиозный мусульманский фанатизм в Волжской Булгарии еще не восторжествовал, и вера служила лишь индикатором отличий волжских булгар от славян.