Конфуцианство. 28

 

Содержание

Введение……………………………………………………………….3

Конфуций. Биография………………………………………………..5

Сущность конфуцианства……………………………………………7

Традиции и культура……………………………………………….10

Два идеала человека…………………………………………………16

Вывод…………………………………………………………………28

Список литературы………………………………………………….29

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.     

 Целью моего реферата  было раскрытие того, что вообще представляет из себя религия Конфуция, каковы её традиции, моральные устои, культы и т. д. Также меня озадачило, как складывались отношения между людьми и государством, между родителями и сыновьями, между старыми и молодыми... И главной же задачей стало раскрытие того, как повлияло конфуцианство на жизнь народов Китая.      

 Тема, выбранная мною, очень актуальна и по сей день. Изучением религий, а особенно религий Востока, ученые занимаются до настоящего времени, так как многое ещё нераскрыто, не разгадано, неосознанно. Если же говорить о сотрудничестве России и стран востока, то отношения стали более крепкими и дружными.   

    Для ответов на поставленные вопросы я воспользовался материалами трех изданий. Первое - это 2 часть 6 тома популярной «Энциклопедии для детей» под названием «Религии мира». Из аннотации мы узнаем:     

 «Вторая часть тома  «Религии мира» содержит сведения  об основных и мировых религиях. Впервые одна из важнейших  сфер духовной жизни человека  освещается столь полно, в популярной  форме и с позиций равно  уважительного отношения ко всем  описываемым религиям.     

 Книга рассчитана для  детей старшего школьного возраста, родителей, преподавателей, а также  всех тех, кто интересуется  религиями разных народов. Все  вышедшие тома «Энциклопедии  для детей» рекомендованы управлением  развития общего и среднего  образования Министерства образования  Российской Федерации как дополнительное  пособие для учащихся».     

 Второе издание - книга  Л. С. Васильева «История религий  Востока» вышедшая в 1983 году. Книга  предназначена как учебное пособие  для вузов по специальности  «История».     

 «В книге дается  очерк истории возникновения  религий Востока, их роли в  развитии социально-экономической  и политической структуры восточных  обществ и культуры. Характеризуются многочисленные религии (индуизм, христианство, ислам), религиозные системы Индии (брахманизм, индуизм, буддизм, джайнизм), Китая (конфуцианство, даосизм), Японии (синтоизм и буддизм) и др.».     

 Третье издание - книга  Н. Я. Холопова «Мировые религии». Аннотация даётся краткой:     

 «Книга исторических  очерков «Мировые религии» - результат  многолетнего изучения мировых  религий. Издание предназначается  для широкого круга читателей».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Конфуций. Биография

(Кун-цзы, 551-479 до н.э.) родился и  жил в эпоху больших социальных и политических потрясений, когда чжоуский Китай находился в состоянии тяжелого внутреннего кризиса. Власть чжоуского правителявана давно ослабла, хотя номинально он продолжал считаться сыном Неба и сохранял свои функции первосвященника. Разрушались патриархально-родовые нормы, в жестоких междоусобицах гибла родовая аристократия, на смену ей приходила централизованная власть правителей отдельных царств, опиравшихся на складывавшийся вокруг них административно-бюрократический аппарат из незнатного служилого чиновничества. Как явствует из древнекитайской хроники Чуньцю, по традиции, приписываемой самому Конфуцию и охватывающей события VIII-V вв. до н. э., правители и их родственники, аристократы и сановники в безудержной борьбе за власть, влияние и богатство не останавливались ни перед чем, вплоть до безжалостного уничтожения родных и близких. Крушение древних устоев семейно-кланового быта, междоусобные распри, продажность и алчность чиновников, бедствия и страдания простого народа - все это вызывало резкую критику ревнителей старины. Объективная обстановка побуждала их выступать с новыми идеями, которые можно было бы противопоставить царившему хаосу. Однако для того, 
чтобы это отрицание современности имело моральное право на существование и приобрело необходимую социальную силу, оно должно было опираться на признанный авторитет. Конфуций нашел такой авторитет в полулегендарных образцах глубокой древности.

Стремление опираться на древние  традиции и тем самым воздействовать на современников в желаемом направлении знакомо истории всех обществ, это своего рода общесоциологическая закономерность. Однако особенностью конфуцианства было то, что в его рамках это естественное стремление было гипертрофированно и со временем превратилось чуть ли не в самоцель. Пиетет перед идеализированной древностью, когда правители отличались мудростью и умением, чиновники были бескорыстны и преданны, а народ благоденствовал, через несколько веков после смерти философа стал основным и постоянно действовавшим импульсом общественной жизни Китая.

Выступив с критикой своего века и высоко ставя века минувшие, Конфуцийна основе этого противопоставления создал свой идеал совершенного человека, цзюнь-цзы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сущность  конфуцианства

В середине первого тысячелетия  до н. э. философ Конфуций (551–479 гг. до н. э.) создал учение, которому было суждено  стать плотью и кровью цивилизации. Цель его философской системы  состояла в том, чтобы сделать  государство идеальным, основанным на твердых нравственных принципах, с гармоничными, социальными отношениями.

Идеи Конфуция, на первый взгляд далекие  от реальности, спустя несколько веков, стали государственной религией и на протяжении более чем двух тысячелетий, почти не изменившись, сохраняли ведущую роль в духовной жизни китайского общества.

Конфуцианство – очень «земная» религия. Рациональность и практицизм настолько сильно выражены в нем, что некоторые ученые вообще не считают  его религией в полном смысле слова.

Методы управления государством, регулирование  отношений между разными социальными  слоями, принципы семейной жизни, этические  нормы, которым должен следовать  человек, – вот что в первую очередь интересовало Конфуция и  его последователей.

Однако мир потусторонний все-таки незримо присутствует в учении: древнее  божество – Небо – воспринимается как средоточие высшего блага  и гармонии, как образец для  подражания. И основные принципы конфуцианства  как раз зиждутся на подражании небесной гармонии, они нацеливают человека на создание своего рода Царства Божьего на земле.

Государство, которое Конфуций стремился  привести в строгое соответствие с Божественным порядком, определялось как большая семья. В этой семье  каждый должен занимать свое место  и вести себя так, как подобает при его положении.

Стержнем, на котором держится государство, были для философа преданность и  покорность. Эти качества должны пронизывать  всю жизнь общества сверху донизу. Дети почитают родителей, младшие братья и сестры – старших, а подданные – своих правителей.

Однако принцип большой семьи  означал и другое: не только покорность нижестоящих по отношению к вышестоящим, но и полную ответственность властей  перед народом. Только в этом случае народ будет доверять своим правителям, а без доверия не может существовать прочное государство.

«Преданность государю и забота о людях» – вот те основы, на которых, по мысли китайского философа, зиждется благополучие страны. Конфуций стремился  сделать государственную власть гуманной. Поэтому Конфуций придавал большое значение нравственному  облику чиновников – представителей власти, непосредственно осуществляющих управление страной и напрямую связанных  с народом. К ним философ предъявлял очень высокие требования, создавая образ чиновника-рыцаря – бескорыстного  борца за справедливость, духовно  совершенного человека, готового всем пожертвовать во имя своих идеалов.

Конфуций и приверженцы его  учения пытались перевести теорию в  практику: создавали специальные  школы, в которых готовили новую  бюрократическую элиту к выполнению высокой миссии. Впоследствии, когда  конфуцианство превратилось в государственную  религию, учение философа вошло как  основной предмет в систему государственных  экзаменов: только те, кто блестяще знал работы Конфуция, могли претендовать на получение должности чиновника.

Реальность нередко расходилась  с высокими идеями философа: среди  чиновников, наизусть знавших конфуцианский  «моральный кодекс», попадалось немало корыстолюбцев, жестоких и нечестных  людей. Однако были и другие, относившиеся к своим обязанностям именно так, как хотел основатель учения. Так, в XVI в. чиновники-инспекторы, обеспокоенные  бедственным положением в стране, стали обращаться к императору с  предложениями о реформах и с  критикой деятельности правительства  – от экономики до внешней политики. На эти смелые доклады власть ответила жестокими репрессиями: неугодных  казнили, ссылали, лишали должности; некоторые  чиновники, чтобы доказать свое бескорыстие, кончали жизнь самоубийством. Несмотря на расправы, поток критики не ослабевал  и, в конце концов, правительство  было вынуждено уступить и согласиться на некоторые преобразования.

Конфуцианство с его идеей гуманности и нравственности государственной  власти укрепило бюрократический аппарат, а в конечном счете и саму государственность.

Конечно, конфуцианство не определяло полностью духовную жизнь Китая. Оно существовало в обстановке соперничества  с другими религиозными учениями; почти одновременно с конфуцианством, в VI–V вв. до н. э., появилось учение философа Лао-Цзы – даосизм, в котором  проповедовалось духовное совершенствование  и созерцательный образ жизни (недеяние), слияние с природой. В IV–V вв. н. э. в Китае стал широко распространяться буддизм. И буддизм, и даосизм  имели много поклонников и  в верхах общества, и особенно в  народной среде, однако никогда не вытесняли  конфуцианства полностью. Скорее, они  дополняли это рационалистическое, исполненное практицизма учение мистическим осмыслением мира и человека.

Конфуцианство выдержало и борьбу с политической школой легистов (от слова lex - закон), которые претендовали на ведущую роль в управлении страной. Легисты видели основу благополучия государства в строгом, суровом  культе закона. Выполнение законов  поощрялось, малейшее отступление от них преследовалось.

Во времена Конфуция политика китайских  правителей почти целиком находилась под влиянием легистов. Но, в конце  концов (и это очень примечательный факт) власть сделала ставку на конфуцианство, пророчески оценив это гуманное учение как цементирующую цивилизацию  силу. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Традиции  и культура

Одна из особенностей 'Лунь-юй' - высокая оценка Конфуцием традиции как таковой. Поскольку именно на этом основана стереотипная оценка конфуцианства  как идеологии по преимуществу консервативной, необходимо, на наш взгляд, рассмотреть  этот вопрос в более широком контексте.

Понятие традиции теснейшим  образом связано с понятием культуры, допускающим самые различные  и подчас противоречивые интерпретации. Американские ученые Кребер и Клакхон  проанализировали в работе, посвященной  этому понятию, несколько сот  его определений. Польский социолог Я.Щепаньский выделяет в качестве основных, во-первых, определение, связанное с  происхождением этого понятия, означавшего  по-латыни возделывание земли, во-вторых, определение, говорящее об улучшении  и облагораживании человеческих обычаев и поведения; в-третьих, определение, при котором под культурой  понимается все то, что не растет само по себе, а появляется благодаря  труду человека, что создано его  целенаправленным размышлением и деятельностью; и, наконец, толкование культуры, включающее в это понятие не все создания человека, а только 'высшие' - науку, искусство, литературу, религию. Сам  Я.Щепаньский склоняется к третьему определению культуры. Он включает в это понятие все материальные и нематериальные продукты человеческой деятельности, ценности и способы  поведения, принятые в любых общностях  и передаваемые другим общностям  и последующим поколениям. С таким  понятием в основном совпадает определение  Ю.Лотмана, данное в его работе, посвященной  типологии культуры: 'Совокупность ненаследственной информации, которую  накопляют, хранят и передают разнообразные  коллективы человеческого общества'.

В обоих определениях подчеркивается первостепенной важности факт, что  культура передается из поколения в  поколение. Этот факт говорит о неразрывной  ее связи с традицией. Культура не может существовать отдельно от ее передачи, от преемственности. Представить  себе культуру, существующую независимо от традиции, было бы примерно равнозначно  представлению о живом организме, в котором прекращен обмен  веществ. Совокупность информации, составляющая содержание понятия 'культура', живет  в традиции. Культура немыслима без  традиции, как традиция немыслима без культуры. Эти термины обозначают, таким образом, не два различных феномена, а два аспекта одного феномена.

Известно, что совершенно исключительное почтение к традиции испытывают племена и народности, находящиеся на первобытной ступени  развития. Значение традиции в их жизни  легко понять - без культурных традиций, попросту говоря, ни один из этих народов  не мог бы выжить. Именно накапливавшийся  старшими опыт борьбы с многочисленными  врагами первобытного человека, передававшийся во всех своих многочисленных деталях  младшему поколению, мог обеспечить выживание группы. Поскольку традиция передается от старших к младшим, среди первобытных племен непререкаемым  авторитетом, как правило, пользуются старики.

Но круг народов, почитающих традицию как таковую, не ограничивается примитивными племенами. Можно сказать, что стремление к новаторству, предпочтение нового старому - черта, лишь сравнительно недавно, с началом нового времени, появившаяся в истории, причем в  истории народов Европы. Для примера  приведем некоторые данные, относящиеся  к древней Руси. Говоря о древнерусской  литературе, Д.С.Лихачев отмечает, что  нельзя распространять представление  об интересе читателя ко всему новому и современному на психологию тех, кто  читал книги в древней Руси. 'Там произведения жили многими столетиями, - пишет Д.С.Лихачев. - Произведения старые иногда интересовали даже больше, чем  произведения только что созданные (интересовала "авторитетность" произведения как исторического документа, как  произведения значительного в церковном  отношении и т.д.)'. Возражая тем, кто  считает традиционность древнерусской  литературы результатом косности и  недостатка творческого начала, Д.С.Лихачев  пишет: 'Традиционность древнерусской  литературы - факт определенной художественной системы... Стремление к новизне, к  обновлению художественных средств - принцип, в полной мере развившийся в новой  литературе... Стремление... к обновлению своего восприятия мира отнюдь не является извечным средством литературного  творчества'.

Для Конфуция традиция воплощалась  в понятии 'ли', которое переводится  на европейские языки как 'обряды', 'этикет', 'ритуал', 'правила благопристойности' или как вошедшие в пословицу 'китайские церемонии'. Чтобы читатель почувствовал смысл этого понятия  в миропонимании Конфуция, стоит  прибегнуть к аналогии с правилами вежливости. Вежливость абсолютно необходима культурному человеку, и тщательное выполнение правил вежливости и в настоящее время рассматривается как свидетельство в пользу высоких нравственных качеств человека. Но эта аналогия, годная для первого приближения, имеет все же ограниченное значение. Ли - не только правила вежливости и благопристойного поведения, но и религиозный ритуал, ритуал охоты, дипломатии, управления. Замечание Ю.М.Лотмана о том, что в средневековом обществе любая социально значимая форма деятельности требовала своего ритуала, несомненно относится и к архаическому древнекитайскому городу-государству. В ли, следовательно, включались не только правила вежливого обхождения; в форме ритуала символизировались и религиозные взгляды народа, и его культурные традиции, и представления о добре и зле. Соблюдение ли означало не только выполнение определенных правил; в понимании Конфуция сюда входило и принятие ценностей, в этих правилах воплощенных.

Конфуций большей частью употребляет данное слово в паре со словом 'юэ' , которое принято переводить как 'музыка'. Это понятие, впрочем, столь  же мало поддается точному переводу на современные европейские языки, как и 'ли'. В первую очередь оно  обозначает ритуальные танцы, исполнявшиеся  при дворах древнекитайских правителей под аккомпанемент музыкальных  инструментов. Чтобы дать представление  о том, как воспринималась в древнем  Китае музыка, приведем диалог между  Конфуцием и одним из его учеников, имеющийся в 'Записках о музыке' ('Юэ-цзи'). 'Конфуций, сидя однажды рядом с  Бинь Моу-цзя, вступил с ним в  разговор о музыке и спросил: "Почему при исполнении песни об У-ване вступление и отбиваемая барабанами тревога  тянутся так долго?" - "Они  означают опасения У-вана о том, поддержат  ли его союзники", - ответил Бинь Моу-цзя. "Почему звуки тянутся  и стонут, как долгие вздохи?' - спросил  Конфуций. "Чтобы выразить страх  У-вана, что союзники не поспеют вовремя", - ответил Бинь Моу-цзя.

"Почему танцующие начинают  так рано размахивать руками  и топать ногами?" - спросил  Конфуций. "Чтобы показать, что  настало время начинать сражение", - ответил Бинь Моу-цзя'. Приведенный  здесь диалог (хотя, по-видимому, и  легендарный) показывает, что каждый  звук и жест 'музыки' воспринимались  как нечто значимое, символизирующее  чувства и действия исторических  героев и помогающее почувствовать  прошлое как нечто неотделимое  от настоящего. Интерпретация музыкального произведения бывала весьма далека от беспристрастного анализа. Через историю она всегда вела к этике, к основным вопросам человеческих взаимоотношений и жизни общества. Это прекрасно выражено в этом же трактате, где говорится, что, прослушав такую музыку, благородный человек объясняет ее содержание говоря о древности, исправляет собственное поведение и свою семью, а затем стремится установить справедливость и спокойствие в Поднебесной.

Обряды (ли) вместе с музыкой (юэ) образуют в китайской традиции культуру, обозначаемую словом 'вэнь'. Как происхождение, так и смысл  этого весьма примечательны. В иньских  надписях на костях (XIV-XII вв. иероглиф 'вэнь' представляет собой пиктограмму  человека с татуировкой на груди, и в раннечжоуских письменных источниках он фигурирует со значением 'линия, рисунок, украшение'. Здесь как  будто еще ничто не предвещает той огромной роли, которую впоследствии сыграет начало вэнь в миропонимании  китайцев. Может показаться странным, что Конфуций в момент смертельной  опасности восклицает: 'Если бы небо хотело, чтобы вэнь погибло, оно не дало бы мне, позднорожденному смертному, к нему причаститься'. Понятие 'вэнь' при этом возводится Конфуцием к  Вэнь-вану (XI в. до н.э.), основателю династии Чжоу. В таком отождествлении качества с именем сказывается одна из особенно-стей мышления древних китайцев, связанная  со структурой древнекитайского языка.

Дело в том, что в  отличие от европейских языков в  древнекитайском полностью отсутствует  категория времени. Если в европейских  языках сама форма глагола указывает  на то, происходило ли что-то в прошлом, происходит в настоящем или будет  происходить в будущем, в древнекитайском  языке для этого необходимо упоминание каких-то конкретных имен и событий. При такой структуре языка  исчезает принципиальная разница между  прошлым, настоящим и будущим. 'Появляется своего рода временная плоскость, населенная разного рода образцами и событиями, которые дают возможность ориентироваться, но благодаря которым время не распадается на две принципиально  противоположные сферы - прошлого и  будущего'. Отсюда, с одной стороны, как бы постоянное 'присутствие' фигур  прошлого; с другой - глубоко укоренившаяся  привычка к приведению исторических прецедентов. Если к этому прибавить, что отсутствие грамматических частиц, флексий и суффиксов сводило  возможность формирования абстрактных понятий до минимума, становится понятнее склонность китайцев создавать их при помощи исторических примеров. Иначе говоря, определенный деятель становится, как правило, воплощением определенного качества, и, вместо того чтобы сказать 'деспот', называли имя деспота.

Но если так, то невозможно раскрыть конкретный смысл начала вэнь, не выяснив образа Вэнь-вана, того 'царя Вэнь', имя которого впоследствии превратилось в понятие, определяющее, на взгляд Сыма Цяня, все правление династии Чжоу. Сыма Цянь, синтезировавший в  своем труде древнекитайскую  традицию, рассказывает, что Вэнь-ван  отличался исключительными нравственными  достоинствами. 'Он был честным и  человечным. Почитая стариков и хорошо относясь к детям, он был почтительным и скромным по отношению к людям  мудрым'. Привлеченные его добродетелью, к нему стали отовсюду стекаться  лучшие люди, что навлекло на него гнев иньского правителя, возглавлявшего государство, от которого зависело племя чжоу. Вэнь-ван  был заточен в тюрьму иньским  правителем, выпустившим его лишь за драгоценные подарки. Впоследствии Вэнь-ван добился от иньского правителя  отказа от особенно зверской пытки, уступив  ему страну к западу от реки Ло.

Эта характеристика ничего не говорит о культуре как таковой, но в ней всячески подчеркивается нравственное совершенство Вэнь-вана. Что же дает основание вкладывать в понятие 'вэнь' смысл 'культура'? Чтобы  ответить на этот вопрос, придется продолжить рассказ об основании династии Чжоу. Хотя Сыма Цянь говорит, что Вэнь-ван  принял 'небесное повеление' и возглавил, таким образом, Поднебесную, фактическим  основателем династии был У-ван, сын Вэнь-вана, собравший уже после  смерти отца войско, с помощью которого он и разгромил государство Инь. В то время как спектр значений слова 'вэнь' очень широк, смысл имени  У-вана не вызывает сомнений. Оно значит 'царь Воинственный'. И хотя действия этого правителя не осуждаются традицией, его образ радикально отличается от образа его отца. Сыма Цянь приводит целый ряд его речей, обращенных к войску перед началом сражения и кончающихся угрозой смертной казни для тех, кто будет плохо  сражаться. После захвата иньской  столицы У-ван отправляется во дворец, где только что повесились последний  иньский правитель Чжоу-синь и  его жены, и разрубает их трупы  на части.

Это не мешает тому, что в  древнейших документах имена этих царей  употребляются рядом друг с другом, и несмотря на то, что Вэнь-ван  окружен более ярким ореолом  как основатель династии, они не противопоставляются друг другу  в моральном плане. Но постепенно качества, воплощением которых служат эти государи, начинают осознаваться как нечто глубоко различное  и даже противоположное, и принцип  вэнь, сочетающий в себе миролюбие, нравственность и культуру, выступает  как контраст воинственности. Это  противопоставление выражено в словах государственного деятеля и мыслителя  второй половины VI в. до н.э. Цзы-чаня, заявившего в момент упоения военными успехами в его родном царстве Чжэн: 'Не может быть большего несчастья для  маленького государства, чем военный  успех без гражданской добродетели'.

Термин 'вэнь' объединяет в  себе широкий спектр значений, однако после того, как в качестве основного  этического понятия Конфуций выдвинул принцип жэнь ('человечность'), в понятии 'вэнь' все более сосредоточивается  то, что характеризует культуру как  таковую. Это можно заметить уже  в 'Лунь-юй', где приводятся слова  Конфуция о том, каким должен быть молодой человек. Конфуций говорит, что он должен быть почтителен по отношению  к старшим, серьезен, искренен; должен точно выполнять свои обещания, проявлять  добрые чувства ко всем и искать дружбы гуманных людей. 'Если же, - добавляет  Конфуций, - у него еще останутся  силы, пусть он отдаст их культуре'. Доказательство преимущества вэнь, понимавшегося  как путь мира, человеколюбия и  культуры, над путем войны стало  с тех пор популярной темой  политических размышлений конфуциански настроенных мыслителей. Понимание  огромной роли, какую играет культура в жизни отдельного человека и  всего общества, было настолько глубоко  внедрено ранним конфуцианством в китайскую  общественную мысль, что в сочинении  крупнейшего мыслителя II в. до н.э. Дун  Чжун-шу принцип вэнь фигурирует как  конституирующее начало для всей эпохи Чжоу.

 

 

 

 

 

 

 

 

Два идеала человека

С уважением к традиции всегда связано почтение к тем, кто  эту традицию передает, - к старшим, и в первую очередь к собственным  родителям. Добродетели сыновней почтительности (сяо) Конфуций придавал первостепенное значение, считая ее основой всех остальных  добродетелей, и прежде всего человечности. На втором месте среди семейных добродетелей он называет уважение и любовь к  старшим братьям ( ди). Сетуя на то, что в его время примерными детьми считаются те, кто просто кормит родителей, Конфуций вопрошает: 'Кормят ведь собак и лошадей тоже. Если это делается без глубокого  почтения, в чем здесь разница?'. Чувства эти, по Конфуцию, должны выражаться в послушании родителям в соответствии с правилами ли при их жизни, а  после смерти - в том, чтобы достойно похоронить их и приносить жертвы на их могилах.

Тщетно было бы искать в 'Лунь-юй' описания этих правил. Прав, вероятно, английский китаевед А.Уэйли, замечающий, что до тех пор, пока они выполнялись  как нечто само собой разумеющееся, не было нужды в их письменной фиксации. Поэтому, чтобы дать читателю представление  о них, придется обратиться к книге 'Ли-цзи' ('Записки о ритуале'). Здесь  в разделе, озаглавленном 'Нэй-цзэ' ('Домашние правила'), содержится подробнейшее предписание  молодым людям о том, как следует  вести себя дома. После совершения утреннего туалета сыновья вместе с их женами должны прийти к родителям. 'Придя к ним, они скромно, веселым  тоном спрашивают, теплая ли у них  одежда. Если родители страдают от болезни, от нездоровья или от несварения желудка, сыновья почтительно потирают им больную часть тела. Когда родители выходят, сыновья и их жены сопровождают их спереди и сзади. Они несут  все, что нужно, чтобы родители помыли руки, причем младший держит таз, а  старший - кувшин с водой... После  того как родители помыли руки, они  дают им полотенце и, спросив, не нужно  ли им чего-нибудь еще, почтительно  им это приносят'. Столь же подробные  предписания даются и в отношении  всех остальных моментов повседневной жизни семьи. Лейтмотив их - послушание детей родителям, которое продолжается всю жизнь, не прекращаясь с совершеннолетием детей.

Такая оценка сыновней почтительности способствовала тому, что в Китае  эта добродетель стала пользоваться совершенно исключительным социальным престижем. Один из современных ученых отмечает, что китайское общество 'всегда было под влиянием этической концепции сыновней почтительности. Другими словами, оно было построено на сыновней почтительности, которая дошла до каждого уголка китайской жизни, пронизав собой все виды деятельности китайского народа... Все традиционные обычаи и нравы народа воплощали этот принцип. Это может быть подтверждено тщательным разбором семейной, религиозной, социальной и политической жизни китайского народа'.

Поскольку государство рассматривалось  как большая семья, добродетель  послушания должна была найти себе место и среди качеств, характеризующих  отношения между правителем и  подданными. И в самом деле, в 'Лунь-юй' не раз встречается мысль, что  тот, кто в семье слушается  отца, в государстве повинуется правителю. Конфуций высоко отзывается о человеке, считающемся почтительным сыном  в клане, к которому принадлежит, и, говоря об одном из своих старших  современников, хвалит его за то, что  он 'в своем поведении был почтителен и, служа вышестоящим, проявлял уважение'. Мысль о том, что сыновняя любовь и уважение к старшим братьям, играющие решающую роль в семье, должны служить основой поведения подданного, проводится в словах ученика Конфуция Ю-цзы: 'Редко случается, чтобы люди, обладающие сыновней почтительностью  и уважением к старшим братьям, выступали против вышестоящих... Благородный  человек все свое внимание уделяет  основе; когда основа твердо установлена, появляется и правильный путь. Сыновняя почтительность и уважение к старшим  братьям и есть основа человечности'.