Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Культура Московской Руси. 5

Содержание

Введение 2

Литература и книгопечатание 5
Зодчество 8
Архитектура 12
Наука 15
Живопись 16

Заключение 19

Список используемой литературы 20

Введение

Во всем многообразии культур, сменяющих друг друга на арене мировой истории, не найти, наверное, другой культуры, современное представление о которой было бы столь недостоверным и неопределенным и которая вместе с тем являлась бы объектом столь многих негативных суждений и отрицательных оценок, как культура Московской Руси. Подчас уже само соприкосновение с этой культурой воспринимается как какое-то вступление в зону повышенной опасности. «В самом деле, можно ли безопасно воскрешать эти пережитые страницы человечества, можно ли выводить на свет Божий без того, чтобы они своим призраком не смутили ровного хода текущей жизни и не дали бы пищи суеверию?» — вопрошает автор предисловия к публикации постановлений Стоглавого Собора 1555 года. И хотя цель этого предисловия заключается именно в том, чтобы рассеять подобные опасения, уже поставленный таким образом вопрос не может не вселить ощущение тревоги, вызываемой фактом публикации данного текста.

Однако, даже если оставить в стороне представление о культуре Московской Руси как средоточии косности и различных суеверий, то придется столкнуться с еще более распространенной точкой зрения, согласно которой все, происходящее в России вплоть до XVIII века, представляет собой не более чем прелюдию, репетицию или разминку, предваряющую культурный расцвет девятнадцатого столетия. Примером воплощения подобной концепции может служить публикующееся в настоящее время десятитомное издание «Истории русской музыки», первый том которого, озаглавленный «Древняя Русь», охватывает огромный семивековой период истории — с XI по XVII век, — в то время как описание последующих трех веков вольготно располагается в объеме целых девяти томов. Такое распределение материала дает реальное представление как о месте, занимаемом древнерусской культурой в открывающейся современному взору исторической перспективе, так и о той степени интереса, которую проявляет к этой культуре историческая наука наших дней. И хотя при подобном подходе культура Московского государства не рассматривается уже как нечто враждебное «ровному ходу текущей жизни», то общая оценка ее остается все же очень низкой, ибо понимается она не иначе, как сырьевой придаток истории, или же представляется неким гадким утенком, лишь в отдаленной перспективе превращающимся в прекрасного лебедя русской культуры эпохи Толстого, Достоевского и Чайковского.

Наконец, существует еще один взгляд на культуру Московской Руси, согласно которому культура эта есть нечто иррациональное, изначально не поддающееся пониманию, что-то такое, в чем вязнет логика и глохнет мысль. Эта концепция непроницаемости России для любого усилия мысли и акта познания породила стойкий миф о «русском сфинксе» или «загадочной русской душе» и обрела классическую формулировку в знаменитых тютчевских строках: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить». Однако тот факт, что Россия не может быть измерена тем же аршином, которым измеряются другие культуры, фактически исключает ее из семьи мировых культур, приводит к самозамыканию и превращает тем самым в некую коллапсирующую черную дыру, вообще не существующую с точки зрения постороннего наблюдателя. Характерным примером такого стороннего наблюдателя является Альбер Камю, который в своих рассуждениях о России XIX века называет русских «молодой нацией, появившейся на свет немногим более века назад с помощью акушерских щипцов, которыми орудовал царь»*[ii]. Подразумевая под царем-акушером Петра Великого, Альбер Камю относит тем самым рождение русской нации к XVIII веку, а это значит, что ни о какой древнерусской культуре говорить вообще не приходится.

Таким образом, соприкасаясь с феноменом культуры Московской Руси, современное сознание или вообще игнорирует сам факт ее существования, или, признавая существование древнерусской культуры, ощущает ее как нечто мало значимое и мало ценное, или же, наконец, признавая некоторую значимость этой культуры, наделяет ее сугубо негативными и отрицательными свойствами. Причины такого неприятия коренятся как во внутренней природе культуры Московского государства, так и во внутренней природе современного сознания. Дело в том, что фундаментальные принципы мышления и методы познания, составляющие суть современного сознания, формировались и выковывались в борьбе с церковным жизнепониманием Бытия, в то время как культура Московской Руси представляет собой наиболее полное и бескомпромиссное воплощение именно этого жизнепонимания, и, стало быть, если исходной точкой современного сознания является расцерковленное Бытие, то исходной точкой древнерусской культуры следует считать Бытие воцерковленное. А это значит, что современное сознание и древнерусская культура не просто по-разному интерпретируют Бытие, но представляют собой различные семантические системы или различные языковые игры, ни одна из которых не может быть понята или объяснена за счет другой, и смысл которых может быть постигнут только при самостоятельном параллельном исследовании каждой из них. Вот почему любое претендующее на полноту исследование культуры Московской Руси должно начинаться с определения того, в какой степени принципы мышления и методы познания, присущие нашему сознанию, вообще могут служить инструментом постижения этой культуры.

Литература и книгопечатание

Объединение местных культур положило начало общерусской культуре, основные черты которой сохранились и в последующие века. В русской культуре усиливаются светские и демократические элементы. Появляются литературные произведения, поддерживающие новую государственную политику. Теория создания Русского государства нашла свое выражение в «Сказаниях о князьях Владимирских» и «Сказании о Владимире Мономахе». В них обосновывалась наследственная связь русских государей с Византией и Киевской Русью, утверждалось, что русские государи ведут свое происхождение от римского императора Августа и, следовательно, имеют право на все русские земли. Эту идею поддержали деятели церкви, которые к тому же связали ее с идеей о Москве как о «третьем Риме». В посланиях великому князю Василию III игумен псковского Елизарова монастыря Филофей писал, что существовавшие прежде два мировых центра христианства — Рим и Византия пали из-за отхода от «истинного христианства». Правители Византии изменили «истинному», т. е. православному христианству, заключив Флорентийскую унию¹ (1439) с католической церковью. Это, по мнению Филофея, привело к падению Византии и завоеванию ее турками (1453). Но Москва не признала унию, поэтому к ней перешла роль мирового центра христианства, она стала «третьим Римом». А «четвертому Риму не бывать», так считают деятели церкови, — может быть только «три мировых царства», после чего наступит «конец света». Тезис «Москва — третий Рим» должен был обосновать мировое значение Русского государства, послужить укреплению православного христианства и возвышению церкви.

Получила дальнейшее развитие литература путешествий, которая описывала хождения христианских паломников в святые места. В XV в. появились записки (дневники) тверского купца Афанасия Никитина, описывающие его путешествие в Индию (1466—1472), — «Хождение за три моря». Это был первый европейский письменный труд о хозяйстве, обычаях, религии Индии.

В первой половине XVI в. появились работы Ивана Пересветова, дворянина, талантливого публициста: «Сказание о царе Константине», «Сказание о Магомете-Салтане», «Предсказания философов и докторов латинских о Царе Иване Васильевиче» и др. В них он изложил свою программу преобразований в стране. Идеал государственного устройства Пересветов видит в сильной царской власти:

Государство без грозы — что конь без узды.

Главную опору царя автор видит в лице поместного дворянства. Он предлагает возвышать людей не по богатству и знатности рода, а по заслугам.

За ограничение власти царя выступал в своих сочинениях сподвижник царя Ивана Грозного князь Андрей Курбский (1528—1583), автор многих произведений, в том числе «Истории о великом князе Московском». Интересна переписка Курбского с царем о путях развития Руси¹.

Хозяйственные и политические достижения России этого времени оказали заметное влияние на повышение уровня грамотности и просвещения, которые распространялись прежде всего среди феодалов и купечества. Встречались грамотные и среди крестьян. Грамоте обучали в частных школах, в основном священники и дьячки. В школах изучали Часослов², Псалтырь³, а в некоторых — начальную грамматику и арифметику.

Во второй половине XV в. русская книга и книжная миниатюра претерпели большие изменения — пергамент был заменен бумагой. В первую очередь это отразилось на технике и колорите миниатюр, походивших теперь не на эмаль или мозаику, а на акварель. Рукописные книги наполняются огромным количеством иллюстраций. Например, Лицевой летописный свод имел 16 тысяч миниатюр на исторические, военные, жанровые и другие темы.

Большую роль в истории культуры России сыграло появление книгопечатания. Первые попытки его относятся к концу XV в., но началось оно в 1553 г. Первые издания не имели авторов и не датировались; до настоящего времени известно семь таких печатных памятников. Новый этап в книгопечатании наступил в 1563 г., когда на средства царской казны была устроена типография в Москве. Книгопечатание стало государственной монополией. Во главе типографии стояли Иван Федоров (ок. 1510—1583) и Петр Мстиславец. 1 марта

1564 г. была напечатана первая русская датированная книга — «Апостол»¹, а в 1565 г. — «Часослов» — сборник ежедневных молитв, который служил и пособием для обучения грамоте. На выпуск «Апостола» ушел год, а «Часослов» вышел всего за два месяца. Позже Иван Федоров и Петр Мстиславец переехали на Украину, затем в Литву. В Москве книгопечатание продолжили их ученики — Никифор Тарасьев, Тимофей Невежа и его сын Андроник Тимофеев Невежа. До конца XVI в. было издано около 20 книг церковно-религиозного содержания.

Развитию различных стилей орнамента и разного характера инициалов и заставок в книгах способствовало появление ксилографии — гравюры на дереве.

Среди литературных памятников того времени — огромный 13-томный свод церковной литературы «Четьи-Минеи» («Чтения ежемесячные») — жизнеописания русских святых, составленные по месяцам в соответствии с днями чествования каждого святого, написанные митрополитом Макарием.

Создаются обобщающие летописные произведения, например, Лицевой летописный свод — своеобразная всемирная история от сотворения мира до середины XVI в. Памятником русской исторической литературы является также «Степенная книга», составленная в 1560—1563 гг. по материалам летописей, родословных книг и др. духовником царя Ивана IV (Грозного) Андреем. В ней излагается русская история от Владимира I (Святославовича) до Ивана IV.

Свод житейских правил и наставлений, возникших в боярской и купеческой среде Новгорода, содержит «Домострой» (XVI в.). Он защищал патриархальный уклад в семье, давал советы экономии, бережливости, ведения хозяйства. Домострой был составлен при участии государственного деятеля и писателя священника Сильвестра (? — ок. 1566) на основе отечественных и переводных хозяйственных и нравоучительных сочинений.

Зодчество

После монголо-татарского разорения русская архитектура переживала пору упадка и застоя. Монументальное строительство прекратилось на полстолетия, кадры строителей, по существу, были уничтожены, подорвана и техническая преемственность. Поэтому во многом приходилось начинать сначала. Строительство теперь сосредоточилось в двух основных районах: на северо-западе (Новгород и Псков) и в древней Владимирской земле (Москва и Тверь). Географическое положение Пскова , постоянная опасность нападения Ливонского ордена обусловили развитие здесь оборонного зодчества. В ХIV – ХV вв. возведены каменные стены псковского детинца (Крома) и “Довмонтова города”. К началу ХVI в. общая протяженность крепостных стен Пскова составила 9 км.

Псковские храмы небольших размеров возводили из местного камня и белили, чтобы известняк не выветривался (церкви Василия на горке, 1413 г.; Георгия со взвоза, 1494 г. и др.). Архитектурный облик церквей оживлялся асимметричными крыльцами, папертями, звонницами, которые в целях экономии строились без собственного фундамента и возводились прямо над фасадом церкви, над папертью, даже над погребами (церковь Успения в Пароменье, 1521 г.) Вековые традиции, гибкость архитектурного мышления , практичность создали заслуженную славу псковским зодчим и позволили им в дальнейшем сделать весомый вклад в архитектуру единого Российского государства.

В “послекуликовский” период московского зодчества (рубеж ХIV –ХV вв.) каменное строительство приобрело большой размах. Церкви строились не только в Москве или Коломне, но и в Звенигороде, Дмитрове, Можайске. Дошедшие до нас постройки представляют новый тип одноглавого храма башнеобразной конструкции, поднятого на высоком цоколе; со сложным верхом, увенчанным ярусами килевидных закомар и кокошников, и вознесенным на высоком барабане куполом, с системой лестниц, ведущих к перспективным порталам (Троицкий собор Троице – Сергиева монастыря, 1422-23 гг; Спасский собор Спасо – Андроникова монастыря в Москве, 1425 – 27 гг.)

На рубеже XV – XVI вв. начался новый этап развития каменного зодчества. Творения русских мастеров в монументальных формах отражали крупные перемены, происходившие в жизни страны. С превращением Москвы в столицу независимого единого государства, формированием представления о ней как об оплоте Православия связано стремление поднять художественный и технический уровень московского строительства. Искуснейшие русские мастера (псковичи, тверичане, ростовчане) работали здесь рядом с лучшими зодчими Европы. В результате московское зодчество теряло региональную ограниченность и приобретало общерусский характер. К концу XV в. белокаменный Кремль Дмитрия Донского (1367 г.) обветшал. Для возведения новых стен и башен Кремля (1465-95 гг.) были приглашены итальянские мастера (миланский инженер Пьетро Антонио Солари и др.). Новые кирпичные стены (протяженностью более 2 км с 18 башнями) оказались не только прекрасным укреплением, но и замечательным произведением искусства. В 30-е годы XVI в. была возведена вторая линия каменных укреплений в Москве – стены Китай-города (зодчий Петрок Малый), а в 1585-93 гг. – третья – Белый город (мастер Федор Конь). Своеобразным итогом развития крепостного зодчества в XVI в. стал замечательный Смоленский кремль (1595-1602 гг., зодчий Ф.Конь).

Инженерный и эстетический опыт Москвы использовали строители многих русских крепостей (Новгород,1490-1500 гг.; Нижний Новгород,1500-11 гг.; Тула, 1514-21 гг.; Коломна, 1525-31 гг. ).

На Соборной площади Кремля, на месте обветшавших и тесных храмов времен Ивана Калиты были возведены новые. При постройке Успенского собора (1475-79 гг.) итальянский зодчий Аристотель Фиораванти, следуя образцу владимирского Успенского собора, творчески соединил наиболее характерные древнерусские формы с ренессансным пониманием архитектурного пространства и создал совершенно оригинальное произведение, поразившее современников “величеством, высотою, светлостью, звонкостью и пространством”. Композиция нового собора была взята за образец при строительстве Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве (1524-25 гг.), Успенского собора в Троице-Сергиевом монастыре (1559 – 85 гг.), Софийского собора в Вологде (1568 – 70 гг.) и др. В 1505 – 09 гг. итальянец Алевиз Новый построил усыпальницу московских князей – Архангельский собор, отделав его наподобие двухэтажного палаццо в духе итальянского Ренессанса. Столь откровенное использование в отделке храма деталей, характерных для гражданского строительства, знаменовало усиление светских традиций в культовом зодчестве. Благовещенский собор (1484 –86 гг.) и церковь Ризположения (1484 – 86 гг.), построенные русскими мастерами, гораздо более связаны с традициями псковского, владимирского и раннемосковского зодчества. Завершают ансамбль Соборной площади Грановитая палата (Марко Руффо (Фрязин) и Пьетро Антонио Солари, 1467 – 91 гг.), имевшая пятисотметровый квадратный зал, перекрытый четырьмя крестовыми сводами с мощным опорным столбом посредине; и высокий столпообразный храм – колокольня Иоана Лествичника (Бон Фрязин, 1505 – 08 гг.), представлявшая собой башню из стройных восьмериков с аркадами для колоколов. Изящество постройки подчеркивали плоские лопатки на углах и легкие карнизы.

Сложение новой общерусской архитектуры этим не ограничилось. В 1-ой половине ХVI в. русские зодчие осуществили задачу перенесения в каменное строительство элементов шатрового храма. Один из лучших образцов этого стиля – церковь Вознесения в селе Коломенском (1530 – 32 гг.). Это поистине русская во всех формах постройка, порвавшая с привычным образом крестово – купольного храма. Композиция церкви складывается из четырех основных элементов: подклета, мощного четверика с выступающими притворами, образующими крестообразный план, восьмерика и шатра с главкой. При огромной высоте площадь храма невелика. Он создан прежде всего для обозрения снаружи как торжественный памятник – монумент важному событию – рождению наследника престола. Сложная форма двускатных кокошников, восьмигранная форма барабанов глав боковых столпов, необычное украшение центрального барабана полуцилиндрами, декор церкви Усекновения главы Иоана Предтечи в селе Дьякове также свидетельствуют о воздействии деревянного зодчества.

Русскими зодчими Бармой и Постником Яковлевым в 1554 – 61 гг. в память о взятии Казани воздвигнут на Красной площади собор Покрова, “что на рву”. Архитектурный ансамбль церкви состоит из девяти столпообразных храмов различной высоты, в названиях которых отразились казанские события. Храм на Красной площади, как отмечали иностранцы, “построен , скорее, как бы для украшения, чем для молитвы”. Светское начало в нем превалирует над культовым. Это высшая точка развития русского зодчества ХVI в.

Во 2-ой половине ХVI в. в культовом строительстве появилась консервативная тенденция. Стоглавый церковный собор 1551 года строго регламентировал церковное строительство. Зодчим было приказано придерживаться канонического образца Успенского кремлевского собора, шатровые постройки, противоречащие византийским образцам, были запрещены. В результате появилось на Руси множество тяжеловесных повторений кремлевского шедевра. Лишь в самом конце столетия, при Борисе Годунове,в архитектуре вновь наметилась тяга к разнообразию и изяществу форм, повышенной декоративности (церковь в резиденции Бориса Годунова – селе Вяземы, 1598 – 99 гг. В целом, зодчество ХVI в. по масштабам, разнообразию и оригинальности творческих решений принадлежит к наиболее ярким этапам в истории русской архитектуры.

Архитектура

Архитектура конца XV—XVI вв. отразила возрастание международной роли Русского государства. Наступает новый этап как в храмовом, так и в гражданском зодчестве. В строительстве наряду с русскими мастерами участвуют приглашенные зодчие из Италии.

Создание русского централизованного государства со столицей в Москве было ознаменовано строительством на месте старого — нового Московского Кремля, ансамбль которого окончательно сложился в конце XV — начале XVI вв. Кирпичная кладка и терракота² вытесняли традиционную белокаменную.

В конце XV в., во время царствования Ивана III (1440—1505), началась перестройка Кремля, в которой приняли участие русские мастера из разных городов страны. Иван III пригласил также итальянских мастеров, признанных в Европе мастеров фортификационного дела — Пьетро Антонио Солари (1450— 1493), Марка Фрязина (XV в.), Алевиза Нового (конец XV — начало XVI в.). В 1485—1495 г. вокруг Кремля были возведены мощные кирпичные стены и башни. В 1485 г. Марк Фрязин возвел первую башню Кремля — Тайницкую, названную так потому, что под ней был вырыт колодец и тайный ход к Москве-реке, снабжавший москвичей водой в случае осады.

Кремлевские башни (а их 20) и стены увенчаны зубцами — мерлонами, повторяющими форму ласточкиного хвоста, характерными для итальянского крепостного зодчества. Мерлоны высотой 2—2,5 м, толщиной 65—70 см служили для прикрытия стрелков во время боя. Всего на стенах Кремля 1045 зубцов.

Другим усовершенствованием, введенным итальянскими мастерами, было увеличение высоты крепостных стен, которая без зубцов составляет от 5 до 19 м (в зависимости от рельефа местности), а их утолщение — до 3,5—6,5 м.

Тогда же Кремль достиг своих современных размеров: площадь его составила 27,5 гектара, протяженность стен — 2235 м.

В это же время перестраивались и соборы Кремля. В 1475 — 1479 гг. итальянским зодчим Аристотелем Фиораванти был сооружен новый Успенский собор — по образцу Успенского собора во Владимире, но значительно больший по размерам. Храм поражает цельностью пропорций, лаконизмом художественных средств, а его интерьер — высотой, простором, обилием света и воздуха. Русские летописи писали об Успенском соборе, что «та церковь чудна велми величеством, и высотою, и светлостию, и звоностию и пространством». Успенский собор стал классическим образцом монументального храмового зодчества XVI в.

Московский Кремль. Успенский собор

Псковскими мастерами был построен Благовещенский собор (1484— 1489), домовая церковь великих князей и церковь Ризположения (1484—1489).

Итальянский архитектор Алевиз Новый соорудил Архангельский собор (1505— 1508), во внешнем виде которого ярко выразился светский стиль архитектуры. Основная конструкция — традиционная: крестово-купольный пятиглавый храм с шестью столпами, поддерживающими своды. Однако в. наружном оформлении архитектор отошел от древнерусской традиции и применил богатые архитектурные украшения (декор) итальянского Ренессанса. Архангельский собор был храмом-усыпальницей, туда были перенесены гробницы всех великих князей, начиная с Ивана Калиты, и хоронили всех великих московских князей, а затем — царей до Петра I. Стены всех храмов украшены богатой росписью.

В Московском Кремле возводились также и светские постройки. В их числе Княжеский дворец, состоящий из отдельных строений, связанных между собой переходами, крыльцами, сенями. От этого дворца сохранилась Грановитая палата (1487 — 1491), построенная итальянскими архитекторами Пьетро Антонио Солари и Марком Фрязиным. Грановитая палата, получившая свое название по отделке главного фасада блоками белого граненого камня, предназначалась для торжественных дворцовых церемоний и приемов иноземных послов, служила в качестве тронного зала. Это просторное квадратное помещение (площадью 500 кв. м, высотой 9 м) с мощным столбом посредине, на который опираются четыре кресчатых свода.

Архитектурным центром Московского Кремля стало выдающееся сооружение — столпообразная церковь — колокольня Иоанна Лествичника («Иван Великий», 1505—1508; надстроена в 1600).

Позже были построены Теремный дворец (1635—1636), Патриарший дворец (1653—1655) и ряд небольших храмов; в 1702—1736 — здание Арсенала для хранения военных трофеев; в 1776—1787 — здание Сената, в 1839—1849 — Большой Кремлевский дворец, в 1844—1851 — Оружейная палата для хранения коллекции художественных ценностей.

В XVII в. башни Московского Кремля получили существующие ныне ярусные и шатровые завершения. Среди башен наиболее значительная — Спасская, на ней часы — Кремлевские куранты (часы с боем). На территории Кремля хранятся памятники русского литейного искусств: «Царь-пушка» (XVI в.) и «Царь-колокол» (XVIII в.).

В законченном живописном ансамбле Московского Кремля воплотились идеи величия и силы единого Русского государства.

По типу Успенского собора были построены в XVI в. Софийский собор в Вологде, Смоленский собор Новодевичьего монастыря в Москве, Успенский — в Троице-Сергиевом монастыре и др. С конца XV в. возможности архитекторов во многом расширили применение железных связей вместо деревянных и использование подъемных механизмов.

Продолжалось храмовое строительство и в других городах. По примеру Москвы монументальные соборы были воздвигнуты в Волоколамске, Дмитрове, Угличе, Ростове и в больших монастырях — Кирилле-Белозерском и др.

Наука

Этот период характеризуется ростом научных знаний и просвещения. Большое знамение приобретают практические руководства по арифметике, геометрии, строительству техническим наукам. В Москве и Новгороде появляются часы, развивается кузнечное дело, налаживается чеканка монет', изготовление орудий и другие производства. Все это требовало применения прикладных знаний. Большой интерес проявляется к астрономическим явлениям, пишутся трактаты «О широте и долготе земной», «О стадиях и поприщах», «О расстоянии между небом и землей» и т. д. Развиваются медицинские знания. Очень ценными являются географические описания русских путешественников. Продолжается знакомство русских книжников с античными писателями и философами.

Усложнение строительного и военного дела потребовало совершенствования математических расчетов. 11оявились практические руководства по измерению и описанию земельных площадей, были составлены различные пасхальные таблицы. В XVI веке умели производить действия над числами с дробями, пользовались знаками «плюс» и «минус».

Появились первые русские географические карты («чертежи»). В 50-х годах XVI века началось составление генерального чертежа всей страны, описание которого сохранилось в «Книге Большому чертежу». Изготовление пороха, развитие солеваренного производства требовали применения химических знаний. Различные сведения по биологии, медицине содержались в многочисленных «травниках» и «лечебниках».

Живопись

Русская живопись XIV—XV вв. так же, как и зодчество, стала естественным продолжением живописи домонгольского периода. Особое распространение получила иконопись. Поскольку на Руси возводились деревянные храмы, не приспособленные к стенной росписи, иконы служили заменой стенной живописи. Новгородская иконопись в XIV в. развивалась медленно. На иконах, как правило, было изображение одного святого. Но если писалось несколько святых, все они изображались строго в фас, не были связаны между собой. Такой прием усиливал воздействие. Иконы этого периода новгородской школы характеризуют лаконичная композиция, четкий рисунок, чистота красок, высокая техника. С конца XIV в. икона в новгородской живописи занимает ведущее место, становится главным видом изобразительного искусства.

Культура Московской Руси. 5 📙 Реферат → 🆔 132421