Китай в интеграционном поле АТЭС

Китай в интеграционном поле АТЭС. 

Политика Китая  в отношении интеграционных процессов  в Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском  регионе может быть воспринята как  пример реакции Пекина на вызовы различного толка - внутриполитические, внешние  по отношению к самому Китаю, вызовы другим странам, создаваемые внешнеэкономическим  курсом Китая. Взвешенное, достаточно реалистическое поведение отношении этих вызовов открывало для китайской политики новые возможности и перспективы реализации задач социально-экономического строительства, укрепления внешнеполитических позиций.

Осознав опасность  оказаться в изоляции в АТР, принимая во внимание объективный характер процессов  экономической интеграции и глобализации, китайское руководство 1980-х годах  резко изменило курс в отношении  интеграционных процессов в АТР  – от негативного их видения до активного в них участия.  

Выступая одним  из инициаторов новых интеграционных структур в восточной Азии, примеряя роль экономического лидера в этом регионе, Пекин считает необходимым  по возможности принимать во внимание озабоченность стран Юго-Восточной  Азии неуёмным динамизмом экономического развития Китая, поглощающим потоки внешних капиталов, не так давно  предназначавшимся соседним государствам, растущей экономической мощью и  влиянием Китая в регионе, которые  страны ЮВА воспринимают в качестве вызова.  

В политике китайского руководства по «освоению» интеграционного  пространства АТР особое место занимало участие в АТЭС. В выступлении 21 октября 2001г. Перед главами государств и территорий региона, собравшихся  на саммит в Шанхае Цзян Цземинь, в то время председатель КНР, отметил: «АТЭС явился зачинателем создания модели эффективного сотрудничества, которая гальванизировала рост и процветание в Азиатско-Тихоокеанском регионе».  

Китай представлен  в многочисленных структурах и акциях по линии АТЭС. Особое значение имеет участие китайских представителей в его рабочих органах - от встреч высших должностных лиц до кропотливой, непрерывной работы в комитетах и рабочих группах, что делало их «своими людьми», входящими в узкий круг, принимающий решения и следящий за их дальнейшеё реализацией, сподвижниками многих инициатив, которые в последствии становились международными, позволяло «обживать» эту организацию и во многом использовать её в качестве проводника своих идей и воззрений.  Кроме того, это давало возможность получать огромную экономическую, статистическую, технологическую, управленческую информацию, какую не купить ни за какие деньги.  

В китайской  политической и научной элите  есть понимание того,  что, несмотря на формально-консультативный статус, АТЭС проводит разработку региональных правил и норм ведения торговли, инвестиционной, финансовой деятельности, - это фактически ведёт к созданию материального фундамента нового политического  порядка в регионе. 

Проводя активную политику в отношении интеграционных процессов, принимаю участие в АТЭС, китайское руководство считает, что это приносит плоды, способствуя  открытию рынков сбыта для китайских  товаров, получению источников капитала, укреплению веса и влияния страны как в регионе, так и за его пределами. 

Однако сотрудничество в АТЭС и других интеграционных формированиях  сопряжено не только с приобретениями, но и с серьёзными вызовами и проблемами. Успешное участие в конкурентном соревновании на региональном и мировом  рынках требует изменения структуры  экспорта в сторону повышения в нём доли техноёмкой и наукоёмкой продукции с высокой добавленной стоимостью, модернизации в первую очередь экспортных отраслей производства.  

Необходимо не только защитить и оказать поддержку  таким становящимся на ноги отраслям, как автомобильная промышленность, производство компьютеров, телекоммуникационного  оборудования, но и реализовать весьма затратные программы развития электронно-информационных технологий, человеческих ресурсов, соответствующие  требованиям «новой экономики». Определённые шаги в этом направлении предпринимаются. От того, как будет решаться названные  проблемы, будут зависеть эффективность, реальная отдача от участия Китая  в интеграционных процессах в  АТР. 

Преобладание  в структуре экспорта второсортной, третьеклассной продукции осложняет  выход Китая на региональный и мировой рынки. Однотипность структуры экспорта КНР и развивающихся стран, прежде всего АСЕАН, может вызвать ужесточение конкуренции между ними как на рынке АТЭС, так и за его пределами. 
 
 

Эволюция  политики Китая в  отношении интеграционных процессов в АТР. 

За сравнительно короткий срок (немногим более двух десятилетий) произошло разительное изменение китайской политики в отношении интеграционных явлений в АТР и участия во вновь возникавших экономических объединениях – от практически негативного к ним подхода до возведения этого направления в ранг одного из приоритетных курсов страны. В 70-е –начале 80-х годов 20в. Китайские исследователи весьма сдержанно, если не сказать негативно, относились к получившей распространение в академических и части политических кругов азиатско-тихоокеанских стран концепции «тихоокеанского сообщества».  Её ограниченное обсуждение шло среди учёных при отсутствии комментариев на официально уровне. Причины такого положения были многообразны и разноплановы. Главная их них состояла в замкнутости, изолированности от внешнего мира дореформенного хозяйства Китая, и в этих условиях сама постановка вопроса об участии в интеграционных группировках, подразумевавшая процесс открытия экономики, казалась неактуальной, неуместной и даже, может быть, вредной.  

В ходе дискуссий  в китайских академических кругах Япония рассматривалась в качестве основного инициатора этой идеи, призванной способствовать дальнейшему развитию экономики и укреплению безопасности страны, в целом усиления японского  влияния в этом регионе.  

В целом в  Пекине признавали экономический вес  Японии в регионе, необходимость  развития экономических отношений  с Японией, США и другими и  другими азиатско-тихоокеанскими странами в качестве средства ускорения социально-экономического становления страны, но было опасение оказаться ведомым, «повязанным» в  рамках вновь создающейся структуры, ограниченным в проведении самостоятельного курса на международной арене. Высказывалось мнение, что формулировка «тихоокеанское сообщество» носит достаточно жёсткий, обязывающий характер, и Пекину больше импонировала её замена на более нейтральную – Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество. 

Позицию политических кругов Китая в отношении интеграционных тенденций в регионе, в частности  в отношении концепции «тихоокеанского  сообщества», можно рассматривать  как выжидательную. Для китайского руководства это был проект не сегодняшнего и даже не грядущего  дня с неясными конкретными целями и задачами. Неясен был состав членов намечавшегося объединения, уровень интеграционной вовлечённости его участников, многие технические стороны реализации этого проекта. Поэтому китайское руководство предпочло взять молчаливую паузу, присматриваясь к дискуссиям вокруг этого проекта как в Китае, так и за его пределами. 

Поворот в политике КНР в отношении интеграционных процессов в регионе в середине 80-х годов на фоне активизации  его внешнеполитического курса  на азиатско-тихоокеанском направлении. Пекин изменил своё отношение  к участию в ряде региональных экономических организаций, в том  числе и вновь создаваемых.

Помимо присоединения  к давно действовавшему в регионе  Азиатскому банку развития Китай  в 1986г. Стал членом приобретавшей авторитет  Конференции (позднее Совета) по тихоокеанскому экономическому сотрудничеству (КТЭС), куда входят учёные, официальные сотрудники в личном качестве, представители  делового мира. 
 

Но особое значение для Китая имел приём в 1991 г. в  межгосударственный  форум АТЭС, который становился лидером среди  экономических организаций региона. При вступлении в АТЭС Пекину удалось  достигнуть благоприятного компромисса  по вопросу о членстве в этой организации  Тайваня и Гонконга, на чём настаивали представители промышленного развития стран-участниц АТЭС. Они были приняты  фактически в качестве экономических  единиц при понимании, что на ежегодных  встречах глав государств и территорий АТЭС Тайвань будет представлен  частным лицом, не являющимся политическим деятелем высокого ранга.  

Окончательным признанием официальным Пекином  значения атэсовского направления внешней политики стало участие в 1993 г. в саммите АТЭС в Сиэтле, положившем начало ежегодным встречам в верхах в рамках этой организации. Символичным стало политическое решение о поддержке Богорской декларации, принятой на саммите АТЭС в 1994 г. и определившей стратегический курс этой организации на создание зоны свободной торговли и инвестиций в Тихоокеанской Азии к 2010 г. для развитых и к 2020 г. для развивающихся государств.  

Глубинные корни  изменения позиции Китая в  отношении интеграционных процессов  в регионе, обращения к проблемам  регионального экономического сотрудничества следует искать в особенностях нового этапа экономического и социального  развития страны. 

Решающим внутриполитическим фактором было дальнейшее утверждение  политики «открытости» в качестве основы долгосрочного развития внешнеэкономических  отношений Китая с внешним  миром, со странами АТР. Китайские политические деятели и учёные рассматривали  участие страны в процессах многостороннего  экономического сотрудничества прежде всего под углом зрения выполнения задач модернизации общества в целях повышения жизненного уровня, дальнейшего развития взаимовыгодных внешнеэкономических связей с промышленно-развитыми странами региона в качестве источника высоких и наукоёмких технологий, укрепления позиций Китая в АТР и во всём мире. 
 
 

АТЭС  в центре интеграционной деятельности Китая  в АТР. 

Со времени  вступления в АТЭС китайская политическая элита уделяет особое внимание участию  в деятельности Форума, принимая во внимание, что АТЭС является единственной организацией в регионе, которая проводит регулярные встречи на высшем уровне, что позволяет обсудить актуальные проблемы не только экономического, но и политического характера – «на обочине» саммитов.  

В АТЭС Пекин  проводит активную, многоплановую, гибкую политику, достаточно точно учитывающую  характер, структурные особенности, расстановку сил в этой организации, пределы допустимого, равно как и возможность достижимого. Анализ деятельности Китая в Форуме свидетельствует, что она представляет собой весьма тонкое, дипломатическое маневрирование в целях обеспечения своих интересов между двумя основными направлениями функционирования АТЭС – созданием «пространства» свободной торговли в регионе, а также становлением и упрочнение экономического и научно-технического сотрудничества. 

Притом что  по инициативе США и других промышленно развитых стран либерализация торговли и инвестиций рассматривается в качестве основной задачи и основной направленности деятельности АТЭС, Пекин делает явный акцент на активизацию экономического и научно-технического сотрудничества (ЭКОТЕК), отвечающий интересам самого Китая и большинства развивающихся стран и территорий этой организации. 

Проведение такого рода курса как порождает основные проблемы для китайской дипломатии на атэсовской арене, так и открывает дорогу для важных приобретений. Курс на развитие экономического и научно-технического сотрудничества находится в русле стратегической линии Китая на модернизацию экономики, открывает канал для получения высоких и наукоёмких технологий, содействует обмену научной информацией и технологиями, способствует использованию с наименьшими издержками плодов «новой экономики», «экономики знаний», ведёт к сокращению, а в перспективе и к ликвидации «цифрового» разрыва между экономиками Китая и постиндустриальных стран, создаёт достаточно прочную платформу для взаимодействия с развивающимися и с некоторыми промышленно развитыми странами по обеспечению совпадающих либо близких интересов на атэсовской арене. 

Важной составной  частью программы экономического и  научно-технического сотрудничества китайское  руководство считает поддержку  малого и среднего предпринимательства. Китайское руководство последовательно  проводило соответствующий курс практически на всех саммитах АТЭС, в ходе подготовки к ним выступая с различного  рода инициативами, среди которых одной из основных была концепция развития человеческого потенциала. 

Пекин придерживается стратегической программы либерализации  торговли и инвестиций в зоне АТЭС, видя в этом определённую выгоду для  себя. По мере роста экономического, промышленного и экспортного  потенциала Китай усматривает в  названной установке расширяющуюся  возможность продвинуть свою продукцию  на рынки стран АТР, повысить её конкурентоспособность, привлечь дополнительные инвестиции.  

Вместе с тем  Китай придерживается собственного видения, своих квалифицированных  подходов к целям и задачам, характеру, темпам движения, последовательности либерализации торговли и инвестиций. Прежде всего, он считает эти процессы скорее средством решения задач  устойчивого экономического развития, а не конечной целью.  Движение в  этом направлении должно идти постепенно, поэтапно, с переходом на следующий  этап по мере освоения предыдущего  – скажем, от торговли к более  сложной во многих отношениях сфере  услуг.  

При принятии решений  о демонтаже барьеров на пути торговли и инвестиций Пекин выступает  за учёт интересов  каждого члена  АТЭС, уровня его промышленно-экономического развития и методов строительства национальной экономики, готовности к участию в данных проектах.  Китайские представители в АТЭС выступают за применение принципа добровольности, в соответствии с которым развивающиеся страны вправе сами определять темпы и масштабы либерализации национальных экономик. 

Принципиальная  позиция Пекина в отношении создания пространства открытой торговли и свободного движения капиталов состоит в  том, что его участники, безусловно, соблюдают режим наибольшего  благоприятствования друг по отношению  к другу в духе требований ВТО. Участие в процессах либерализации  торговли в рамках АТЭС Пекин рассматривал в качестве своего рода трамплина  к вхождению во Всемирную торговую организацию, рассчитывая на поддержку  членов АТЭС, составляющих значительный блок членов ВТО. 

В практическом плане Пекин идёт на сокращение тарифных и нетарифных ограничений в отношении  строго определённых товаров и товарных групп,  принимая во внимание, что  сохранение тарифных барьеров, которыми была окружена китайская экономика, скорее является злом, чем добром для  развития народного хозяйства страны. 

В ходе Осакского саммита 1995 г. было объявлено 30%-ное снижение тарифных ставок на 4 тыс. импортируемых товаров. Начавшееся 1 апреля 1996 г. реальное уменьшение тарифов составило 35%, и средняя тарифная ставка на импортные товары снизилась с 35,9% до 23%. И всё же среди стран АТЭС это был самый высокий уровень таможенного обложения.  

Манильскую программу  действий АТЭС 1996 г. Китай рассматривал в общем как благоприятное  сочетание трёх компонентов регионального  взаимодействия – индивидуальных планов действий (ИПД) и коллективных планов либерализации, а так же совместных действий в области технико-экономического сотрудничества.  

Пекин достаточно спокойно отнёсся к принятой по инициативе развитых стран – членов АТЭС программе  «ранней добровольной секторальной либерализации» (РДСЛ), представляющей комплекс мер по открытию рынков отдельных  товарных позиций раньше принятых в  Богоре сроков создания зон свободной торговли и инвестиций при условии, что её реализация будет идти на основе добровольности и индивидуальных планов действий, разноскоростного движения к намеченной цели при сохранении графика полной либерализации торговли и инвестиций. 

На саммите  в Ванкувере (1997 г.) была определена договорённость о 15 секторах (9 – с 1999 г.), в которых начнётся либерализация  в первую очередь. Кроме информационных технологий и телекоммуникаций, договорённость по которым была достигнута на Манильском саммите 1996 г., в их число вошли  энергетическое оборудование, химические товары, рыба и рыбопродукты, древесина, медицинское оборудование, игрушки  и ювелирные изделия, товары и  услуги, относящиеся к охране окружающей среды.  

Опыт РДСЛ показал, что АТЭС, вообще говоря, не предназначен для и не готов к проведению торговых переговоров в традиционном понимании. 

Менее успешно  шёл процесс снятия Китаем нетарифных барьеров, хотя уровень нетарифных ограничений в общём объёме китайского импорта снизился с 46%(по стоимости) до 21% в 197 г. Пекин выступал против придания обязательного характера своду  достаточно общих принципов либерализации  инвестиций, принятому в рамках АТЭС в 1994 г. 
 
 

Наиболее  значимые саммиты  АТЭС.  

В связи с  финансовым кризисом 1997-1998 гг. возросло число критиков деятельности АТЭС вплоть до радикальных представителей, подвергающих сомнению саму необходимость существования  Форума, которые обвинили его в  неэффективности реакции на сложные, кризисные ситуации в АТР, односторонней  ориентированности курса на интересы определённой группы государств региона. 

Признавая существенность высказываемых замечаний, достаточно широкий круг влиятельных политических деятелей, чиновников внешнеполитических и экономических ведомств  Китая  и ряда других стран АТР выступал в пользу продолжения деятельности Форума, сохранения его в качестве организации, призванной способствовать координации и гармонизации внешнеэкономический  деятельности стран региона, поиска новых форм и методов деятельности в условиях нового тысячелетия. 
 
 

Саммит  АТЭС в Брунее. 

В середине ноября 2000 г. в столице султаната Бруней – в городе Бандар-Сери-Бегаван – состоялся саммит АТЭС. Это была уже восьмая встреча руководителей государств и территорий Азиатско-Тихоокеанского региона, которая явилась крупным международным событием и важной вехой развивающейся тихоокеанской интеграции.  

Сейчас участниками  АТЭС, или форума «Азиатско-тихоокеанское  экономическое сотрудничество», являются Австралия, Бруней, Вьетнам, Гонконг, Индонезия, Канада, КНР, Южная Корея, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Папуа-Новая Гвинея, Перу, Россия, Сингапур, США, Таиланд, Тайвань, Филиппины, Чили и Япония.

Это разные по своему экономическому развитию государства  и территории, и они по –разному оценивают перспективы регионального экономического сотрудничества. Поиск совпадающих интересов и взаимодополняемости с АТЭС – вот, собственно, цель каждого участника форума. 

Практически все  участники Форума были представлены в Брунее на уровне высшего политического  руководства. Российскую делегацию  возглавлял В.В.Путин, американскую Б.Клинтон, китайскую – председатель КНР  Цзян Цзэминь, японскую – премьер-министр  Японии Ё. Мори; присутствовали лидеры и других государств. По традиции организаторы саммита в Брунее предоставили политическим лидерам хорошую возможность  для личных контактов. 

Как правило, в  ходе саммита лидеры стран АТЭС уделяют  основное внимание тем вопросам, которые  для них наиболее актуальны. Для  саммита в Брунее такой актуальной темой был вопрос распространения  информационных технологий.  

Большой интерес  участников форума вызвало выступление  президента КНР Цзян Цзэминя. Давая  оценку роли АТЭС в развитии регионального  сотрудничества, он подчёркивал, что  эта организация играет важную роль в обеспечении открытости рынков в АТР, определяет цели и устанавливает  график этого сотрудничества, формулирует  программы действий, расширяет возможности  региональной торговли и либерализации  инвестиций. В Китае считают, отметил  Цзян Цзэминь, что форум АТЭС должен создавать лучшие условия для  функционирования деловых сообществ региона, в частности, в вопросах электронной торговли, сотрудничества в развитии технологий и их передаче. 

На 2001 г. председательство АТЭС перешло к Китайской Народной Республике, которая станет главным  инициатором и организатором  мероприятий форума. Следующий саммит АТЭС намечается провести в Шанхае в октябре 2001 г. Тема этого форума – «Новый век, новые вызовы: участие, сотрудничество, содействие совместному  процветании» - определяет основные деятельности АТЭС в 2001 г. 

В Китае действительно  серьёзно и ответственно относятся  к этому мероприятию. В январе 2000 г. в Китае был образован  подготовительный комитет саммита  АТЭС 2001 г., председателем которого был назначен министр иностранных  дел КНР Тан Цзясюань. 

Саммит  АТЭС в Шанхае. 

Первый день работы открывающегося в субботу  неформального саммита стран  Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества был омрачен дипломатическим  инцидентом между Китаем и Тайванем, который в КНР считают "мятежной провинцией". Объявив бойкот форуму АТЭС, тайваньская делегация в  полном составе покинула Шанхай. 

Пекин отказался  направить приглашение на форум  АТЭС вице-президенту Тайваня, который  должен был принять участие в  саммите лидеров АТЭС.  

Шанхайский саммит октября 2001 г. явился важным для определения  дальнейшеё судьбы АТЭС, на этом саммите  был принят документ «Шанхайское  согласие» в качестве приложение к Декларации глав государств и правительств, определившей перспективы и практический план дальнейшего развития форума с  учётом реальностей «новой экономики».  

В документах Шанхайской встречи в верхах получили отражение  и были закреплены важные компоненты линии Китая в АТЭС на достаточно компромиссной основе. Так, в них содержится призыв к усилению активности в рамках ЭКОТЕК, в частности путём принятия индивидуальных планов действий, какие применяются в отношении либерализации торговли и инвестиций, подчёркивая необходимость равного доступа к плодам «экономики знаний», наращивания людского потенциала, поддержки малого и среднего бизнеса. Вместе с тем отмечается необходимость принятия более строгих мер контроля за реализацией стратегической программы либерализации торговых инвестиционных потоков в регионе путём обзора состояния дел в этой области в 2005 г. 

Впервые в истории  АТЭС в Шанхае был принят политический документ общего характера – Заявление  экономических лидеров АТЭС по борьбе с терроризмом, которое в определённой мере носило компромиссный характер. Однозначно были осуждены совершённые  в США террористические акты, но под влиянием стран региона со значительным мусульманским населением в текст этого документа не вошли наиболее жёсткие формулировки борьбы с терроризмом. 

По инициативе США был привнесён существенный политический компонент в экономическую  по своему характеру деятельность этой организации, против чего всегда возражали  Китай и развивающиеся страны АТЭС. К этому времени уже сложилась  традиция двусторонних встреч на высшем уровне «на обочине» атэсовскийх саммитов, обсуждавших политические проблемы глобального и регионального свойства. Но на Шанхайской встрече была впервые предпринята акция политического характера на многосторонней основе.  

Антитеррористическое  заявление создало определённый прецедент, который получил продолжение  и развитие на следующих саммитах форума в Лос-Кабосе, Бангкоке и Сантьяго, что может повести к дальнейшей политизации деятельности АТЭС, в пользу которой высказываются некоторые политики и учёные промышленно развитых стран АТР. 
 

Основы  политики Китая в  отношении объединительных  явлений в АТР. 

Решающее влияние  на складывание концептуальных позиций  Китая в АТЭС и других формировавшихся  интеграционных объединениях имела  эволюция взглядов политического руководства  страны на основные тенденции мирового экономического развития, их социально-политическое преломление, движение теоретических  воззрений китайских учёных на изменения  в мировых и региональных процессах.  

В наиболее концентрированной  форме соответствующие взгляды  высшего китайского руководства  нашли отражение в выступлениях тогдашнего председателя КНР Цзян Цзэминя  на Шанхайском саммите АТЭС. В них  экономическая глобализация рассматривается  как новое объективное явление, вызванное развитием производственных сил, научно-технической, информационно-технологической  революцией. Участие в АТЭС и других интеграционных группировках рассматривается  в качестве одного из важных средств  сокращения «информационно-технологического разрыва» между развитыми и развивающимися странами, более справедливого распределения  «экономики знаний». Непосредственным орудием достижения этой цели является программа экономического и научно-технического сотрудничества, в центр которой  поставлена задача развития человеческого  потенциала. В том же направлении  предусматривается действие основных компонентов «электронной стратегии  АТЭС». 

Принимая во внимание противоречивость процессов  глобализации, различия в подходах развитых и развивающихся стран  к решению проблем, возникших  в ходе этих процессов, специфику  деятельности АТЭС и его состава, китайское руководство сформулировало принципы создания модели оптимального взаимодействия в этой организации, не ущемляющие права Китая и развивающихся  стран региона. Свод этих принципов, их композиция развивались и видоизменялись в зависимости от развития ситуации как в АТЭС, так и за его пределами  и в конечном счёте был сформулирован в качестве «атэсовского подхода». Основными его компоне7тами являются коллективный ответ на возникающие вызовы, совместное использование возникающих возможностей: все страны получают возможность участвовать в процессах коллективного сотрудничества и получать выгоду от участия в них, консенсус при принятии решений и свобода действий, учёт реалий разнообразия региона, тесное сотрудничество в качестве залога успеха каждого члена АТЭС. 

Успешное продвижение  китайский принципов сотрудничества в атэсовские документы (что, несомненно, является успехом китайской дипломатии) вызвано тем, что они отвечают интересам развивающихся стран и в отдельных случаях интересам ряда развитых стран и поддерживаются ими.