Кулаки в России
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное
бюджетное образовательное
СИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Кафедра истории
РЕФЕРАТ
по дисциплине «История»
на тему «Кулаки в России»
Выполнил
студент группы СА-13
__________ Копылов М.С.
Проверил
ст. преподаватель
___________ Шмыглева А.В.
Новокузнецк
2013.
Введение
Кулаки́ — в России до
Октябрьской революции —
После 1917 года данный термин имеет иную смысловую окраску, значение понятия «кулачество» меняется в зависимости от направленности курса ВКП(б), фактически либо приближая кулачество к классу середняков, позиционируя кулачество как отдельное пост.капиталистическое переходное явление — класса фермеров, либо ограничивая его отдельной категорией сельской элиты, класса эксплуататоров, широко использующей наемный труд, что будет детально рассмотрено в соответствующих разделах моей работы. Неоднозначна оценка кулачества и в законодательной базе советского государства, различна терминология, принятая на Пленумах ЦК ВКП (б) и используемая отдельными лидерами РСФСР. В. И. Лениным также дается ряд порой противоположных и несовместимых определений термина «кулачество». Характерна также неоднозначность в отношении советской власти к российскому кулачеству: первоначальный курс на раскулачивание, затем оттепель — «курс на кулака» и наиболее жесткий курс на ликвидацию кулачества как класса, где «кулак» окончательно становится классовым врагом и противником советской власти. [3].
Содержание:
Введение.
1.Кулачество.
1.1. Дореволюционная терминология.
1.2. Кулачество в терминологии российского Марксизма.
2.Раскулачивание.
2.1. «Ликвидация кулачества как класса»
2.2. Постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств
в районах сплошной коллективизации»
2.3. Реабилитация кулаков.
3. Ростовщичество.
4. Заключение.
5. Список использованной литературы.
1. Дореволюционная терминология
В дореволюционной российской деревне «кулаком» чаще всего называли зажиточного крестьянина, получившего достаток на закабалении своих односельчан и державшего весь «мир» (сельскую общину) «в кулаке» (в зависимости от себя). Прозвище «кулак» получали сельские крестьяне, имевшие нечистый, нетрудовой доход по их мнению — ростовщики, скупщики и торговцы. Сознание крестьян всегда основывалось на идее, что единственным честным источником достатка является тяжелый физический труд. Происхождение богатства ростовщиков и торговцев связывались прежде всего с их непорядочностью — торговец, к примеру, считался «паразитом общества, наживающим барыш на предметах, добытых чужим трудом», ведь, по убеждению крестьян, занятых в непосредственном производстве, «не обманешь — не продашь»[3]
Первоначально термин «кулак» имел
исключительно негативную окраску,
представляя собой оценку человека
нечестного, что отразилось затем
и на элементах советской
К примеру, Словарь Даля предоставляет читателю явно однозначную негативную оценку данного термина:
«Скупец, скряга, жидомор, кремень, крепыш; перекупщик, переторговщик, маклак, прасол, сводчик, особенно в хлебной торговле, на базарах и пристанях, сам безденежный, живет обманом, обчётом, обмером; … денежный барышник, гуртовщик, скупщик и отгонщик скота; разносчик, коробейник».
В то же время, кулак был термином, олицетворявшим, в какой-то степени, степень успешности сельского жителя, его освобожденность от тяжелого физического труда и наличие определенного капитала, позволяющего выйти из зависимости от кого-либо в селе, о чем пишет все тот же А. Н. Энгельгард:
Крупнейший экономист-
Р. Гвоздев в своей монографии
«Кулачество-ростовщичество и его
общественно-экономическое
В 1904 году Петр Столыпин пишет: «В настоящее
время более сильный крестьянин
превращается обыкновенно в кулака,
эксплуататора своих
Иначе говоря, это слово обозначало не экономический статус, а черты характера человека или профессию.
2. Кулачество в терминологии российского марксизма. Критерии кулачества в 1920-е годы
Согласно теории и практике российских марксистов, крестьянское население страны разделялось на три основные категории:
• кулаки — зажиточные крестьяне, использующие наёмный труд, сельская буржуазия, спекулянты. Советские исследователи относят к признакам кулачества "эксплуатацию наемного труда, содержание торгово-промышленных заведений, ростовщичество[2]». В то же время справедливым будет утверждение, что «ясного понимания того, что скрывается за этим популярным выражением „кулачество“, нет совершенно», поскольку как законодательно, так и правоприменительно определить характерные признаки за всем время кампании по раскулачиванию не представляется возможным.
• деревенская беднота, в первую очередь наёмные работники (батраки);
• середняки — крестьяне, занимавшие среднее экономическое положение между бедняками и кулачеством.
В большевистской практике термин «кулак»
приобретает, естественно, более практичное
и политизированное значение, уступив
место морально-нравственного
В то же время существует множество противоречий и неоднозначностей в разграничении терминов «середняк» и «кулак», которые встречаются в работах В. И. Ленина, определивших идеологию советской власти на многие годы, сам ход политики раскулачивания. Иногда Владимир Ильич всё же указывает на определенный признак кулачества — эксплуатацию труда, разграничивая его с середняком:
Сложность данной терминологии дополняет в результате то, что немногим позже В. И. Ленин допускает и эксплуатацию рабочей силы крестьянами-серядняками и даже накопление капитала[9]:
А. И. Рыков на XIII съезде ВКП(б) в мае 1924 года заявил о кулачестве следующее: «Несомненным признаком является то, что оно живет не только своей работой, но и от работы других, от эксплуатации чужой рабочей силы, от торговли, от сдачи в аренду и т. д.[11]»
М. И. Калинин, в своей статье в газете «Известия» от 22 марта 1925 года расценивает кулачество уже, фактически, не как класс или общественную прослойку, существование которой на данном этапе он отрицал, а, напротив, как некоторых индивидумов, «вымирающих единиц дореволюционной России»:
Тем не менее, с 1923 по 1928 год в период новой экономической политики революционная власть фактически проводит так называемый «курс на кулака».
Еще в 1925 году решался вопрос о денационализации
земли — данную идею продвигал
И. В. Сталин, предполагавший поддержку
личных индивидуальных хозяйств и передачу
в собственность земельные
17 апреля 1925 года на губернской
конференции о необходимости
поддержки зажиточного
При этом, все же, «власть обкладывала кулака повышенным налогом, требовала продажи хлеба государству по твердым ценам, ограничивала кулацкое землепользование, ограничивала размеры кулацкого хозяйства .. но не вела еще политики ликвидации кулачества»[6]. Однако уже в 1928 году курс на кулака был свернут, уступив дорогу курсу на ликвидацию кулачества как класса.
Описывая ситуацию в СССР времен НЭПа, берлинское издание российских меньшевиков «Социалистический вестник» писала следующее:
В. М. Молотов в 1925 году на апрельском Пленуме ЦК заявляет: «богатый мужик в условиях НЭПа — вот экономически что такое кулак», позже будет сообщено: «имущественность еще не говорит о кулачности». Ранее Л. Д. Троцкий заявляет: «слово „кулак“ связано с отношениями еще полукрепостнического порядка, с засильем помещика, исправника. У нас же сейчас образуется в деревне собственник-фермер нового типа. Конечно, мы можем по старой памяти называть его кулаком, но гораздо правильнее назвать его фермером капиталистического типа[7]». Н. Бухарин, в свою очередь, даже считает данный термин устаревшим, явлением времен комбедов : «Термин кулак напоминает в деревне времена раскулачки, времена комбедов; тормозит рост богатства, зажиточности крестьянства»[10].
Однако, данное явление было лишь временным в жизни термина «кулак» и связанно с активной поддержкой крестьянства времен новой экономической политики и немногим ранее.
21 мая 1929 года СНК СССР издает
Постановление «О признаках
1. систематически применяется наемный труд;
2. наличие мельницы, маслобойни, крупорушки, просушки … , применение механического двигателя…,
3. сдача в наем сложных сельскохозяйственных машин с механическими двигателями
4. сдача в наем помещений
5. занятие торговлей, ростовщичеством, посредничеством, наличие нетрудовых доходов (к примеру, служители культа)
В 1920-е годы удельный вес сельских жителей в стране превышал 80 процентов всего населения, что делало проблему крестьянство наиболее значимой в государстве.
Использование многими «кулаками» наёмного труда позволяло рассматривать их как «эксплуататорский класс», потенциально враждебный коммунистам; традиционным союзником советской власти становилась беднота.
2. Раскулачивание
2.1.Согласно определению Верховного Суда РФ от 30 марта 1999 года, «Раскулачивание — политическая репрессия, применявшаяся в административном порядке местными органами исполнительной власти по политическим и социальным признакам на основании постановления ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г. „О мерах по ликвидации кулачества как класса“»[1]
Декретом от 11 июня 1918 года были созданы комитеты бедноты, которые сыграли большую роль в борьбе с кулачеством, руководили процессом перераспределения конфискованных земель на местах и распределением конфискованного инвентаря, продовольственных излишков, изъятых у кулаков. Было изъято 50 миллионов гектаров кулацкой земли, перешедшей бедноте и середнякам, конфискована у кулачества значительная часть средств производства в пользу бедноты[6].
В ходе насильственной коллективизации
сельского хозяйства, проведённой
в СССР в 1928—1932 гг., одним из направлений
государственной политики стало
подавление антисоветских выступлений
крестьян и связанная с этим «ликвидация
кулачества как класса» — «раскулачивание»
2.2.30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло Постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Согласно этому постановлению, кулаки были разделены на три категории:
• первая категория — контрреволюционный актив, организаторы террористических актов и восстаний,
• вторая категория — остальная часть контрреволюционного актива из наиболее богатых кулаков и полу помещиков,
• третья категория — остальные кулаки.
Главы кулацких семей 1-й категории арестовывались, и дела об их действиях передавались на рассмотрение спец.троек в составе представителей ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП(б) и прокуратуры. Члены семей кулаков 1-й категории и кулаки 2-й категории подлежали выселению в отдалённые местности СССР или отдалённые районы данной области (края, республики) на спец.поселение. Кулаки, отнесённые к 3-й категории, расселялись в пределах района на новых, специально отводимых для них за пределами колхозных массивов землях.
Контрреволюционный кулацкий актив
было решено «ликвидировать путем заключения
в концлагеря, останавливаясь в отношении
организаторов террористических актов,
контрреволюционных выступлений и
повстанческих организаций
В качестве репрессивных мер ОГПУ было предложено по отношению к первой и второй категории:
• направить в концлагеря 60000, выселить 150000 кулаков (разд. II, ст.1)
• в необжитые и малообжитые местности произвести высылку с расчетом на следующие регионы: Северный край 70 тыс. семейств, Сибирь — 50 тысяч семейств, Урал — 20 — 25 тысяч семейств, Казахстан — 20 — 25 тысяч семейств с «использованием высылаемых на сельскохозяйственных работах или промыслах»(разд. II, ст.4). У высылаемых конфисковали имущество, лимитом средств было до 500 рублей на семью.
В спец.сводке ОГПУ от 15 февраля 1930 содержался следующий отчет о проведении операции[6]:
Совместным Постановлением ЦИК
СССР и Совнаркома СССР от 7 августа
1932 года «Об охране имущества государственных
предприятий, колхозов и кооперации
и укреплении общественной (социалистической)
собственности» («закон от седьмого-восьмого»,
«закон о колосках») предусматриваются
наиболее жесткие меры «судебных
репрессий» за хищение колхозного и
кооперативного имущества — расстрел
с конфискацией имущества, в качестве
«меры судебной репрессии по делам
об охране колхозов и колхозников
от насилий и угроз со стороны
кулацких элементов» предусматривалось
лишение свободы на срок от 5 до 10
лет с заключением в
2.3.24 мая 1934 ЦИК СССР принимает Постановление «О порядке восстановления в гражданских правах бывших кулаков», в соответствии с которым кулаки-спецпоселенцы, ранее лишенные ряда гражданских прав в индивидуальном порядке восстанавливаются.
Окончательный отказ от политики раскулачивания фиксируется Постановлением Совета Министров СССР от 13 августа 1954 года № 1738—789сс «О снятии ограничений по спецпоселению с бывших кулаков», благодаря которому многие из кулаков-спецпоселенцев получали свободу.
Реабилитация лиц, подвергшихся раскулачиванию и членов их семей производится в общем порядке согласно Закону Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 N 1761-1. Пагубное влияние развития ростовщичества и кулачества в сельском быту
3.В тесной связи с вопросом о взыскании упадающих на крестьянское население казённых, земских и общественных сборов и, можно сказать, главным образом на почве этих взысканий, развилась страшная язва нашей сельской жизни, в конец её растлевающая и уносящая народное благосостояние, — это так называемые кулачество и ростовщичество. При той безотлагательной нужде в деньгах, которая является у крестьян, — для уплаты повинностей, для обзаведения после пожара, для покупки лошади после её покражи, или скотины после падежа, эти язвы находят самое широкое поле для своего развития. При существующих, установленных с самыми лучшими целями и, быть может, вполне необходимых ограничениях в отношении продажи за казённые и частные взыскания предметов первой потребности крестьянского хозяйства, а также и надельной земли, правильного, доступного крестьянам кредита не существует вовсе. Только сельский ростовщик, обеспечивающий себя громадными процентами, вознаграждающими его за частую потерю самого капитала, приходит ему на помощь в случаях такой крайней нужды, но эта помощь, конечно, дорого обходится тому, кто к ней раз обратился. Однажды задолжав такому ростовщику, крестьянин уже почти никогда не может выбраться из той петли, которою тот его опутывает и которая его большею частью доводит до полного разорения. Нередко крестьянин уже и пашет, и сеет, и хлеб собирает только для кулака. Известно, что помещику при взысканиях с крестьян, по исполнительным листам, за самовольный уход с работы, за невыполнение принятых на себя обязательств и т.п., в огромном большинстве случаев оказывается совершенно невозможным что-либо с них получить, — многие считают даже излишним обращаться в подобных случаях к суду. Но сельский ростовщик и без суда всегда с лихвою вернёт себе своё, не теми, так другими способами, не деньгами, так натурой, зерном, скотиной, землёй, работой и т.п.
Впрочем, сельские ростовщики умеют обставлять свои операции таким образом, что и суд, по крайней мере прежний мировой гражданский суд, стоявший на почве формальных доказательств, обыкновенно являлся на помощь сельскому ростовщику в его хищнической деятельности разорения крестьянства. Весьма естественно, что крестьянин, незнакомый с обрядовой стороной судопроизводства, запутываемый разного рода, большею частию непонимаемыми им самим, обязательствами, на суде оказывался бессильным доказать свою, если не формальную, то фактическую правоту, и суд нередко присуждал с него взыскание, в 5-10 раз превышавшее размер действительно должной им суммы. Действуя векселями, неосторожно ему выданными и вооружась исполнительными листами, которых очень часто суд не вправе не выдать, сельский ростовщик в то же время развращает, спаивает слабых членов зажиточных семей, опутывает их фиктивными долговыми обязательствами, выданными на сумму в 10-20 раз большую против действительного долга, и разоряет массы крестьян в самом полном смысле этого слова. Трудно поверить, до каких размеров доходят те проценты, которые взимаются с крестьян за ссуженные им деньги и которые находятся главным образом в зависимости от степени народной нужды. Так, в летнее время, особенно в виду благоприятного урожая, ссуда даётся не более, как из 45-50% годовых, осенью те же кредиторы требуют уже не менее 120%, а иногда и до 240%, причём очень часто обеспечением служит залог крестьянских душевых наделов, которые сами владельцы арендуют потом у своих же заимодавцев. Иногда земля, отобранная заимодавцем за долг по расчёту 3-4 р. за десятину, обратно сдаётся в аренду владельцу её за 10-12 рублей. Однако, и такие проценты в большинстве случаев признаются ещё недостаточными, так как сверх того выговариваются разные работы, услуги, платежи натурою, — помимо денежных и т.п. При займах хлебом — за пуд зимою или весною, осенью возвращается два. Оценить всё это на деньги — весьма трудно, тем более, что счёты должника со своим кредитором обыкновенно так запутаны, — (большею частью умышленно запутываются последним), — что разобраться в них почти невозможно. В последние годы особенно распространяется кредит под залог имущества, причём ростовщик не брезгает ничем, — в дело идут и земледельческие орудия, и носильное платье, и хлеб на корню, и даже рабочая лошадь и скот. Когда же наступает время расплаты и крестьянину платить долга нечем, то всё это обращается в продажу, а чаще уступается тому же кредитору, причём он же назначает и цену, по которой заложенная вещь им принимается в уплату долга, так что часто, отдав залог, крестьянин остаётся по прежнему в долгу, иногда в сумме не меньшей, против первоначальной цифры долга. Местами, обязательные работы крестьян-должников на кулака-кредитора принимают характер совершенной барщины, ещё гораздо более тяжёлой, нежели прежняя господская, потому что в прежнее время помещики были заинтересованы в сохранении благосостояния своих крестьян, теперешнему же кулаку-кредитору до них никакого дела нет.
Обыкновенно, эти сельские ростовщики начинают свою деятельность с занятия виноторговлею, которая представляет столько удобных способов для разживы на счёт крестьян. Тут, конечно, тоже со стороны закона есть весьма целесообразные, по мысли, ограничения, — запрещено продавать вино в долг, под залог хлеба или вещей, под будущие работы, — запрещено расплачиваться вином за исполненные работы и т.п. Но едва ли нужно говорить о том, что все эти благодетельные ограничения остаются мёртвою буквою, так как уследить за исполнением их очень трудно, да и некому. Более того, судом же очень часто взыскиваются деньги, которые крестьяне остаются должными кабатчику, — в действительности за вино, — а на бумаге, за разные, будто бы, купленные у него же товары или продукты. Известно, что большею частью кабатчик является в то же время и лавочником, и съёмщиком земли, и ссыпщиком хлеба, и прасолом, т.е. скупщиком скота и разного другого крестьянского товара, — так как одна торговля вином, в особенности правильная, без всех этих так сказать подспорных её отраслей, далеко недостаточна для удовлетворения его стремлений к наживе. Известно также, что многие крупные теперь состояния обязаны своим происхождением именно такой кабацкой торговле, а некоторые именитые впоследствии купцы начинали с того, что были сидельцами или так называемыми подносчиками в кабаке или трактире. В уездных городах и в крупных селениях едва ли не все лучшие дома принадлежат теперь виноторговцам, или лицам, которые положили начало своему состоянию виноторговлею в связи с кулачеством. Для человека, не останавливающегося ни перед какими средствами, не много денег нужно, чтобы начать свою деятельность, но, конечно, нужны известного рода смётка, ловкость, изворотливость, особенно на первых порах, пока положение ещё шатко и кулак не оперился, не забрал силы, не заручился нужными связями. Эти связи всего легче заводятся и эти силы всего более укрепляются тогда, когда такой кулак находит возможным забрать в свои руки власть. От этого многие из них, особенно из числа начинающих, всячески стремятся пробраться на такое место, которое бы давало им силу и влияние, — например, добиться выбора в волостные старшины, что иногда, — особенно в прежнее время, до введения земских начальников, — им и удавалось. А раз попадала в руки власть, крылья развязывались и можно было зайти далеко, поприще впереди раскрывалось широкое. Едва ли нужно останавливаться на том, какое растлевающее влияние на сельскую жизнь вносило появление подобного деятеля в должности начальника и какие результаты могли при этом получиться. За невозможностью попасть в старшины, можно помириться и на другой должности, даже и не сопряжённой с фактической властью, как например, должность церковного старосты, или так называемого ктитора, лишь бы выбраться из общего уровня и стать на более видное место, откуда легче бывает обделывать всякие дела. И надо отдать справедливость некоторым из таких дельцов, — из них выходили иногда старосты очень хорошие, заботливые, которые радели о церкви и способствовали по мере сил её благолепию, не останавливаясь даже перед довольно крупными пожертвованиями из собственных средств. Быть может, тут отчасти влияло желание хотя немного замолить перед Господом те грехи, которые невольно чувствовались на душе, причём, однако, эти пожертвования и эти замаливания иногда отнюдь не останавливали дальнейшей мирской деятельности такого радетеля в прежнем направлении, но это объяснялось ими обыкновенно тем, что силён враг рода человеческого ...
Те же сельские кулаки состоят, как
сказано, большею частью и местными
торговцами, они же скупают или
берут у крестьян за долг их хлеба,
табак, шерсть, лён, пеньку и другие
продукты. Характер их деятельности в
этом отношении также достаточно
известен. Не говоря уже про те низкие
цены, по которым они принимают
от крестьян их произведения, тут пускаются
в ход все обычные у таких
скупщиков приёмы — обмеривание,
обвешивание, заманивание во дворы,
с неправильными потом
Такие же приёмы обмеривания и обмана крестьян в широких размерах практикуются на мельницах, при размоле крестьянского хлеба. Помимо назначения за размол совершенно произвольного вознаграждения, которое получается обыкновенно натурою — зерном или мукою, хлеб, поступающий в размол, очень часто вовсе не меряется, а прямо с воза пускается под жёрнов, а потом крестьянину сдаётся мукою столько, сколько заблагорассудит хозяин мельницы, да и из этого ещё количества удерживается плата за помол.
Для устранения таких искусственных и почти неуловимых способов обманывания крестьян, было бы весьма желательно ввести повсеместно обязательную продажу и покупку хлеба, а также приём его на мельницы, не иначе, как на вес, и, вместе с тем, воспретить всякие другие произвольные единицы веса, кроме установленных законом. Это было бы полезно и в том отношении, чтобы устранить существующие в настоящее время различные на этот счёт в разных местах обычаи, которые только затемняют дело в глазах не только крестьян, но даже и помещиков, для которых, благодаря этому, терминология разных рынков является непонятною. Известно, что даже в Петербурге на бирже хлеб до сих пор продаётся и котируется то на меру, то на вес, что представляется крайне неудобным. Вместе с тем, настоятельно необходимо упорядочить дело поверки мер и весов, взяв это дело из рук Городских Управ, которые с этою чисто техническою задачею, требующею внимания и аккуратности, решительно справиться не могут. В управах, как известно, поверкою и клеймением мер и весов занимается обыкновенно какой-нибудь сторож, нередко безграмотный, который заклеймит всё что угодно.
Известно, что со времени освобождения крестьян и по мере ослабления, оскудения старо-дворянского элемента, масса помещичьих имений и земель перешла в руки купцов, мещан и вообще всяких разночинцев. Отнюдь не ставя вопроса на сословную почву и не отвергая того, что между этими новыми землевладельцами есть лица, серьёзно принявшиеся за хозяйство, обладающие солидными капиталами и потому могущие поставить дело на самую правильную почву, — нельзя, однако, скрывать от себя и того, что такие лица составляют, к сожалению сравнительно редкое исключение. В большинстве случаев покупщиками или арендаторами помещичьих, или съёмщиками государственных земель являются те же, уже более или менее разжившиеся, кулаки, — имеющие в виду при этом ничто иное, как те же цели спекуляции или дальнейшей наживы на счёт, сперва естественных богатств купленного или арендованного имения, а потом на счёт окрестного сельского населения, которое при этом ещё скорее и ещё вернее поступает к ним в кабалу. Начинает такой землевладелец или арендатор, — если только он не связан слишком строгим контрактом и за ним не следят упорно, — с разорения усадьбы, которая продаётся на снос, — вырубки сада и свода лесов, причём этим способом нередко покрывается вся заплаченная за имение сумма и земля достаётся новому владельцу — даром. Одновременно с этим распродаются скот и хозяйственные орудия, потому что новый владелец обыкновенно или вовсе хозяйства вести не намерен, или имеет в виду производить запашку и уборку наймом, по более дешёвой цене, рассчитывая на подневольный для него труд своих же прежних должников крестьян. Если есть в имении целинная степь или вековая залежь, она распахивается; то же делается и с землёю из-под вырубленного леса или сада; если есть пруды — они спускаются, чтобы на месте их посеять коноплю или просо. Но это только, так сказать, приступ к делу, начало работы, — это снимание пенок с приобретённого имения, которое иногда бывает настолько выгодно, особенно, если дело касается арендованного имения, что потом его можно бросить, или возвратить хозяину, якобы по невыгодности аренды, хотя бы даже с уплатою договорённой по контракту неустойки, если владелец был настолько осторожен, что ввёл её в условие при заключении договора. Но если земля остаётся за новым владельцем, если арендная цена сама по себе не высока, то большею частью начинается подесятинная раздача земли крестьянам, причём цены бывают, конечно, тем выше, чем более крестьяне нуждаются в земле. Так, самыми выгодными считаются в этом отношении те имения, которые находятся в такой местности, где большая часть крестьян сидит на даровом наделе и где им некуда бывает иногда выгнать корову или выпустить курицу, без того, чтобы она не попала на чужую землю. При таких условиях всё умение «хозяйничать», заключается в умении эксплуатировать нужду и бедность окрестного населения. Не даром между такими хозяевами-кулаками сложилась циническая поговорка, хорошо характеризующая их взгляд на дело и их образ действия. Восхваляя друг перед другом поле своей деятельности и рисуя выгоды приобретённых ими владений — «сторона у нас богатая», говорят они, «потому — кругом народ нищий»...
