Коллективизация сельского хозяйства. 4

Содержание.

Введение………………..…………………………………………………….……3 – 4

Глава 1. Кризис 1927г. и свертывание НЭПа………………………………..…5 – 11

Глава 2. Коллективизация сельского хозяйства……………………………...12 – 19

Заключение…………………………………………………………………………...20

Список используемой литературы………………………………………………….21 

Введение.

     Аграрный вопрос в нашей стране являлся одним из ключевых на большом этапе исторического развития. С одной стороны это было обусловлено природно-географическим положением нашей страны, где большая часть территорий приходилась на зону рискованного земледелия, и всегда был очень острым вопрос о продовольственной безопасности страны. Если рассмотреть социально-экономическое развитие второй половины    XIX -  начала XX века, то бросается в глаза, что стабильно практически каждые 5 лет в Российской империи, а затем и советском государстве был неурожай или даже голод….

В качестве иллюстрации 1877гг – неурожай вследствие засухи, плюс немалым экономическим бременем стала и русско-турецкая война; 1882г. – неурожай; 1887г. вновь засуха и  неурожай; 1892г. – неурожай и страшный голод, с имевшимися случаями каннибализма; 1897г – еще один неурожайный  год, 1902г. – неурожай и голод, совпавший  к тому же с промышленным спадом; 1907г. так же неурожай; 1912г. – вновь неурожай: 1917г. – неурожай и в целом сокращение посевных, вследствие Первой Мировой войны, а затем и революции. 1922г. – страшный голод, охвативший, в том числе, и сельскохозяйственные районы Поволжья, 1927г. засуха и крупный неурожай, показавший все слабые стороны НЭПа, 1932г. неурожай и голод на фоне коллективизации; 1937г. вновь оказался неурожайным, 1942г. неурожай, к тому же это момент, когда значительная часть территорий была оккупирована гитлеровскими войсками и 1947г. так же повлекший страшный голод. В дальнейшем подобная тенденция стирается. Конечно, нельзя привязывать неурожаи в сельском хозяйстве к какой-то четкой периодичности, случались они и чаще, но сама уязвимость страны и актуальность решения аграрного вопроса как одного из первостепенных сомнений не вызывает.  

     Второй особенностью аграрного сектора нашей страны стало то, что сельское хозяйство служило постоянным источником ресурсов как продовольственных, поставлявшихся  на экспорт, так и людских – жители деревень составляли основную массу рабочих фабрик и в дореволюционный период, и в советское время.

     Кроме того, специфической особенностью развития нашей страны стало в целом смещение фаз экономического развития. Например, в стране «классического капитализма» Англии первоначально был аграрный переворот, затем промышленный и переход к индустриальному обществу, В России же промышленный переворот произошел несколько позже, в советское время индустриализация, но аграрного переворота как такового не произошло.  Все это, безусловно, так же отложило свой отпечаток на аграрную политику СССР в 20 – 30 годы.

     В данной работе мы попытаемся проследить основные изменения в аграрном секторе СССР с 1927 по 1939 гг.  Данный период связан с весьма сложными и противоречивыми явлениями НЭПа и коллективизации сельского хозяйства. Попытаемся дать характеристику основным исследованиям, использованным при написании данной работы. В сборнике статей, изданном Российским Государственным Гуманитарным университетом, собраны статьи отечественных и зарубежных авторов, которые посвящены, прежде всего, негативным процессам в Российской деревне с начала XX века и до распада СССР. Общим фоном работ можно назвать трагедию крестьянства. Однако можно отметить некоторую односторонность в оценке и рассмотрении лишь негативных сторон жизни Российской деревни. Интересный взгляд на процесс коллективизации с точки зрения общинного уклада и традиционных устоев российского общества дает С. Г. Кара-Мурза. Автор дает многоуровневую оценку процессов в аграрной политике как ее позитивных, так и негативных черт. В сборнике «Российский крестьянин в годы войн и мирные годы» приводится подробный анализ причин кризиса заготовок в 1927г. и отказа от НЭПа. Основной причиной указывается противоречия элементов рыночных отношений и бюрократическо-хозяйственной системы.

Глава 1.

Кризис 1927г. и свертывание  НЭПа.

     В условиях новой экономической политики сельское хозяйство так и не стало локомотивом развития национального рынка. С помощью рынка не удалось запустить механизм стабильного, в необходимых объёмах финансирования промышленности.  В  1928–1929  гг.  происходит  свёртывание  НЭПа¹,  изменение советской аграрно-продовольственной политики в связи с начавшейся социалистической индустриализацией, укреплением обороноспособности страны. Решать задачу индустриализации можно было  только  за  счёт  материальных средств, извлечённых из  деревни через налоги и ценовую политику искусственного существенного занижения цен на сельскохозяйственную продукцию и завышения их на промтовары. После урожая 1927 г. хлебозаготовительная кампания 1927/1928 г. оказалась сорванной, так как крестьяне отказывались продавать зерно государству по вновь установленным ценам, которые были в 5 раз ниже рыночных. Возник острый продовольственный кризис. В 1928 г. была введена карточная система распределения продуктов в городах с растущим рабочим классом. А экспорт зерна, за счёт которого импортировалось оборудование для строящихся заводов, в 1927/28 гг. хозяйственном году сократился более чем в 8 раз по сравнению с предыдущим. Не стали панацеей и чрезвычайные меры против саботажников хлебозаготовок. Выход из сложившейся ситуации сталинское руководство страны видело в переводе деревни на путь коллективизации сельского хозяйства

Анализ состояния экономики  на рубеже 20 – 30-х гг. XX столетия, нараставших  кризисных явлений в этот период показывает, что объективно существовала необходимость в кардинальных изменениях принципов её функционирования и  управления. В оценках вопросов политической проблематики того же периода преимущественно  приоритет отдаётся целям и задачам  внутрипартийной борьбы за власть. А негативные явления в аграрно-продовольственной  политике представляются как причина  и средство разыгрывающейся карты  личных властных амбиций. Определение первопричин свёртывания НЭПа позволяет понять, был ли потенциал у экономической политики для её продолжения. Для решения поставленной задачи необходимо взвесить, что представляет собой переход к форсированному строительству социалистической экономики. Существовала ли острая необходимость создания передовой мощной индустрии в целях национальной безопасности и долгосрочных перспектив развития общества, или это радикальное волюнтаристское устремление реализовать программные партийные задачи в угоду личным властным амбициям и следование догматическим партийным планам государственного строительства? Какие выводы признать обоснованными по вопросу перехода к коллективной системе организации крестьянского труда? Был ли это необходимый, но очень болезненный  процесс,  требовавший  слома   всей   социальной  структуры  деревни,  мировоззрения,  или   единственное достижение политической цели партийного руководства уничтожить крепкого хозяина на земле, готового твёрдо отстаивать свои интересы и остававшегося главным внутренним политическим противником большевистской власти?

     Безусловно, на фоне возникающих трудностей в экономике и нарастающих кризисных явлений в народном хозяйстве обострялись и политические нерешённые вопросы, но они являлись следствием. Когда в результате кризисов хлебозаготовок вставал вопрос о борьбе с кулаком, как главным виновником бойкота государственных поставок, исходной точкой стал конфликт экономических интересов, а не идейно-политические разногласия. Но и сам срыв хлебозаготовок в 1927/28 г., вызванный установлением государством заниженных цен на хлеб, имеет более глубокие, комплексные причины. К этому времени назрел кризис всей экономической политики.

     Понижение государственных цен на хлеб было вызвано благими для крестьянина сугубо экономическими задачами диверсификации сельскохозяйственного производства, увеличения ёмкости рынка за счёт роста поставок дорогостоящего сырья для промышленности в противовес дешёвым зерновым, соответственно увеличения доходности крестьянского двора. Во второй половине 1920-х гг. в сельском хозяйстве назрела проблема развития производственной специализации. Повсеместное засевание хлебов не позволяло обеспечить национальную экономику необходимой сырьевой продукцией сельскохозяйственного производства, не создавало возможностей для расширения экспорта. Подавлялся механизм развития товарооборота, так как хороший урожай зерновых культур порождал переизбыток предложения и приводил к значительному снижению цен на хлеб и другие продовольственные товары. А в неурожайные годы резкое сокращение крестьянином поставок продукции на рынок влекло за собой возникновение дефицита и спекулятивных цен. Подобный сценарий имел место потому, что крестьянин вёл полунатуральное хозяйство. Его привязанность к рынку была дискретной. В результате чего выработался алгоритм поведения, когда крестьянин при возникновении напряжения с поставками продовольствия не торопился удовлетворить спрос, ожидая роста цен.

     Провал хлебозаготовительной кампании 1927/28 гг. олицетворял собой и кризис государственного регулирования сельского хозяйства, и стихийность свободного рыночного товарооборота. Крестьянство, подсознательно цепляясь за консервативное ведение хозяйства, в условиях рыночной экономики проявляло присущую ему двойственность: с одной стороны, стремилось торговать и упорно отстаивало это право, а с другой с не меньшим упорством не желало подчиняться интересам рынка, законам коммерческого расчёта. Это мешало Советскому правительству выработать оптимальную позицию, сочетающую преимущества рыночного и государственного регулирования сельскохозяйственного производства. Поэтому   когда   правительство  в  1927г.   приняло   решение   понизить   заготовительные   цены   на   хлеб,   с   целью переориентировать  крестьян  на  товарное  производство  мясомолочной  продукции  и  технических  культур,  стоимость которых была высока на рынке и значительно выгоднее для крестьянского хозяйства, то получило чрезмерный эффект. Крестьянин вообще бойкотирует хлебозаготовительную кампанию 1927/28 гг. И Советское государство вновь испытало, второй за последние три хозяйственных года, кризис своей продовольственной политики. Под угрозой оказался план экспортных поставок хлеба, соответственно план закупок импортного оборудования для промышленности, возникла острая нехватка продовольствия в городах. В крупных промышленных центрах стали вводить карточную систему снабжения продовольствием.

     Возрастающие требования города и промышленности и прекращение роста сельскохозяйственного производства повели к утрате достигнутых результатов по созданию прочных торгово-экономических связей между селом и промышленными районами. Кооперация, как организация добровольного объединённого участия населения в хозяйственной и торговой деятельности, лишается самостоятельности. Кризис хлебозаготовок 1927/28 гг. и угроза срыва посевной кампании весной 1928 г. подтолкнули интеграцию кооперации в систему государственных структур.

     Губернские органы исполнительной власти в Поволжье дали прямой приказ уездным комитетам немедленно организовывать кооперативы по совместной обработке земли. В некоторой степени усиление процесса прямого подчинения кооперации происходило из-за отсутствия на местах ясного понимания, что должны представлять собой колхозы. Поэтому давались обтекаемые распоряжения организовать через комитеты взаимопомощи поддержку рабочей силой бедняцким коллективам, безлошадным хозяевам, семьям красноармейцев и инвалидов войны. Комитеты взаимопомощи должны стать в деревне центрами, способствующими организации бедняцких коллективов. Таким образом, начинает практиковаться прямое управление органов исполнительной власти сельскими кооперативами.

     Расширение административного управления потребовалось для усиления финансового контроля. До 1928 г. эти отношения строились в границах рыночных свобод и исполнения расчётов по налоговым и кредитным обязательствам. Но когда правительством было принято решение придать ускоренную динамику созданию коллективных форм хозяйствования, то пропорционально оно увеличивало нагрузку на государственный бюджет по финансированию и снабжению сельхозтехникой и машинами этих хозяйств.    Реализация задачи по организации бедняцко-середняцких коллективных хозяйств потребовала от местных властей расширить «выдачи возвратных ссуд». Вместе с тем губисполкомы Поволжья особо отмечали, что существует задержка в распределении кредитов из фонда бедноты, и потребовали провести на местах немедленно и полностью выдачу средств по назначению. Кредиты и особенно машины должны направляться строго по назначению: колхозам, бедняцким и середняцким группам населения, не допуская отпуск данных кредитов зажиточной части крестьянства. Местные органы власти и комитеты взаимопомощи должны усилить контроль над распределением кредитов. Особое указание адресатов кредитов в распоряжениях исполнительных властей в меньшей степени дань классовому подходу. Это обязательное требование к финансово-кредитным институтам строго следовать распоряжениям целевого направления средств. А нежелание этих организаций следовать директивам исполнительной власти тоже имеет объяснение.  Они стремились  кредитовать тех,  кто гарантированно  способен  расплатиться,  т.е.  крепкие крестьянские хозяйства.  Но  стратегические  задачи  расширенного  товарного производства  требовали принятия  иных  решений.  Это служило ещё одной нитью, привязывающей к прямому государственному управлению.

     Высокая зависимость от государственного обеспечения фактически интегрировала такие коллективные хозяйства в состав госпредприятий. Оставалось это признать и оформить юридически. Такой алгоритм действий затрагивал большую часть кооперативных организаций. Поэтому следующим логичным шагом стало приведение всей кооперации к единому юридическому знаменателю, когда она становится одной из государственных структур.

     Последний кризис нэпа показал, что не удалось добиться главного – не заработал механизм, обеспечивающий хозяйственно-экономические интересы. Техника и кредиты оставались труднодоступными для бедняцких и большей части середняцких хозяйств. Они могли всё это взять, но затем работать только на обслуживание своего долга. Это означало, что «смычка» между крестьянином и рабочим всё ещё не была достигнута.

     «Смычка» города и деревни являлась ключевой целью нэпа, но она же являлась основой основ новой экономической политики. Под этим подразумевались все жизненно важные задачи в экономике, стоявшие перед Советским государством, – восстановление товарообмена, как стимула развития производства во всех отраслях; организация свободного рынка, главной движущей силы наращивания товарного производства и эффективного регулятора цен и ассортимента продаваемой продукции. К 1927/28 г. назрели проблемы, которые требовали кардинальной перестройки промышленного производства и технического оснащения сельского хозяйства.

     К концу 1920-х гг. эта форма «смычки» исчерпала свой потенциал. «Такое положение имело два негативных последствия: крестьяне теряли заинтересованность в продаже хлеба государству, а государство не получало средств из деревни для реконструкции промышленности». Кризис хлебозаготовок 1927/28 г. явился выражением непреодолённых и вновь нараставших негативных явлений в экономике, в управлении народным хозяйством.

     Правительству за годы подъёма экономики в условиях НЭПа так и не удалось создать прочную систему товарооборота, финансирования и снабжения. Хлебозаготовительный кризис являлся не только выражением противоречий хозяйственных интересов государства и крестьянства, но и связанной с ними проблемой получения валюты и приобретения передовой импортной техники и производственного оборудования. Кризис в очередной раз показал, что существующая система не способна вывести на более высокую качественную основу планирование и решение хозяйственно-экономических задач. Из-за нестабильности поставок хлеба государству и на рынок внутренний товарооборот был подвержен постоянным колебаниям между двумя кризисными состояниями. Предложение большого количества хлеба обнаруживало острый дефицит наиболее востребованных в крестьянском хозяйстве промтоваров и сельскохозяйственной техники, а снижение поставок зерна и муки сразу же приводило к падению торговли фабрично-заводскими изделиями до минимальных значений (к кризису сбыта). В обоих случаях требовалось государственное регулирование.

Глава 2.

Коллективизация сельского хозяйства.

    К концу 20-х годов объективный ход социально-экономического развития, развертывание индустриализации страны остро поставили проблемы подъема и реорганизации сельскохозяйственного производства. Его низкий уровень сдерживал общее экономическое развитие страны. Исходя из этого, XV съезд ВКП(б) (декабрь 1929 г.) поставил задачу обеспечить «на основе дальнейшего кооперирования крестьянства постепенный переход распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупного производства (коллективная обработка земли на основе интенсификации и машинизации земледелия), всемерно поддерживая и поощряя ростки обобществленного сельскохозяйственного труда». При этом съезд высказался против, каких бы то ни было, мер административного воздействия и принуждения по отношению к крестьянству. В его решениях подчеркивалось, что переход к коллективному хозяйству «может происходить только при согласии на это со стороны трудящихся крестьян». Сроки и темпы коллективизации съездом не устанавливались, не определялись и обязательные формы, и способы преобразования крестьянского хозяйства. Более того, предусматривалась целая система мер по развитию различных форм кооперации, обществ крестьянской взаимопомощи, земельных органов, Советов, а также по упорядочиванию землепользования и землеустройства и т.п. Тем не менее, вскоре после съезда его решения стали трактоваться как курс на коллективизацию.

     Коллективизация - это глубокое революционное преобразование не только села и сельского хозяйства, но и всей страны. Она повлияла на всю экономику в целом, на социальную структуру общества, демографические процессы и урбанизацию. Она вызвала на первом этапе тяжелую катастрофу, которая сопровождалась массовыми страданиями и человеческими жертвами. Именно в ходе этой реформы были, видимо, допущены самые принципиальные ошибки с самыми тяжелыми последствиями за весь советский период (не считая стадии демонтажа советского строя после 1988 г.). Тот факт, что советское государство пережило эту катастрофу, говорит о его большом потенциале и запасе доверия, которое возлагал на него народ.

     Сама по себе идея товариществ по совместной обработке земли не была, конечно, советским изобретением. О ней уже в XIX веке писал в Письме десятом (3 декабря 1880) А.Н.Энгельгардт: «Если бы крестьянские земли и обрабатывались, и удобрялись сообща, не нивками, а сплошь всеми хозяевами вместе, как обрабатываются помещичьи земли, с дележом уже самого продукта, то урожаи хлебов у крестьян были бы не ниже, чем у помещиков. С этим согласны и сами крестьяне. Узкие нивки, обрабатываемые каждым хозяином отдельно, препятствуют и хорошей обработке, и правильному распределению навоза. При обработке земли сообща эти недостатки уничтожились бы, и урожаи были бы еще лучше».

     Изменение политической обстановки способствовало и социальному расслоению. В 1927 г. 3% хозяйств, относимых к категории кулацких, имели 14-20% всех средств производства и примерно треть всех сельхозмашин на селе. Расширилась сдача земли кулакам в аренду, теневой найм батраков, ссуды семян и инвентаря за отработки. Получение достоверного «социального портрета» села стало важной государственной задачей.

     Над ней работало несколько групп ученых-аграрников, органы статистики, группы ЦКК-РКИ, изучавшие хлебофуражный баланс, а также специальная комиссия СНК СССР под руководством А.И.Рыкова. «Аграрники-марксисты» (например, бывший «максималист» Л.Н.Крицман, возглавивший в 1928 г. Аграрный институт) делили крестьянство на три упрощенные категории: кулаки, середняки, бедняки. А.В.Чаянов и его школа, исходя из теории трудового крестьянского хозяйства, различали шесть социальных типов и выделяли в категорию кулацких лишь то хозяйство, «центр тяжести доходов которого лежит в торговых оборотах, ростовщическом кредите, в том числе сдаче в аренду инвентаря на кабальных условиях».²

     После XV съезда ВКП(б) была образована Комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) по вопросам коллективизации под руководством А.Я.Яковлева (Эпштейна) , которая должна была рекомендовать модель колхоза. 7 декабря 1929 г. постановлением ЦИК СССР был образован Наркомат земледелия СССР (вопреки Конституции, которая не предполагала союзного наркомата в этой отрасли). На него было возложено проведение коллективизации и функции перспективного и оперативного руководства сельским и лесным хозяйством. Наркомом был назначен А.Я.Яковлев. В ведение Наркомзема перешла и Академия сельскохозяйственных наук с сетью ее институтов.

     Поначалу образование колхозов шло успешно, крестьяне воспринимали колхоз как артель, известный вид производственной кооперации, не разрушающий крестьянский двор - основную ячейку всего уклада русской деревни. Более того, идея совместной обработки земли, производственной кооперации, существовала в общинном крестьянстве давно, задолго до коллективизации и даже до революции.

     Коллективизация виделась как возрождение и усиление общины. Вскоре, однако, оказалось, что обобществление заходит так далеко (в колхоз забирался рабочий и молочный скот, инвентарь), что основная структура крестьянского двора рушится. Возникло сопротивление, административный нажим, а потом и репрессии. 2 марта 1930 г. в «Правде» была напечатана статья Сталина «Головокружение от успехов» с критикой «перегибов». Вина за перегибы на местах была во многом возложена Сталиным на местные органы власти в статье «головокружение от успехов»³: «Можно ли сказать, что эта установка партии проводится в жизнь без нарушений и искажений? Нет, нельзя этого сказать, к сожалению. Известно, что в ряде районов СССР, где борьба за существование колхозов далеко еще не закончена и где артели еще не закреплены, имеются попытки выскочить из рамок артели и перепрыгнуть сразу к сельскохозяйственной коммуне. Артель еще не закреплена, а они уже "обобществляют" жилые постройки, мелкий скот, домашнюю птицу, причем "обобществление" это вырождается в бумажно-бюрократическое декретирование, ибо нет еще налицо условий, делающих необходимым такое обобществление. Можно подумать, что зерновая проблема уже разрешена в колхозах, что она представляет уже пройденную ступень, что основной задачей в данный момент является не разрешение зерновой проблемы, а разрешение проблемы животноводства и птицеводства. Спрашивается, кому нужна эта головотяпская "работа" по сваливанию в одну кучу различных форм колхозного движения? Кому нужно это глупое и вредное для дела забегание вперед? Дразнить крестьянина-колхозника "обобществлением" жилых построек, всего молочного скота, всего мелкого скота, домашней птицы, когда зерновая проблема еще не разрешена, когда артельная форма колхозов еще не закреплена, - разве не ясно, что такая "политика" может быть угодной и выгодной лишь нашим заклятым врагам?» Статья имела немалый резонанс, и нажим на крестьян был ослаблен. Начался отток из колхозов. Степень коллективизации, которая к тому моменту достигла 57% всех дворов, в апреле упала до 38, а в июне до 25%. Затем она до января 1931 г. стабилизировалась на уровне 22-24%, а потом стала расти вплоть до 93% к лету 1937 г. Много было написано о «перегибах» в коллективизации: вопреки намеченным в центре темпам, местные парторганизации, а с ними и органы власти, стремились силой загнать крестьян в колхозы за невероятно короткий срок, развивая при этом огромную энергию и упорство. «Разверстка» на число раскулаченных означал определенные цифры (типа «раскулачить не более 3% хозяйств») - но они во многих местах перевыполнялись. Поскольку непосредственно коллективизацией на местах занималось не менее миллиона партийных и советских работников, речь идет о массовом явлении, которое нельзя объяснить карьеризмом отдельных чиновников. Перед нами явление, отражающее то особое состояние людей, которое и было движущей силой тоталитаризма - массовая страстная воля выполнить признанную необходимой задачу, не считаясь ни с какими жертвами. Центральные органы советского государства часто должны были сдерживать рвение местных. Этот энтузиазм представляет собой сложное явление. Но его надо принимать во внимание как важный факт, без которого нельзя понять сути советского государства, тем более в период 30-40-х годов.

     В целом коллективизация была огромным и глубоким изменением, в том числе в государственном строительстве. Например, в ходе коллективизации пришлось принимать специальные меры против слияния сельсоветов с колхозами или передачи прав Советов колхозам, которые воспринимались как новая власть. В ряде мест пришлось произвести досрочные перевыборы сельсоветов.

     Особое место в процессе коллективизации занимает продовольственный кризис и голод в 1931-32 гг., который принял катастрофический характер (он был усугублен снижением из-за недорода сборов зерна в 1932 г. до 68,4 млн. т против 83,5 в 1930 г., спадом поголовья коров и лошадей вдвое, овец втрое). Этот кризис завершился страшным голодом зимы 1932-1933 г. с гибелью большого числа людей (в основном на Украине). Судя по статистике рождений и смертей, на Украине от голода умерло около 640 тыс. человек. Считается, однако, что был большой недоучет смертей. Ряд зарубежных исследователей считают, что всего от голода умерло 3-4 млн. человек. Иногда указывается, что голод был вызван резким увеличением экспорта зерна для покупки западного промышленного оборудования. Это неверно. В 1932 г. экспорт был резко сокращен – он составил всего 1,8 млн. т. против 4,8 в 1930 и 5,2 млн. т. в 1931 г., а в конце 1934 г. экспорт вообще был прекращен. Не были чрезмерными и государственные заготовки - они составляли менее трети урожая. Согласно усредненным данным четырех оценок урожая, поставок и остатков зерна на селе, сделанных американскими специалистами по истории колхозного строительства в СССР, эти показатели в 1928-1939 гг. были таковы:

Таблица.

Сбор и поставки зерна  в СССР (млн. т)

     Из этой таблицы видно, что зимой 1932/33 г. поставки зерна государству не были чрезвычайно высокими, так что в распоряжении крестьян оставалось столько же зерна, как и в 1934 г. и намного больше, чем в 1936 г., однако голода в эти годы не возникало. Причина голода 1932/33 г., видимо, в том, что тогда был впервые введен порядок изымать зерно у колхозов и хранить его на элеваторах. Вероятно, при этом считалось, что, как и при продразверстке, на селе останется количество зерна, обеспечивающее безопасность жителей. Однако колхозы – это не миллионы автономных дворов, и зерно было вывезено полностью. Когда появились признаки голода, бюрократическая машина не смогла быстро отреагировать на необычную проблему, а возникший на селе и на транспорте хаос не позволил быстро спасти положение. Технократическая социальная инженерия дала колоссальный сбой. Для массы людей он стал катастрофой. Катастрофа была следствием состояния многих подсистем новой, еще не сложившейся государственной машины. Например, зимой 1933 г. возник голод на Северном Кавказе, где у колхозников изымалось даже зерно, выданное им как аванс на трудодни. М.А.Шолохов написал письмо Сталину, и на Дон по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 23 апреля для расследования выехал М.Ф.Шкирятов. Но уже до его приезда, 8 февраля на бюро Вешенского райкома председатель колхоза А.А.Плоткин (25-тысячник, руководивший хлебозаготовками) был исключен из партии, обезоружен и посажен под арест, а другой руководитель хлебозаготовок, А.А.Пашинский, 9 мая 1933 г. на показательном процессе выездной сессии краевого суда был приговорен к расстрелу. Доклад Шкирятова обсуждался на совещании у Сталина 2 июля 1933г., на которое были приглашены, среди прочих, Плоткин, Пашинский и Шолохов.

     В марте 1933 г. состоялся судебный процесс против ряда работников Наркомзема СССР как виновных в возникновении голода (это было и официальным признанием наличия голода в стране).

     Несмотря на множество разумных, но запоздалых постановлений, устраняющих перегибы, положение выправилось лишь в 1935 г. Начали расти сборы зерна, поголовье скота, оплата труда колхозников. С 1 января 1935 г. в городах были отменены карточки на хлеб.

     На первом этапе коллективизации эффект был достигнут за счет простой кооперации и за счет распашки земель. Принципиально улучшить технологию за счет машин и удобрений еще не было возможности, перейти к травопольным севооборотам тоже – из-за нехватки скота для удобрения пашни. Поэтому на первых порах был использован экстенсивный фактор. Общая посевная площадь под зерновыми возросла к 1932 г. на 7 млн. га, а в целом посевная площадь колхозов, по сравнению с входившими в них дворами до коллективизации, – на 40%. Этого удалось достичь за счет кооперации, более эффективного использования рабочего скота и инвентаря, соединения их с трудовыми ресурсами тех крестьян, которые в единоличных хозяйствах не имели лошадей и инвентаря. Важно подчеркнуть, что это было достигнуто даже при резком сокращении числа рабочих лошадей на первом этапе коллективизации.

Таким образом, проводившаяся  в стране коллективизация хозяйства  дала двойственный эффект. Коллективизация  обеспечила рост промышленного производства, номинально вырос и  сбор зерна. С другой стороны 30-е годы связаны с очень болезненной и сложной перестройкой сельского хозяйства. Можно предположить, что сама по себе идея создания коллективных хозяйств была единственно верным путем, если учитывать необходимость быстрого развития промышленности. Другое дело, что путь решения поставленных задач лишь административно-командными методами, не решал самой по себе задачи развития сельского хозяйства.       

Заключение.

     На основе вышеизложенного материала можно сделать следующие выводы.

     Сельское хозяйство на протяжении 20-30 гг. XX века являлся основным источником финансовых и людских ресурсов для решения государственных задач восстановления хозяйства после Гражданской войны, а в дальнейшем и  индустриализации.

      В таких условиях, государство не могло допустить сколько-нибудь стихийного или построенного на рыночных принципах развития аграрного сектора. Подобная постановка вопроса естественно вела к кризисам в сельском хозяйстве, его крайне нестабильному развитию и зависимому положению в экономической структуре государства. Отсюда в аграрной политике СССР развитие сельского хозяйство не являлось самой целью, а скорее было подчинено осуществлению первостепенных государственных задач. Отсюда вытекают крайне негибкие командные способы управления и чрезвычайно сжатые сроки решения поставленных задач.