Крестьянские свадьбы на Руси

Надо заметить, что октябрь на Руси издавна считался свадебным месяцем. Полевые работы в это время были полностью завершены, а до Рождественского поста, в период которого свадьбы не совершались, было ещё далеко. Особенно престижным было сыграть свадьбу накануне праздника Покрова Богородицы. Верили, что молодая семья будет особенно счастливой и прочной, так как её оберегает сама Богородица.

С самых древних времён и по сей день на Руси, да, пожалуй, и во всем мире нет более значительного, торжественного и радостного события, чем вступление в брак. И поэтому обставляли его со всей возможной пышностью и изобретательностью.

Старинные обычаи на Руси не позволяли жениху и невесте видеться до свадьбы, а уж тем более - противиться родительской воле. О любви речи не было, в крайнем случае, говорили: "Стерпится - слюбится". Девушки прекрасно понимали, что вступление в брак - это лотерея, предсказать итог которой невозможно, и поэтому частенько пытались заглянуть в будущее при помощи гадания и прочих средств, не одобряемых церковью.

Так, девушки- сироты в Радуницу приходили на могилы своих родителей просить их благословения на будущий брак. Покровителями невест считался не только Покров (14 октября), но и день Параскевы - Пятницы. А поскольку браки в то время заключались очень рано (к 16 годам подавляющая часть юношей и девушек становились солидными, семейными людьми), то и срок девичьих гаданий о грядущей судьбе был крайне ограничен. Впрочем, основная причина ранних браков у простонародья была чисто экономической: семья жениха брала в дом работницу, семья невесты - избавлялась от лишнего рта.

В старину на Руси заключение браков сопровождалось многоступенчатыми, традиционными, строго регламентированными обрядами, причем большую часть времени занимала не сама свадьба, а подготовка к ней. Родители, решившие женить сына, сплошь и рядом даже не ставили его сначала в известность. Советовались с многочисленными родственниками, придирчиво выбирали семью, с которой было бы выгоднее или почётнее породниться, посылали к родителями невесты сваху для предварительных переговоров. Случалось, что предложение изначально не устраивало родителей невесты, и тогда они ссылались на молодость дочери, якобы ещё не созревшей для семейной жизни. Если же жених касался подходящим, то давали положительный, но не окончательный ответ, так как необходимо было, в свою очередь, посоветоваться с родственниками.

Получив окончательное согласие, сваты просили разрешения увидеть невесту. Обычно родители соглашались на это, и тогда приезжала мать жениха или особая "смотрительница", чаще всего, та же сваха или представительница семьи жениха, но ни в коем случае не сам жених. Редко, но случалось, что родители наотрез отказывались показывать, кому бы то ни было, свою дочь до свадьбы: либо из-за кичливости, либо из-за уродства невесты. Бывали случаи, когда вместо неё свахе показывали младшую сестру или даже просто служанку. Смотрины происходили в доме невесты, наряженной по этому поводу в свои лучшие одежды, так что распознать подлог было практически невозможно.

Некоторые женихи всё-таки добивались позволения увидеть невесту до свадьбы, но после этого обратного пути у них не было, вне зависимости от исхода смотрин. Видеть девушку и не жениться на ней - означало обесчестить семью невесты, а тут уж денежным штрафом отделаться было невозможно: общественное мнение подобных поступков не прощало, и виновный становился настоящим изгоем.

После смотрин невесты назначался сговор - первая часть свадебных торжеств. Родители невесты определяли день, в их дом приезжал жених с родителями и близкими родственниками. Отец жениха объяснял цель своего визита, а родители невесты отвечали на вопросы и давали понять, что рады гостям и готовы выдать дочь замуж.

После таких разговоров писалась так называемая "рядная запись", где перечислялись все условия свадьбы, и назначался день венчания. Важным условием сговора было приданое, состоявшее из постельных принадлежностей, платьев и денег. Если девушка была из знатной или богатой семьи, то в приданое входило и недвижимое имущество: дома, земли и так далее. А вот от жениха ничего не требовалось.

Во время сговора невеста должна была находиться в другой комнате. И только тогда, когда все вопросы были решены, а условия записаны, одна из близких родственниц невесты подносила жениху и его родным подарки от имени нареченной. Сговор являлся непременной частью свадебной церемонии, он укреплял родственные связи, и пренебречь им означало серьёзно оскорбить семью невесты.

После сговора начинались приготовления ко дню венчания. Необходимо было устроить всё согласно старинным обычаям: оповестить гостей, снарядить свадебные чины, без которых торжество было бы просто немыслимым. Главный чин со стороны жениха звался тысяцким, это повелось ещё со времён, когда Русь была раздроблена на многочисленные удельные княжества. Тысяцкий обязан был всюду сопровождать жениха и оберегать его от всяких опасностей и неожиданностей. В его обязанности входило также следить за соблюдением свадебных обычаев, строго следовать правилам при венчании и на свадебном пиру. Обычно тысяцкий был одним из ближайших друзей жениха, знал его многие годы, и поэтому у этого чина было ещё одно название - дружка.

Если у невесты или жениха не было родителей, то в свадебном обряде обязательное участие принимали посаженные отец и мать. Они давали молодым родительское благословение, которое считалось залогом успешной семейной жизни. Жениться без родительского благословения было практически невозможно не только по морально-этическим понятиям, но и из чисто экономических соображений: в этом случае жених лишался наследства, а невеста - приданого.

Следующим условием брачной церемонии были выборы двух свах из замужних женщин: со стороны жениха и со стороны невесты. Затем с обеих сторон выбирались так называемые сидячие бояре и боярыни, которые составляли почётный свадебный совет. Затем назначались свадебные боярские дети или поезжане, в обязанности которых входило сопровождать жениха и невесту во время брачных церемоний. И последними в свадебных чинах были лица из прислуги: свечники и фонарщики. Кроме того, существовал ещё один свадебный чин, который назывался ясельничий или конюший и который обязан был оберегать свадьбу от влияния всевозможных колдунов, порчи, наветов и тому подобное, так как по древним поверьям период свадьбы представлялся особенно благоприятным для всевозможной нечистой силы.

Накануне свадьбы в доме у невесты устраивался девичник, а у жениха - мальчишник. В крестьянских и посадских семьях жених в этот день посылал невесте подарки: шапку, пару сапожек, перстни, румяна, гребни, мыло, зеркальце. В более древние времена дарили ещё ножницы, нитки, иголки, лакомства и … розги. Намёк был достаточно "тонким": если молодая жена будет прилежно работать, то её будут любить и баловать, а если станет лениться, то отведает розог.

Накануне венчания сваха невесты отправлялась в дом жениха, чтобы приготовить брачное ложе, защитить его от нечистой силы и колдунов. Сваха церемонно входила в брачную комнату с рябиновой веткой в руках. Ветка была помечена особыми знаками, которые, по старинным поверьям, отгоняли бесовские силы. Вслед за свахой входили другие доверенные лица с принадлежностями для брачной постели. По старинному обычаю брачную постель готовили так: сначала клали снопы и застилали их ковром, а уж сверху клали перины: от двух на крестьянских свадьбах до семи - на царских. На перины клали две подушки в шелковых наволочках, постель застилалась шелковой простыней, а сверху - одеяло. В головах постели клали шапку, а в ногах - соболье или кунье одеяло. В бедных семьях вместо соболей могли положить обычный овчинный тулуп. Вокруг постели располагали иконы и крест, а рядом ставили коробочки с пшеницей, рожью и овсом, что означало пожелание новобрачным обилия в доме.

К моменту венчания родные невесты начинали наряжать её в лучшее платье с лучшими украшениями. А подруги пели свадебные песни. Сама невеста в это время обязана была плакать, выражая тем самым печаль расставания с родительским домом, причем её строго осудили бы, нарушь она это неписаное правило. Выходить замуж со счастливым лицом считалось верхом неприличия, и женщине подобную выходку припоминали бы всю оставшуюся жизнь.

Одновременно готовили стол, застилали его специальными брачными скатертями, устраивали место для жениха и невесты, которое называлось рундуком. На рундук клали бархатные покрывала, а сверху - соболей. Рядом должен был стоять специальный человек и соболями опахивать молодых. На стол перед ними ставили соль, калач и сыр, а за спиной вешали икону.

Перед венчанием жених, облачившись в свадебный наряд, вместе с гостями и священником готовился ехать за невестой, которая тем временем в последний раз надевала венец - символ девичества, покрывало и торжественно направлялась в парадную комнату, где должна была встретиться с женихом. Впереди неё шли девушки с песнями, а саму невесту под руки вели две свахи, за ними же шли остальные гости со стороны невесты.

Невесту подводили к столу, усаживали на отведенное ей место рядом с каким-нибудь родственником, а затем строго по обычаю рассаживались за столом и остальные гости невесты. После этого её родители посылали за женихом. Тот подходил к своим родителям, кланялся им в ноги и получал благословение. После этого жених с тысяцким, священником и другими гостями садились на лошадей и ехали к дому невесты.

Там процессию выходили встречать родители невесты. Жених входил в дом, подходил к тому родственнику, который сидел рядом с невестой, и давал ему несколько монет в виде откупа. Иногда эта церемония затягивалась, потому что молодые гости любили в шутку поторговаться с женихом. После этого жених садился рядом с невестой, начинали разносить угощения. Но считалось приличным есть мало, высказывая при этом уважение к хозяевам.

Через некоторое время сваха подходила к родителям невесты и просила благословения на особый обряд - чесания и кручения. Между женихом и невестой натягивали непрозрачное покрывало, сваха снимала с невесты девичий головной убор и фату, расчесывала ей волосы и делала сложную женскую прическу, поверх которой надевала также женский уже головной убор, но пока ещё с непрозрачной фатой, по-прежнему закрывавшей лицо невесты.

После завершения обряда сваха просила родителей невесты благословения вести молодых к венцу. Все гости вставали, родители брали в руки по иконе, жених и невеста кланялись родителям в ноги и выслушивали их советы и наставления. После чего все торжественно отправлялись в церковь к венцу, при этом жених должен был прибыть туда раньше невесты.

Жених, невеста и гости входили в церковь, весь путь к аналою, где происходило венчание, устилался кусками материй и коврами. После венчания священник обязательно читал молодым духовное наставление, в котором призывал жить дружно, ходить в церковь, соблюдать посты и вести благочестивый образ жизни. Окончив проповедь, священник за руку вручал жену мужу и велел им поцеловаться. Только после этого с головы новобрачной снимали фату. Жена в знак повиновения припадала лицом к сапогам мужа, а тот в знак своего покровительства накрывал её полою кафтана. В заключении обряда священник вручал новобрачным чашу с вином. Муж отпивал глоток и давал чашу жене, та, тоже отпив глоток, передавала чашу мужу, и так делалось три раза.

Последний глоток делал муж, бросал чашу под ноги и начинал её топтать. Жена делала то же самое, при этом молодые приговаривали: "Пусть так под ногами нашими будут потоптаны те, которые станут сеять между нами раздор, а не любовь". После этого заключительного обряда к молодым подходили гости с поздравлениями. На выходе из церкви свахи осыпали молодых семенами льна и конопли, желали счастья и здоровья. Жена при этом кланялась гостям, тесно прижимаясь к мужу. Затем процессия направлялась в дом новобрачного, где навстречу ей выходили родители с иконой и хлебом-солью. Все проходили в дом, рассаживались за столы, и начиналось свадебное пиршество.

Со временем обычаи несколько изменились, жених приезжал не за невестой в её дом, а сразу в церковь. В высшем обществе России вообще свадьбы ничем не отличались от свадеб в западных странах, что прекрасно видно по классической литературе. Но среди крестьян многие обычаи сохранились практически в неприкосновенности.

Свадьба – это первый семейный праздник, который открывает супругам страничку в их совместный жизненный путь. Сегодня нет каких-то определенных правил празднования этого дня. В зависимости от предпочтений, обстоятельств, желаний, социального положения и финансовых возможностей каждая пара выбирает тот вариант, который именно ей подходит более всего. Кому-то по душе скромные посиделки в узком семейном кругу, другие мечтают махнуть куда-нибудь за тридевять земель, где будут только он и она, третьи планируют пышное празднество с сотней гостей, дискотекой, фейерверками, лимузинами и т.д. На каком варианте остановиться – выбор каждой отдельной семьи. Это сейчас существует такая альтернатива, а в старину свадьба обычно справлялась очень шумно, гостями становилась вся деревня, а торжество продолжалось несколько дней. Именно поэтому тогда говорили не «справлять» или «отмечать», а «играть» свадьбу. Свадьба напоминала настоящее театрализованное зрелище, каждое действие которого было наполнено определенным смыслом, а отступление от принятого порядка считалось плохой приметой. Основными эпизодами свадебного обряда считались сватовство, рукобитье, сговор, девичник (мальчишник), баня, утро перед венчанием, венчание, встреча молодых, свадебные столы. Начиналась свадьба со сватовства. К родителям невесты приходили сваты и договаривались о предстоящем бракосочетании. Если стороны принимали совместное решение, то позже в дом к невесте приезжали родители жениха, которые привозили с собой сговорный пряник – своеобразное напутствие будущей снохе. Традиция сватовства жива и в настоящее время, вот только в одних семьях она приняла слишком уж современный характер, когда родители жениха и невесты просто ужинают вместе и обсуждают детали предстоящего застолья. В других – в дом невесты приходят родители и родственники жениха, и знакомство перерастает в веселое и бурное застолье. Смотрины завершались рукобитьем, когда отцы жениха и невесты вкладывали руки новобрачных друг в друга и ударяли по ним рукавицей. Иногда во время этого ритуала родители били пирогом о пирог или разламывали пирог пополам, что символизировало нерушимость сговора. После этого свадьбу уже нельзя было отменить. Кульминационным моментом девичника являлся ритуал потери красоты («воли»). Исполняя протяжную песню, подруги снимали с невесты платок, надетый во время сговора, и расплетали девичью косу, вынимая из нее «волю» – ленту, которая символизировала девичью красоту и свободу. Как правило, «воля» передавалась младшей сестре невесты, а если ее не было, то незамужней подружке. После этого ритуала невеста в окружении подруг шла в истопленную баню. Утром в день свадьбы к невесте приезжал кто-то со стороны жениха (брат или друг). Он привозил с собой подарок и уезжал с ответным даром. Только затем на пороге появлялся жених. Далее происходило то, что и сегодня зовется «выкупом». Подружки не пускают жениха в дом к невесте до тех пор, пока тот не задарит их гостинцами, не выполнит определенные задания (конкурсы, игры), когда жених отдаст в руки деньги – вход оказывается свободным. После выкупа следовал обряд венчания, состоящий из двух частей (обручения и самого венчания). Приехав из церкви в дом жениха, гости занимали место за свадебными столами. Родственники рассаживались двумя рядами (с одной стороны – мужчины, с другой – женщины). К столам подносили угощение, женщины пели величальные песни, а после празднования молодых провожали в спальню. Основной пир (красный стол) начинался на следующий день. А на третий день молодые приезжали в дом родителей невесты. Теща встречала зятя блинами, а он преподносил ей подарок… Как видите, друзья, отдельные фрагменты празднования свадьбы сохранились и по сей день. Конечно, все существующие современные обряды отличаются от древних и соблюдаются они уже не так строго, но, тем не менее, традиции не забыты, они продолжают жить и передаваться из поколения в поколение… Любите друг друга, пусть в ваших домах царят понимание, гармония и уют. Не забывайте свои семейные традиции и создавайте новые, добрые и душевные…

Это сейчас существует такая альтернатива, а в старину свадьба обычно справлялась очень шумно, гостями становилась вся деревня, а торжество продолжалось несколько дней. Именно поэтому тогда говорили не «справлять» или «отмечать», а «играть» свадьбу. Свадьба напоминала настоящее театрализованное зрелище, каждое действие которого было наполнено определенным смыслом, а отступление от принятого порядка считалось плохой приметой. Основными эпизодами свадебного обряда считались сватовство, рукобитье, сговор, девичник (мальчишник), баня, утро перед венчанием, венчание, встреча молодых, свадебные столы.

Начиналась свадьба со сватовства. К родителям невесты приходили сваты и договаривались о предстоящем бракосочетании. Если стороны принимали совместное решение, то позже в дом к невесте приезжали родители жениха, которые привозили с собой сговорный пряник – своеобразное напутствие будущей снохе.

Традиция сватовства жива и в настоящее время, вот только в одних семьях она приняла слишком уж современный характер, когда родители жениха и невесты просто ужинают вместе и обсуждают детали предстоящего застолья. В других – в дом невесты приходят родители и родственники жениха, и знакомство перерастает в веселое и бурное застолье.

Смотрины завершались рукобитьем, когда отцы жениха и невесты вкладывали руки новобрачных друг в друга и ударяли по ним рукавицей. Иногда во время этого ритуала родители били пирогом о пирог или разламывали пирог пополам, что символизировало нерушимость сговора. После этого свадьбу уже нельзя было отменить.

Кульминационным моментом девичника являлся ритуал потери красоты («воли»). Исполняя протяжную песню, подруги снимали с невесты платок, надетый во время сговора, и расплетали девичью косу, вынимая из нее «волю» – ленту, которая символизировала девичью красоту и свободу. Как правило, «воля» передавалась младшей сестре невесты, а если ее не было, то незамужней подружке. После этого ритуала невеста в окружении подруг шла в истопленную баню.

Утром в день свадьбы к невесте приезжал кто-то со стороны жениха (брат или друг). Он привозил с собой подарок и уезжал с ответным даром. Только затем на пороге появлялся жених. Далее происходило то, что и сегодня зовется«выкупом». Подружки не пускают жениха в дом к невесте до тех пор, пока тот не задарит их гостинцами, не выполнит определенные задания (конкурсы, игры), когда жених отдаст в руки деньги – вход оказывается свободным.

После выкупа следовал обряд венчания, состоящий из двух частей (обручения и самого венчания). Приехав из церкви в дом жениха, гости занимали место за свадебными столами. Родственники рассаживались двумя рядами (с одной стороны – мужчины, с другой – женщины). К столам подносили угощение, женщины пели величальные песни, а после празднования молодых провожали в спальню.

Основной пир (красный стол) начинался на следующий день. А на третий день молодые приезжали в дом родителей невесты. Теща встречала зятя блинами, а он преподносил ей подарок…

Как видите, друзья, отдельные фрагменты празднования свадьбы сохранились и по сей день. Конечно, все существующие современные обряды отличаются от древних и соблюдаются они уже не так строго, но, тем не менее, традиции не забыты, они продолжают жить и передаваться из поколения в поколение…

Любите друг друга, пусть в ваших домах царят понимание, гармония и уют. Не забывайте свои семейные традиции и создавайте новые, добрые и душевные…

Крестьянская свадьба в Нижегородской губернии в 1820 году в воспоминаниях её участника

В исследованиях, посвящённых русскому фольклору, крестьянская свадьба неоднократно описана. Однако, описана она фольклористами со слов самих крестьян в конце 19 - начале 20 века. Тем ценнее описание свадьбы от её непосредственного участника.

Крестьянин Николай Шипов родился в 1802 году в слободе Выездной около Арзамаса в Нижегородской губернии в семье крепостных. Он прожил весьма интересную жизнь и оставил после себя мемуары, опубликованные в книге "Воспоминания русских крестьян XVIII - первой половины XIX века" (М.: Новое литературное обозрение, 2006).
Поскольку его отец успешно занимался торговлей, то семья была богатой и женихом он был завидным. В 1820 году в возрасте 18 лет он женился, и процесс сватовства и свадьбы подробно описал в своих мемуарах "История моей жизни и моих странствий". С соответствующим отрывком мы и предлагаем вам ознакомиться.

Через четыре года после женитьбы отца, когда мне минуло 18 лет, отец задумал и меня женить. Из арзамасских купцов каждый охотно отдал бы за меня свою дочь с большим приданым и деньгами; но помещик позволил нам жениться только на крепостных. У нас в слободе было три невесты, дочери зажиточных крестьян. По заведенному обычаю отец мой созвал на семейный совет близких родственников; призвали меня и спросили: «Которую невесту сватать?» Отвечал, что как ни одной из них не знаю, то и сказать ничего не могу. Решили сватать дочь довольно богатого крестьянина Панина, 2 ноября, поутру, дядя мой, купец Феоктистов, отправлен был в дом Ланина ли переговоров. Выслушав предложение Феоктистова, Ланин сказал, что он теперь не может дать никакого положительного ответа, потому что предварительно должен сходить в церковь и отслужить молебен, — потом созвать всех родственников на совет, и просил Феоктистова пожаловать через лень вечером. Дядя передал это нашему собранию; решили ждать. На совете Ланина, как мне потом рассказали, происходило следующее: некоторые из родственников были против того, чтобы выдать за меня дочь Ланина, порочили мое поведение и указывали на то, что у меня молодая мачеха, с которою жене моей худо будет жить. Большая же часть Ланиной родни была того мнения, что дочь Ланина выдать за меня следует, потому что дом наш богатый, один из первых в слободе. 4 ноября родственники наши снова собрались у нас в доме и того же дядю Феоктистова вновь послали к Ланину. Здесь приняли дядю с уважением и посадили на почетное место. Священник прочитал молитву. Потом, как бы в виде задатка, вынесли дяде 5 платков и полотенце с богатым кружевом, да кроме того дали хороший платок для самого дяди, и начали угощать его как почетного гостя. Мой же отец и родственники ожидали его возвращения. Дядя пришел с платками и навеселе. Призвали меня, начали поздравлять и показывать платки, в числе которых был один и для меня, т. е. я должен был носить его в своей шляпе; потом приказали мне поклониться отцу и дяде в ноги; я это исполнил. Затем началось веселье и продолжалось до глубокой ночи.

На другой день, 5 ноября, мы ожидали к себе рубашечницу, т.е. женщину из дома отца невесты за моей рубашкой, по образцу которой у невесты должны были нашиваться для меня рубашки. Этою женщиною бывала обыкновенно одна из близких родственниц невесты; она почиталась гостьею почетною; ее должны встретить ближайшие родные жениха и угостить как можно лучше. В 3 часа пополудни приехала рубашечница, которая оказалась женой брата моего будущего тестя, т.е. родная тетка невесты. Тотчас мои родные вышли к ней навстречу, привели в горницу и начали усердно угощать. Она пробыла у нас до 6 часов вечера. Условились, когда должно быть смотренью, запою, девичнику и свадьбе. Положили смотренью быть сегодня. После того эта новая сваха взяла мою рубашку и поехала в дом Ланина. Дорогою она непременно должна петь песни. Невеста встречает ее на дворе и приглашает войти в комнату.
По отъезде рубашечницы мы собрались к невесте на смотренье. Со мной поехали дядя Феоктистов, называющийся с этого времени дружкой, и его жена. Мы взяли с собой фунтов 20 гостинцев, каждый фунт в особом свертке: кроме того, отец дал мне два полуимпериала, завернутые в бумажку, 5 рублей серебром в свертке и 5 рублей по одному рублю — в бумажках. Эти деньги предназначались для того, что когда невеста станет меня дарить, то я должен полагать их на поднос и целовать невесту три раза. — Приехали мы во двор к Ланину. Навстречу к нам вышли: нареченный мой тесть, его жена, сын и близкие родственники. Сначала они целовались с моим дядею и теткою, а потом со мной. Поцеловавшись, все вошли в горницу, где уже находился священник. Меня посадили за стол, впереди; рядом со мною, по правую руку, сел священник и дядя, а по левую — тетка; далее поместились за столом родственники Ланина. На столе поставлен был сладкий пирог с разными украшениями. Несколько минут посидели молча; потом тетка моя начала: «Время нам посмотреть и пирожницу, которая для стола пирог готовила», т.е. невесту. При этих словах я будто оробел. Тотчас же родственница Ланина вывела из другой комнаты нареченную мою невесту. Она была в шёлковом, вышитом золотом сарафане и в белой, как снег, рубашке; на шее разной величины жемчуга, в ушах жемчужные серьги, на голове жемчужная повязка и в косе целый пучок алых лент. При входе женщины с невестой все встали. Они помолились Богу, приняли благословение от священника и поцеловались с моим дядею и теткой. После сего невеста взяла поднос, на котором лежал для меня подарок — жилет, подошла ко мне и в полпояса поклонилась. Я принял подарок, положил взамен его на поднос два полуимпериала и также поклонился в полпояса; затем три раза поцеловались и вновь поклонились друг другу. Тогда священник спросил меня и невесту: «Желаете ли сочетаться браком?» Мы отвечали, что желаем с охотою. Священник благословил нас и прочитал молитву. После этого меня посадили с невестою рядом и началось угощение всех гостей, кроме нас; мы только сидели. Чай же подавали и нам. В особой комнате девушки — подружки невесты пели свадебные песни и с разными веселыми прибаутками выговаривали дружке, что он скуп для них на гостинцы.
После чаю невеста начала дарить меня платками, а я дарил ей деньги, — и при этом каждый раз мы троекратно целовались. Так продолжалось несколько часов. Уже за полночь подали ужин, после которого гости поразъехались, а я остался с невестою и девушками; занимались разными играми, пели веселые песни. Я просидел до света.

7 ноября положено быть запою. К этому дню отец мой пригласил к себе близких сродников, несколько почетных гостей и священника с супругой. Всех съехалось человек 15. Напитки и закуски должны быть привезены от жениха. Отец на это не поскупился, дал мне 10 рублей, завернув каждый в бумажку, и один полуимпериал. Поехали мы вечером на семи санях, из коих одни были с разной провизией. У будущего тестя моего, Ланина, кроме родственников, знакомых и девушек, собралось множество народа из любопытства. Приехавши во двор, все вышли из саней. Впереди шел священник, за ним — отец мой с мачехой и я, потом родственники и почетные гости. Нас встретил тоже священник, за ним невестин отец с матерью и т.д. Все мы приехавшие целовались с хозяевами и их гостями; после сего нас пригласили в горницу и сажали за стол по известному порядку. Стол был накрыт человек на 40. На столе стояли четыре окорока и белый большой круглый сладкий пирог с разными украшениями и фигурами. В комнате стало тихо; за столом сидели безмолвно минут 5. После этого моя мачеха, обращаясь к Ланину и его жене, сказала: «А что, сватушка и свашенька, где у вас пирожница, которая готовила такой прекрасный пирог?». Ланин отвечал, что если угодно, то можно позвать ее сюда. В это время вышла из другой комнаты моя невеста, разряженная и богато украшенная; ее сопровождала ее родная тетка - прежняя рубашечнииа. Помолились они Богу, всем низко поклонились, подошли под благословение к священникам и начали целоваться, сперва с моим отцом, мачехой и далее, по порядку. Когда целованье кончилось, невесте дали в руки поднос, на котором лежал красивый шейной платок; она подошла ко мне и поклонилась в пояс. Я взял платок с таким же ей поклоном, положил на поднос полуимпериал и, поддерживая одной рукой подбородок невесты, поцеловал ее 3 раза из стороны в сторону, после чего опять поклонились друг другу. Потом невеста начала дарить всех моих сродников разными подарками, а ей отвечали в благодарность деньгами. После этого невесту посадили со мной рядом. Пришло время угощенья. По первой рюмке всем гостям поднес отец невесты, а затем угощением распоряжались уже наши сродники. В это время мы с невестой очень часто целовались по требованию гостей: один говорил: «Не видал, как наши молодые целуются»; другой: «Вино очень горько, надо подсластить», третий еще что-нибудь придумывал. Так прошло не менее часа. Затем начали подавать чай; девушки запели веселые песни, и — пошел пир горой. Около полуночи начался ужин и продолжался часа четыре. В половине ужина меня с невестой вывели из- за стола к девушкам поиграть, попеть и повеселиться. В 6 часов утра веселье кончилось; гости разъехались по домам. С рассветом и я пошел домой; невеста и девушки провожали меня за ворота с песнями.

Начали приготовляться к свадьбе, которая должна была совершиться 10 ноября. За день до этого от невесты пришли к нам вечером девушки с брагой, которую станут поддавать в бане на каменку, когда они последний раз будут парить невесту с прощальными песнями. Потом приехали к нам из дома невесты коробейники и постельницы — четыре мужчины и две женщины с родственником моего будущего тестя. На трех парах лошадей они привезли имение и постель невесты. Сундуки поставили в особо приготовленную в сенях палатку, а постель внесли в спальную, где постельницы и принялись убирать ее. Этих лиц мы хорошо угостили. В этот же день отец мой разослал гонцов к своим родственникам, друзьям и приятелям с приглашением их пожаловать к свадебному столу, который приготовлялся на 80 человек. Отец мой почитался настоящим русским хлебосолом, а потому распорядился, чтобы всего было в изобилии. Накануне свадьбы около полуночи поехал я на кладбище проститься с усопшими сродниками и испросить у покойной родительницы благословения. Это я исполнил с пролитием слез на могиле. 10 числа, к вечеру, собрались к нам все наши родственники и знакомые; священник с диаконом и дьячками тоже пришел. В это время, по обычаю, двое наших холостых сродников посланы были к невесте с 6ашмаками, чулками, мылом, духами, гребешком и проч. Посланных у невесты приняли, одарили платками и угостили. Между тем отец начал меня обувать и в правый сапог положил 3 рубля, для того что, когда моя молодая жена станет разувать меня, то возьмет эти деньги себе. Когда я был одет, отец взял образ Божией Матери, в серебряном окладе, благословил меня им и залился слезами; я тоже прослезился: недаром старики говорили, что свадьба есть последнее счастье человека. Потом благословили меня своими иконами отец крестный, мать крестная и посадили меня в переднем углу, к образам. Все, начиная с отца, со мною прощались, после чего, помолившись Богу, священник повел меня в церковь; за нами следовало несколько человек, называющиеся провожатыми. В церкви народу было множество. Между тем сваха дружка с хлебом-солью поехали за невестой. Здесь на столе находился так же хлеб и соль. Сваха взяла эту соль и высыпала себе, а свою отдала; хлебами же поменялись. Потом невесту, покрытую платком, посадили за стол. После благословения невесты от родителей иконами все с невестою прощались и дарили ее по возможности деньгами. Затем священник вывел невесту из комнаты и поехали в церковь с свахой, дружкою и светчим, который нес образа невестины и восковые свечи. За ними ехали на нескольких повозках мужчины и женщины, называющиеся поезжанами. По окончании таинства брака мы, новобрачные, по обычаю несли образ Божией Матери из церкви в дом моего отца. На улице было совершенно темно; шел большой снег. Народ прорекал, что новобрачные будут счастливы. (Увы! пророчество это не вполне исполнилось.) В доме встретил нас отец с иконою и хлебом-солью: мы приложились к образу и поцеловались с отцом. После этого начался Божией Матери молебен. По окончании молебна сваха нас, молодых, привела в спальню, посадила рядом и дала нам просфору. Так как в настоящий день я и новобрачная постились, то после чаю нам дали немного закусить. Потом сваха убрала голову молодой так, как это бывает у замужних. После этого мы вышли к гостям, и вскоре начался стол или брачный пир. Кушаньев было перемен десять; все в чисто русском вкусе, без всяких супов и соусов. К концу стола подали сладкий пирог, который должны были подносить гостям мы, молодые. Перед этим надели на мою молодую жемчужный кокошник, и я с нею и свахою разносили пирог, а каждый из гостей поздравлял нас с законным браком. Стол окончился далеко за полночь. После того сваха с дружкою увели нас в спальню, убрали постель и заставили мою молодую жену меня разувать; уложили в постель и, пожелав нам доброй ночи, удалились. На другой день встал я рано; дверь оказалась запертою снаружи. Делать нечего, приходилось ждать. Наконец сваха отперла спальню и вместе с дружкою повели нас в баню; дверь за собою опять заперли. Из бани привела нас сваха в спальню, где уже приготовлен был стол. Чрез несколько времени пришла к нам от моего тестя женщина, называемая блинницею, принесла горячие блины и разное пирожное. Мы покушали. После блинницы явилась к нам родственница моей жены с подарками, которыми моя жена должна была дарить моего отца и мачеху. Отец и мачеха, получив эти подарки, отблагодарили ее деньгами. В этот день отец мой пригласил родных и знакомых к на вечер; а я с молодою, свахой и дружкою отправился в гости к тестю. Потом попеременно бывали то Ланины у нас, то мы у них. И тем вся церемония нашей свадьбы кончилась.

Источник: Воспоминания русских крестьян XVIII - первой половины XIX века, М.: Новое литературное обозрение, 2006

Крестьянские свадьбы на Руси 📙 Реферат → 🆔 129512