Крестьянская община и мир русской деревни в конце 19 – начале 20 века

 

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ  – УЧЕБНО-НАУЧНО-

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ

КОМПЛЕКС»

 

Кафедра: Философия и история

Реферат на тему:

«Крестьянская община и мир  русской деревни в конце 19 –  начале 20 века.»

 

 

 

 

 

Выполнила: студентка группы 11-С

Привалова Марина

Проверила: преподаватель   

 

 

 

 

 

 

                              

                                      Орел, 2013г.

Содержание

Введение…………………………………………………………………………….3

1.  Структуры  и управление общиной в новых  условиях………………….…..

2.  Функции  общины…………………………………………………………….....

3.  Принципы  общинной жизни……………………………………….…………

4.  Крестьянская  община к 1917 г………………………………………….……

5.  Межличностные  отношения в общине…………………………………….

Заключение………………………………………………………………………..

Список  литературы………………………………………………………………

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

     Основной задачей написания реферата является рассмотрение следующих вопросов: Крестьянская община и мир русской деревни в конце 19 – начале 20 века.

          К середине XIX в. сельская община достигла своего наивысшего развития, чему способствовали не только сами крестьяне, но и коронная, удельная администрация и помещики.

     Великие реформы 1860-х гг. внесли много нового в положение владельческих крестьян: они не только освободили их от помещичьей власти, но и поставили их отношения с коронными властями на твердое юридическое основание.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Структуры и  управление общиной в новых  условиях

     С помещичьими крестьянами в 1861 г. произошло то же самое, что и с государственными крестьянами в 1837—1843 гг., после реформы казенной деревни: в их жизнь пришел писаный закон, основанный преимущественно на обычном праве. Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, четыре положения, предназначенные для отдельных местностей со специфическими условиями жизни, и ряд частных законов, регулирующих порядок освобождения и устройства бывших помещичьих крестьян на новых принципах, несли в их жизнь усиление законности. При этом общинный строй жизни не только не был поколеблен новым законодательством, но еще более утвердился, так как реформаторы хотели, чтобы община помимо своих традиционных функций выполняла в отношении контроля над крестьянами и обязанности отстраненного от дел помещика. Законы 1861 г. утвердили единое для всех владельческих крестьян общинное устройство. А последовавшие реформы удельной (1863) и государственной (1866) деревень распространили его на другие категории крестьян. С этого времени все крестьяне находились в равных правовых условиях, и их жизнь регулировалась одними законами, исходившими от государства. Опека помещика устранялась, опека государства в бывшей казенной деревне ослабевала, жизнь крестьян в решающей степени ставилась в зависимость от них самих.

     В основу нового и единого для всех крестьян общественного порядка было положено устройство казенных крестьян по реформе 1837—1843 гг., в который правительство, опираясь на двадцатилетний опыт управления государственной деревней, внесло существенные изменения.

     Община была  преобразована в сельское общество, которое официально стало рассматриваться  как исключительно хозяйственная  единица. Несколько сельских обществ,  находившихся друг от друга  на расстоянии не далее 13 км  и составлявших один церковный  приход, объединялись в низшую  административную единицу — волость  (если в приходе было меньше 300 душ мужского пола, то в волость  объединялись два или более  приходов). Вследствие того что крестьяне каждого селения освобождались и получали землю по особому договору с помещиком, коронной администрацией или удельным ведомством, правительство отказалось от принудительного и чисто формального объединения бывших сельских общин в сельские общества, как это было во время реформы казенной деревни 1837 г. Большинство простых общин получило статус сельского общества, а там, где это по разным причинам сделать было невозможно, допускалось де-факто существование внутри сельского общества деревенских, или селенных, общин с той же структурой и теми же функциями, как и в сельских обществах. В 1899 г. существование таких общин, так же как и деревенских, или селенных, сходов, было санкционировано законом, и с тех пор они официально получили статус юридического лица. Но и до этого времени именно в сельских, деревенских общинах сосредоточивалась жизнь крестьян, а на сельских, деревенских сходах принималось большинство решений. И сельское, и волостное управление основывалось на полном крестьянском самоуправлении.

     Самое существенное  изменение, которое принесла реформа,  состояло в том, что значение  формальной структуры сельской  общины повысилось, а неформальной  — понизилось. Согласно новому  законодательству, выборные, хотя и  не нуждались в утверждении  администрацией, считались сельским  начальством со всеми вытекающими  из этого последствиями. Закон четко определил их обязанности, усилил их подчиненность коронной администрации и их ответственность перед ней за все, что происходило в общине: за плохое с официальной точки зрения выполнение служебного долга вы борные могли подвергаться штрафу, непродолжительному аресту и суду, а за неправильные, по мнению властей, решения схода, которые обязательно записывались в специальную книгу, они несли уголовную ответственность. Досрочное отрешение от должности старосты стало прерогативой администрации. Выполнение выборными полицейских обязанностей по закону ставилось исключительно под контроль коронной администрации, и лишь их деятельность по регулированию хозяйственной и бытовой жизни деревни оставалась под контролем общины.

     В сельских  сходах по-прежнему принимали  участие все дворохозяева, пользовавшиеся долей общинной земли; собирались сходы, как прежде, по мере надобности, но их деятельность была определена законом. Требование единогласия было оставлено: решение считалось правомочным, если в сходе участвовало не менее двух третей дворохозяев и если за него проголосовало по важным делам (передел земли, раскладка податей, исключение из состава общины и некоторые другие) две трети присутствовавших, по второстепенным делам — простое большинство. Общинная полиция выбиралась крестьянами, но контролировалась не только ими, но и коронной полицией. Для всех крестьян был создан выборный сословный волостной суд, который официально считался судом первой инстанции.

     Таким образом,  реформы 1860-х гг., в основном  сохранив традиционное общинное  устройство крестьян, внесли в  него и много нового, особенно  для бывших помещичьих крестьян.

     Новые объективные условия жизни в деревне также имели важное значение для изменений в общинном строе. В течение 1861—1917 гг. численность крестьянства росла быстрее, чем когда-либо прежде, вследствие понижения уровня смертности. Между тем фонд земли, полученный крестьянством после освобождения, уменьшился сравнительно с дореформенным временем примерно на 4% во всей Европейской России, в том числе в Черноземном центре — на 16%, а в дальнейшем оставался постоянным. Увеличить его можно было за счет аренды или покупки земли, но условия аренды были тяжелыми, на покупку земли не было средств, а кредита для крестьян не существовало. Возникло и быстро увеличивалось аграрное перенаселение. Выкупные платежи за землю, особенно в первые десятилетия после отмены крепостного права, не соответствовали платежеспособным силам деревни.

     В первые десятилетия после эмансипации положение крестьян было порой столь тяжелым, что они с сожалением вспоминали крепостные порядки. Лишь с конца XIX в. наметилось улучшение положения крестьян в связи с понижением выкупных платежей и повышением доходности крестьянских хозяйств. Рост малоземелья заставлял крестьян, с одной стороны, интенсифицировать свое хозяйство, что усилило развитие рыночных отношений в деревне, с другой стороны, искать заработки на стороне, что стимулировало переключение крестьян на другие занятия — торговлю, кустарную и фабричную промышленность, отхожие промыслы. К 1900 г. число крестьян, занимавшихся неземледельческими промыслами по месту жительства, достигло 6.6 млн, а число лиц, занимавшихся отхожими промыслами, т. е. уходивших из своей деревни на заработки далее, чем на 30 км, — 3.8 млн, т. е. в 4.7 раза больше, чем в 1857—1859 гг.

     Благодаря втягиванию крестьян в рыночные отношения, развитию связей с городом и промышленностью социальная структура деревни мало-помалу трансформировалась, появлялись богатые крестьяне, которые были менее склонны считаться с общинными традициями, стал развиваться индивидуализм, каждое новое поколение крестьян все менее слушалось стариков и все более хотело жить самостоятельно.

     Таким образом, новые правовые условия жизни сельской общины, с одной стороны, и объективные условия ее существования, с другой — способствовали ее преобразованию в общественную корпорацию.

2. Функции общины

    Чтобы представить многообразную деятельность общины, рассмотрим ее функции в том виде, как они осуществлялись в первой половине XIX в.

1. Регулятивная - управление теми аспектами жизни крестьян, которые не подпадали под действие закона. Вся эта деятельность осуществлялась в форме неофициального социального контроля, через сходы и выбранных на них должностных лиц по обычаю.

2. Производственная: распределение  пашни и угодий между хозяйствами,  регулирование их использования; организация производства; регулирование труда и отдыха по обычаю. Большая роль общины в организации производства была связана с коллективностью землевладения. Не отдельное крестьянское хозяйство, а община выступала субъектом землевладения, крестьянам принадлежало только право временного пользования землей. Государство или помещик передавали в пользование общины землю, которая распределялась общиной между отдельными хозяйствами. В передельных общинах все хозяйства имели равные права на землю.

3. Финансово-податная: распределение и взимание общегосударственных и местных налогов и повинностей; организация крестьян на исполнение натуральных повинностей (рекрутской, дорожной и т. п.) по требованию коронной администрации и помещиков — по обычаю и закону. В этой сфере роль общины была очень значительна ввиду того, что обложение налогами и повинностями с начала XVIII в. строилось на принципе «один за всех и все за одного». Это означало, что коронная администрация устанавливала величину годового налога не отдельному человеку или хозяйству, а каждой общине в целом.

4. Правотворческая и судебная: расследование и суд по гражданским делам между крестьянами и уголовным преступлениям (кроме наиболее серьезных, таких как убийство, грабеж, святотатство и др.), совершенным на территории общины.

5. Полицейская: поддержание общественного порядка; контроль за выходом из общины и припиской к ней, за временными миграциями; пресечение антиобщественного поведения; наказание с санкции схода крестьян за мелкие преступления, проступки, недоимки и т. п.; Вся полицейская деятельность общины осуществлялась на основе писаного закона и точных инструкций.

6. Представительская: представительство и защита интересов отдельных крестьян и общины в целом перед помещиком, государственными, церковными и другими учреждениями; подача жалоб и прошений о своих нуждах в государственные институты; в случае необходимости — организация борьбы за свои интересы; поддержание отношений с местными коронными и церковными властями и учреждениями — по обычаю и закону.

7. Социальная защита: помощь бедным и пострадавшим от разного рода несчастий, призрение сирот, больных и одиноких в соответствии с нормами обычного права — по обычаю, содержание общественных хлебных складов, больниц, богаделен и других подобных заведений — по закону.

8. Культурно-воспитательная и рекреативная: проведение праздников; организация отдыха; содержание школ и библиотек; воспитание подрастающего поколения — по обычаю.

9. Религиозная: выборы священника (до начала XIX в.); попечение о состоянии церкви и причта; надзор за посещением церкви; проведение религиозных праздников и календарных земледельческих обрядов; организация коллективных молебнов в случае засухи, падежа скота и других происшествий — по обычаю.

 

3. Принципы общинной  жизни

     Изменения в структуре и функциях общины, а также в правовых основаниях крестьянской жизни сопровождались изменениями эталонных норм поведения. Рассмотрим, в чем эти перемены выразились.

1. Принцип «кто не работает, тот не ест» сохранялся в  полной силе, а вот принцип  «кто работает, тот ест» потерял  свою прежнюю безусловность. Работа и соответственно получаемый деревней доход распределялись между всеми, чего было недостаточно для поддержания достойного, даже по очень скромным крестьянским меркам, образа жизни всего сельского населения, несмотря на повышение урожайности. Продовольственные потребности крестьян в хлебе, который был главным продуктом их питания, удовлетворялись на рубеже XIX—XX вв. в целом на 80—90% ввиду недопотребления его низшими слоями деревни. Недостаточное питание приводило к тому, что калорийность потребления у низших слоев деревни оказывалась ниже той нормы, которая была необходима для ведения трудовой деятельности в полную силу.

2. По поводу принципа  умеренности труда и запрещения  работы в праздники меньшинство  пришло в столкновение с большинством. С одной стороны, устранение  давления со стороны помещиков и коронной администрации в казенной деревне и рост аграрного перенаселения толкали крестьян к увеличению числа праздничных дней. Но, с другой стороны, появлялись крестьяне, которые хотели трудиться в праздники и поэтому тяготились запретом работать в эти дни.

3. В связи с растущим  перенаселением деревни община  стала не в состоянии гарантировать  землю и достойное существование,  все труднее ей было обеспечить  простое выживание крестьянства. В поисках выхода крестьяне  повышали доходность хозяйства,  занимались неземледельческими  промыслами в деревне и за  ее пределами, апеллировали к  царю, от которого ожидали решения  о передаче помещичьей земли  в их владение, наконец, поддерживали  политические партии, которые проповедовали  насильственную экспроприацию этой  земли. 

4. Традиция помощи нуждающимся  со стороны общины не умерла  до 1917 г., но, как мы видели, со временем  она слабела, причем не столько  потому, что у крестьян стало  меньше возможностей помогать, сколько  потому, что постепенно утверждался  принцип — каждый должен полагаться  только на себя. Это яркое свидетельство  трансформации отношений общинного  типа в отношения общественного  типа.

5. Приоритет интересов  общины над интересами отдельных  семей и личностей сохранялся. Но вместе с тем появлялись  люди, которые принимали во внимание  в первую очередь свои интересы. Это приводило к конфликтам, и  не всегда победа была на  стороне общины: ей приходилось  более, чем прежде, считаться с интересами отдельных хозяйств, так как от некоторых богатых и влиятельных крестьян зависела вся деревня.

6. Консенсус в общине  был постепенно подорван. От единогласия пришлось отказаться, так как практически ни одно решение не могло быть принято единодушно. В конце XIX в. в деревне возник конфликт поколений, который постепенно нарастал. После революции 1905 г. в деревню из города пришло так называемое хулиганство.

7. Моральный кодекс общины, обычаи и законы стали нарушаться  на много чаще, чем прежде, о  чем говорит более чем двукратное  увеличение преступности с 1861 —1870 по 1911—1913 гг. Увеличилось число проступков, совершаемых внутри деревни. Традиционная мораль попала под сильное давление неблагоприятных объективных обстоятельств, чем воспользовались крестьяне, занимавшиеся предпринимательством, для которых общинные принципы становились помехой в их деятельности.

8. Коллективизм и солидарность  стали ослабевать, что хорошо  видно на примере круговой  поруки. Коллективная ответственность изжила себя, так как пришла в противоречие с развивавшимся индивидуализмом крестьян.

9. Участие в общественных  делах стало рассматриваться  многими крестьянами как тягость  и повинность; привлекательность  общественной службы заметно  упала, обнаружились абсентеизм  в посещении сходов и уклонение  крестьян от исполнения общественных  обязанностей.

10. Равенство между главами  семей формально сохранилось,  однако слово богатого значило  на сходах и вообще в любом  деле больше, чем бедного. «Богатый  бедного всегда осилит», —  стали говорить крестьяне. Богатые патриархи до некоторой степени взяли на себя функции дореформенных помещиков — помогали бедным, устраивали общественные дела, поэтому их влиятельность увеличилась, с ними стали больше считаться, чем до отмены крепостного права. Роль стариков в общественной жизни оставалась важной до 1917 г., но их влияние и престиж постепенно падали.

11. В новых условиях  роль молодых крестьян, не являвшихся  главами семей, в делах общины  возрастала, так как часто оказывалось,  что именно молодежь была компетентнее  стариков-патриархов, ориентировавшихся  на старину.

12. Социальная неполноценность  женщин сохранилась. Вместе с  тем роль женщин заметно повышалась  в тех местностях, где мужчины  на долгое время уходили из  деревни на заработки, так как  на их плечи ложились все  обязанности и права глав семей.  С женщинами стали больше считаться  и в сельскохозяйственных губерниях,  и там они стали иметь больше  прав. В целом можно говорить о повышении роли женщин в общественной жизни общины, что само по себе являлось большой социальной новацией.

13. Возможности общины  уравнивать крестьян существенно  сократились, но отнюдь не свелись  на нет.

14. Право общины вмешиваться во внутрисемейные и личные дела по закону было увеличено, но фактически вмешательство со временем ослабевало и лишь тогда осуществлялось, когда нарушались общественные интересы либо когда крестьяне сами апеллировали к миру с просьбой разрешить внутрисемейный конфликт.

15. Ориентация на традицию  утрачивала свое абсолютное значение, что проявлялось во всех сферах  жизни.

16. Принцип ограниченной  инициативы получил развитие  благодаря тому, что традицию  стало возможно нарушать без  опасения подвергнуться наказанию  и быть изгнанным из общины. Роль новаторов приняла на  себя молодежь.

17. Община продолжала играть роль хранителя справедливости и традиции, но с гораздо меньшим успехом, чем прежде. Ее неспособность обеспечить всем своим членам достойное существование и помощь в тяжелой ситуации приводила к тому, что многие крестьяне теряли веру в общинный строй жизни как единственно возможный или лучший. Утрата единомыслия, возникновение противоречий между крестьянами указывали на то, что у них не стало единой для всех правды, что появились группы лиц с различными интересами, удовлетворить которые община в принципе была не способна. Поэтому хотя и не большинство, но многие крестьяне теряли веру в общину как хранительницу справедливости. Значение традиции в жизни крестьян упало, а вместе с этим уменьшилась и роль общины как института, оберегающего ее.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4. Крестьянская  община к 1917 г.

     Итак, с 1861 по 1917 г. сельская община развивалась противоречиво: одни ее функции совершенствовались, другие — атрофировались, третьи — оставались без изменения; одни крестьяне поддерживали традиционные устои, другие — были ими недовольны и хотели их перестройки, третьи — проявляли индифферентность. Какие же процессы доминировали, каких крестьян было больше, насколько прочным был общинный уклад крестьянской жизни к 1917 г.? Ни современники, ни историки не дали однозначного ответа. Противоречивость развития общины создает предпосылку для преувеличения значения той или другой тенденции. Правильно ответить на поставленный вопрос можно, опираясь на массовые статистические данные. Такую возможность дают сведения о степени разложения общинного строя с 1861 по 1906 г. и данные о проведении столыпинской аграрной реформы в 1906—1916 гг.

   До 1906 г. государство всей силой своей власти поддерживало общину. В 1861—1893 гг. свободный выход из общины разрешался только при условии полной выплаты выкупа за землю, а при неуплате выкупа требовалось разрешение схода. Внести всю выкупную сумму могли немногие крестьяне, а разрешение на выход при не уплате выкупа получить было невозможно. С 1893 г. государственная поддержка общины стала еще более сильной: выйти из общины при уплате или без уплаты выкупа можно было только с разрешения схода и коронной администрации в лице земского начальника. Поскольку община соглашалась на выход очень неохотно, а земский начальник — еще неохотнее, то закон 1893 г. почти блокировал легальную возможность выхода из общины.

     По закону от 9 ноября 1906 г. крестьяне получили право выходить из общины и укреплять землю в личную собственность без ее согласия, причем эти выходы государство всячески поддерживало. Поворот в аграрной политике был вызван тем, что во время революции 1905—1907 гг. община возглавила крестьянские беспорядки. Потеряв веру в ее лояльность, правительство сделало ставку на индивидуальные крепкие хозяйства и ради этого приняло ряд мер, стимулирующих выходы из общины. .

     За 1861—1906 гг. легально, пользуясь правом выхода при досрочном выкупе надельной земли, из передельных общин вышло 140 тыс. домохозяйств, или 1.5% дворов.    

     К числу крестьян, не удовлетворенных общинными порядками, мне кажется, следует отнести тех, кто приобретал в личную собственность землю отдельными участками за границами общины, но по разным обстоятельствам не порывал связи с нею. К этому следует добавить, что крестьяне-собственники, которые имели личную землю, но оставались в общине, несомненно были зажиточными и занимались предпринимательской деятельностью, так как иначе накопить деньги на покупку земли было невозможно.  Важно отметить, что стремление крестьян к личной собственности зародилось до 1861 г. и что после эмансипации стремление к собственной земле неуклонно прогрессировало.

     В ходе столыпинской реформы, в 1907—1916 гг., официально и добровольно порвали с передельной общиной всего 3.1 млн. дворов из 10.9 млн. дворов, или 28%, т. е. не все из недовольных ею. Часть недовольных — 747 тыс. дворов, официально заявившая о выходе и укреплении земли в собственность, в конце концов осталась в передельной общине. Причины были самые разные — сомнения, скоропостижная смерть и т. п., но, по-видимому, важнейшая из них состояла в трудности выхода. Несмотря на поддержку государства и безусловное право выхода каждого желающего, осуществить его было нелегко, так как в 73% случаев выход из-за противодействия общины был сопряжен с конфликтом. При полюбовном расставании с общиной выделявшийся сам договаривался с ней, какую землю и где он получит, — таких случаев было всего 27%. При конфликтном расставании размежевание с общиной производили специальные государственные землеустроительные комиссии, и это, как правило, сопровождалось скандалом и насилием. Жить во враждебных отношениях с общиной было крайне трудно, поэтому, сделав официальное заявление о выходе, многие не могли или боялись его реализовать.

     Итак, к 1917 г. полностью порвали с общинным укладом жизни, укрепив землю в собственность, 3.1 млн. дворов; наполовину порвали с передельной общиной, перейдя к фактически подворной собственности, 2.3 млн.; испытывали неудовлетворение общинными порядками, но остались в общине 0.747 млн. дворов. Следовательно, всего в той или иной степени недовольных общинным строем жизни в 1907—1916 гг. насчитывалось около 6.1 из 10.9 млн. дворов, или 56% всех крестьян, живших до столыпинской реформы в условиях передельной общины. Приведенные данные позволяют сделать два важных вывода. Во-первых, общинные порядки не были насильственно сломаны столыпинской реформой: как до реформы, так и после нее проходил естественный процесс разложения общины и социальных отношений общинного типа, что объясняет существование промежуточных форм разрыва с общинным укладом. Во-вторых, в пореформенное время доминировала тенденция, разрушающая общинный уклад жизни, а экономические и юридические препятствия для выхода из общины, существовавшие до 1906 г., тормозили ее распадение.

5. Межличностные  отношения в общине

     Как уже указывалось, до середины XIX в. все отношения между крестьянами строились на родственной и соседской основе, имели неформальный, персональный характер и в значительной степени определялись полом и возрастом, личная жизнь была открыта. После эмансипации, по крайней мере до 1870-х гг., внешне многое выглядело по-старому.

     Однако мало-помалу крестьяне стали избегать публичности и открытости. «Если мужчины прислушивались к советам умной жены, то тщательно скрывали это от соседей», — сообщал один корреспондент в Этнографическое бюро. В некоторых местностях выходил из употребления обычай публичной проверки девственности невесты: «Девственность невесты не проверяется и не празднуется. Этот обычай умер 25 лет назад (1870-е гг. — Б. М.)».

     За человеком в большей степени стало признаваться право на личную жизнь и индивидуальное решение брачных и других дел. Многие крестьяне стали тяготиться регламентацией, давлением традиции и обычая, недостатком возможностей для проявления личной инициативы, выражения своей индивидуальности. Солидарность обнаруживалась только при отношениях с противниками и конкурентами. Внутри общины возникли серьезные противоречия, споры и взаимное неудовольствие, утрачивалось согласие, развивались формальные отношения за счет неформальных, что было зафиксировано даже народническими писателями, склонными к идеализации общины.     

     Наиболее известные из народнических писателей Г.И. Успенский и Н.Н. Златовратский, специально изучавшие вопрос об эрозии традиционных межличностных отношений в общине, пришли к сходным выводам, которые лишь незначительно отличались в оценках глубины «болезни». Успенский не только поставил диагноз, но и дал интересное социологическое объяснение процессу обезличивания внутриобщинных отношений. В 1877—1878 гг. после очередного полевого исследования он писал: «Первое, что бросается в глаза при наблюдении над современными деревенскими порядками, — это почти полное отсутствие нравственной связи между членами деревенской общины. При крепостном праве фантазии господина - владельца, одинаково обязательные для всех, сплачивали деревенский народ взаимным сознанием нравственных несчастий. У них была общая мысль, общая нравственная забота. Теперь уже никто не вломится в семью; теперь всякой отвечай за себя, распоряжайся сам как знаешь. Каждый крестьянский двор представляет необитаемый остров, на котором изо дня в день идет упорная борьба с жизнью. Сельское население все больше укрепляется в необходимости знать только себя, только свое горе, свою нужду как в городе, где, как известно, никакой общины не существует».

     Параллельно с формализацией отношений и распадением соседских связей усиливались противоречия между крестьянами, в основе которых, по мнению Успенского, лежало различие в интересах отдельных страт крестьянства. «Взаимная рознь деревенского общества достигла почти опасных размеров, — констатировал он. — Состоятельные и слабые — две довольно ясно обозначенные деревенские группы — не позволяют осуществиться выгодному для всех делу. Слабые боятся, что состоятельные в большей степени воспользуются выгодами от сделки, чем они, и не дают своего согласия. И так во всех других делах. Все вместе, но никто не верит друг другу».

     Златовратский и другие народники большую роль в трансформации межличностных отношений в деревне отводили влиянию города, отхожих промыслов, проникновению в деревню чуждых ей культурных стандартов. По мнению представителей общественных течений западной ориентации, включая и марксистов, распад общинных отношений зашел намного глубже, чем полагали народники. Таким образом, утрата внутренней связи между членами общины, начавшаяся после эмансипации и со временем прогрессировавшая, зафиксирована всеми наблюдателями.

     По мнению Успенского, формализации межличностных отношений в деревне способствовала бюрократизация общины как социальной организации. В специальной статье «Канцелярщина общественных отношений на родной среде» он как народник с горечью писал: «Канцелярщину", заменившую собой „живое" общественное дело, и вижу я в большинстве так называемых „общественных" мирских дел современной нам деревни. Они делаются самым безукоризненным образом. С какими, например, церемониями происходит дележка земли, лугов, как тонко разработана общественная служба при постройке моста и т. п. А в частной жизни этих общественных людей даже и в приблизительной степени не уделено заботы на разработку простых человеческих отношений». Сравнивая «канцелярскую» общину с раскольничьей общиной, которая сохранила традиционный общинный дух, он указывает, что «в основание последней входит именно уважение и внимание к личности человеческой, к жизни человеческого духа, к нравственным обязательствам. В то время как в канцелярской общине все делят, все мерят и никак не вымеряют, потеют и идоло служат перед загородью, перед общественным быком или межевым столбом, в сектантской общине во имя человеческих нужд и скорбей, нравственных обязательств люди разгораживают изгороди, уничтожают колышки и соединяют все участки в один общий. Канцелярская община не единит человека с человеком, а при всех своих канцелярских совершенствах она не достигает нравственного единения и взаимно человеческого внимания, она — пустая канцелярщина, многотомная тщательно разработанная переписка по вопросам, не стоящим выеденного яйца». Однако народники, осуждая бюрократизацию общины, рост индивидуализма, разрушение нравственной связи между крестьянами, утверждение принципа «каждый за себя», не заметили и не оценили позитивную сторону этих процессов. Ведь одновременно с этим разрушалось корпоративное крепостное право, ослабевали социальный контроль и давление коллектива на крестьян, благодаря чему они становились более свободными, инициативными и предприимчивыми; отношения между крестьянами, с одной стороны, и между крестьянами и не крестьянами, с другой — становились на юридическую основу, в жизнь деревни вместо патриархального обычая входил закон, уменьшалась возможность насилия коллектива над отдельным человеком, большинства над меньшинством; происходило становление гражданина, возникала личность, способная самостоятельно решать свои собственные проблемы; развивался самоконтроль, основанный не на внешнем страхе наказания, а на внутреннем желании поддерживать общественный порядок и стабильность. Наверное, разрушительные процессы были заметнее созидательных, как всегда бывает на начальных стадиях переходного периода. Однако не только разрушением, но и медленным созданием нового социального порядка отмечена жизнь российской деревни после великих реформ.