Крестьянская община: ее место и роль в истории России

Обнинский Государственный Технический  Университет

Атомной Энергетики

Факультет Естественных Наук

Кафедра  гуманитарных наук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат по истории на тему:

«Крестьянская община: ее место  и роль в истории России»

 

 

 

 

                                                     

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2008

 

 

 

       

    ЦЕЛЬ РАБОТЫ    -     

                                                    Раскрыть проблему  крестьянской  поземельной  общины,

                                                    определить ее место и  роль в истории России.

 

 

 

 

 

              ЗАДАЧИ     -         Показать  отношение к ней правительства на разных

                                              этапах      отечественной  истории II половины XIXв.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПЛАН

 

 

1. Введение
2. Крестьянская община в дореволюционной России.
3. Формирование правового статуса крестьянина- общинника.
4. Интеллигенция и крестьянская община.
5. Судьба русской крестьянской общины.
6. Заключение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ.

 

 

 

Крестьянская община  – политико-правовой феномен дореволюционной  России, членами которой являлось более 80% населения Российской империи. Дело в том, что крестьянская община как первичный институт сельского  саморегулирования имел богатые  демократические традиции и потенциал. В современных процессах социальной трансформации России ряд этих традиций сохранился в деятельности государственных институтов, различных страт современного российского общества и в менталитете российского народа.

Проблема крестьянской поземельной общины во внутренней политике самодержавия всегда занимала важное место. Это и понятно. Общинное владение землей существовало в средние века и в Западной Европе. Оно сыграло огромную роль в защите крестьянина от натиска феодалов. Но после буржуазных революций XVIII – начала XIX веков этот общественный институт был устранен, а крестьянин превратился в личного владельца, мелкого буржуа, носителя собственнической психологии.

Иначе складывалась судьба русского крестьянства. Оно и в XIX в. продолжало сохранять коренные общинные традиции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     КРЕСТЬЯНСКАЯ ОБЩИНА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ   РОССИИ

 

 

 

 

Истоки существования общины теряются в глубоком прошлом русской истории, но, несомненно, что община постоянно  наращивала свое административное значение благодаря тому, что со времен Ивана Грозного, не говоря уже о Петре Великом, русские цари постоянно возлагали на нее все новые функции по сбору налогов, укрепляли феодальные права помещиков, всю свою административную и бюрократическую политику строили на общине как центральном аграрном институте. Община наложила свой отпечаток на всю жизнь царской России, а царские указы и царская воля определили развитие и своеобразие общины.

Реальные формы и функции  общины в Российской империи были чрезвычайно разнообразны. Даже в пределах регионов с более или менее одинаковыми географическими условиями общины имели тенденцию к многообразию, и схожие проблемы они решали по-разному. Тем не менее, на территории Европейской России у общин были, по крайней мере, три принципиальных общих черты: совместное владение землей; каждому хозяйству выделяется столько земли, сколько могут обработать его члены; размер и расположение наделов периодически пересматриваются, чтобы обеспечить соответствие труда и земли среди членов общины.

Земля в деревнях и сёлах находилась в распоряжении мира, сельского схода, а не отдельного лица. На миру решались вопросы о переделке земли  по едокам, на миру происходило избрание сельских властей, здесь совершался сбор средств на общие расходы, решались мелкие гражданские и уголовные дела, вопросы организации взаимопомощи.

Община пользовалась известной  самостоятельностью в выполнении государственных  повинностей – подушной подати, рекрутчины. Демократическое крестьянское самоуправление даже при крепостнических отношениях обеспечивало им известного рода независимость от произвола господ, особенно в оброчных, нечерноземных имениях. Здесь крестьянам часто предоставлялось право самостоятельно раскладывать оброчную сумму, назначавшуюся на все общество сразу. Вместе с раскладкой оброчной суммы помещик обычно предоставлял крестьянам до известной степени и внутреннее самоуправление.

Крестьяне сами распределяли между  собой подати и оброки, решали на сходах возникающие общие проблемы. Существование круговой поруки и самостоятельная раскладка оброчной суммы вели к соразмерности оброка с платежной способностью крестьян.

Общинное владение землей по мере возможности спасало каждого  крестьянина от нищеты. В крестьянской общине каждый человек находился  в зависимости от остальных, а общий интерес обязывал всех заботиться о каждом. Более того, «самоуправление» общины охраняло личность крестьянина от произвола помещика. Отдельная личность могла скрыться за мир: каждого отдельного крестьянина помещик мог притеснить, уговорить, но раз дело касалось мира, помещики должны были серьезно бороться с его стойкостью. Крестьяне были привязаны к общине и с трудом расставались с нею».

К этому следует добавить, что  община всегда выполняла стабилизирующие  функции. Являясь регулятором хозяйственных и социальных основ крестьянской жизни, она влияла на устойчивость аграрно-культурных традиций, сохраняла многовековой опыт природопользования. Община укрепляла социальную и имущественную иерархию, была хранителем духовно-нравственных ценностей, коллективным информатором, определяла условия природопользования. Вместе с тем за ней были закреплены природоохранные функции, определение уровня совершенствования аграрной техники и технологии, способа оптимальной в тех условиях обработки земли.

Этим видимо объясняется то обстоятельство, что накануне отмены крепостного  права судьба общины оказалась в  центре внимания правительства и  российского общества, как консерваторов, так и либералов.

Дискуссия, развернувшаяся в период подготовки крестьянской реформы 1861 г. на предмет сохранения или упразднения общины, завершилась в пользу ее сохранения. При этом каждая сторона объясняла необходимость сохранения по-своему. Консерваторы считали, что община – единственное средство защиты крестьян от обнищания. Иного мнения придерживались революционеры–демократы.

Существование в крестьянской среде  прочных общинных традиций придавало  им уверенность, что грядущая крестьянская революция поможет России счастливо  избежать «язвы» буржуазности, классические образцы которых открывали перед русскими общественными мыслителями современная им Западная Европа. Этой же точки зрения придерживались народники, свято верившие в русский социализм, в творческие силы крестьянской общины и крестьянской революции.

Таким образом, сохранившийся по Великой реформе 1861 года этот институт крестьянской жизни в неизменном виде существовал до 80-90-х гг.XIX в., когда под надзором развивающегося капитализма стали разрушаться патриархальные устои в деревне, прежде всего семьи и общины.

В период капиталистической модернизации экономики возможности осуществления прежних функций оказались ограниченными. Общинная психология с ее артельной солидарностью, хозяйственным прагматизмом, житейской неприхотливостью, недоверием к индивидуальной инициативе, скорее стала сдерживать новации в экономике, нежели способствовала их внедрению. Общинные устои стали слабеть, в ней стали происходить частые переделы земли с нарушением определенных правил земле и природопользования. В этих условиях у правительства появилась необходимость укрепления крестьянской общины.

В 1893 г. по инициативе двух министерств: внутренних дел и государственных  имуществ были приняты два закона, направленных на сохранение общины. Из этих законов мы черпаем информацию о состоянии крестьянской общины и происходящих в ней процессах, о мерах правительства по ее спасению, о порядке отчуждения общинной земли, об условиях выкупа крестьянами своих наделов и т.д. 8 июня 1893 года был принят закон «Об утверждении правил о переделах земли»(4), состоящий из 10 статей, который регулировал периодичность земельных переделов в общине. Согласно закону переделы производились не иначе, как с соблюдением условий, определенных в особом приговоре общества. В условиях передела указывались: срок, на который совершается передел; расчет, по которому распределяется земля между домохозяевами (по душам ревизским или наличным, по тяглам и т.д.); наличие по этому расчету душевных или иных надельных участков; размер надела причитающегося на каждого из домохозяев. Срок передела определялся не раньше 12 (или более) лет, но только при согласии 2/3 домохозяев.

Модернизационные процессы, происходившие  в России в 80-90-е гг. XIX в., поставили перед правительством ряд других вопросов. Одним из них был вопрос, подлежат ли лица сельского состояния в случае поступления их на гражданскую службу, увольнению из сельских общин, где они состоят на приписке, с исключением их из податного оклада.

Согласно действующим узаконениям  о крестьянах, увольнение крестьян из сельских общин могло быть вызвано: во-первых, приемом их в другие сельские и городские общества, во-вторых, добровольным их переселением, и в-третьих, прекращением их особых прав состояния, вследствие перехода в другое состояние или присуждения к наказанию, сопряженному с лишением прав состояния. При этом в некоторых случаях для увольнения крестьян из сельских обществ требовалось предъявление ими увольнительных свидетельств.

При существовании подушной подати, исключение из сельских обществ тех  крестьян, которые поступали на госслужбу, согласно Устава о службах Свода законов Российской империи исключение их из податного оклада считалось нераздельным с принадлежностью к составу сельских обществ.

Ввиду последовавшей потом отмены подушной подати в большинстве местностей Российской империи, согласно законов от 28 мая 1885 г. и 19 января 1898 г., вышеупомянутые правила об исключении крестьян из податного оклада могли сохранить свое действие лишь в тех местностях, где временно была оставлена подушная подать (например, в Сибири). Поэтому эти условия оговаривались в новых изданиях Свода законов Российской империи в Уставе о прямых налогах.

Согласно нового циркуляра за исключением  местностей, где сохранилась еще  подушная подать, поступление лица сельского состояния на гражданскую  службу не связывалось ни с их исключением из оклада, ни с их увольнением из состава тех сельских обществ, к которым они принадлежат.

Таким образом, проблема крестьянской общины в разные периоды времени  правительством ставилась по разному. Если на протяжении XIX века его волновал вопрос, как сохранить общину, то в начале ХХ века правительство начинает понимать необходимость ее разрушения. Первым такую мысль подал С.Ю.Витте, конкретное воплощение она получила в период проведения столыпинской аграрной реформы, в основе которой лежали Указ 9 ноября 1906г., Законы 14 июня 1910 г. и от 29 мая 1911 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ФОРМИРОВАНИЕ  ПРАВОВОГО СТАТУСА КРЕСТЬЯНИНА-ОБЩИННИКА.

 

 

 

На протяжении XIX столетия, как до, так и после Великих реформ, правовой статус и жизнь русского крестьянства строилась вокруг двух главных социальных институтов. Первый — это крестьянское хозяйство ("двор"), обычно патриархальное сообщество кровных родственников, а иногда и вместе с людьми, не связанными никакими кровными узами, но более или менее вошедшими в дом. За редкими исключениями, до отмены крепостного права, хозяйство возглавлял старший из работоспособных мужчин - "большак".

Вторым социальным институтом деревни  была община. До Александровских реформ община исполняла многие важнейшие  функции по регулированию и управлению крестьянской жизнью, а после опубликования «Манифеста об освобождении помещичьих крестьян» (19.02.1861) она стала еще важнее для правящего режима. Она продолжала регулировать миграцию крестьян - эта функция общины даже усилилась по некоторым пунктам «Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» (05.03.1861) - и весь цикл сельскохозяйственных работ. Положение изменилось в 1890-е годы, когда интеллектуалы России и ее правители активно дебатировали вопрос о положительном и отрицательном влиянии общины на благополучие крестьян и всей страны. Сторонники общины потерпели крах, по крайней мере, при дворе, и изменение правительственной политики в отношении этого главного устоя деревенской жизни увенчалось столыпинской реформой 1906 года и рядом указов следующих за ней с 1906 по 1911 г. Ставка на кулака была, по сути, отказом от предшествующей ставки на общину, которая лежала в основе первоначальной административной политики эпохи Реформ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ИНТЕЛЛЕГЕНЦИЯ  И КРЕСТЬЯНСКАЯ ОБЩИНА

Одним из первых отношение передовой  российской интеллигенции к общинному  землевладению определил Н. Г. Чернышевский.Заслуга  Н. Г.Чернышевского как руководителя компании в защиту общинного землевладения  состояла в том, что именно

он, через официальный орган печати («Современник»), обратил внимание русского общества на важность и социальное значение этого вопроса.

Оказала ли вообще публицистика того времени влияние на законодательное  разрешение вопроса об общинном землевладении?Возможно, что в этом отношении следует отдать должное влиянию публицистики пореформенного времени и, конечно, прежде всего славянофилам. Но, главным фактором, повлиявшим на решение радикальных комиссий, по отношению к общине, была очевидная для всякого русского невозможность немедленно предпринять коренную ломку исторически сложившегося и ставшим традиционным для

основной крестьянской массы поземельного строя страны. Кроме того, мир  являлся надежным единственным поручителем  перед казной и помещиками за исправное  выполнение крестьянским населением возложенных на него обязательств. По этим причи-

нам упразднение общинного землевладения  при отмене крепостной зависимости  было невозможно.

Ю. Ф. Самарин правильно  определил положение, когда писал  Кошелеву: «Не понимаю, почему вас  так озабочивает и беспокоит вопрос об общине? В практическом отношении он не имеет никакой важности; ибо разрешение его не может подлежать ни

малейшему сомнению. Это, может быть, единственный вопрос,  котором интересы казны и помещиков совпадают  с народным обычаем » .

С  отменой  крепостного  права  было подорвано многолетнее  управление народа дворянским сословием. Открывались перспективы  как  «культурной»,  так  и 

революционной деятельности разночинной  интеллигенции на благо народа. По местному  замечанию Г. В. Плеханова, «народничество,  как общественное учение,  было  ответом на  вопрос:  что может разночинец сделать для народа?». Другими словами, одной из централь-

ных концептуальных идей народничес-ой идеологии стала проблема «народ и демократическая интеллигенция».

С 70-х гг. XIX в. в демократической и социалистической  литературе  распространяется понимание народа как совокупности «трудящихся классов общества»

(П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский). Однако в связи  с усложнением  социальной  структуры  русского  общества, вызванным развивающимся капитализмом, такое определение перестало удовлетворять историко-социальную мысль народничества. В это же время в концепцию вносятся коррективы.

После событий 1 марта 1881 г. Н. К. Михайловский напоминал, что в народнический идеал входит экономически сильное, материально самостоятельное

крестьянство. И в этом отношении  он совершенно совпадает с идеалом  народа. По мысли Н. К. Михайловского, общественный деятель не имел права  игнорировать народные мнения. Народ  знает, что ему надо (это и есть его «мнение»), но далеко не всегда знает, как добиться

своих целей. Кроме того, у крестьянства, помимо  рассудка,  значительную  роль играют предрассудки. Вот тут-то и должна,  размышлял  Н.  К.  Михайловский, проявиться великая обязанность, которая лежит на русской интеллигенции, – прояснить конкретные пути осуществления главных народных мечтаний и устремлений – земли и воли. Такое прояснение и означает выявление настоящих интересов народа. Магистральный же путь

решения  насущных  интересов  народа Н. К. Михайловский видел в существенных преобразованиях политического   строя  России.Таким образом, Н. К. Михайловский

одним из первых общественных деятелей определил задачи интеллигенции  поотношению к русскому народу.

В понимании проблемы «народ и интеллигенция» на рубеже 70–80-х гг. XIX в. было привнесено нечто новое. Это новое заключалось в признании неотложности политических преобразований для установления прочных и действенных взаимоотношений между народом и демократической интеллигенцией.  Далее  традиционное  противостояние в идеологии народничества снималось и принимало форму противостояния определенных слоев народа.Поэтому проблема служения приобретала совершенно иной аспект.

Острые споры вокруг интеллигенции проходили в период, когда идеи сближения с народом получали свое воплощение в охранительной идеологии. Кроме того, выражение интересов народа брали на себя русские либералы. Либеральная тенденция в народничестве развивалась параллельно и в известной мере взаимосвязанно  с  развитием  революционно-народнического  направления.  Истоки либеральной тенденции в народничестве, как и всего народничества, коренятся в русском просветительстве эпохи падения крепостного права.

Общественную  роль  интеллигенции  либеральные мыслители видели в том,чтобы не столько объяснить мир, сколько способствовать его изменению. Поскольку  в  обществе  одновременно развивались как прогрессивные тенденции, так и регрессивные, то в этой связи, полагали либералы, интеллигенция обязана, во-первых, критиковать последние

(критика есть необходимое условие  прогресса), во-вторых (и это главное), указывать «на здоровые элементы, развитие которых дает нам  лучшее будущее.Действие неумолимых  законов истории либеральные  народники отрицали (не законы  истории мешали рабам освободиться, а их собственная неумелость и разрозненность), хотя допускали детерминированность (законосообразность) исторических  событий.  У различных слоев интеллигенции есть определенная свобода выбора идеала и путей достижения своего надела, но они все же связаны национальными традициями своей страны, сословнымистремлениями, рамками своего сознания (альтруистического или эгоистического, западнического или  национального),  общественным настроением данного времени, активной функцией государства. Либералы активно  боролись  с  карлейманской  точкой зрения, согласно которой историю творят герои по собственному разумению.

По мнению русских либералов, прогресс России мог быть обеспечен  в том случае, если общественные деятели учитывали бы национальные особенности своей страны.Лучший и наиболее гарантированный путь прогресса осуществится тогда, когда в нем непосредственно поучаствует сам народ – основной носитель национальных особенностей страны.

Опыт  революционной  деятельности народовольцев, а также отсутствие сколько-нибудь  широкой возможности для культурной деятельности народнической интеллигенции породили у либералов сомнения в созидательной способности русской интеллигенции. Вместе с тем рос оптимизм в отношении возможности благотворного вмешательства в народную жизнь. Особую роль при этом играли два фактора, больше известные как попытка проведения «пронародной политики» Александром III и курс на осуществление государственного социализма Бисмарка. Не доверяя вполне «народной политике»

(и «социализму» Бисмарка), либеральные  народники критиковали с реформистских   позиций  данные  варианты.  При этом  пытались  подвинуть   российское правительство на  подлинное народное направление  .

Анализ пореформенной  жизнедеятельности привел либералов к убеждению, что российское государство постоянно колеблется между проведением пронародной политики и политики русской буржуазии. Поэтому они полагали, что не исключена возможность склонить курс правительства окончательно в сторону «народной политики».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СУДЬБА РУССКОЙ  КРЕСТЬЯНСКОЙ ОБЩИНЫ

   

 

 

 

 

Главной задачей труда “Развитие  капитализма в России” сам  Ленин считал укрепление марксистских взглядов на исторический процесс в  России. Эту задачу он выполнил как  политик - в существенной мере в ущерб  научному анализу. В таком споре не рождается истина, не в этом его и цель. Ленин слишком “затвердил” установки марксизма, не вскрыв рациональное зерно взглядов народников. В тот момент народники не имели еще за своей спиной ни С.Подолинского с В.Вернадским, ни А.Чаянова, ни современной антропологии, ни даже позднего Маркса. Всего того, что сегодня заставляет нас совершенно по-иному взглянуть на крестьянскую общину и ее связь с экологическими постиндустриальными укладами.

В предисловии к 1-му изданию Ленин  специально подчеркнул свою солидарность с главными выводами работы К.Каутского “Аграрный вопрос”, которую он получил уже после того, как книга была набрана. Он пишет: “Каутский категорически признает, что о переходе деревенской общины к общинному ведению крупного современного земледелия нечего и думать”.

Что крупное предприятие в земледелии несравненно эффективнее (“прогрессивнее”) мелкого крестьянского, для марксистов было настолько непререкаемой догмой, что об этом и спору не могло  быть. Сегодня это утверждение далеко не очевидно, но мы тоже не будем с ним спорить - через сто лет после выхода книги. Главное, что и в рамках этой догмы Ленин ошибался - община показала удивительную способность сочетаться с кооперацией и таким образом развиваться в сторону крупных хозяйств. В 1913 г. в России было более 30 тыс. кооперативов с общим числом членов более 10 млн. человек. Смогла община, хотя и с травмами, восстановиться и в облике колхозов - крупных кооперативных производств.

К сожалению, в начале ХХ века кооперацию в России экономисты (за исключением  народников) считали чисто буржуазным укладом и в ее развитии видели как раз признак разложения общины. С.Ю.Витте писал в 1904 г.: “Кооперативные союзы возможны только на почве твердого личного права собственности и развитой гражданственности... Община и кооперативный союз резко отличаются друг от друга по своей экономической и правовой структуре”.

Сегодня, после опыта реформы  Столыпина и трудов А.Чаянова, показавшего  тесную и органичную связь крестьянского двора и кооперации, мы видим дело иначе. В.Т.Рязанов в своей фундаментальной книге “Экономическое развитие России. XIX-XX вв.” (из которой я почерпнул ряд данных для этого раздела) дает такую трактовку: “Как представляется, чрезвычайно быстрое распространение кооперативных форм было защитной реакцией общинно организованной деревни на усиление рыночных отношений и развитие капитализма. Так община приспосабливалась к новым рыночным условиям хозяйствования”.

О кооперативном движении в России надо сказать особо. Подробно его история изложена в статье А.Ю.Давыдова «Свободная кооперация в России (до октября 1917 года)» в журнале «Вопросы истории» (1996, № 1). Кооперативное движение возникло сразу после реформы 1861 г. и вызвало большие симпатии в обществе. В отличие от Англии, оно действовало в основном в деревне. Инициатором его стал Н.В.Верещагин – помещик, отставной морской офицер, брат ходожника. Он изучал сыроваренное и кооперативное дело в Швейцарии, а в 1865 г. начал учреждать артельные сыроварни в Тверской губернии. Дело пошло хорошо, крестьяне получали большую выгоду, но со временем почти все артели перешли в руки частников («частному предпринимателю выгодно фигурировать в артельной шкуре» – писали газеты). Как говорили, под кооперативным флагом рождалась в России буржуазия – из артелей возникло несколько тысяч частных маслоделен. Как писал будущий меньшевик А.Н.Потресов, «либералы скорбели и сводили неудачу на случайности, на некультурность русского народа… Народники – те больше отмалчивались, неохотно вспоминая о своем былом грехопадении».

Одновременно с артельной кампанией  началось создание потребительских  обществ и ссудосберегательных  товариществ ( к началу 1880-х годов  их было около тысячи). Эти товарищества имели неограниченную ответственность, отвечали за долги личным имуществом и потому им доверяли и вкладчики, и кредиторы. Особенно выгодными кредитные товарищества оказались средним крестьянам. Они могли получить в год до 50 рублей (это цена двух лошадей или четырех коров) под 5-7% годовых, в то время как сельские ростовщики брали от 50 до 200%. Попытка завладеть этими кооперативами со стороны частников провалилась – они были выгодны именно обществу. С 1895 г. они перешли на «беспаевое начало», получая деньги для создания капитала из Госбанка. В ходе революции 1905 г. Государственный банк открыл таким кооперативам кредит в 20 млн. рублей. Вообще, роль государства в кредитных кооперативах, в отличие от Запада, в России была очень велика (это даже называлось «русской системой»). К 1914 г. из 12 млн. членов кооперативов 9 млн. состояли в кредитных.

Такой кредит был весьма эффективным, он выдавался под 6% годовых в размере 100-200 рублей. В 1910 г. Госбанк списал безнадежных  долгов на 194 тыс. рублей, а процентов  по ссудам получил более 2,5 млн. руб. В годы столыпинской реформы кредитные товарищества стали крупными покупателями земли, с ними так или иначе была связана примерно треть населения России. В 1908 г. на I Всероссийском съезде работников кооперации было решено создать большой банк. В 1911 г. был учрежден Московский народный банк, 90% акций которого приобрели кооперативы. Он координировал деятельность кооперативов, давал им кредиты и гарантировал их займы. Его оборот вырос к 1916 г. до 1,2 млрд. руб. Это, видимо, был крупнейший кооперативный банк в мире.

Вокруг кредитной кооперации стала  развиваться и сельскохозяйственная – закупка машин, обработка льна, строительство зернохранилищ и  зерноочистительных станций, маслодельных заводов. Первая неудача артельного дела при развитой кооперации уже не могла повториться. После первой революции отношение правительства к самой массовой, потребительской, кооперации изменилось. 85% таких обществ работало в деревне, и в них было сильно влияние социалистов. МВД подозревало эти кооперативы в революционной деятельности, запрещались собрания их членов. В 1915 г. созданный потребительными обществами Центральный кооперативный комитет и его 100 провинциальных отделений были запрещены. Главное, кооперация в России стала огромной системой самоорганизации, которая вовлекла в себя десятки миллионов человек. И Ленин признал, незадолго до смерти: «Социализм – это строй цивилизованных кооператоров».

Но вернемся назад, к крестьянской общине. Самым дальновидным из марксистов в отношении общины оказался сам Маркс - мы и сегодня в этом вопросе до него не доросли. Он увидел именно в сельской общине зерно и двигатель социализма, возможность перейти к крупному земледелию и в то же время избежать мучительного пути через капитализм. Он писал в 1881 г.:

“Россия - единственная европейская страна, в которой “земледельческая община” сохранилась в национальном масштабе до наших дней. Она не является, подобно Ост-Индии, добычей чужеземного завоевателя. В то же время она не живет изолированно от современного мира. С одной стороны, общая земельная собственность дает ей возможность непосредственно и постепенно превращать парцеллярное и индивидуалистическое земледелие в земледелие коллективное, и русские крестьяне уже осуществляют его на лугах, не подвергшихся разделу. Физическая конфигурация русской почвы благоприятствует применению машин в широком масштабе. Привычка крестьянина к артельным отношениям облегчает ему переход от парцеллярного хозяйства к хозяйству кооперативному... С другой стороны, одновременное существование западного производства, господствующего на мировом рынке, позволяет России ввести в общину все положительные достижения, добытые капиталистическим строем, не проходя сквозь его кавдинские ущелья”.