Коллегиальное делопроизводство

Министерство сельского хозяйства  Российской Федерации

ФГБОУ ВПО «Ульяновская государственная сельскохозяйственная академия им. П.А. Столыпина»

Кафедра экономики и управления на предприятиях АПК

РЕФЕРАТ

по дисциплине «Делопроизводство»

на тему: «Коллегиальное делопроизводство»

Выполнила: студентка 4 курса

экономического факультета

специальности «Товароведение и экспертиза товаров»

Карцева. Е.А

Проверила: Белова. С.А

Ульяновск – 2013

Содержание

Введение

Проблема исторической обусловленности возникновения, дальнейшего  функционирования и терминологии источников разных видов неоднократно уже поднималась в научной литературе. В ней, в частности, убедительно показана плодотворность рассмотрения источников как феноменов исторических эпох¹. В учебной же литературе по источниковедению этот вопрос почти не рассматривался, хотя справедливо отмечалось, что «особенности социально-экономического развития, перемены в государственном и общественном устройстве острая политическая борьба – все это обусловило количественный рост разнообразных письменных источников, появление некоторых их новых видов»². Однако столь однозначное суждение не совсем верно, ибо в истории письменных источников можно наблюдать как эволюционные, так и переломные периоды. Даже при эволюционном развитии тех или иных источников (например, актов, летописей) их форма и содержание постепенно приобретают новые черты. В переломные же моменты истории за короткий срок происходили резкие изменения видового состава и терминологии в корпусе письменных источников.

Одним из таких периодов был конец XVII – первая четверть XVIII в., считающийся в отечественной истории переходным от "старой" к "новой" России³.

Зарождение абсолютной монархии в России большинство историков  связывает со второй половиной XVII в., когда личная власть царя в политическом, административном и военном управлении заметно усиливается.

Уложение 1649 г. было тогда  основным источником права. Наряду с  ним в это время функционировали  и другие законодательные акты - статьи (статейные списки), наказы, указы (царя или царя совместно с Боярской думой), боярские приговоры. Количество их непрерывно возрастало, однако каких-либо четких разграничений между сферами применения этих разновидностей тогда не сложилось. Как отмечал В.Н. Латкин, к концу XVII столетия "составилось обширное законодательство, отдельные части которого сплошь и рядом противоречили друг другу и отменяли друг друга, так что разобраться во всей массе законодательного материала не было никакой возможности".

К началу XVIII в. становится очевидным и несоответствие действовавших  в стране законодательных актов тем преобразованиям, к которым приступил Петр I. Поворот на новый путь сопровождался изданием новых законодательных актов. В актах первой четверти XVIII в. уже в полный голос утверждается, что "его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен", и что "монархов власть есть самодержавная, которым повиноватися сам Бог за совесть повелевает".

Число новых актов, имевших  силу закона, быстро возрастает с 1696 г., т.е. с начала единоличного правления Петра I. Используя иностранные источники, царь и его помощники впервые ввели в законодательную терминологию много западноевропейских слов.

Акты петровского времени  уже одним своим названием (регламенты, артикулы, манифесты, табели и т.д.) взрывали привычный мир слов и должны были дать понять российским подданным, что они имеют дело с новой эпохой, порывающей со старыми "замерзелыми" обычаями и традициями. Н.А. Воскресенский писал, что законодательство царя было направлено прежде всего на слом старой общественной и государственной системы, которая задерживала экономическую и общественную жизнь, на установление новых законов, облегчавших развитие свежих сил в стране. Желание Петра I в исторически короткий срок превратить Россию в европейскую державу привело к тому, что его законодательство носило форсированный характер, поэтому, как отмечают исследователи, среди множества утвержденных им распоряжений было немало таких, которые не содержали в себе ничего законодательного⁴. Ни в первой четверти XVIII в., ни позже не существовало четкого определения закона. Названия законодательных актов не всегда соответствовали их содержанию, а нередко вопросы, составлявшие предмет и содержание одних актов (например, регламентов), получали оформление через другие (указы). Иностранные термины благополучно уживались с такими названиями законодательных актов, как "жалованные грамоты", "указы", "именные указы" и т.д.

Актуальность данной работы определяется тем, что исследование закономерностей эволюции делопроизводственной документации имеет теоретическое и практическое значение для ряда дисциплин: документоведения, архивоведения, дипломатики, источниковедения. Поскольку законодательство активно вмешивалось в регулирование делопроизводства с первой четверти XVIII в., заслуживают внимания законодательные акты, которые упорядочивали назначение существовавших видов документации и вводили новые. Особое место среди них принадлежит Генеральному регламенту, несмотря на давнее научное изучение его, разрешены еще не все вопросы, связанные с этим актом. Так, Н.А. Воскресенский в предисловии к своей публикации Генерального регламента пишет, что ему удалось установить двенадцать редакций закона. Некоторые исследователи называют другое число — тринадцать.

Целью данной работы является рассмотрение коллегиального делопроизводства в XVIII в. Поставленная цель позволила выявить следующие задачи данного исследования:

1. Рассмотреть особенности  системы делопроизводства в XVIII в.

В своей работе мы опирались  на труды таких исследователей как  Г.Д. Капустина М.В. Птуха, И.Ф. Петровская, А.А. Лукашевич, В.Н. Латкин, Б.Г. Литвак. Д.Н. Антонов, И.А. Антонова, М.Т. Белявский, В.Г. Бовина и др.

Условия возникновения  и эволюции наиболее распространенных документов делопроизводства в светских вотчинах XVIII-XIX вв. рассмотрены в ряде работ, среди, которых прежде всего нужно выделить исследования И.Ф. Петровской и Б.Г. Литвака, пришедших к выводу, что общая реорганизация управления, начавшаяся петровскими реформами, прямо и непосредственно влияла и на реорганизацию форм и практики вотчинного делопроизводства.⁵ Однако основное внимание эти исследователи уделили эволюции вотчинных документов послепетровского времени. При этом они вынуждены были ограничиться изучением делопроизводства крупных светских вотчин.

Как представляется, более изучено влияние Генерального регламента на нормализацию документооборота, чем на процессы видообразования документа, отсюда возникает необходимость рассмотреть некоторые особенности развития законодательства, касающегося составления и оформления документов государственного делопроизводства XVIII в.

Делопроизводство коллегий

Первая редакция Генерального регламента, принадлежащая голштинскому камералисту на русской службе Г. Фику, датируется декабрем 1718 г., двенадцатая, последняя, исправленная и дополненная Петром I, — 10 февраля 1720 г.; напечатанный текст был подписан им 28 февраля 1720 г.. После того, как регламент получил силу закона, 31 января 1724 г. Появилась новая редакция главы (L) о награждении и наказании чиновников.⁶

Среди авторов регламента кроме Фика были обер-секретарь Сената (видимо А. Щукин), секретарь Поздняков, кабинет-секретарь А. В. Макаров, секретарь «чужестранной экспедиции на иностранных языках» Коллегии иностранных дел И. Веселовский. Начиная с пятой редакции, доклад о которой сделан 8 января 1719 г., появляются резолюции и исправления Петра 1. Особенно тщательно редактировались им три последних (январь—февраль 1720 г.).

Входящие документы коллегий были четырех типов-формуляров:

1. «Указ» от вышестоящих учреждений  или царя;

2. «Промемория» от равнозначного  данной коллегии учреждения;

3. «Доношение» от нижестоящего  органа;

4. «Челобитная» от частного лица.

Генеральный регламент устанавливал, что входящий документ принимает  секретарь коллегии, который делал  на нем помету — «запись». Смысл помет раскрывается просто: входящий документ получен такого-то числа, внесен в книгу учета поступлений входящих бумаг определенного типа и, согласно проставленному на нем номеру, «запущен» в делопроизводство. Помета «Выписать» означала приказ секретаря одному из подьячих начать составлять выписку из необходимых документов для подготовки дела к докладу в совете. Она часто представляла собой копию (или, как тогда говорили, «список слово в слово») входящего документа, к которой прилагались копии или краткие выжимки собранных по данному делу документов (ответы на запросы из других учреждений, справки по материалам архива коллегии копии или выписки из законодательства). Готовую выписку на заседании совета зачитывал вместе с входящим документом секретарь в соответствии с описанной выше процедурой.

В ходе обсуждения дела на заседании  коллегии составлялся протокол важный, если не сказать — самый важный, документ коллежского делопроизводства. Генеральный регламент подробно оговаривал содержание протокола. Он должен был начинаться с даты обсуждения, иметь список присутствующих и включать в себя следующие обязательные разделы: 1. Список рассматриваемых на заседании дел; 2. Запись-протокол высказанных мнений («разговоров о важных делах»); 3. Запись результатов голосования с отметкой «когда члены в голосах не согласны». Если же решение принимается единогласно, то окончательное мнение каждого в протокол не записывалось.⁷ Протокол заканчивался подписями членов коллегии и секретаря.

Протокол, несмотря на попытки его введения в 1714 г., оставался новым видом бюрократической бумаги для центральных учреждений, и составление его считалось делом ответственным. 29 января 1723 г. Петр I потребовал от обер-прокурора Сената И. И. Бибикова, чтобы «протокол на всякой день подписывать всем в Сенате, коллегиях, судах и во всех судебных местах тех дел, которые вершены или что определено». Кроме того, Петр считал необходимым иметь два протокола: один — «что вошло дело или какие приказы, другой — которые вершены, и чинить сие в тот же день, хотя и дела отставлять слушаньем, ежели времени для слушанья и подписания протоколов не будет» ⁸ Так Петр стремился добиться оперативности работы учреждения, в котором должны были составлять протокол не только при рассмотрении дел (вне зависимости от характера решения), но и при получении дела в учреждении. По материалам Сената и коллегий можно сделать заключение, что все-таки прижилась только одна форма протокола, а именно — протокол решения совета.

Протокол важен был потому, что  являлся основой для создания исходящих документов коллегии. Сам протокол оставался в совете, но из него делалась выписка по данному делу — «Ведение с протоколу канцеляристу…». На основании выписки—«ведения» и появлялся исходящий документ — «приговор», который был снабжен, как и протокол, подписями членов коллегии, но, в отличие от протокола, имел и печать коллегии. Формуляр приговора был установлен Сенатом в 1721 г. По сути «приговор» — это название исходящего документа коллегии для внутреннего пользования, а для других учреждений он имел уже другое название и измененный, в соответствии с этим, формуляр: 1. «Указ» — в адрес подчиненной инстанции, 2. «Репорт» или «Доношение» — в вышестоящие учреждения и, наконец, 3. «Промемория» (иногда — по-старинному «память») — в адрес равных с ним по статусу учреждений. В делах коллегий сохранилось огромное количество входящих и почти нет «репортов», «указов» и «доношений», которые, естественно, не сохранились потому, что рассылались по адресам. Зато в большом количестве сохранились так называемые «отпуски» исходящих документов — черновики (реже копии), снабженные пометами:

Таким образом, типичное «дело» коллегии состояло из следующих документов: 1. Входящий документ с отметками  о получении и отправлении  его в делопроизводство коллегии; 2. Ведение из протокола; 3. Приговор (указ, репорт, доношение); 4. Отпуск с пометой об отправлении подлинного приговора. При составлении исходящих наиболее внимательно подходили к доношениям, шедшим царю или в Сенат. Указы требовали, чтобы доношения готовились по всем правилам, т. Е. коллегии были обязаны «все основания и обстоятельства написать и мнение свое о том деле напоследи приложить, без чего в Сенате секретарю не принимать и докладывать не дерзать». Запрещалось подавать доношения в Сенат, если на данное дело уже существовали «точные указы», по которым нужно было его решить без обращения в Сенат. И только «на что указу иметь не будут и затем решения учинить не можно, то о том доносить со мнением в Сенат»⁹

23 октября 1723 г. Сенат также  сделал и предупреждение о дублировании: «О всяком деле докладывать, прежде объявя прежние указы, чтоб указ на указ не зделать или б означить, зачем прежний отменить».¹⁰

Движение «дела», проходящего  через бюрократическую машину коллегии и обраставшую все новыми и  новыми бумагами, было лишь одной из частей делопроизводства как процесса. Кроме этого, были и другие части: разнообразный учет движения бумаг и их хранение. Различные формы учета в Генеральном регламенте назывались общим термином «регистратура», переводимым на старый приказной язык как «записка». Термин «регистратура» применялся и к регистрационной книге («юрналу»), в которой фиксировались различные документы.¹¹

При создании коллегий процедуре  регистрации было уделено особое внимание, так как в этом видели надежное средство борьбы против главной  бюрократической болезни — волокиты. В январе 1720 г. Петр I добавил в Генеральный регламент главу 4-ю «О исполнении указов», которую написал целиком собственноручно. В ней предписывалось иметь в коллегиях два вида регистрационных документов:

книгу, в которую следовало  записывать о делах, «которые вершены  и действом исполнены», т. Е. прошли весь круг делопроизводства, а также специальную роспись, которую нужно было «держать на столе» или прибитой к стене, «дабы непрестанно в памяти было — те дела, которые не вершены или и вершены, а действом не исполнены».

Детально оговаривалось и ведение «юрнала» — повседневной записки, дневника, который учитывал все производимые в коллегии дела. Надлежало «по алфавиту, числу и месяцу вкратце выписать» содержание каждого дела «и имя к тому принадлежащих особ и место, к кому и куда дело послано», чтобы «по юрналу легко мочно найти в регистратуре» нужную информацию.¹² Записи в «юрнале» были однотипны — дата, порядковый номер, краткое содержание дела. «Юрналы» состояли из нескольких частей-разделов. «Юрнал генваря месяца 1724 года» Военной коллегии имел такие разделы:

«Полученные в коллегию указы, промемории, доношений и челобитные», «Учиненные в коллегии приговоры», «Отпущенные ис коллегии доношений, репорты, промемории, указы», «Присланные  репорты о получении указов».¹³ Регистрационные книги имели пагинацию и «реестры» оглавления.

Генеральный регламент  не очень четко говорит об особенностях регистратуры и типах регистрационных  документов. Бюрократическая практика выработала как минимум 8 типов книг, общих для всех коллегий:

1. Регистрация рапортов  и доношений в вышестоящие учреждения;

2. Регистрация указов  в нижестоящие учреждения;

3. Учет присланных  промеморий;

4. Учет присланных  от царя, Сената и Вышнего суда  указов;

5. Регистрация входящих  промеморий;

6. Запись присланных  челобитен;

7. «Предложения прокурорские»;

8. Протокольные записи.

Во многих коллегиях  существовали регистрационные книги  учета документов по отраслям ведомства  данной коллегии, раздельно велась и регистрация секретной и  несекретной корреспонденции.

Кроме регистрационных  книг разного типа, существовали сборные книги, которые сшивались из бумаг, поступивших в коллегию или возникших в ходе бюрократической работы. Их было чрезвычайно много, и их типы закон не регламентировал, хотя из Генерального регламента следует, что обязательно требовалось иметь в коллегиях книги-сборники, состоящие из подлинных указов царя, Сената, других учреждений, действующего законодательства, завершенных дел, к которым приплетались отпуски и приложенные дополнительные документы по данному делу.

Итак, перед нами — типичное центральное учреждение, которое поддерживало обширную переписку с местными и другими подчиненными учреждениями, рапортовало в Сенат и получало из него основную массу указов, приводящих в действие весь механизм центрального управления. Обращает на себя внимание то колоссальное количество бумаг, которое прошло через канцелярию коллегии. За год их было почти 4.5 тыс. единиц. Численность служащих Коммерц-коллегии в 1723 г. Была относительно невелика — 131 человек. В Военной коллегии числилось 353 человека, в Адмиралтейской —233, а в Камер-коллегии — 228 человек. Если предположим, что между численностью служащих и объемом канцелярской работы существовала прямая связь, а соотношение бумаг и служащих Коммерц-коллегии признаем репрезентативным, то окажется, что 1.5 тыс. служащих всех коллегий обрабатывали как минимум 207 тыс. бумаг. Соответственно, за первые пять лет работы коллегий число входящих и исходящих должно было перевалить за 1 миллион! Если учесть, что в стране было около 10 млн. жителей, то цифра эта кажется впечатляющей.

Довольно скоро в  коллегиях встала проблема хранения многочисленных бумаг и книг. В  Генеральном регламенте архиву уделена  целая глава (44-я). Было сделано не менее шести редакций главы —  такой важной она казалась Петру I. Устанавливалось, что все документы, кроме законодательных и справочных, имеют трехлетний срок хранения, после чего они переносятся в архив, где передаются под расписку архивариусу. Г. Фик предлагал, по шведскому обычаю, создать два архива: Государственный, который, являясь частью Канцелярии-коллегии, хранил бы все материалы по государственному управлению, и Камер-архив — хранилище финансовой документации. В пятой редакции главы, над которой 8 января 1719 г. Много работал Петр I, идея двух архивов сохранилась, но царь решил, что Госархиву следует «быть под надсмотрением Иностранных дел коллегии», а финансовые бумаги хранить Ревизион-коллегии. В таком виде и появилась в Генеральном регламенте глава об архивах как структурном элементе управления.

Заключение

С конца XVII в. преобразования, происходящие в стране, затрагивают и делопроизводственные документы. Указами от 12 июня и 11 декабря 1700 г. впервые была предпринята попытка упразднения столбцовой формы делопроизводства в приказах и введения тетрадной.¹⁴ К осени 1702 г. новая форма делопроизводства полностью вытеснила столбцы из центрального аппарата. Постепенно их стали запрещать и во всех нижестоящих ведомствах.

Как известно, самая крупная  административная реформа Петра I была связана с заменой многочисленных и громоздких приказов коллегиями. Создание коллегий сначала не было сопряжено с разработкой каких-либо новых правил по организации делопроизводства в центральных учреждениях страны. Издание 28 февраля 1720 г. Генерального регламента в законодательном порядке определило структуру, штат, права и обязанности должностных лиц, порядок работы коллегий и других новых центральных учреждений.. Однако Генеральной регламент, определяя общую структуру и принципы деятельности, коллегий, не учреждал новые виды (разновидности) делопроизводственных, законодательных документов, а лишь содержал общие рекомендации по их составлению. Скорее, это была генеральная модернизация документной формы. А.А. Лукашевич, анализируя текст Генерального регламента и его первоначальной редакции, установил, что его составители так и не определили окончательно номенклатуру исходящих из коллегий документов и ограничились лишь общими пожеланиями.¹⁵

Переход к "управлению дел" в новых центральных учреждениях "по новому манеру" не мог произойти  одномоментно, несмотря на правительственные угрозы жестоких наказаний. Упраздненные приказы за многие десятилетия своей работы накопили огромный опыт в составлении разного рода служебных документов, поэтому введение законодательным путем новых видов документов не привело к быстрому и окончательному вытеснению прежних. Да и в самом Генеральном регламенте не было жесткого закрепления за документом одного названия. Отсюда полисемия делопроизводственных терминов, которая видна на всех стадиях его разработки. Даже в опубликованном тексте Регламента допускалось двойственное употребление терминов: "журнал" - "повседневная записка", "указ" - "грамота", "концепты" - "сочинения черные", "сочинения всяких указов и доношений", "патенты" - "жалованная грамота на чин", "мемориалы" — "доношения" и т.д. Таким образом. Генеральный регламент законодательно закрепил функционирование равнозначных слов-синонимов, что, конечно, не способствовало улучшению делопроизводства не только в коллегиях, но и в других учреждениях страны. Текст Регламента настолько перенасыщен иностранными словами, что оказался необходим словарь ("Толкование иностранных речей"), составленный как приложение к нему.

Наблюдения А.А. Лукашевича над редакциями Генерального регламента позволили сделать важный вывод  о том, что составители этого законодательного акта видели свою основную задачу в организации документооборота в новых центральных учреждениях, а порядок составления, оформления и функции отдельного документа не стали (по разным причинам) "объектом всесторонней нормализации". В этих условиях авторы Генерального регламента меньше всего уделяли внимания формулярам документов, хотя попытки создания "образцовых писем" все же были. Так, например, нотариусу предписывалось, "чтоб он... протокол держал... следующим образом: прежде надлежит вверху листа год и число написать, потом присутствующие члены записать", затем - вести записи ("записывать") в строгом соответствии с теми указаниями, которые подробно перечислялись в главе XXX ("О должности нотариуса").¹⁶

Процессы, происходившие с документами центрального аппарата, не могли не повлиять на форму и названия документов нижестоящих органов управления, но здесь изменений было значительно меньше. Так, например, по наблюдениям Г.Д. Капустиной, в течение первой четверти XVIII в. среди актов, собранных в Московской крепостной конторе, не возникает новых разновидностей. Однако другие исследователи отмечают появление новых актов (договоров, контрактов), не имеющих еще устойчивой формы.¹⁷ Вместе с тем историки единодушно отмечают не только исчезновение некоторых видов актов (таких, как служилые кабалы, поступные, меновные. ссудные записи на крестьян и т.д.), но и то новое, что появилось в актах XVIII в. Бурные петровские преобразования во всех сферах жизни страны уже трудно было отразить в старых формах. Подьячие (писцы), не имея новых нормативных образцов, «не всегда могли отнести тот или иной документ к какому-то одному виду известных им актов и присваивали им произвольные названия». Поэтому в тот период "в одной и той же разновидности актов воплощались разные формы личных отношений, различные формы производства".¹⁸ И одновременно разными актами (такими, например, как жилыми, наемными, подрядными записями) нередко оформлялся наем работников, находившихся в равных условиях. Правительство все же пыталось законодательным путем внести некоторые изменения в устоявшийся в течение многих десятилетий формуляр актов, например, отменяются отжившие словосочетания типа "се яз". В целом они становятся менее архаичными.

Список литературы

1. Автократов В.Н. К истории замены столбцовой формы делопроизводства тетрадной в начале XVIII в. // Проблемы источниковедения. Т. 7. М., 1959. С. 278.
2. Законодательные акты Петра I: Сб. документов / Сост. Н. А. Воскресенский. Л., 1945. Т. 1. С. 411.
3. История делопроизводства в СССР. Учебн. пособие. Под ред. Лившица Я. 3., Никулина В. А. М., 1974.С. 123.
4. Источниковедение истории СССР. Учебник. М., 1981. С. 247-248.
5. Капустина Г.Д. Записные книги Московской крепостной конторы как исторический источник (первая четверть XVIII в.) // Проблемы источниковедения. Т. 7. С. 269.
6. Ключевский В.О. Сочинения. Т. IV. М.. 1959. С. 95.
7. Курносов А.А. К вопросу о природе видов // Источниковедение отечественной истории. 1976. М., 1977. С. 25
8. Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации XIX - начала XX в. М., 1979. С. 115.
9. Лукашевич А.А. Виды документов в Российском государстве первой четверти XVIII в. (на материале Генерального регламента) // Советские архивы. 1991. № 4. С. 64.
10. Митяев К.Г. История и организация делопроизводства в СССР: Учебное пособие. М., 1959. С. 125.
11. Муравьев А.В. Актовые материалы // Источниковедение истории СССР: Учебник. М., 1981. С. 87
12. Петровская И.Ф. Об изучении поместно-вотчинных архивов XVIII -первой половины XIX в. // Проблемы источниковедения. Т. VI. М., 1958. С. 59.
13. Чекунова А.Е. О происхождении русских мемуаров // Советские архивы. 1988. № 5. С. 57

¹ Курносов А.А. К вопросу о природе видов // Источниковедение отечественной истории. 1976. М., 1977. С. 25

² Источниковедение истории СССР. Учебник. М., 1981. С. 247-248.

³ Чекунова А.Е. О происхождении русских мемуаров // Советские архивы. 1988. № 5. С. 57

⁴ Ключевский В.О. Сочинения. Т. IV. М.. 1959. С. 95.

⁵ Петровская И.Ф. Об изучении поместно-вотчинных архивов XVIII -первой половины XIX в. // Проблемы источниковедения. Т. VI. М., 1958. С. 59.

⁶ Законодательные акты Петра I: Сб. документов / Сост. Н. А. Воскресенский. Л., 1945. Т. 1. С. 411.

⁷ Муравьев А.В. Актовые материалы // Источниковедение истории СССР: Учебник. М., 1981. С. 87

⁸ Митяев К.Г. История и организация делопроизводства в СССР: Учебное пособие. М., 1959. С. 125.

⁹ Митяев К.Г. Указ. Соч. С. 124.

¹⁰ Лукашевич А.А. Виды документов в Российском государстве первой четверти XVIII в. (на материале Генерального регламента) // Советские архивы. 1991. № 4. С 37

¹¹ Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации XIX - начала XX в. М., 1979. С. 115.

¹² Лукашевич А.А. Указ. Соч. С. 34.

¹³ История делопроизводства в СССР. Учебн. пособие. Под ред. Лившица Я. 3., Никулина В. А. М., 1974.С. 123.

¹⁴ Автократов В.Н. К истории замены столбцовой формы делопроизводства тетрадной в начале XVIII в. // Проблемы источниковедения. Т. 7. М., 1959. С. 278.

¹⁵ Лукашевич А.А. Виды документов в Российском государстве первой четверти XVIII в. (на материале Генерального регламента) // Советские архивы. 1991. № 4. С. 64.

¹⁶ Лукашевич А.А. Указ. Соч. С. 71.

¹⁷ Капустина Г.Д. Записные книги Московской крепостной конторы как исторический источник (первая четверть XVIII в.) // Проблемы источниковедения. Т. 7. С. 269.

¹⁸ Капустина Г.Д. Указ. соч. С. 265