Культура древнего Китая. 7

СОДЕРЖАНИЕ 

Введение 3

1. Древнейшие культуры долины реки Инд 5

2. Культура древнего Китая 12

Заключение 19

Список литературы 20 
 
 

Введение

     Становление древнеиндийской культуры связывают  с приходом в долину Инда и Ганга  арийских племен («ариев» или «арийцев») во второй половине второго тысячелетия  до н.э. По предположению ученых, арийские племена формируются уже в  середине третьего тысячелетия до н.э. к северу от Черного и Каспийского  морей, в междуречье Днепра, Дона и  Волги. Несомненна их близость к праславянским  и праскифским племенам, о чем  говорят многие общие черты этих культур, в том числе и языковая близость. В середине III тысячелетия  до н.э. арии по неизвестной до сих  пор причине двинулись на территорию нынешнего Ирана, Средней Азии и  в Индостан. Миграция, по всей видимости, проходила волнами и заняла по крайней мере 500 лет.

     Характерная черта древнеиндийского общества — деление его на четыре варны (от санскритского «цвет», «покров», «оболочка») — брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры. Каждая варна представляла собой замкнутую группу людей, занимающих определенное место в обществе. Принадлежность к варне определялась рождением и наследовалось после смерти. Браки заключались только внутри отдельно взятой варны.

     Брахманы («благочестивые») занимались умственным трудом и являлись жрецами. Только они  могли совершать обряды и толковать  священные книги. Кшатрии (от глагола  «кши» — владеть, править, а также уничтожать, убивать) представляли собой воинов. Вайшьи («преданность», «зависимость») составляли основную массу населения и занимались земледелием, ремеслом, торговлей. Что же касается шудр (происхождение слова неизвестно), то они находились на самой низшей социальной ступени, их уделом был тяжелый физический труд. В одном из законов Древней Индии сказано: шудра — «слуга другого, он может быть по произволу изгнан, по произволу убит». В своей основной массе варна шудр была сформирована из порабощенных ариями местных аборигенов. Мужчины первых трех варн приобщались к знаниям и потому, после посвящения назывались «дважды рожденными». Шудрам и женщинам всех варн это было запрещено, ибо, согласно законам, они ничем не отличались от животных.

     Несмотря  на крайнюю застойность древнеиндийского общества, в его недрах шла постоянная борьба между варнами. Разумеется, эта  борьба захватывала и культурно-религиозную  сферу. На протяжении веков можно  проследить столкновения, с одной  стороны, брахманизма — официальной культурно-религиозной доктрины брахманов — с движениями бхагаватизма, джайнизма и буддизма, за которыми стояли кшатрии. Отличительная особенность древнеиндийской культуры состоит в том, что она не знает имен (или они малодостоверны), поэтому в ней стерто индивидуально-творческое начало. Отсюда и крайняя хронологическая неопределенность ее памятников, датируемых иногда в диапазоне целого тысячелетия.

     Актуальность  выбранной темы обусловлена тем, что одна из важнейших задач понимания  древнего мира — осмысление многообразия и уникальности древних культур, отдаленных от нынешних временем и пространством. Все они, взятые вместе и представляющие некое цивилизационное целое, своим многообразием и уникальностью в значительной степени повлияли на формирование и характер современной цивилизации. Именно в этой роли, своими достижениями, базой для создания нынешнего научно-технического мира, их культурное единство и обретает значимость.

     Трудно  себе представить страну с более  богатой мифологией, чем Индия  и Китай, и вряд ли можно найти  в иной мифологии сочетание глубоких философских абстракций и практических приложений мифа, таких, как йога, аскеза, наставления в практике повседневной жизни.

1. Древнейшие  культуры долины  реки Инд

     Полупустынные ныне области северо-запада в глубокой древности, возможно, были покрыты лесами. Почвы аллювиальных долин Инда и  его притоков отличались особым плодородием. Здесь и возникли первые поселения  земледельцев, а в III тысячелетии  до х.э. — древнейшая в Южной Азии городская цивилизация. С севера и северо-востока Индия отделена от остальной части Азии хребтами Гималайских гор, поэтому именно северо-запад был той областью, через которую проникали переселенцы и завоеватели, шли торговые караваны, распространялись иноземные культурные влияния.

     Во II тысячелетии до х.э. здесь пролегал путь индоевропейских племен ариев, в I тысячелетии до х.э. отдельные  районы подчинялись то персидским царям, то македонским наместникам, то греческим  или скифским (сакским) правителям. Наконец, в начале христианской эры  вся эта территория вошла в  состав Кушанской державы.

     Центральная часть Индо-Гангской равнины уже  в древности считалась священной  «землей ариев» (Арьяварта). Между  бассейнами великих рек и в  верховьях Ганга складывалась в  первой половине I тысячелетия до х.э. древнеиндийская цивилизация. С  различными районами этой обширной равнины  связаны эпические предания, сохранившиеся  в знаменитой поэме Махабхарата. Северо-восток — средняя и нижняя часть бассейна Ганга — район повышенной влажности и буйной тропической растительности. В сезон дождей в долине Ганга нередки наводнения, дельта в древности была заболочена.

     Первоначальное  население занималось преимущественно  рыболовством, охотой, примитивным  земледелием; лишь к середине I тысячелетия  до х.э. в упорной борьбе с джунглями  началось широкое хозяйственное  освоение этого района. Во второй половине того же тысячелетия здесь располагались важнейшие политические и культурные центры древней Индии.

     Невысокие горы Виндхья отделяют Индо-Гангскую равнину от п-ова Декан (древнеинд. Дакшина — «юг»). Декан представляет собой плоскогорье, сложный рельеф которого способствовал изоляции отдельных районов.

     Переход к цивилизации на юге произошел  позднее, чем на севере. В труднодоступных  горных и лесных областях до нового времени население продолжало жить в условиях племенного строя. Однако к концу эпохи древности на территории Декана сложились крупные  государства, которые по уровню социального  и политического развития не уступали странам, расположенным в долине Ганга. Центральную часть о-ва Шри-Ланка (Цейлон) составляет лесистое нагорье, отделяющее северную равнину от южной  низменности, покрытой густыми лесами. Соперничество между этими двумя  основными областями характеризует  политическую историю страны. Географическое положение острова обусловливало  тесные связи с южноиндийским  побережьем, а с развитием мореплавания в начале христианской эры — также с Юго-Восточной Азией, Аравией и Египтом.

     Тысяча  гимнов Ригведы, а также более  поздние памятники ведийской  литературы дают богатейший материал для суждений о характере религиозных  верований ариев. Сравнение с  мифологией других народов показывает иногда далекие индоевропейские  истоки ведийской религии. Прослеживаются, между прочим, и славянские параллели: например, божество грозы Парджанья  соответствует Перуну, бог огня именуется  Агни (ср. рус. «огонь»), бог ветра  — Ваю (ср. рус. «веять»). Особую близость обнаруживают веды с религией и культурой  древнего Ирана, так как индийская  группа арийских племен довольно поздно отделилась от своих иранских собратьев. И в Индии, и в Иране поклонялись, например, богу Митре, во время религиозных  церемоний пили сому — священный  напиток, обладавший, видимо, наркотическим действием. Даже некоторые мифы у древних индийцев и иранцев были общими.

     Мифологические  описания в гимнах Ригведы часто  связаны с явлениями природы. Устойчивой иерархии богов не наблюдается (как не видно ее и в обществе той эпохи), однако некоторые персонажи  были излюбленными героями мифов. Так, многие гимны Ригведы повествуют о подвигах бога Индры, который во главе своей дружины на колеснице, с «молнией» в руке, сражался с  бесформенным чудовищем. Когда дракон был побежден, потоки вод помчались, как стада коров, — это дождь  пролился на поля. Большая часть  гимнов Ригведы была связана с  ритуалом, и повествование о сражении Индры с драконом, пелось на празднестве  Нового года.

     Считалось, что боги обитают на небесах, и  само их название — дэвы — ассоциируется  со словами, означавшими небо, дневной  свет. Отдельные черты в ведийских  текстах указывают на их антропоморфный облик, но конкретного описания этого  облика нет, и в науке принято  считать, что арии не поклонялись  изображениям богов. Большинство мифологических персонажей ведийской религии мужского пола, но есть и женские образы (Утренняя Заря, Ночь, Земля и др.). Обычное  жертвоприношение состояло в том, что  богов «приглашали» сесть на подстилку  из священной травы у костра и  «угощали» едой и питьем как почетных гостей. В огонь лили масло, бросали  ячменные зерна, обращаясь при этом к богу Агни как к посланцу богов. Полагали, что жертвы вместе с дымом  уносятся на небеса, а насытившиеся боги посылают затем еду своим  земным почитателям. Происходил, таким  образом, некий «круговорот материи», а в центре этого космического процесса стоял жрец – посредник  между миром богов и людей, от которого небожители принимали пищу.

     Постоянных  мест сосредоточения культа — храмов — первоначально не было, но ведийские  арии для особо значимых ритуальных церемоний сооружали специальные  алтари. В поздневедийских текстах  даются подробные описания планов этих сложных построек, например, в виде огромной птицы. Жертвоприношения на нескольких огнях такого алтаря совершались в течение многих дней, а некоторые циклы обрядов продолжались более года. В них принимали участие целые группы жрецов, каждый из которых выполнял особые функции.

     Всякое  действие, имевшее магический характер, детально регламентировалось. Не меньшее  значение имело и произнесение при  этом обращений к богам. Иногда это  простые просьбы, выражающие нехитрую мысль: «Я — тебе, ты — мне», или  намеки на щедрость божества, которое, не скупясь, вознаграждает того, кто  его восхваляет. Порой настойчиво повторяется имя бога, с тем  чтобы получить над ним магическую власть и заставить выполнить  просьбу. Само заклинание тогда приобретает  характер требования.

     В представлении участников ритуала, обряд не символизирует космические  явления, а вызывает их: солнце не встанет, если жертвователь не зажжет в конце  ночи огонь на алтаре. Жертва осмысляется  как движущая пружина мировых  процессов. Боги ничего не решают по произволу, они лишены свободы воли и в  этом смысле даже не отличаются особым могуществом. Ритуалистика менее всего  предполагает живые эмоции. Богов  не умоляют, а, скорее, управляют ими. Иногда они выглядят как простые  статисты в литургическом действе. Для брахманической прозы характерно представление о материальности всего мира (включая область духа и абстрактные понятия) и в  то же время оживление этой материи  в виде божеств — дэвата.

     Все в мире взаимосвязано, и потому одно можно сделать орудием воздействия  на другое. Необходимо лишь осознать, выразить и воспользоваться этим тождеством. Ритуалисты исходят из наличия всеобщих закономерностей, которым подчиняются  сами боги. В основе мировоззрения  поздневедийской эпохи лежит  магия. Поздневедийская ритуалистика сыграла огромную роль в становлении  древнеиндийской культуры. Форма  брахманической прозы, перемежающей текст с комментарием, стала основой традиции индийского обучения и неизменно воспроизводилась в позднейших научных или философских трактатах. В брахманах формировалось сознательное отношение к ритуальной практике — следующим шагом должно было стать осмысление и других аспектов человеческой деятельности.

     Непосредственно к брахманам примыкают — а  отчасти и просто включаются в  них — араньяки и упанишады. Упанишады  опираются на те представления о  «круговороте материи», которые явственно  выражены в брахманах. Жертва от людей  идет к богам и — в качестве возмещения — вновь возвращается к людям. Но и сам человек осмысляется  как своего рода жертва: и он проходит круговорот существований, вращаясь между  тем и этим миром. Складывается понятие  сансары — круга перерождений.

     Отличительная особенность древнеиндийской культуры состоит в том, что она не знает  имен (или они малодостоверны), поэтому  в ней стерто индивидуально-творческое начало. Отсюда и крайняя хронологическая  неопределенность ее памятников, датируемых иногда в диапазоне целого тысячелетия. Рассуждения мудрецов сконцентрированы на морально-этических проблемах, которые, как известно, наименее поддаются  рациональному исследованию. Это  обусловило религиозно-мифологический характер развития древнеиндийской  культуры в целом и ее весьма условную связь с собственно научной мыслью.

     Важной  составной частью древнеиндийской  культуры были Веды — сборники священных песен и жертвенных формул, торжественных гимнов и магических заклинаний при жертвоприношениях — «Ригведа», «Самаведа», «Яджурведа» и «Атхарваведа». Согласно ведической религии ведущими богами считались: бог неба Дьяус, бог тепла и света, дождя и бури, повелитель вселенной Индра, бог огня Агни, бог божественного опьяняющего напитка Сома, бог солнца Сурья, бог света и дня Митра и бог ночи, хранитель вечного порядка Варуна. Жрецы, исполнявшие все обряды и предписания ведических богов, назывались брахманами. Однако понятие «брахмана» в контексте древнеиндийской культуры было широким. Брахманами назывались также тексты с ритуальными, мифологическими пояснениями и комментариями к Ведам; брахманом назывался также абстрактным абсолют, высшее духовное единство, к пониманию которого постепенно пришла древнеиндийская культура.

     В борьбе за гегемонию брахманы пытались по своему истолковывать Веды. Они  усложнили обряды и порядок жертвоприношений и провозгласили нового бога —  Брахмана, как бога-творца, управляющего миром вместе с Вишну (впоследствии «Кришна»), богом-хранителем и Шивой, богом-разрушителем. Уже в брахманизме  выкристаллизовывается характерный  подход к проблеме человека и его  места в окружающем мире. Человек  — часть живой природы, которая, согласно Ведам, полностью одухотворена. Между человеком, животным и растением  нет разницы в том смысле, что  все они имеют тело и душу. Тело смертно. Душа — бессмертна. С гибелью  тела душа переселяется в другое тело человека, животного или растения.

     Но  брахманизм был официальной формой ведической религии, тогда как существовали и иные. В лесах жили и учили  отшельники-аскеты, создававшие лесные книги — араньяки. Именно из этого  русла родились знаменитые Упанишады  — тексты, которые донесли до нас трактовку Вед отшельниками-аскетами. В переводе с санскрита упанишады  означают «сидеть возле», т.е. возле  ног учителя. Самых авторитетных Упанишад насчитывают около десяти. В Упанишадах закладывается тенденция  к монотеизму. Тысячи богов сначала  сводятся к 33, а затем к единому  богу Брахману-Атману-Пуруше. Брахман, согласно Упанишадам, есть проявление космической души, абсолютного, космического разума. Атман же представляет собой  индивидуально-субъективную душу. Таким  образом, провозглашенное тождество  «Брахман есть Атман» означает имманентную (внутреннюю) сопричастность человека космосу, изначальное родство всего  живого, утверждает божественную основу всего сущего. Такая концепция впоследствии получит название «пантеизм» («все есть Бог» или «Бог везде»). Учение о тождестве объективного и субъективного, телесного и духовного, Брахмана и Атмана, мира и души составляет основное положение Упанишад. Мудрец поучает: «То - Атман. Ты одно с ним. Ты есть то».

     Именно  ведическая религия создала и  обосновала основные категории религиозно-мифологического  сознания, которые прошли через всю  историю культурного развития Индии. В частности, из Вед родилась мысль  о том, что в мире существует вечный круговорот душ, их переселение, «сансара» (от санскритского «перерождение», «прохождение через что-либо»). Сначала  сансара воспринималась как беспорядочный  и неуправляемый процесс. Позже  сансара была поставлена в зависимость  от поведения человека. Появилось  понятие закона возмездия или  «карма» (от санскритского «дело», «действие»), означающее сумму поступков, совершенных  живым существом, определяющую настоящее  и будущее существование человека.

     Если  в течение одной жизни переход  из одной варны в другую был  невозможен, то после смерти человек  мог рассчитывать на изменение своего социального статуса. Что касается высшей варны — брахманов, то для  них возможно даже освобождение от сансары путем достижения состояния  «мокши» (от санскритского «освобождение»). В Упанишадах записано: «Как реки текут  и исчезают в море, теряя имя  и образ, так знающий, освободившись  от имени и формы, восходит к божественному  Пуруше». Согласно закону сансары, люди могут перерождаться в самые  разные существа, как высшие, так  и низшие, в зависимости от кармы. Улучшению кармы способствуют, к  примеру занятия йогой, т.е. практическими  упражнениями, направленными на подавление и контроль обыденного сознания, чувств, ощущений. 

2. Культура древнего Китая

     Сохранившиеся литературные источники, по большей  части произведения так называемой классической литературы древнего Китая, позволяют проследить процесс возникновения и развития китайской религии, философии, права и возникновение очень древних социально-политических систем. Этот процесс мы можем наблюдать на протяжении целого тысячелетия.

       Китайская религия, так же как  и религиозные воззрения всех  народов древности, восходит к  фетишизму, к другим формам культа природы, культа предков и тотемизма, тесно связанного с магией.

       Специфика религиозной структуры  и психологических особенностей  мышления всей духовной ориентации в Китае видна во многом.

       В Китае тоже есть высшее  божественное начало - Небо. Но китайское  Небо - это не Яхве, не Иисус,  не Аллах, не Брахман и не  Будда. Это высшая верховная  всеобщность, абстрактная и холодная, строгая и безразличная к человеку. Её нельзя любить, с ней нельзя  слиться, ей невозможно подражать,  как и нет смысла ею восхищаться.  Но в системе китайской религиозно-философской мысли существует, кроме Неба, и Будда (представление о нём проникло в Китай вместе с буддизмом из Индии в начале нашей эры), и Дао (основная категория религиозного и философского даосизма). Причём Дао в его даосской трактовке (существует и иная трактовка, конфуцианская, воспринимавшая Дао в виде Великого Пути Истины и Добродетели) близко к индийскому Брахману. Однако именно Небо, всегда было центральной категорией верховной всеобщности в Китае.

       Специфике религиозной структуры  Китая свойствен и ещё один  существующий для характеристики всей китайской цивилизации момент - незначительная и социально не существующая роль духовенства, жречество.

       Все эти и многие другие  важнейшие особенности религиозной  структуры Китая были заложены в глубокой древности, начиная с эпохи Шан-Инь. У иньцев был немалый пантеон богов и духов, который они почитали и которому приносили жертвы, чаще всего кровавые, в том числе человеческие. Но с течением времени на передний план среди этих богов и духов всё более отчётливо выходил Шанди, верховное божество и легендарный родоначальник иньцев, их предок - -тотем. Шанди воспринимался как первопредок, заботившийся о благосостоянии своего народа.

       Смещение в культе Шанди акцента  в сторону его функций первопредка  сыграло в истории Китайской цивилизации огромную роль: именно оно логически привело к ослаблению религиозного начала и к усилению начала рационального, проявившегося в гипертрофировании культа предков, ставшего затем основой основ религиозной системы Китая.

       У Чжоусцев было такое религиозное  представление, как почитание  Неба. С течением времени культ Неба в Чжоу окончательно вытеснил Шанди в главной функции верховного божества. При этом на Небо перешло представление о прямой генетической связи божественных сил с правителем: чжоуский ван стал считаться сыном Неба, и этот титул сохранился за правителем Китая до XX века. Начиная с эпохи Чжоу Небо в его основной функции верховного контролирующего и регулирующего начала стало главным всекитайским божеством, причём культу этого божества был придан не только сакрально-теистический, сколько морально-этический акцент. Считалось, что великое Небо карает недостойных и вознаграждает добродетельных.

       Культ Неба стал главным в  Китае, а полное его отправление  - прерогативой лишь самого правителя, сына Неба. Отправление этого культа не сопровождалось мистическим трепетом или кровавыми человеческими жертвами.

     Конфуцианство. Конфуций (Кун-цзы, 551-479 до н.э.) родился  и жил в эпоху больших социалистических и политических потрясений, когда чжоуский Китай находился в состоянии тяжёлого внутреннего кризиса. Высокоморальный Цзюнь-цзы, сконструированный философом в качестве модели, эталона для подражания, должно было обладать двумя важнейшими в его представлении достоинствами: гуманностью и чувством долга. Конфуций разработал и ряд других понятий, включая верность и искренность (чжен), благопристойность и соблюдение церемоний и обрядов (ли).

     Следование  всем этим принципам будет обязанностью благородного Цзюнь-цзы. “Благородный человек” Конфуция - это умозрительный социальный идеал, назидательный комплекс добродетелей. Конфуций сформулировал основы того социального идеала, который хотел бы видеть в Поднебесной: «Пусть отец будет отцом, сын - сыном, государь - государем, чиновник – чиновником», то есть пусть всё в этом мире хаоса и сумятиц станет на свои места, все будут знать свои права и обязанности и делать то, что им положено. И общество должно состоять из тех, кто думает и управляет - верхов, и тех, кто трудится и повинуется - низов. Такой социальный порядок Конфуций и второй основоположник конфуцианства Мэн-цзы (372 - 289 до н.э. ) считали вечным и неизменным, идущим от мудрецов легендарной древности.

     Одной из важных основ социального порядка, по Конфуцию, было строгое повиновение старшим. Любой старший, будь то отец, чиновник, наконец, государь, - это беспрекословный авторитет для младшего, подчинённого, подданного. Слепое повиновение его воле, слову, желанию - это элементарная норма для младших и подчинённых, как в рамках государства в целом, так и в рядах клана, корпорации или семьи.

       Успехам конфуцианства в немалой  степени способствовало и то, что это учение базировалось на слегка изменённых древних традициях, на привычных нормах этики и культа. Апеллируя к самым тонким и отзывчивым струнам души китайца, конфуцианцы завоёвывали его доверие тем, что выступали за милый его сердцу консервативный традиционализм, за возврат к «доброму старому времени», когда и налогов было меньше, и люди жили лучше, и чиновники были справедливее, и правители мудрее...

     Большое распространение имела в древнем  Китае и другая философская система, принадлежавшая Лао-цзы, резко отличавшаяся от конфуцианства своим ярко выраженным умозрительным характером. Впоследствии из этой философской системы выросла целая сложная религия, так называемый даосизм, который просуществовал в Китае свыше 2000 лет.

       Даосизм в Китае занимал скромное  место в системе официальных  религиозно-идеологических ценностей. Лидерство конфуцианцев никогда им всерьёз не оспаривалось. Однако в периоды кризисных ситуаций и больших потрясений, когда централизованная государственная администрация приходила в упадок и конфуцианство перестало быть эффективным, картина нередко менялась.

     В эти периоды даосизм и буддизм  подчас выходил на передний план, проявляясь в эмоциональных народных взрывах, в эгалитарных утопических идеалах восставших. И хотя даже в этих случаях даосско - буддийские идеи никогда не становились абсолютной силой, но, напротив, по мере разрешения кризиса постепенно уступали лидирующие позиции конфуцианству, значение бунтарско – эгалитаристских традиций в истории Китая не должно преуменьшаться. Особенно если, принимать во внимание, что в рамках даосских сект и тайных обществ, эти идеи и настроения были живучи, сохранялись веками, переходя из поколения в поколение, и тем накладывали свой отпечаток на всю историю Китая. Как известно, они сыграли определённую роль и в революционных взрывах XX века.

       Немалое влияние оказали на  китайский народ и его культуру  буддийская и индо – буддийская  философия и мифология. Многое  из этой философии и мифологии, начиная от практики гимнастики йогов и кончая представлениями об аде и рае, было воспринято в Китае, причём рассказы и легенды из жизни будд и святых причудливо переплетались в рационалистическом китайском сознании с реальными историческими событиями, героями и деятелями прошлого. Буддистская метафизическая философия сыграла свою роль в становлении средневековой китайской натурфилософии.

     С буддизмом связано в истории  Китая очень многое, в том числе  и, казалось бы, специфически китайское. Буддизм был единственной мирной религией, получившей широкое распространение в Китае. Но специфические условия Китая и характерные черты самого буддизма с его структурной рыхлостью не позволили этой религии, как и религиозному даосизму, приобрести преобладающее идейное влияние в стране. Как и религиозный даосизм, китайский буддизм занял своё место в гигантской системе религиозного синкретизма, которая сложилась в средневековом Китае во главе с конфуцианством.

     Китайская картина не является картиной в нашем  понимании. У неё нет ни тяжёлой  золочёной рамы, ни даже тонкого  багета, который бы ограничивал её от плоскости стены, превращая в  изолированный замкнутый мир. Да и зачем нужна была китайской  картине рама, если эта узкая и  длинная полоса бумаги или специально обработанного проклеенного шёлка  с двумя валиками по краям бережно  хранились в специальных ящиках и развёртывалась только в редких случаях для рассматривания. С  древнейших времён, по всей видимости  на рубеже нашей эры, была выработана эта форма живописных свитков. В  Китае, где в помещениях не было прочных и массивных стен, как в Европе, а воздух в комнатах во многом определялся климатом улицы, вывешивать картины, не защищённые, как у нас, стеклом, было бы для них вредно. Вместе с тем картина бала своего рода ревниво оберегаемой драгоценностью, которую не принято было выставлять на всеобщее обозрение и которая коллекционерами показывалась только узкому кругу ценителей.

     Китайские свитки имеют две формы. Одна из них  вертикальная, когда развёрнутый  и повышенный на стену свиток висит  перпендикулярно к полу, и другая горизонтальная, когда свиток постепенно развёртывается и по мере рассматривания снова свертывается на столе. Вертикальные свитки обычно не превышают 3 метров, тогда как горизонтальные, являясь своеобразной панорамой, иллюстрированной повестью, где показана либо серия объединённых в единую композицию пейзажей, либо сцены городской уличной жизни, достигают подчас свыше десяти метров.