Крепостное право в России. 4

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Вопрос о крепостном праве  в России издавна привлекает к  себе внимание исследователей. На протяжении ряда десятилетий, по существу со времени  становления русской исторической науки, этот вопрос находился в центре внимания большинства крупнейших ученых и общественных деятелей нашей страны. Практически не было ни одного исследователя, занимавшегося феодальным периодом истории России, который бы в той  или иной степени не касался крепостного  права, его возникновения и сущности.

Крепостное право в  России держалось очень долго  и приняло чрезвычайно грубые и жестокие формы. Оно охватывало все стороны материальной и духовной жизни страны и в течение многих веков накладывало на них неизгладимый отпечаток.

Целью представленной работы является определение характеристики и роли крепостного права в России, установление причин его возникновения и падения, установление стадий и особенностей развития.

Для того чтобы достаточно подробно осветить вопрос о крепостном праве в России, необходимо рассмотреть  его развитие поэтапно, основываясь  на законодательных актах, наиболее полно и объективно отразивших постепенное  закрепощение крестьянского населения  и изменение правового статуса  сельских жителей.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

1. Происхождение и сущность крепостного права

В русской исторической науке  по вопросу закрепощения крестьян четко  обозначились две концепции или  теории – указная и безуказная. Основоположником теории указного происхождения крепостного права считается В.Н. Татищев, разбирая старые архивные рукописи, он нашел судебник 1550 г., в 88-й статье которого говорится об установлении определенного срока для свободного перехода крестьян от одного землевладельца к другому. Наряду с Судебником Татищев отыскал указ о беглых крестьянах от 24 ноября 1597 г. Сопоставляя далее статью 88 Судебника 1550 г. о праве крестьянского перехода в Юрьев день осенний с указом 1597 г. о пятилетнем сроке сыска беглых крестьян, Татищев пришел к выводу, что за пять лет до 1597 г. был издан указ об отмене Юрьева дня и о прикреплении крестьян к земле, на которой они сидели, только текст об этом указе не сохранился.

Теорию об указном закрепощении крестьян приняли также другие историки XVIII столетия, И.Н. Болтин и М.М. Щербатов. В числе сторонников был и Н.М. Карамзин. По его мнению, крестьяне до конца XVI века были вольными хлебопашцами, но в 1592 или 1593 г. Борис Годунов издал закон, которым отменил переходы крестьян и сделал их крепостными. Считалось, что издание данного закона является несомненно выгодным как для землевладельцев-феодалов, так и для крестьян.¹

В конце 1858 г. вышла в свет статья М.П. Погодина под названием «Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?» Она нарушила то единодушие, которое существовало среди профессиональных историков по вопросу происхождения крепостного права в России. Погодин решительно выступил против указной теории, завоевавшей к тому времени очень прочные позиции и разделявшейся подавляющим большинством ученых и общественных деятелей. Он пытался доказать, что никакого закона об отмене Юрьева дня никогда не существовало, что крепостное право было создано помимо участия государственной власти, ходом самой жизни. Но что именно вызвало возникновение крепостного права, какие это были обстоятельства, Погодин не смог дать ответа.

Несмотря на то, что теория Погодина не получила тогда широкого признания, она нанесла довольно сильный удар по теории об указном  закрепощении крестьян. Татищев считал, что рано или поздно указ, изданный Борисом Годуновым, все же удастся  найти. Однако к моменту выхода статьи Погодина прошло более ста лет, в  течение которых было выявлено огромное количество ранее неизвестных актов, а искомый указ так и не был  найден. Статья М.П. Погодина служила началом новой концепции происхождения крепостного права в России, вошедшей в историю под названием безуказной теории.

Термин «крепостное право» имеет немало вариантов толкования, основными признаками можно выделить следующие: зависимость крестьян от феодала, невозможность их перехода к другому феодалу, право феодала  на принудительный труд, личность и  имущество крестьянина.

Из всех разрядов феодально-зависимого населения самыми закрепощенными являлись частновладельческие крестьяне, принадлежавшие отдельным светским и духовным феодалам. В процессе развития феодализма их несвобода была доведена до крайнего предела, за которым начиналось рабство.

Согласно М.М. Шевченко, истоки крепостного права следует искать не в XVI-XVII вв., как это делали дворянско-буржуазные ученые, а значительно раньше. Своими корнями крепостное право уходит в эпоху складывания на Руси феодальных отношений, в эпоху образования Древнерусского государства. ²

В зависимость от феодалов ранее свободные смерды-общинники  попадали самыми различными путями. Частые неурожаи, пожары, падежи скота и  т.д. приводили к массовому разорению  смердов. Перед лицом этих стихийных  бедствий крестьяне той поры были совершенно бессильны. Не имея иного  выхода, они были вынуждены обращаться за подмогой к землевладельцем-феодалам. Однако главную роль в закрепощении крестьян играло насилие, открытое принуждение.

Однако в советской историографии, начиная с Б. Д. Грекова, утверждается концепция постепенного зарождения и развития крепостного права со времен «Русской Правды», через судебники XV—XVI вв. и до Соборного Уложения 1649 г. В дальнейшем большинство историков отказались видеть крепостное право в законодательстве до конца XV в. Некоторые из них в качестве компромисса стали проводить разграничение понятий «крепостничество» — проявление внеэкономического принуждения в различных формах при феодализме — и «крепостное право» — прикрепление крестьян к земле феодала в законодательстве, начиная с конца XV в.

Юридически, до XV века за крестьянами признавалось право свободного перехода и потому говорить о крепостном праве как о государственной политике не приходится. Формально крестьяне сохраняли право свободного перехода. Наступление государства и помещиков на права и свободы крестьянского населения в определенной мере начинается с конца XV века,  с изданием княжеского судебника.

2. Законодательное закрепление крепостного права

Судебник 1497 г. стал первым кодексом законов России, который не только устанавливал новую систему управления страной, обозначал роль монарха, Боярской думы, местного управления, определил порядок судопроизводства, но и вводил нормы, касающиеся жизни и имущества всех жителей страны, жестоко наказывал за преступления против личности и собственности. ³

Защищая всех без исключения жителей страны, первый общемосковский великокняжеский Судебник Ивана III одновременно ввел определенные ограничения для основной массы населения страны — крестьян. Это выражалось в стеснении их права перехода от одного землевладельца к другому или ухода на свободные земли. Отныне крестьяне имели право выхода только раз в году — в течение двух недель: неделю до Юрьева дня (24 ноября) и неделю после, т. е. по окончании всех полевых работ, которые они выполняли на землевладельца. При этом они должны были оплатить землевладельцу «пожилое» — деньги за двор, постройки и проч., которые были возведены при помощи хозяина. И чем дольше они жили на данных землях, тем «пожилое»», было выше. Это еще больше препятствовало выходу крестьян.

Данным ограничением правительство стремилось обеспечить рабочими руками помещиков — основу новой армии. Дело в том, что крестьяне стремились уйти с помещичьих земель, где их нещадно эксплуатировали
дворяне — владельцы небольших поместий — временных владений за службу. Помещики стремились взять с крестьян побольше, пока земля была в их распоряжении. Крестьяне рвались на привилегированные земли
крупных вотчинников, монастырей, и правительство теперь стремилось им
во многом помешать.

Если в Западной Европе к этому периоду начался процесс освобождения крестьянства и жителей городов от всевластия феодалов и государства,
то в России он развивался в обратном направлении. Ограничение прав
и свобод людей приобретало более жесткий характер.

В 1550 г. был разработан новый свод законов, вставший на защиту крестьян. Первым царским Судебником Ивана IV было запрещено превращать крестьян в холопов за долги, право перехода было сохранено.

Оговаривался в судебниках и вопрос, касающийся  выплаты  податей.  При переходе крестьянина  возникал вопрос, кому  платить  подать  с  оставляемого засеянного участка. Судебник царский решает, что если  останется у крестьянина хлеб в земле, то он может сжать его, уплатив в пользу владельца боран и два алтына, но пока  рожь  его была  в земле,  он  должен  платить царскую подать со своего прежнего участка,  несмотря  на  то,  что все его отношения с владельцем прежнего участка прекращаются. Царский судебник  упоминает и о барщине (выполнение   работы   на господина), как явлении общем и законном,  позволяя  “не делать  боярского дела” крестьянину, который перешел и лишь хлеб его оставался  в  земле.

Значительное расширение территории Московского государства, возникновение казачества, последствия опричнины и Ливонской войны стимулировали государство к ограничению права «выхода». Судебник Ивана IV 1550 г. увеличил «пожилое» и обязал крестьян засевать перед уходом озимь, стал регулировать и ускорять переход различных категорий сельского населения в разряд старожилых. Во время опричнины Грозного, вследствие разных причин, крестьяне во множестве своевольно оставляли свои земли и шли на «дикое поле», в казаки, или же на новые земли в завоеванное Грозным Поволжье. Землевладельцы, разумеется, не желали выпускать из-за себя крестьян и всеми мерами задерживали их, прибегая даже к насилию. А так как народ все-таки уходил, и рабочих в центральных областях государства становилось все менее и менее, то землевладельцы стали изыскивать способы, как бы взамен ушедших, добыть на свои земли новых работников. Самым действенным способом было переманить крестьян от соседей, «вывезти» их из-за других владельцев. Крестьянский «вывоз» стал обычным явлением. Пользуясь тем, что законом крестьянский переход не был запрещен, богатые землевладельцы рассылали своих приказчиков, чтобы выкупать крестьян у их господ (заплатив господам за крестьян все их долги) и таким способом «отказывать» крестьян от владельцев и «вывозить» их на свои земли, заманив разными льготными обещаниями. Шла, таким образом, борьба за крестьян, в которой победа оставалась на стороне богатых землевладельцев. Они имели средства, чтобы добывать себе рабочих людей; мелкие же помещики не имели средств, чтобы их удержать за собою. Между тем московское правительство именно из мелких помещиков составляло свое главное войско и потому не могло допустить их обеднения и разорения. Оно должно было вмешаться в борьбу за крестьян еще и по той причине, что «перевоз» крестьян вел к бесчисленным ссорам и жалобам; суды были завалены делами о возвращении увезенных и ушедших крестьян и о взыскании убытков от незаконных «вывозов» и «отказов». Поэтому стали появляться указы о крестьянах.

В 1581 г. начинается новое  описание русских земель и временно запрещается (первоначально, вероятно, в отдельных районах) выход крестьян в Юрьев день («заповедные лета»). Общегосударственного указа о заповедных летах в распоряжении исследователей нет. Краткие известия о заповедных летах содержатся лишь в некоторых грамотах 80—90-х годов XVI века. ⁴

Также в писцовых книгах 1581 года нет ни одного случая ни выхода, ни входа крестьян. Из  других  документов  по преимуществу судебного характера, вытекает, что с  1581  по  1586  все  годы были заповедными, затем в источниках наблюдаются некоторые пробелы  до  1590 года, а относительно 1590, 1592, 1594 и 1595 достоверно известно, что и эти годы  были  заповедными.  Из указов  Бориса  Годунова   1601- 1602   года выясняется,  что практика заповедных  годов стала правилом, а выход, разрешенный Годуновым для нескольких годов начала  XVII скорее является исключением из этого правила. Что касается района  распространения  этого закона, то, очевидно, распространялся он на территорию  всего  Московского государства. Можно руководствоваться как соображениями   логического характера, так и конкретными историческими доказательствами.  Прежде всего, поскольку вышеозначенная мера была вызвана интересами служилого населения  – помещиков и среднего достатка вотчинников она должна была  действовать  там, где имелись землевладельцы средней руки, т.е. почти на  всем  пространстве Московского государства. Да и не было у правительства сколько-нибудь веской причины отменять Юрьев день только на какой-то  определенной  территории страны. Между тем, в указе Бориса Годунова о предоставлении  крестьянам  права выхода в годы  1601  и  1602  прямо  говорится  “Пожаловали  во  всем  своем государстве от налога и продаж велели крестьянам давати выход”. Разрешать можно только то, что было запрещено. И если разрешение  распространялось  на территорию  всего  государства,  то,  следовательно,   и   запрещение   тоже действовало на всей территории.⁵

Что же касается сроков действия закона «о заповедных летах», то предполагалось,  что  государь  может объявить в любой момент «выход». Об этом говорят и другие факты – крестьяне в своих подрядных записях 80-х годов XVI века иногда писали, что они крепки своим хозяевам только на время «заповедных годов». Иными словами, закон о «заповедных  годах»  был известен  как мера временная,   «покамест    земля    поустроится».    Однако закон прочно и  надолго  лег  в  основу  дальнейшего  развития крепостного права в России.  Основной  причиной  прочного  укоренения закона об отмене  Юрьева  дня  являлась,  прежде  всего,  заинтересованность основной массы помещиков в сохранности этой меры. Недаром в течение первой половины XVII века они  просили правительство о полной отмене Юрьева дня, указывая при  этом  на  незаконное сманивание  крестьян  более  крупными  помещиками,  монастырями  и  Троицкой лаврой, в частности. Когда богатые землевладельцы нуждались в рабочей  силе, они посылали перед Юрьевым  днем  своих  приказчиков  выкупать  крестьян из долгов и переводить на свою землю. У богатых помещиков  крестьянам  жилось легче, чем у мелкопоместных и они охотно  соглашались  на  такую  сделку. После выхода закона “о  заповедных годах”  его   выгоды   для   себя   почувствовали   все   виды   и   разряды землевладельцев.⁶

В 1592 г. начинается составление новых писцовых книг, которые в дальнейшем рассматривались как официальный документ, прикреплявший крестьян к земле и феодалам, как ее собственникам.⁷

Между тем, несмотря на всю  свою приниженность и забитость  крестьяне не желали мириться с новым  своим положением. Всеми имевшимися у них  средствами они протестовали как умели. Истории известны массовые крестьянские  волнения тв  этот  период,  однако  наиболее  распространенной  и излюбленной формой протеста для крестьян  был побег.

В такой обстановке появляется знаменитый указ от  24  ноября 1597 года. Этим указом устанавливалась  пятилетняя давность исков  на  беглых крестьян. Из указа следует, что если крестьянин убежал от землевладельца не раньше 5 лет до 1 сентября (тогдашнего нового года) 1597 г. и землевладелец вчинит иск о нем, то по суду и по сыску такого крестьянина должно возвратить назад, к прежнему землевладельцу, «где кто жил», с семьей и имуществом, «с женой и с детьми и со всеми животы». Если же крестьянин убежал раньше пяти лет, а землевладелец тогда же, до 1 сентября 1592 г., не вчинил о нем иска, такого крестьянина не возвращать и исков и челобитий об его сыске не принимать. Больше ничего не говорится в царском указе и боярском приговоре 24 ноября. Указ, очевидно, говорит только о беглых крестьянах, которые покидали своих землевладельцев «не в срок и без отказу», т. е. не в Юрьев день и без законной явки со стороны крестьянина об уходе, соединенной с обоюдным расчетом крестьянина и землевладельца. Этим указом устанавливалась для иска и возврата беглых временная давность, так сказать, обратная, простиравшаяся только назад, но не ставившая постоянного срока на будущее время. Такая мера принята была с целью прекратить затруднения и беспорядки, возникавшие в судопроизводстве вследствие множества и запоздалости исков о беглых крестьянах. Указ не вносил ничего нового в право, а только регулировал судопроизводство о беглых крестьянах.

 За укрывательство  и переманивание крестьян предусматривалось  наказание, а сами крестьяне  возвращались во владения, из  которых они подались в бега. Жестокий неурожай, голод 1600-1603 гг. и Смута обострили ситуацию. В  первой четверти XVII в. срок поиска  беглых увеличивался до 10 и даже 15 лет.

Некоторые историки высказывали  мысль, что указ 1597 г. и есть тот  самый закон, которым крестьяне впервые были прикреплены к земле, но не прямо, а косвенно: без предварительного запрещения правительство признало незаконными все крестьянские переходы, совершившиеся в последние пять лет до издания этого указа, и дозволило покинувших свои участки крестьян возвращать на них, как беглецов. После указа 1597 года несколько раз были выдаваемы указы о том, чтобы крупные землевладельцы не возили крестьян из-за мелких и чтобы вообще никто не вывозил крестьян к себе в большом количестве. Этими указами надеялись прекратить столкновения из-за крестьянского вывоза и разорения мелких помещиков крупными владельцами. Незаметно, однако, чтобы указы о крестьянах в чем-либо помогли делу: и после них продолжалось крестьянское передвижение, и слышались по-прежнему жалобы помещиков на уход и увоз крестьян. Важно было то, что правительство обратило внимание на положение крестьян и стало законом определять отношения крестьян к землевладельцам. Указами о крестьянах в последние годы XVI века московское правительство старалось остановить все еще сильную бродячесть крестьянского населения.

А между тем терпение крестьянства было вовсе не безграничным, они  все чаще старались бежать туда, где бы не было вообще  никаких землевладельцев. Объединяясь, такие крестьяне могли выносить требования от общего  имени.  На фоне общего нестабильного положения в стране,  которым характеризовалось Смутное время в России, крестьянские выступления были как нельзя некстати  и потому правительство было  вынуждено пойти на  некоторые уступки.

Каждая   уступка крестьянству влекла за  собой  недовольство  боярства,  но  не  делать  этих уступок правительство Бориса Годунова не могло. Оно было вынуждено  предпринять  шаги к некоторому облегчению положения крестьян. Так появился указ от 1601 года, в котором Борис давал крестьянам выход.  Существует мнение, согласно которому данный указ был принят в результате сиюминутного решения по «требованию момента». Известно, что выход,  связанный с Юрьевым днем был дозволен в период с 19-20 ноября по 2-3 декабря  (неделя  до  и неделя после), указ же был подписан только 28 ноября. Отсюда напрашивается вывод,  если  бы  разрешение  выхода  было мероприятием строго обдуманным и запланированным,  правительство,  очевидно, издало бы  этот  указ  в  более  подходящее  время,  иными  словами,  вполне вероятно, что этот указ был не более  чем  защитной  реакцией  на  возникшие обстоятельства. В 1602 году был издан новый указ, который по содержанию близок был  к  предыдущему,  но, тем не менее, содержал новые положения, запрещающие бесчинства  землевладельцев, которые, препятствуя уходу крестьян, удерживали их  насильно,  в результате чего возникали бои и грабежи.

Между  тем,  половинчатые  меры  Годунова  не  привели  к   ослаблению социальной  напряженности,  озлобив  как  бояр,  так  и  крестьян,  желавших большего.

Законодательные меры против беглых крестьян завершились указом 9 марта 1607 г., который впервые попытался вывести крестьянские побеги из области гражданских правонарушений, преследуемых по частному почину потерпевшего, превратив их в уголовное преступление, в вопрос государственного порядка: розыск и возврат беглых крестьян независимо от исков землевладельцев он возложил на областную администрацию под страхом тяжкой ответственности за неисполнение этой новой для нее обязанности, а за прием беглых, прежде безнаказанный, назначил сверх вознаграждения потерпевшему землевладельцу большой штраф в пользу казны по 10 рублей за каждый двор или за одинокого крестьянина, а подговоривший к побегу сверх денежной пени подвергался еще торговой казни (кнут). Однако и этот указ допустил давность для исков о беглых крестьянах, только удлиненную до 15 лет. Зато он прямо признал личное, а не поземельное прикрепление владельческих крестьян: тем из них, которые за 15 лет до указа записаны в поземельных описях, в писцовых книгах 1592—1593 гг., указано «быть за теми, за кем писаны». Однако указ или не удался, или понят был только в смысле запрещения крестьянских побегов и вывозов, а не как отмена законного выхода крестьян. Крестьянские порядные и после того совершались на прежних условиях; самое допущение 15-летней исковой давности для беглых поддерживало за крестьянскими поземельными договорами характер чисто гражданских отношений. Указ был издан, когда разгоралась Смута, несомненно помешавшая его действию. Он затягивал узел обязательных отношений крестьян к господам, когда колебались все основы государственного порядка, когда тяглые и несвободные классы сбрасывали с плеч свои старые обязательства и еще менее стеснялись новыми. ⁸

По этой причине они  упорно добивались отмены урочных лет и окончательного прикрепления крестьян к земле. Осенью 1948 г. в Москве открылся Земский собор, а в январе 1649 г. комиссия Н.И. Одоевского представила собору новый кодекс законов, получивший наименование Соборного Уложения. Как значилось в царском наказе составители Уложения должны были следовать апостольским правилам и законам «греческих царей» (Византийскому кодексу). Но все же их главная задача состояла в том, чтобы упорядочить законы, изданные в России при новой династии, и вместе с тем удовлетворить требования сословий, выдвинутые в дни мятежа в Москве. В отличие от предыдущих рукописных Судебников Уложение было первым печатным сводом законов. Его издали в количестве 2000 экземпляров (огромный тираж по тем временам) и разослали по городам. Уложение 1649 г. служило основным сводом законов России вплоть до 1830 г. и было главным инструментом установления усиления и сохранения доминирующей политической системы.

По ходатайству служилых людей «всех городов» Земский  собор принял закон, по которому землевладельцы получали право искать своих крестьян и возвращать их на свои земли без ограничения срока давности. Основной документацией, удостоверяющей принадлежность крестьян землевладельцу были признаны писцовые книги, составленные в 1626 г. «А отдавать беглых крестьян и бобылей из бегов, – значилось в Уложении 1649г., – по писцовым книгам всяких чинов людем без урочных лет».

За время после валовой  описи произошла смена поколений. Но это не имело существенного значения. Дворяне получили возможность вернуть не только крестьянина, записанного в книги, но и его сыновей и внуков. Возврату подлежала вся семья крестьянина вместе со всем нажитым имуществом. Уложение впервые вводило суровое наказание (вплоть до торговой казни и тюремного заключения сроком на год) за поселение у себя беглых крестьян. Виновный землевладелец должен был платить по 10 р. за каждый год укрывательства чужого крестьянина. (При расчете исходная оценка составляла 4 руб. «за голову» крестьянина и 5 руб. за «глухой» живот – неописанное имущество крестьянина).

Соборное Уложение окончательно сформировало систему государственного крепостного права в России. Для поддержания государственного фонда земель законодатели запретили землевладельцам переводить крестьян с поместных земель на вотчинные.

По этому же Соборному Уложению устанавливались наследственность крепостного состояния и право землевладельца распоряжаться имуществом крепостного крестьянина. Землевладельцам запрещалось насильно лишать крестьянина имущества, но долги несостоятельного землевладельца погашались за счет его крестьян и холопов. Соборное Уложение обязывало дворян осуществлять полицейский надзор за крестьянами, собирать с них и вносить в казну подати, отвечать за выполнение ими государственных повинностей. Крестьяне лишались права самостоятельно отстаивать свои интересы в суде.⁹

Законодательное признание податной ответственности землевладельцев за своих крестьян было завершительным делом в юридической постройке крепостной неволи крестьян. На этой норме помирились интересы казны и землевладельцев, существенно расходившиеся. Частное землевладение стало рассеянной по всему государству полицейско-финансовой агентурой государственного казначейства, из его соперника превратилось в его сотрудника. Примирение могло состояться только в ущерб интересам крестьянства. В той первой формации крестьянской крепости, какую закрепило Уложение 1649 г., она еще не сравнялась с холопьей, по нормам которой строилась.

Плохо выработанный закон погнал крепостное крестьянство в сторону холопства. С установлением крепостного права русское государство вступило на путь, который под покровом наружного порядка и даже преуспеяния вел его к расстройству народных сил, сопровождавшемуся общим понижением народной жизни, а от времени до времени и глубокими потрясениями.

3. Особенности развития крепостного права

В русской исторической науке принято  отличать крепостничество как систему  социальных отношений от крепостного  права как юридической формы  их выражения. Черты крепостной зависимости  можно проследить на Руси с XI века, но до конца XVI века крепостная форма феодальной зависимости охватывала отдельные категории сельского населения. В XII веке близкой по характеру к крепостничеству была эксплуатация ролейных (пашенных) закупов и смердов на барщине. По Русской правде княжий смерд ограничен в имущественных и личных правах (его выморочное имущество отходит к князю; жизнь смерда приравнена к жизни холопа: за их убийство назначается одинаковый штраф - 5 гривен).

В удельное время, в тот период, когда еще совершалось заселение  северо-восточных княжеств славянским племенем, состав общества в княжествах был очень неопределенным. В общем потоке колонизации, шедшей с Днепра и с Ильменских рек в Поволжье, население не сразу находило себе оседлость, перемещалось и бродило, двигаясь постепенно в восточном и северо-восточном направлении. Только князья, хозяева уделов, сидели неподвижно в своих удельных владениях. Вынужденные вести свое хозяйство и содержать дружину при условии непрерывной подвижности, «текучести» всего народонаселения, князья выработали особые приемы хозяйства и управления. Они не могли сразу остановить переселенческий поток, задержать население в своих волостях и прикрепить его к своему уделу. Народ приходил в их удел и уходил из него свободно, не сказываясь князю и без его позволения. Князья поэтому старались закрепить за собою отдельных лиц. Они или принимали их к себе на вольную службу по договору (это были их бояре и слуги вольные), или же покупали их и кабалили как рабов (это были их «люди», или холопы). Из тех и других составлялся «двор» князя, соответствующий дружине киевского периода. С помощью этого двора удельный князь управлял своим уделом, защищал его и вел свое хозяйство. Бояре и вольные слуги были его советниками и полководцами, а «люди» составляли рать и были рабочими на его пашне и промыслах. Часто князья приглашали неимущих свободных людей селиться на княжеской земле с условием служить и работать князю, причем, если такой слуга не исполнял своих обязанностей, его лишали данной ему земли. Из этих слуг «под дворским» (то есть подчиненных княжескому дворскому или дворецкому) составлялся особый, средний разряд княжеских людей — не холопов, но и не вполне свободных.

Только перечисленные разряды слуг, от бояр до холопов, находились в непосредственном подчинении князю; а из них только «люди» были подданными князя, то есть находились в принудительной от него зависимости. Остальные могли от него уйти к другому князю, — или теряя свою землю, если это были слуги под дворским, или сохраняя все свои земли, если это были слуги вольные.

Так устроены были отношения удельных князей к тем, кто им служил. Все  же прочие лица, жившие в уделе князя, носили общее наименование «христиан», или «крестьян», и не находились вовсе в личной зависимости от князя. Как в городах («посадах»), так и в сельских волостях они были устроены в общины или «миры». Князь знал, что в какой-либо его волости жили крестьяне. Он приказывал там счесть количество крестьянских дворов, назначал с них со всех один общий податной оклад, «тягло» и поручал самим же крестьянам в известные сроки (на Рождество, на Петров день) доставлять ему свою подать. Люди приходили в эту волость и уходили из нее без ведома и разрешения князя. Крестьянский «мир» их принимал и отпускал; он их облагал податью в общий оклад; выборные «старосты» собирали эту подать и отвозили князю. И так шло из года в год, до тех пор, пока князь не приказывал (заметив убыль или прибыль крестьянских дворов в данной волости) снова переписать дворы и уменьшить или увеличить сумму мирского платежа. При таком порядке крестьяне знали не князя, а крестьянский мир; а князь мог быть равнодушен к тому, что тот или другой его крестьянин уйдет к соседнему князю. Прямого ущерба от этого для князя не было. Такой же свободой перехода крестьяне пользовались и на частных боярских землях. Приходя на землю, они составляли арендное условие, «порядную», и в порядной определяли свои обязанности и платежи господину; уходя от господина, они известным порядком «отказывались» от земли.

Итак, крестьянин удельной Руси был  вольный хлебопашец, сидевший на чужой  земле по договору с землевладельцем; его свобода выражалась в крестьянском выходе или отказе, т. е. в праве покинуть один участок и перейти на другой, от одного землевладельца к другому.

В XIII-XV веках отношения зависимости распространялись на значительное число крестьян, но тяжесть крепостных отношений была относительно невелика. С середины XV века для некоторых категорий крестьян отдельных вотчин был ограничен выход неделей до и после осеннего Юрьева дня. Срок выхода, указанный в грамотах середины XV века, был подтвержден в качестве общегосударственной нормы Судебником, которым также установлен размер выходной пошлины (пожилого). Судебником был увеличен размер пожилого и установлена дополнительная пошлина (за повоз). Временное (заповедные лета), а затем и бессрочное запрещение крестьянского выхода было подтверждено указом 1597 года, установившем пятилетний срок сыска беглых (урочные лета). В 1607 году был издан указ, впервые определявший санкции за прием и держание беглых (штраф в пользу государства и пожилое старому владельцу беглого).