Коллективные права

КОЛЛЕКТИВНЫЕ ПРАВА

Права́ челове́ка — права, образующие основу правового статуса личности. Составляют ядро конституционного права правовых государств (т. н. Права́ и свобо́ды челове́ка и граждани́на). Конкретное выражение и объём этих прав в позитивном праве различных государств, как и в различных международно-правовых договорах может отличаться. В международном публичном праве известнейший документ, их закрепляющий — Всеобщая декларация прав человека ООН.

По форме осуществления  права делятся  на индивидуальные и коллективные. Индивидуальные права и свободы реализуются личностью самостоятельно, без участия других лиц (право на жизнь, на личную неприкосновенность, свобода слова и т. д.). Коллективные права и свободы человек самостоятельно реализовать не может - необходимы согласованные действия по реализации аналогичных прав и свобод другими индивидами. К примеру, "каждый имеет право на объединение" (ч. 1 ст. 30 Конституции Российской Федерации), но воспользоваться этим правом должны не менее трех человек, иначе общественное объединение никогда не будет создано; Коллективные права- это права, которые принадлежат коллективам в силу своей природы и характера. Такими правами являются права меньшинств, которые состоят из определенного количества членов, связанных общими национальными, этническими, религиозными или языковыми узами, а также права народов. Последние включают в себя право на самоопределение, право на развитие, право на мир и безопасность и право на здоровую окружающую среду. Так же к коллективным правам относится: право народа, право нации, право общности и ассоциации. Они не являются естественными правами, поскольку формируются и кристаллизуются по мере становление интересов той или иной общности или коллектива. Их нельзя рассматривать как сумму индивидуальных прав лиц, входящих в ту или иную общность или коллектив. Это качественно иные свойства, определяемые целями и интересами коллективного образования. Однако как бы ни были многообразны эти права, их правомерность должна неизменно проходить проверку «человеческим измерением» — правами индивидуума. Коллективные права никогда не должны игнорировать права человека, противоречить им либо подавлять их (исключением являются чрезвычайные ситуации, представляющие угрозу жизни народа, нации). Если коллективные права ведут к ущемлению прав отдельного человека, значит, цели, объединяющие такую общность, антигуманны и противоправны. Они должны находиться в гармонии с индивидуальными правами, проверяться ими на «качество».

Такой подход является единственно  правильным, однако его совсем не просто реализовать в жизни. Так, противоречия, возникающие между правами человека, государства, народа, нации, национальных меньшинств, народностей, малых народов, являются одной из причин межнациональных конфликтов. Рассмотрим эту проблему более детально.

Статья 1 Международного пакта  о гражданских и политических правах гласит: «Все народы имеют право  на самоопределение. В силу этого  права они свободно устанавливают  политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие». Каждая нация имеет право  на национальное достоинство, самоопределение  и равноправие, вплоть до отделения  и образования государства. Без  применения такого права демократия остается пустым звуком. События 1990-х  годов в странах социалистической системы, прежде всего в СССР и  Югославии, обострили проблемы государственного самоопределения, независимости, суверенитета, т.е. того, что называют триадой свободы.

В числе коллективных прав — и право народов на мир. В 1984 г. Генеральная Ассамблея ООН  приняла Декларацию о праве народов  на мир. Декларация провозгласила, что  народы нашей планеты имеют священное  право на мир; сохранение права народов  на мир и содействие его осуществлению является одной из основных обязанностей государства. В ней подчеркивается, что обеспечение осуществления права народов на мир требует, чтобы политика государств была сориентирована на устранение угрозы войны, прежде всего ядерной, на исключение применения силы в межгосударвенных отношениях и разрешение международных споров мирными средствами на основе Устава Организации Объединенных Наций. Декларация о праве народов на мир призывала все государства и международные организации всячески способствовать обеспечению этого права путем принятия надлежавших мер как на национальном, так и международном уровне.

Так же существуют коллективные права этнических общностей в конституционном праве Российской Федерации :

 Этничность как часть  социальной жизни не ограничивается  рамками индивидуального. Поскольку человек может быть многоэтничен, может скрывать свою национальность, либо вовсе не придавать ей значения, постольку жизнь этноса во многом независима от национальной жизни его представителей. Большинство социологических и политологических теорий признают то, что этнос является самостоятельным и едва ли не ведущим субъектом мировой истории. Однако юридически субъектами международного права признаны не этносы, а нации.[1] При этом подходы к регламентации правового статуса этнических общностей разнятся от полного отрицания каких-либо их прав, до принятия специальных нормативно-правовых актов, формирующих их специальный юридический статус.

Нам представляется, что  этнические общности должны обладать определенными правами (так называемыми, коллективными правами), уже в  силу того, что они являются значимыми  субъектами политической жизни государства. Несмотря на то, что в основу конституционного устройства Российской Федерации официально не положен этнический принцип, его  особая значимость подчеркивается уже тем, что именно многонациональный народ Российской Федерации назван единственным источником власти в России. На другие признаки российской нации (такие, как многоконфессиональность, например) в основном законе страны акцент не сделан. Поэтому регламентация этнических отношений в российском обществе должна быть равнозначной роли этих отношений в социальной жизни, то есть всеобъемлющей. В данной связи вопрос о коллективных правах этнических общностей приобретает особую актуальность.

Права этнических общностей  являются коллективными, поскольку  их объект по своей природе связан с целыми сообществами людей (а не с личным интересом отдельного этнического  индивида), их субъектом является группа, представляющая собой нечто большее, чем простая сумма индивидов (синергетическое  свойство этнического коллектива), они не должны угрожать существующим стандартам прав человека и не должны отрицать ценностный приоритет индивидуальных прав.

Многие авторы отмечают присутствие в российском законодательстве двух подходов к регламентации этнических прав, имеющих коллективную природу, - как прав группы и как прав членов этой группы. Так, например, Закон от 25.10.1991 № 1807-1 «О языках народов Российской Федерации»[38] право на создание письменности на родном языке дарует народам, не имеющим собственной письменности (п. 4 ст. 10), а правом на организацию различных форм воспитания и обучения на родном языке наделяет представителей соответствующих народов (п. 5 ст. 9). В параграфе проводится систематизация применения данных подходов в основных нормативно-правовых актах по этнической политике. В результате автор не смог сформулировать критерии, исходя из которых, законодатель в ряде случаев субъектом прав сделал коллектив, а в ряде случаев - членов этого коллектива.

На первый взгляд, разница  данных подходов не существенна, поскольку  в силу неодушевленности этнической общности ее права в конечном итоге  реализуются ее членами. Но данное утверждение  применимо лишь к правам, имеющим  коллективную форму реализации. Как  было установлено в предыдущих главах, подобные правомочия к коллективным правам относить нецелесообразно. Поскольку этническая группа - это не просто сумма составляющих ее индивидов, постольку ей присущи определенные синергетические свойства. Диссертант считает, что различие между коллективными правами и правами, имеющими коллективную форму реализации, должно быть зафиксировано на уровне законодательной техники.

Так же по мнению авторов, ключевым коллективным правом этнических общностей является право на развитие, под которым понимается комплексная категория, включающая в себя право на политическое самоопределение, право на самоидентификацию и право на самобытность (на этно-культурное самоопределение).

Из выше сказанного я хочу заметить ,что коллективные права в реальности не столь уж резко противопоставлены правам личности. Многие индивидуальные права имеют коллективные измерения - например, предоставление особого статуса каждому члену (индивидуальное измерение) какой-либо общности (коллективное измерение). Кроме того, осуществление индивидуальных прав зачастую предполагает и основывается на коллективных действиях (например, право использования родного языка в какой-либо сфере). Индивидуальные права могут предполагать право пользования коллективным достоянием (например, территорией, чистой окружающей средой и т.п.) [Линдхолъм 1991:95]. Достаточно часто соблюдение конкретных прав индивида становится невозможным при нарушении коллективных прав его группы: например, свобода вероисповедания в некоторых религиях обеспечивается наличием специальных помещений (храмов, культовых сооружений и т.п.), или особым способом обработки и приготовления пищи, при отсутствии которых (государственном запрете, или необеспечении этого коллективного права религиозного меньшинства) становится проблематичным обеспечение индивидуальных прав его членов.

Коллективные  права в международном праве

Важнейшей категорией коллективных прав в международном праве являются права народов. Современное международное право закрепляет и предоставляет в числе таких прав право на физическое существование народа (Конвенция о предотвращении и наказании за преступление геноцида 1948 г.), право на самоопределение (первые статьи обоих Пактов по правам человека 1966 г.) и право пользования природными ресурсами (первые статьи упомянутых Пактов и статьи 25 Пакта об экономических, социальных и культурных правах и 47 Пакта о гражданских и политических правах). В международном праве понятия "народ" и "нация" различаются следующим образом: как уже отмечалось во Введении, большинство используемых дефиниций констатируют наличие объективных (культурно-исторических, языковых) и субъективных (желание быть вместе, прокламируемая принадлежность) связей, что, как уже замечалось, не позволяет разграничить понятие "народ" и понятие "этническая группа"; под "нацией" же понимается совокупность граждан одного государства, то есть согражданство. Поскольку каждое государство в соответствии с таким пониманием является "обладателем" единственной "нации", то термины "нация" и "государство" оказываются в ряде контекстов взаимозаменимыми - известный пример, название "Организация Объединенных Наций", членами которой являются государства. При использовании термина "многонациональное государство" по существу подразумевается, что население данного государства составляют несколько народов и групп меньшинств.

Право на физическое существование 

Право народов на физическое существование соответствует запрету  геноцида. Конвенция о предупреждении и наказании за преступление геноцида 1948 года была первой послевоенной конвенцией, положения которой затрагивали  права меньшинств, хотя сам термин "меньшинство" не употребляется  в ее тексте. Послевоенный период характеризовался повышенным вниманием к правам личности и, вообще, к индивидуальным правам, а не правам групп. Тем не менее, преамбула  Конвенции содержала очевидные  отступления от этого принципа, поскольку  трактовала геноцид как массовое уничтожение "национальных, этнических, расовых, или религиозных групп". Введение термина "геноцид" (от греческого genos - раса, нация, племя и латинского caedere - убивать) приписывается американскому юристу Р. Лемкину [ Lemkin 1944], который еще в 1933 году на одной из международных конференций юристов обсуждал содержание предлагаемого им понятия (см. Глоссарий). Конвенция о геноциде в юридическом отношении тесно связана со сформулированном в 27 Статье Пакта о гражданских и политических правах правом группы на существование.

Коллективные  права меньшинств

Еще одним правом народов, зафиксированным Пактами, является право на самоопределение. Длительные дискуссии, развернувшиеся вокруг понятия  самоопределения, а также чрезвычайная важность этого права, относимого к  числу фундаментальных принципов  международной правовой системы, делают необходимым его более обстоятельное  рассмотрение (см. Главу 3). В контексте обсуждения общего соотношения индивидуальных и коллективных прав, однако, мы ограничимся упоминанием этого права в числе коллективных прав народов, с тем, чтобы перейти к рассмотрению прав меньшинств. В числе коллективных прав меньшинств международное право признает следующие права этнических, религиозных и языковых меньшинств:

право существовать как группа и право на защиту от геноцида;

право на сохранение и развитие культурного наследия и культурной жизни меньшинств (в проекте Резолюции  по правам коренных народов это право  обозначалось как защита от этноцида);

право на развитие и пользование  родным языком (особенно показательными международными документами, направленными  на обеспечение данного права  являются Европейская Хартия по региональным языкам и языкам меньшинств, принятая 5 ноября 1992 г. и несколько проектов Всеобщей декларации языковых прав человека: Ресифи октябрь 1987 г., Франкфурт, ноябрь 1989 г., Печ, август 1991 г., Прага, март 1992 г.);

право на общение и поддержание  иных контактов с родственниками и знакомыми, живущими в других странах [Линдхольм 1991.21].

Для такой пограничной  категории между меньшинствами  и народами как коренные и ведущие  племенной образ жизни народы ( minority peoples ) проект Декларации ООН предусматривает право на автономию (статья 23), с передачей в ведение малочисленных народов следующих функций: "Образование, информация, культура, религия, здравоохранение, жилищное строительство, социальное обеспечение, традиционные и иные виды экономической деятельности, контроль земельных и других ресурсов окружающей среды, а также местное налогообложение для финансирования автономных функций" [ UN Doc . E / CN .4/ Sub .2/1989/33].

Главным противоречием между  документами, гарантирующими индивидуальные права и свободы, и документами, обеспечивающими коллективные права остается известная несовместимость интересов индивида и общества и вытекающий из этой несовместимости конфликт: реализация коллективных прав может ограничивать и ущемлять права и свободы отдельной личности. Одной из точек зрения, высказанной в дискуссии по этой проблеме и отражающей мнение многих представителей третьего мира, где проблема с реализацией прав меньшинств стоит особенно остро, является отрицание фундаментального характера индивидуальных прав: "Права человека не имеют для этого человека смысла, если он принадлежит народу, который не распоряжается своей судьбой... Не существует абстрактного "индивидуума в себе", это миф, который возник на почве тенденций, развиваемых в Европе со времен Возрождения и Реформации" [Сенезе 1990:100].

К сходным результатам  приводит и анализ оснований конфликта  между правами личности и коллектива. Так называемые пассивные коллективные права (то есть права, не требующие специальной организационной активности от представителей меньшинств) требуют определения критериев членства в группе, после которого государственные органы управления обретают возможность распределения фондов и ресурсов. В условиях дефипитарного государства при острой нехватке ресурсов (финансовых, материальных, кадровых и т.д.) становится необходимой также разработка критериев и способов ранжирования групп по степени приоритетности в получении ресурсов. Вторая из названных выше проблем - проблема определения субъекта права - с очевидностью включает обе только что названные задачи. Предлагаемые ниже операциональные подходы к решению этих двух взаимосвязанных задач не могут не носить предварительного характера в силу уже отмеченной фундаментальности проблемы и ее неразработанности в международном праве и правовых системах государств, подписавших Конвенцию МОТ № 169.

Ранее уже было сформулировано операциональное определение групп меньшинств и перечислены критерии определения уязвимых групп. В условиях дефицитарного общества, то есть того типа общества, к которому еще длительное время будет относиться Россия, эффективная деятельность по защите культуры меньшинств обеспечивается точным выбором групп, культура которых нуждается в первоочередной поддержке и защите. Определено, что такими группами являются общности, находящиеся в условиях социоструктурной депривации (виктимизации). Данные социологических исследований убеждают нас в том, что в таких условиях находятся практически все коренные народы Севера [Донской 1987; Здравомыслова, Козлов 1987:117]. Это обстоятельство заставляет нас в рамках обзора международно-правовых проблем защиты культуры меньшинств выделить особую группу меньшинств - коренное население - и рассмотреть специфику международно-правового регулирования проблем этой категории населения.

В международной практике правовой защиты коренного населения  были приняты и реализованы программы  ЮНЕСКО "Человек и биосфера" и "Всемирное наследие природы  и культуры" (утверждена в СССР в январе 1989 г.), а также "Конвенция  о коренных и ведущих племенной  образ жизни народов независимых  стран" № 169 от 07 июня 1989 г., утвержденная Генеральной конференцией Международной  Организации Труда при участии  СССР. Отказ от патернализма, решения центральными ведомствами вопросов, затрагивающих жизненно важные стороны бытия коренных народов, связан с правом политического выбора (самоуправление) и правом на землю и ресурсы. В США и Канаде земля, принадлежащая! тому или иному племени, отчуждается под промышленное освоение лишь по согласованию с коренным населением в результате заключения договора правительства с советом племени и в соответствии с нормами аборигенного права. Жесткий экологический контроль со стороны общественности, ученых, а также коренного населения заставляет Федеральное правительство на конкурсной основе отбирать наиболее безопасные проекты освоения. Возможный ущерб оценивается и возмещается владельцам земли (племени). Отказ от патерналистской политики в отношении коренных народов зафиксирован в разделе "Общая политика" Конвенции 169 (ст.б) в соответствии с положениями которого правительства:

а) проводят с заинтересованными  народами консультации через посредство соответствующих процедур и, в частности, через их представительные институты, всякий раз, когда рассматриваются  вопросы о принятии законодательных  или административных мер, которые  могут их затрагивать непосредственно;

б) создают процедуры, посредством  которых указанные народы могут  свободно, по крайней мере в не меньшей степени, чем другие слои населения принимать участие в принятии решений на всех уровнях в выборных учреждениях и в административных и иных органах, ведающих политикой и программами, которые затрагивают эти народы;

в) создают предпосылки  для полного развития собственных  учреждений и инициатив этих народов  и при необходимости представляют средства, требующиеся для этих целей.

Права меньшинств в области  культуры и образования и политика правительств в отношении культур  меньшинств стали объектом подробного анализа Специального докладчика Ф.Капоторти, результаты которого достаточно рассмотрены выше, в разделе, где анализировалась деятельность Подкомиссии по предупреждению дискриминации и защите меньшинств ООН, Одной из причин межэтнических конфликтов, и, в особенности такого их типа как конфликты между этническими меньшинствами и так называемыми "титульными нациями" является негарантированность соблюдения языковых прав меньшинств, агрессивная ассимиляторская политика правительства. Угроза языку этнической группы является угрозой ее культурному и языковому существованию. Отсутствие языковых прав часто Мешает группе достичь образовательного, экономического и политического равенства с другими группами, то есть противоречит демократическим идеалам. Специалисты в этой области неоднократно подчеркивали, что предоставление языковых прав меньшинствам сокращает количество потенциальных причин конфликтов [ Skutnabb - Kangas 1993:28]. Большинство исследователей культуры меньшинств и коренного населения отмечают, что родной язык не только составляет ядро культурных ценностей народа, но зачастую является важнейшей, а порой единственной базой этничности [ Smolicz 1979; Skutnabb - Kangas 1987]. Однако, лингвистические права меньшинств остаются сферой, слабо регулируемой международным правом, хотя в настоящее время ряд специалистов и организаций работают над международным проектом лингвистических прав человека. К числу важнейших принадлежит право каждого человека получать образование на языке и на основе культуры того сообщества, к которому он принадлежит по своему рождению, наравне с правом доступа к языкам и культурам других народов. Обычно общины, которые считают себя нациями (или частью нации, проживающей в другом государстве) не склонны рассматривать свой собственный язык как диалект, но рассматривают его как язык в полном смысле слова. Термин диалект имеет для них сниженную коннотацию. Это восприятие особенно сильно в случае языков, являющихся официальными языками в других странах, но оно также обнаруживается в других случаях. Эта чувствительность учитывается правительствами многих государств, стремящихся к употреблению таких нейтральных терминов, как региональные языки ( les langues regionales во Франции), общинные языки ( community languages в Соединенных Штатах и в Великобритании), этнические языки ( ethnic languages в Австралии) и др. Официальный язык и не обязательно является одновременно и языком большинства, точно так же как группы языкового меньшинства не обязательно пользуются неофициальными языками. С лингвистической стороны проблема еще более усложняется наличием многих конкретных случаев [ Linguistic Minorities 1986:16-17).

а) Некоторые общины говорят  на языках, которые не являются официальными языками ни в какой стране или  государстве (сардинцы в Италии ряд  малочисленных народов Крайнего Севера и Сибири в России, в особенности  те из них, которые не имеют своих  автономий). Эти народы являются "слабейшими" меньшинствами с культурной точки  зрения, поскольку они зачастую не могут обеспечить самостоятельно публикацию и деятельность средств массовой информации на своих собственных  языках.

b) Некоторые меньшинства говорят на языках, которые являются официальными языками в других странах или государствах (например, албанцы в Италии, немцы во Франции, поляки в Германии; армяне, греки, немцы, финны, корейцы, евреи в России). Эта категория содержит особые случаи, такие как языки "парных меньшинств" (например, немцы в Дании и датчане в Германии; татары в Башкирии и башкиры в Татарстане и др.).

c) Другие представители групп меньшинств говорят на языках, которые исторически могут рассматриваться как диалекты официального языка государства. Этот случай представлен фриульцами в Италии, так как их язык может рассматриваться и как диалект итальянского языка. К этой же группе можно отнести диалекты аварского языка в Дагестане, С лингвистической точки зрения языки этой группы могут и не рассматриваться как языки меньшинств.

d ) Языки, на которых говорят в других странах, но которые также являются языками меньшинства в этих странах: каталонцы во Франции и в Испании, саами в Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Эта категория языков особенно уязвима, поскольку их языки могут рассматриваться как языки "двойных" меньшинств.

Таким образом, современные  международные документы в подавляющем  большинстве не располагают специальными актами, регулирующими лингвистические  права меньшинств. Существующие декларации лингвистических прав пока не обрели статус международных соглашений и остаются проектами, известными международному научному сообществу, но не получившими поддержки правительств и международных организаций. Несмотря на это, уже существуют впечатляющие примеры как всеобщих, так и региональных международных норм в этой области - Европейская Хартия по региональным языкам и языкам меньшинств 1992 г. и Конвенция о правах ребенка 1990 г.

Исторически первым коллективным правом можно назвать право народа на сопротивление угнетению (Декларация независимости США 1776 г.). В настоящее  время подобные положения имеются  в ряде африканских конституций, где уточняется, что это сопротивление  должно осуществляться мирными средствами.

В конституциях многонациональных  государств обычно говорится о праве  нации на самоопределение, т. е. праве  этноса самостоятельно распоряжаться  своей судьбой, иметь и развивать  собственные культурные и языковые традиции и т. п. В странах тоталитарного  социализма было закреплено такое положение, как право нации на самоопределение  вплоть до отделения, подразумевавшее  право выхода (сецессии) национального  субъекта федерации из ее состава. В настоящее время право выхода субъекта из состава федеративного государства нигде не предусмотрено.

Во многих современных  конституциях говорится о коллективных правах различных социальных общностей: трудящихся, безработных, пенсионеров, инвалидов, женщин, молодежи, детей  и т. п. К коллективным правам относится  также, например, право на благоприятную  окружающую среду, так как оно  не может принадлежать какому-либо отдельному лицу.