Культура древнего Новгорода

ФИНАНСОВАЯ АКАДЕМИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат по культурологии

на тему:

 

 

 

КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО НОВГОРОДА

 

 

 

 

 

 

Выполнила: студентка  группы У1-1

Кирсанова Е. В.

Научный руководитель:

Чернобаева Т. П.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва, 2009

Содержание:

1. Введение………………………………………………………………………………….….3
2. Источники наших знаний о древнем Новгороде……………………………………….…4
3. Искусство……………………………………………………………………………….……9
1. Архитектура……...…………………………………………………………………….10
2. Живопись……………………………………………………………………………….13
3. Скульптура………………………………………………………………………..……20
4. Заключение………………...………………………………………………………………..23
5. Список использованной литературы………………………………………………...……24

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Введение.

Настоящая работа посвящена исследованию памятников и явлений культуры только одного из областных центров древней Руси - Новгорода, и только в ограниченных хронологических рамках периода XI-XV вв. Новгород давно стал в нашей историографии одним из популярнейших объектов исторического исследования и продолжает оставаться таким до настоящего времени. Это вполне оправдано общим выдающимся значением его в нашей истории и частными обстоятельствами его исторической, судьбы.

Новгород - спутник и свидетель  всей нашей истории. Наряду с Киевом, он был центром самостоятельного дофеодального государственного образования на территории Руси. Войдя в Киевское государство, он совершал общий с другими русскими городами путь исторического развития. В период XIII-XIV вв., когда нормальное развитие этих городов было нарушено татарским нашествием, Новгород его продолжал и для известного времени является для нас показателем направления и хода развития русской культуры.  
Наконец, историческая жизнь Новгорода исключительно полно задокументирована.

Помимо оставленной им обильной летописной литературы, город сохранил, в особенности до трагических событий Великой Отечественной войны, огромное количество вещественных памятников своей истории и культуры и на поверхности земли, и в своей почве.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Источники наших знаний о древнем Новгороде

Прежде чем начать рассказ о  наиболее   существенных   сторонах жизни древнего Новгорода, необходимо выяснить, откуда историки черпают сведения о далеком прошлом Новгорода.

Ни один исследователь новгородских древностей не может обойтись в  работе без замечательных историко-литературных памятников русского средневековья — летописей. Летописи — историко-литературные произведения, в которых события излагаются погодно, или, как говорили в Древней Руси, «по летам» (отсюда и происходит слово «летопись»), от «сотворения мира» и до того времени, когда жил летописец.

Летописание на Руси возникло вскоре после принятия христианства — в XI столетии. Первым центром летописания  был, по-видимому, Киев. Несколько позднее  начали составлять летописи в Новгороде. До нас дошли сотни списков древних русских летописей. Но еще больше погибло их в пожарах.

Сведения о Новгороде — одном  из значительнейших городов Европы — можно найти в любой из летописей, где бы она ни была написана. Но для нас особый интерес, конечно  же, представляют собственно новгородские летописи. Древнейшие летописи (XI — XIII века) дошли до нас в списках XIV—XV и более поздних веков.

Наиболее древний из всех известных  списков русских летописей —  так называемый Синодальный список (назван по принадлежности библиотеке Синода) Новгородской Первой летописи (XIII«— XIV века). О древности данной рукописи говорит прежде всего материал, на котором она написана. Это пергамен — тонко выделанная телячья кожа. До появления в середине XIV века на Руси бумаги книги здесь писались на пергамене. К сожалению, утрачено начало Синодального списка, он начинается с середины рассказа о событиях 1015 года, систематическое изложение доведено до 1333 года. В более поздних списках той же летописи имеется текст, повествующий о событиях, происходивших в Новгороде до 1015 года.

Наряду с Первой летописью до нас дошли во многих списках летописные своды, составленные в XV —XVI веках: Вторая, Четвертая, Пятая Новгородские летописи, летопись Авраамки, Уваровская летопись, а также Софийская первая летопись.

Не прекращалась летописная работа и в XVII столетии. В тот период были созданы новые большие своды (Третья Новгородская, так называемые Погодинская  и Забелинская летописи).

Десятки сохранившихся летописных списков свидетельствуют, что ни один из древнерусских городов (исключая, пожалуй, Москву в XV—XVI веках) не имел такой богатой летописной традиции, как Новгород. И это не случайно. Бурная политическая жизнь, высокий уровень развития культуры, большой интерес новгородцев к прошлому способствовали созданию многочисленных летописей. Летописи создавались и переписывались главным образом в среде духовенства: при архиепископском дворе, в ряде монастырей и церквей.

Прочтя даже несколько страниц  летописи, нетрудно заметить в ней  неповторимый новгородский колорит. Летописцев отличали любовь к родному городу, стремление возвеличить его, показать его богатство и славу, силу и мужество новгородцев. Именно с точки зрения новгородского жителя смотрел летописец на события, происходившие в других частях Русской земли, поэтому его суждения о них не всегда бывали объективными, а оценки — подчас неверными.

Новгородские летописи очень подробны. Этим, в частности, во многом объясняется  обилие научных, научно-популярных и  художественных произведений о средневековом Новгороде. Однако не следует представлять себе новгородские летописные своды как универсальные исторические энциклопедии о прошлом Новгорода. Увы! Летописец писал лишь о том, что в глазах средневекового человека было важным и необычным. Например, в летописи не раз говорится о ценах на хлеб на новгородском рынке в голодные годы, но ни разу не сказано о том, сколько стоил хлеб обычно. О выборах главных магистратов республики — посадников — летопись, как правило, упоминает лишь тогда, когда эти выборы были связаны с острой политической борьбой, с восстаниями.

Важный источник, в значительной степени дополняющий летопись, —  древние акты: официальные документы, которые писались в Новгороде, как  правило, на пергамене и скреплялись  печатью. Акты принято делить на две группы: государственные, или публично-правовые, и частные.

Среди государственных актов большой  интерес представляют договорные грамоты Новгорода с князьями, самые ранние из которых датируются второй половиной XIII века. В них перечисляются права и обязанности князя, приглашенного на новгородский престол.

Существовали также и акты международные, регулировавшие отношения Новгорода  с его западными соседями —  Ливонским   орденом,   Литвой,   Швецией, Норвегией. Как правило, это мирные договоры, заключавшиеся после окончания войны. Сохранилось также несколько десятков грамот, в которых регулировались различные спорные вопросы новгородцев с их главным торговым партнером — Ганзой, союзом северогерманских городов.

В отличие от актов государственных  частные акты, как видно из их названия, касались сферы отношений между частными лицами. Эти источники почти всегда связаны с землевладением. Земля в средневековом обществе, преимущественно аграрном, ценилась весьма высоко, и переход ее из рук в руки оформлялся специальными документами: купля-продажа — купчими, обмен — меновыми, дарение — данными (от слона «давать») и т. д. Интересны новгородские «рукописания» (завещания), по которым мы можем судить о величине земельных владений бояр, крестьян, о порядке наследования, о денежных операциях.

Основным источником по истории  землевладения и сельского хозяйства  Новгородской земли во второй половине XV века являются писцовые книги. По объему уникальной информации о важнейших  сторонах хозяйства Новгородской земли  писцовые книги многократно превосходят все остальные известные источники, вместе взятые. Они составлены писцами московского правительства в конце XV — начале XVI века. После ликвидации республики и конфискации земельных владений бояр, житьих людей, многих церковных земель московским властям необходимо было провести сплошную перепись для учета земельного фонда вновь присоединенной территории. Каждая книга посвящена описанию какой-либо одной из пятин Новгородской земли. Внутри пятин описание велось по более мелким административным единицам — погостам.

Кроме перечисленных видов источников по истории древнего Новгорода существуют и многие другие. Ценные сведения содержат различные церковно-литературные произведения: жития, в особенности житие Александра Невского, повести и т. п. Не возможно пройти и мимо иностранных источников. Много интереснейших подробностей истории республиканского Новгорода содержат ганзейские документы, в частности переписка, прибалтийские средневековые хроники. Особый интерес представляет единственное в своем роде описание Новгорода, составленное фламандским рыцарем Гильбером де Ланнуа, посетившим город в 1413 году. Де Ланнуа, к сожалению, очень кратко, рассказал западноевропейским читателям о внешнем облике Новгорода, его политико-административном устройстве, жизни его обитателей.

Весьма своеобразным источником являются знаменитые произведения устного народного  творчества— новгородские былины «Садко», «Василий Буслаев». Былины, в отличие  от актов, не дошли до нас в том  виде, в каком были созданы. За шесть-семь столетий бытования в устной традиции, прежде чем былины были записаны собирателями русского фольклора, они пополнились всевозможными деталями, подробностями, бытовыми чертами, отразившими историческую реальность более позднего времени. Поэтому пользоваться текстами былин надо осмотрительно: порой трудно вычленить в них эпизоды и детали истории Новгородской республики.

В последние десятилетия на первый план выдвинулись источники археологические. Культурный слой Новгорода, раскопками которого занимаются археологи, — явление уникальное. В некоторых местах он достигает толщины 7—8 метров. Это значит, что, если бы мы захотели познакомиться со следами    деятельности    людей, населявших город в первые десятилетия его существования, то есть в X веке, нам пришлось бы углубиться в землю на семиметровую глубину. Почему? Новгород стоит на слое плохо пропускающей воду материковой глины. Поэтому городская почва в древности была насыщена влагой. Органические остатки жизнедеятельности новгородцев (дерево, кожа и т. д.), попадая во влажную среду, прекрасно сохранялись, не подвергаясь гниению.

Культурный слой в средние века рос в городе весьма интенсивно. По материалам Неревского раскопа видно, что в среднем он нарастал на сантиметр в год, или на метр в столетие. Мусор из города не вывозили, поэтому все бытовые и производственные отходы выбрасывались на усадьбах.

Новгород, как и другие русские  города, был почти исключительно  деревянным. Из камня строились, как  правило, лишь церкви, а с XIV века —  оборонительные сооружения. Город часто горел. После появлялись новые постройки — оставались стружки, щепки, опилки. Наконец, в городских дворах содержали скот: навоз также не вывозился. Все это, вместе взятое, способствовало быстрому росту культурного слоя.

Новгородский культурный слой имеет еще две особенности, во многом определяющие его хорошую сохранность, а значит, и выдающееся научное значение. Во-первых, в нем очень мало так называемых перекопов. Из-за большой влажности почвы древние новгородцы почти не рыли колодцев (в которые неминуемо попадала бы грязная вода из культурного слоя), не углубляли фундаментов построек, очень редко строили погреба. Таким образом, как правило, чередующиеся древние слои не были потревожены более поздними земляными работами. Во-вторых, в XVIII веке в Новгороде была осуществлена перепланировка города. Вместо узких, проложенных бессистемно улочек древнего города появилась регулярная застройка: на Софийской стороне — радиально-кольцевая, на Торговой — с прямоугольными кварталами. Причем в основном широкие улицы были проложены не по линиям древних, а в стороне от них. Таким образом, строительство каменных зданий в XVIII—XX веках не потревожило остатков основных комплексов древней застройки.

Многолетние раскопки открыли ранее  неизвестный исследователям мир средневековых вещественных памятников. Глазам археологов предстали целые кварталы древнего Новгорода: усадьбы с жилыми и хозяйственными постройками, улицы, остатки лавок торга. В коллекции экспедиции десятки тысяч древних предметов — орудия ремесленного и сельскохозяйственного труда, оружие, ювелирные изделия, монеты и печати, музыкальные инструменты, шахматы и кости, детские игрушки, огромное количество остатков кожаной обуви, керамика, различные деревянные и металлические изделия, которыми пользовались в быту средневековые новгородцы...

Одним словом, новгородский культурный слой — поистине драгоценный памятник отечественной истории. Каждый квадратный метр раскопанной территории древнего Новгорода — новый вклад в  сокровищницу наших знаний.

Но самая главная находка, ставшая сенсацией в мировой археологии, состоялась 26 июля 1951 года. Первая берестяная грамота! Она и более семисот драгоценных берестяных свитков, извлеченные из земли за последние почти четыре десятилетия, значительно обогатили наши знания о жизни древних новгородцев.

В отличие от пергамена, материала  чрезвычайно дорогого, который служил лишь для написания важных документов и роскошных церковно-служебных  книг, а также летописей, береста  отличалась исключительной дешевизной. Не нужны были и чернила. Буквы выцарапывались на бересте особым заостренным металлическим либо костяным стержнем — стилем. Поскольку этот писчий материал был всем доступен, то и обращались с ним соответственно: прочитанную бересту чаще всего рвали и выбрасывали — вот почему большинство грамот дошло до нас в обрывках, и порой требуется немало труда и знаний, чтобы прочитать и правильно истолковать текст берестяной грамоты. Нередки и такие случаи, когда на бересте сохранилось лишь несколько разрозненных букв, не поддающихся толкованию.

Древнейшие новгородские берестяные грамоты датируются первой половиной XI века, а самые поздние — серединой XV столетия. На бересте встречаются  самые разнообразные по характеру  и тематике тексты — от ученических  опытов юного новгородца Онфима, выводившего первые в своей жизни буквы, до берестяных черновиков пергаменных грамот.

Многообразие берестяных посланий, написанных крестьянами, ремесленниками, торговцами, позволяет сделать чрезвычайно  важный вывод о сравнительно широком  распространении грамотности среди населения Новгородской земли. Грамоты дают возможность проникнуть в ранее недоступный для исследователей круг повседневных забот новгородца, о чем молчат летописи и другие письменные источники.

 

 

 

 

3. Искусство

 

     Общепризнано, что  Новгород являлся одним из крупнейших центров искусства древней Руси. Его художественное наследие, даже в той неполной мере, в какой оно сохранилось, и в том состоянии распыленности, в каком оно находится, дает картину исключительной художественной энергии города на протяжении ряда веков. По обилию архитектурных и живописных памятников Новгород не уступает прославленным художественным центрам Европы.         

Впечатление необыкновенной интенсивности  художественной жизни города и широты художественных интересов населения еще более усиливается литературной документацией, позволяющей понять многое в новгородской художественной культуре.  
        Новгородские летописцы, люди, конечно, профессионально непричастные к искусству, обнаруживают неизменный и живой к нему интерес. Они не оставляют без регистрации ни одного явления и факта художественной жизни своего города. Постройки церквей и крупных зданий, их переделки и реставрация, украшение зданий, исполнение монументальных росписей, сооружение больших иконостасных ансамблей, «деисусов», приезды и работы прославленных иноземных мастеров, - все это отмечается тщательнейшим образом.         

В интересе к явлениям и фактам искусства не уступают летописцам новгородские путешественники. Добрыня Ядрейкович, Стефан Новгородец, анонимный автор «Сказания о Константинеграде» оставили в своих книгах немало наблюдений и описаний художественных памятников, сохраняющих значение до наших дней.  
        При этом просто отметить наличие культурно-эстетических интересов у новгородских путешественников было бы недостаточно: в их впечатлениях и описаниях с совершенной ясностью сказываются люди, понимающие художественное значение произведений искусства и ценность художественно-творческого труда, вложенного в их создание. Аноним, автор «Сказания о Константинеграде», описывая скульптурные украшения Константинова дворца, «псы крылаты и орлы крылаты ... и бораны .. в камени вырезаны», как уже указывалось, отмечает их варварское разрушение западными завоевателями и сетует: «гораздо было сотворено, попортили фрязове».        

Даже литературно-поэтическая фантазия новгородцев характеризуется уклоном  к представлениям изобразительного искусства. Легенда о гибели Новгорода  связала судьбу города с образом  сжатой руки огромного пантократора из хорошо всем известного городского собора. Ограда земного рая, который «видели» Моислав-новгородец, сын его Яков и их спутники, носимые по морю на трех юмах, представляла собою высокую гору, возвышающуюся из моря, и «на горе той написан деисус лазорем чудным и вельми издивлен паче меры ...». Грандиозная живописная декорация посреди моря, исполненная не человеческими руками, осиянная светом - образ, не уступающий образам дантевской фантазии.  
        Факты, подобные отмеченным, достаточно говорят о месте и значении художественных интересов в жизни Новгорода, а шире - и всей средневековой Руси и о ее художественном потенциале. Тем очевиднее ошибочность привычной методологической постановки исследования вопросов древнерусского искусства, до недавнего времени сохранявшей господствующее положение: преимущественное, а иногда и исключительное выискивание посторонних влияний без достаточного учета собственных основ этого искусства. Конечно, связь русского христианского искусства с искусством Византии странно было бы отрицать, но эта связь была более сложным явлением, чем простое заимствование.

• Архитектура

Большой материал и познания, накопленные  в области древнерусской архитектуры, носят несколько односторонний характер: они касаются, главным образом, церковного зодчества. Причина этого - сохранение на поверхности земли, в состоянии доступном изучению, почти исключительно памятников церковной архитектуры.  
        Церковное зодчество в средние века во всей Европе обладало наилучшими возможностями. На постройку храмовых зданий и их поддержание обращалось наибольшее внимание и уделялись наибольшие средства, строились они в наиболее долговечном каменном материале, в постройке и украшении их участвовали лучшие мастера. Однако сосредоточение внимания на одном этом, хотя бы и важном, но одностороннем материале, может быть в известной мере способствовало утверждению указанной выше методологической ошибки - неизменному уклону к прослеживанию и установлению иноземных влияний. 

Каменный новгородский Софийский  собор относится к половине XI в. (1045-1050) и был заложен только восемью годами позднее киевского. Начало XII в. дает в Новгороде целую серию больших каменных построек.- собор Николая на Ярославовом дворище (1113), собор Рождества Богородицы в Антониевом монастыре (1116), собор Георгия в Юрьевом монастыре (1119), церковь Иоанна Предтечи на Опоках (1127), дошедшую в реставрации XV в. Почти все эти соборы являются княжескими сооружениями: Софийский собор - князя Владимира Ярославича, Николо-Дворищенский - князя Мстислава Владимировича, Юрьевский собор и Иван на Опоках - князя Всеволода Мстиславовича. При разности размеров и конструкции, постройки имеют общие черты, один ряд которых обусловлен эпохой и социальным содержанием культуры, их породившей, другой - именно местными особенностями, определяющими «новгородское» лицо памятников.

Идеологически, раннее новгородское церковное зодчество, как и зодчество всей Киевской Руси и, более того, как вообще европейское зодчество времени X-XII вв. - феодальное зодчество. Русские, как и западные, соборы - огромные каменные здания, подобно островам возвышавшиеся над морем деревянных городских построек, владычествовавшие над ними. Эти громады, может быть без прямо поставленной задачи, но по существу чрезвычайно наглядно демонстрировали силу и могущество князей и их небесных покровителей. Справедливо было указано, что даже в организации внутреннего пространства княжеских соборов сказалось классовое строение феодального общества, именно в различном назначении простонародного нижнего этажа и почетного, залитого светом второго, так называемых хор.

В этом широком плане, связывать  русское зодчество XI- XII вв. только с  Византией, откуда нами было принято  христианство вместе с его культовой архитектурой и живописью, недостаточно: в нем не мало общеевропейских черт - того искусства средневековой Европы, которое условно называем «романским»: большие массы, толстые стены, узкие световые проемы, парадная обработка входов (порталы), даже своеобразный вариант дозорных башен. Но общеевропейский тип своего времени русская архитектура воплощала по-своему. Искусство каждого великого народа определяется сочетанием собственных начал с широким международным культурным потоком. Наряду с другими русскими культурными центрами, Новгород уже в XI-XII вв. создал свой особый вариант европейской феодальной архитектуры.

Из названных выше древних новгородских соборов, составляющих единую цепь, ни один не повторяет буквально другого. Центральный, самый ранний, собор Софии в Кремле - вместе с тем и самый грандиозный и торжественный. Это пятинефное многостолпное в плане здание, обнесенное с трех сторон галлереями. Центральная часть здания завершается мощной группой пяти глав. Квадратная башня - вход на хоры, не составляя архитектурного придатка, включена в общую массу здания. Дворищенский собор св. Николая, имевший подобное Софии симметричное пятиглавие, был трехнефной шестистолпной постройкой меньших размеров. О существовании при нем башни неизвестно, вероятно, ее не было. Антониевский и Юрьевский соборы, сохранявшие общий с Никольским шестистолпный план, имели существенную особенность в виде уменьшенного числа и асимметричного расположения глав: последних у них, собственно, по две - одна центральная и вторая над юго-западным угловым членением; третья глава над башней. Башни - у Антониевского собора круглая, а у Юрьевского квадратная в плане, - носят характер придатка к северо-западному углу здания.

Строитель Георгиевского собора в  Юрьеве монастыре известен: мастер Петр. Высказано предположение, что  ему же принадлежат и Дворищенский, и Антониевский соборы. Это не исключено, хотя при отсутствии сообщения об этом точных новгородских летописцев, вопрос требует более глубокого исследования.

При индивидуальном разнообразии, есть тем не менее у памятников раннего  новгородского зодчества общие черты, очевидно обусловленные складом местного художественного мышления. Это, главным образом, стремление простыми средствами достигнуть внушительности и величия. Ранние новгородские соборы самыми своими массами, вытянутыми вверх фасадами и мощным подъемом абсид, сдержанной обработкой тех и других производят очень сильное впечатление. Но его надо характеризовать именно чертами простоты, а не суровости или аскетизма, как это иногда делают. «Аскетическим» не был внешний вид даже самых огромных новгородских соборов. Стены Софии радовали глаз своими открытыми аркадами и живописной кладкой из свободно расположенных разных по величине камней, обрамленных фресками из розового раствора; стены других соборов - ритмом своих окон и ниш.

Можно отметить, что новгородские церкви XII в. «малой формы», как, например, Петра и Павла на Синичьей горе, Спаса на Нередице, далеко уступающие княжеским соборам в строительном мастерстве, отличаются такою же простотою  и монументальностью.  
        Вдумываясь в эти черты ранней новгородской архитектуры, можно усмотреть в них нечто общее, роднящее их с другими сторонами новгородской культуры того периода: с простотой и монументальностью композиций и сдержанностью колорита древних новгородских живописных памятников, с лаконичностью проповедей новгородских ораторов, деловитостью и отсутствием литературной украшенности новгородских летописей.  
        Высокая строительная техника новгородских каменных зданий достаточно опровергает ходячее представление об исключительно «плотничьем» уклоне строительной культуры древнего Новгорода. В этом областном культурном центре Руси, как и в других, умели строить в камне столь же хорошо, как и в дереве.  
        В дальнейшем своем развитии, в XIII-XV вв., новгородская архитектура, сохраняя известные традиционные черты, создает, вместе с тем, новые архитектурные образы и формы. Разумеется, механистически сводить в данном случае вопрос к одному изменению «влияний», к торговле с Западом, которая открывает в Новгород доступ влияниям западноевропейского зодчества, невозможно.

Основное значение имело изменение  социальной обстановки и социальной базы искусства. В общих рамках феодализма Новгород в результате «революции» XII в. создал у себя своеобразный социально-политический строй - феодальную боярскую республику. Строителями со второй половины XII в. в Новгороде выступают уже не князья, а бояре и купцы, а также посадники и владыки, происходившие из тех же социальных групп. Их потребности, их возможности, их вкусы и понятия были иными и влияли на соответственный характер архитектуры, как и всего искусства.

Произведениями строительства  этого времени являются уже не огромные соборы, величественные и  торжественные, а сравнительно небольшие  по величине, четырехстолпные церкви. Эти, в основном, частные боярско-купеческие постройки, уступая княжеским в масштабах, далеко превзошли тех в количестве. В них, помимо прочего, большую роль играли практические удобства строителей: склады ценностей и товаров в подцерковье.

 

• Живопись

Искусство живописи, призванное в  Средние века повсеместно в Европе, почти исключительно обслуживать потребности христианской религии, с первых же веков ее распространения в нашей стране получило самое широкое применение во всех его видах - монументальной живописи (стенные росписи), станковой (иконы) и миниатюрной (книжные иллюстрации). Живопись - это та область, в которой наша раннесредневековая художественная культура превосходила западноевропейскую. Западные средневековые соборы, романские и готические, применяли живопись в ограниченных размерах. Русские, как правило, непременно декорировались мозаиками или фресками.     Новгород в XI-XII вв. был уже одним из крупнейших русских художественных центров. Начиная с самого древнего памятника, каменного Софийского собора, декорированного и мозаичной и фресковой живописью, почти все новгородские соборы и церкви княжеского, боярского, архиерейского строения, вслед за их построением «подписывались», т. е. украшались стенною росписью. Для центрального собора города это неудивительно. Многочисленные прочие памятники свидетельствуют о прочности традиции и, что не менее важно, о наличии возможностей ее осуществления.

Из памятников мозаики сохранилось  лишь несколько декоративных плит, составлявших украшение стен и пола Софийского собора, частью находящихся в стене алтаря, частью извлеченных раскопками из-под современного пола собора. Мозаика в Новгороде, как и везде на Руси, в качестве приема внутреннего украшения зданий, в противоположность фреске, не имела длительного применения и едва ли не исчезла после XI в.

Во главе дошедших до нас многочисленных памятников новгородской стенной живописи пока должно ставиться софийское изображение «Константина и Елены», всеми признаками своего стиля и техники стоящее на почве искусства XI в. и, по всей видимости, представляющее остаток древнейшей росписи собора.

XII в. представлен в Новгороде  большим количеством фресковых  памятников, в число которых входят  сохранившиеся части росписей Софии, Николо-Дворищенского собора, собора Антониева монастыря, собора Юрьева монастыря, Аркажской церкви, Нередицкой церкви. Достаточно длинный ряд перечисленных памятников, не исчерпывает всех имевшихся. Помимо летописных сообщений, представление об утраченных стенописях дают раскопки, которыми город пока только затронут. Так, раскопки собора Бориса и Глеба, постройки боярина Садко, в Кремле, дали много фрагментов штукатурки с фресковой росписью. В Георгиевском соборе Юрьева монастыря при исследовании его в 1933-1935 гг. (М. К. Каргером) под снятым новым полом найдена подсыпка, сделанная из огромного количества кусков штукатурки с росписью XII в., сбитой со стен в XIX ст. Куски иногда имеют значительную величину и содержат участки живописи: фрагменты голов, фигур, одежд, надписей, вполне пригодные для изучения.