Легальный марксизм

                                                  Содержание:

Введение……………………………………………………………………………...2

1.Биография Петра Бернгардовича Струве………………………………………...3

2.Биография Михаила Ивановича  Туган-Барановского…………………………..5

3.Отражение марксизма в буржуазной  социологии……………………………….7

4.Политический и теоретический крах «легального марксизма»……………….17

Заключение………………………………………………………………………….23

Список использованной литературы………………………………………….......24  

                                                      ВВЕДЕНИЕ

    Свое место в развитии русской социологической мысли конца XIX - начала ХХ в. занимал так называемый легальный марксизм. Это теоретическое и идеологическое течение явилось своеобразным выражением либеральной буржуазной мысли. Буржуазный либерализм в лице легального марксизма использовал целый ряд марксистских идей, преимущественно из экономической теории Маркса, для обоснования исторической неизбежности развития капитализма в России. В борьбе против идеологии народничества легальные марксисты обосновали объективный и закономерный характер развития в России капиталистического способа производства и связанной с ним технической, экономической и духовной культуры, все это они рассматривали как прогрессивный процесс, а для доказательства этого постоянно прибегали к марксистской теории исторического процесса и марксистской терминологии.

     Наиболее видными представителями легального марксизма были П. Струве (1870-1944), М. Туган-Барановский (1865-1919), а также Н. Бердяев (1874-1948) и С. Булгаков (1871-1944), взгляды которых в дальнейшем развивались в направлении идеалистической и религиозной философии.

                            1.Биография Петра Бернгардовича Струве.

     Петр Бенгардович Струве родился в г. Пермь в 1870 г. Его папа был губернатором Перми и с ранних лет воспитывал мальчика в атмосфере высокой культуры и интеллектуального развития.

    Будучи студентом юридического факультета Петербургского университета, тот, что окончил с дипломом первого разряда в 1885 г., Струве увлёкся марксизмом и познакомился с участниками первых марксистских кружков М.И. Брусневым, Л.Б. Красиным, А. Н. Потресовым, В.И. Ульяновым (Лениным) и др., вёл социал-демократическую пропаганду посреди рабочих.

     В 1896 г. участвовал в 4-м Международном социалистическом конгрессе в Лондоне. После 1-го съезда РСДРП (1898 г.), по предложению группы социал-демократов, написал Манифест РСДРП. Однако вскоре пришёл к выводу, что в марксизме есть возражение между социальными и экономическими формулами, отверг надобность падения капитализма. В 1901 г. Струве эмигрировал в Германию, где издавал еженедельник Освобождение, нелегально распространявшийся в России.

     Революция 1905-07 гг. позволила ему возвратиться на родину. С образованием в октябре 1905 г. Конституционно-демократической партии Струве стал членом её ЦК и вскоре был избран депутатом 2-й Государственной Думы. В годы первой важный войны он пропагандировал идею защиты отечества.

     В 1906-17 гг. Струве преподавал политэкономию в Петербургском политехническом институте. После опубликования труда по экономике Хозяйство и стоимость (1916 г.) ему были присвоены уровень доктора и звание профессора. С 1917 он являлся академиком в области политэкономии и статистики. В 1928 был исключён из Академии Наук.

     После Февральской революции 1917 г., которую он называл величайшим мировым событием, Струве входил в состав Временного Совета Российской Республики и от группы гражданских общественных деятелей - в комиссию по иностранным делам.

    Октябрьский переворот категорически не принял, а в годы Гражданской войны активно участвовал в белом движении, являлся членом Особого совещания при генерале А.И. Деникине и правительства генерала П.Н. Врангеля.

    После поражений белого движения, Струве эмигрировал в первую голову в Лондон, а следом в Париж, где Адмирал А. В. Колчак назначил его членом Парижского совещания. В эмиграции Струве продолжал активную издательскую и исследовательскую работу.

     Основной экономический работа П. Б. Струве - Хозяйство и стоимость, его магистерская (I том) и докторская (II том) диссертации, вышедшие в 1913 и 1916 гг. сообразно. Книга является определенным итогом, логическим завершением научной работы этого русского экономиста и мыслителя.            Отдельные ее главы издавались в виде статей и до выхода всей книги, но, как подчеркивает автор, любой раз - как части некоторого большого плана. Таким образом, Хозяйство и стоимость - это не легко сборник статей, а цельное произведение, пронизанное изначально существующим видением закономерностей, лежащих в основе хозяйственной жизни.

                2.Биография Михаила Ивановича Туган-Барановского.

     Туган-Барановский Михаил Иванович (1865, Купянский у. Харьковской губ. - 1919, ок. Одессы) - экономист. Род. в дворянской семье. Окончив классическую гимназию, поступил на физико-математический ф-т Харьковского ун-та. За участие в студенческом крик.-демократическом движении был исключен из ун-та, но революционером не стал. Осознавая надобность полит. борьбы и мечтая о социализме, понимаемом им как среда без эксплуатации, в к-ром появится вероятность переустройства всей духовной культуры и расцвета гармонической личности, Туган-Барановский основывал свою веру на постулатах И. Канта, считал, что "как верховная мишень в себе, мужчина не может быть ни при каких обстоятельствах обращен в снадобье для других целей", и потому отрицал якобинство. Получив дозволение возвратиться в ун-т, Туган-Барановский в 1889 сдал экзамены за вектор движения юридического и физико-математического ф-тов и был удостоен степени кандидата. С 1893 служил без усердия в департаменте Министерства финансов. Успешно преподавал в женском уч-ще Коммерческого счетоводства, Петербург, ун-те и на Высших женских курсах, но только позже Февральской ор. 1917 был утвержден в звании профессора. В 1898 за изыскание по истории капитализма "Русская фабрика в прошлом и настоящем" Туган-Барановский получил уровень доктора полит, экономии. Принадлежал к "легальным марксистам" и писал, что "ни при каких обстоятельствах не был неограниченным поклонником Маркса и неизменно относился к его теории, признавая ее сильные стороны, критически". В 1908 Туган-Барановский критиковал тоталитарную утопию о миллионах бездумно послушных счастливцев и пастырях, несущих за них бремя власти и ответственности. Теоретические работы Туган-Барановский - "Очерки из новейшей истории политической экономии и социализма" (1903), "Теоретические основы марксизма" (1905), "Социализм как положительное учение" (1918) и др. - формулировали реалистическую программу хозяйственного развития. Он полагал, что кооперация, основанная на свободной самоорганизации, - прообраз будущего общества. Туган-Барановский активно участвовал в кооперативном движении, пропагандируя его в научных работах, в журн. "Вестник кооперации", к-рым возглавлял с 1909. Член кадетской партии, Туган-Барановский выдвигался в Гос. думу, но не был избран. Октябрьской крик. не принял. После короткого пребывания на посту министра финансов украинской Центральной рады Туган-Барановский отошел от полит, деятельности, занимаясь преподаванием и наукой. Умер от приступа стенокардии

                    3.Отражение марксизма в буржуазной социологии.

    Легальный марксизм представлял  буржуазно-демократические направление внутри русской общественной мысли. И если на Западе буржуазные идеологи открыто выступали против марксизма, то в России в конце XIX в. марксизм был использован буржуазными интеллигентами против мелкобуржуазной идеологии народничества в качестве важнейшего теоретического средства борьбы.

    Касаясь своеобразия общественно-политического положения, сложившегося в этот период времени, В.И. Ленин в своем анализе обращает внимание на такие важные обстоятельства: 1) в подцензурную печать пробивает себе дорогу теория революционного марксизма; 2) складывается временный блок между революционными марксистами и «легальными марксистами» — представителями либерального, буржуазно-демократического направления; социал-демократы использовали временное соглашение в своих целях и интересах для организации сил и пропаганды марксистских идей; 3) «легальные марксисты» искажали марксистскую теорию¹.

    «Легальные марксисты» выступили против народнической идеологии. Струве, например, помимо опубликованной книги «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» (1894) поместил в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» статью «Моим критикам» (1896), Туган-Барановский напечатал в журнале «Мир божий» статью «Значение экономического фактора в истории» (1895). Против этой критики поступили возражения со стороны Н.К. Михайловского и Н.И. Кареева. В ответной статье «Экономический фактор и идеи» (1896) Туган-Барановский продолжал полемику против субъективного метода в социологии. Выпущенная им позднее известная книга «Русская фабрика в прошлом и настоящем» (1898) доказывала несостоятельность народнических теорий по вопросу о судьбах капитализма в России.

    «Легальные марксисты» по преимуществу заимствовали из марксизма его отдельные социологические и экономические идеи, приспосабливая их к своей либерально-буржуазной политической программе. Для большинства из них был характерен вульгарно-экономический подход к оценке социологической концепции марксизма.

    В.И. Ленин в работе «Что такое „друзья народа” и как они воюют против социал-демократов?», отмечая позитивное значение выступления Струве, вместе с тем указывал, что «легальные марксисты» искажали учение Маркса. Как замечает Ленин, идеологи буржуазного либерализма начали с признания ряда положений марксизма, проводя свою программу под флагом так называемого «критического развития» марксизма.

     Для Струве были характерны известные колебания, уступки в результате критики его взглядов марксистами, что нашло свое отражение в его статье «Моим критикам», а также в том, что он был автором «Манифеста Российской социал-демократической рабочей партии» (принятого на I съезде партии). Но впоследствии, в статье «Мои контакты с Лениным» (1934), он написал, что «Манифест» выражал официальную марксистскую концепцию, но не его личные, более «сложные» взгляды.

    Струве, Булгаков и другие «легальные марксисты» в своей критике исторического материализма использовали различные формы идеализма. Струве открыто провозглашал необходимость эклектизма в социологии. «Я не боюсь быть диким, — писал он в 1901 г. — и брать то, что мне нужно, и у Канта, и у Фихте, и у Маркса, и у Брентано, и у Родбертуса, и у Бем-Баверка, и у Лассаля²».

    Однако особую роль у Струве и других «легальных марксистов» в борьбе против марксистской философии и социологии играло неокантианство. Струве указывал при этом на взгляды Риля и Зиммеля. Он писал, что «философское обоснование высказываемых взглядов в значительной степени опирается на названный труд Риля («Философский критицизм и его значение для положительной науки», — Б.Ч.)». Буржуазные идеологи требовали идеалистических обоснований социологии. «Материализм в общефилософском смысле и исторический материализм, — писал П.А. Берлин, — не находятся ни в какой логической или систематической связи, и поэтому исторический материализм и весь вообще марксизм может быть и должен быть возведен на ином философском фундаменте³». «Легальные марксисты» пытались отторгнуть от марксистской социологии ее философское основание — диалектический материализм.

     Исходя из общих позиций позитивизма, Струве отрицал какое-либо положительное значение диалектического метода для марксистской социологии как якобы нежизнеспособного компонента в теории Маркса. П. Струве утверждал, что «метафизическая часть» марксизма «должна разделить судьбу диалектики и материализма, оказавшихся одинаково несостоятельными перед судом философской критики». Ему вторил Булгаков, для которого «вся теоретическая схема может быть снята с исторического содержания „Капитала”, как перчатка с руки, без всякого вреда для этого содержания». Диалектике был противопоставлен плоский эволюционизм. Критикуя последний, Г.В. Плеханов впоследствии писал: «В теоретическом отношении защищаемая г. П. Струве теория эволюции имеет, как мы видели, тот коренной недостаток, что в ней есть место только для изменения уже возникших вещей, а не для возникновения новых».

     Бердяев и Булгаков отмечали, что именно неокантианство прежде всего явилось средством борьбы против марксизма. Булгаков заявлял, что он ставил себе «обширную и широкую задачу, состоящую в том, чтобы внести в марксизм прививку кантовского критицизма». Бердяев в письме С.А. Венгерову подчеркивал, что, хотя в университетские годы марксистская литература оказала определяющее влияние на его общественное направление, но что он «никогда не соединял марксизм с материализмом»; в философии его учителями сделались Кант, неокантианцы и имманентная школа гносеологического махизма, а позднее — Ницше и Фихте. После ареста и ссылки в 1898-1900-х годах, по признанию Бердяева, у него «произошел окончательный разрыв с марксизмом даже в критической его форме и вообще со всеми формами подчинения духовной жизни социальной среде⁴».

    Струве гордился тем, что он впервые предпринял попытку «внести» в марксизм идеи неокантианства и тем самым предвосхитил «критический поворот» бернштейнианства на Западе. «В „Критических заметках”, — писал он, — была сделана первая в литературе марксизма попытка привлечь к развитию и обоснованию марксизма критическую философию; в них же были развиты взгляды, заключавшие в себе отрицание Zusammenbruchstheorie und Verelendungstheorie. Таким образом, основные мотивы критического поворота в марксизме были предвосхищены, правда в очень несовершенной и рудиментарной, но все-таки довольно явственной форме, в моей книге 1894 года».

    Этот факт отмечался буржуазными философами. Так, например, С.Л. Франк позже писал: «Вопрос об отношении между кантианством и марксизмом в России не нов; в некотором смысле он прямо исходит из России. По крайней мере впервые о нем заговорил П.Б. Струве во вступительных главах своих „Критических заметок” (1894 г.), и он первый среди марксистов призывал обновить философскую основу марксизма путем замены материализма кантовским критицизмом».

    Впоследствии В.И. Ленин, касаясь истории борьбы с оппортунизмом и имея в виду выступление «легальных марксистов» против марксизма, писал: «История сыграла шутку и заставила оппортунистов отсталой страны предвосхитить оппортунистов ряда передовых стран».

    Неокантианство «легальные марксисты» пытались использовать для «критического реформирования» марксизма, иначе говоря, для его «развития» в приемлемом для них направлении.

     Даже целый ряд буржуазных и мелкобуржуазных идеологов указывали Струве на противоестественный характер соединения марксизма с неокантианством. Так, например, В.М. Чернов не без основания отмечал противоположность исторического материализма (в специфической интерпретации Струве) и неокантианства Риля и др. В заключении статьи он писал: «Подводя итоги своей работы, полагаю, что из нее достаточно ясна не только неудовлетворительность попытки г. Струве обосновать экономический материализм на критической философии, но и крайняя тенденциозность в худшем смысле слова⁵».

    Впоследствии Бердяев в «Вехах» отмечал, что «Струве в первой своей книге прегрешил слишком социологическим истолкованием теории познания Риля, дал гносеологизму Риля благоприятное для экономического материализма истолкование. А Зиммеля одно время у нас считали почти марксистом, хотя с марксизмом он имеет мало общего⁶».

     Свою философию истории Струве строил на базе идеализма. Исторический процесс, по его мнению, определялся развитием культурных ценностей человечества. Последнее обусловливает в конечном счете все социальные и экономические стороны общественно-исторического процесса. «Экономический материализм» Маркса, по мнению Струве, в состоянии объяснить лишь весьма узкую область общественных явлений. К тому же он нуждается при оценке общественных явлений в существенных изменениях.

     При рассмотрении общественно-исторического процесса и его объяснения Струве исходил из эклектического соединения идеализма и ряда положений вульгарного экономического материализма. Последний он выдавал за марксизм. С самого начала эклектическая концепция Струве таила в себе внутренние противоречия, которые позже неизбежно привели его, как и других «легальных марксистов», к принятию последовательного идеалистического взгляда на исторический процесс.

    Внутренняя противоречивость концепции Струве слишком была очевидна. Марксистская социология находилась в полном противоречии с неокантианскими идеями. Все попытки «легальных марксистов» соединить материалистическое понимание истории с неокантианством были беспредметны. Не без основания Н.И. Кареев в связи с полемикой вокруг книги Штаммлера «Хозяйство и право» писал «...из критики познания Канта никоим образом экономический материализм выведен быть не может⁷».

    Признавая в рамках настоящей истории историческую необходимость капитализма в России, «легальные марксисты» пытались использовать идеи марксистской социологии для обоснования «прогрессивной и культурной миссии» капитализма в необозримом будущем. Этим объясняется отношение «легальных марксистов» к отдельным экономическим и социологическим идеям марксизма и их оценки для утверждения своей идеалистической концепции развития человечества. Отсюда с неизбежностью проистекала ревизия ими исторического материализма.

    Впоследствии Булгаков, расставшийся со своей прежней социологической позицией, вынужден был следующим образом объяснить пору «увлечений марксизмом»: «После политического удушья 80-х годов марксизм являлся источником бодрости и деятельного оптимизма, боевым кличем молодой России, как бы общественным бродилом. Он усвоил и с настойчивой энергией пропагандировал определенный, освещенный вековым опытом Запада практический способ действия, а вместе с тем он оживил упавшую было в русском обществе веру в близость национального возрождения, указывая в экономической европеизации России верный путь к этому возрождению».

    Взгляды «легальных марксистов» характеризовались весьма заметной пестротой. Некоторые из них — Струве и особенно Булгаков — придерживались первоначально в известных пределах относительно более правильной трактовки некоторых положений материалистического понимания истории. В этом смысле можно отметить статьи Булгакова «О закономерности социальных явлений», «Закон причинности и свободы человеческих действий», «Хозяйство и право».

    В них автор, возражая против термина «экономический материализм», называл свою позицию «социальным материализмом». Он выступал против попытки выведения всех социальных явлений из экономики. «По учению социального материализма производственные отношения не непосредственно обусловливают каждый отдельный исторический факт, а лишь в последнем счете⁸». Выступая против приписывания «социальному материализму» автоматизма действий человека, а также и против свободы действий, Булгаков писал: «На самом деле только представление о закономерности человеческих действий и делает возможным действительно свободную, т.е. разумную, целесообразную, деятельность и исключает индифферентизм... Закон развития общества говорит не то, что выйдет без наших действий, а из наших действий».

    В статье «Хозяйство и право» Булгаков даже соглашался с классовой характеристикой марксистами государства. «И если общество — писал он, — состоит из классов, то государство есть организация классов, и если обычное отношение классов есть борьба, государство есть организация борьбы классов, причем, коль скоро в этой борьбе очевидная победа и господство принадлежит какому-нибудь одному классу, то, естественно, в руках этого класса государство превращается в орудие классового господства».

      Однако такая теоретическая позиция вовсе не была характерной для всех «легальных марксистов». Первоначально, как замечает В.И. Ленин, приходилось указывать на сравнительно небольшие отступления их от марксизма и от положений материалистического понимания истории⁹.

      Но эти отступления непрерывно росли, все больше и больше сказывался отход «легальных марксистов» в сторону идеалистического понимания истории. Следует, однако, заметить, что был небольшой отрезок времени после критики В.И. Лениным «Критических заметок» Струве, когда последний временно смягчал свою «неортодоксальность», например в статье «Моим критикам», помещенной в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» (1895). Ленин отметил известное полевение Струве, смягчившего свои «восторженные оценки» капиталистического способа производства по сравнению с «Критическими заметками». Ленин вместе с тем подчеркивал, что в случае дальнейшего отступления Струве от занятых им позиций разрыв с ним неизбежен. В письме к А.Н. Потресову в июне 1899 г. он писал: «Если П.Б. (Струве — Б.Ч.) „совершенно перестанет быть Genosse”, — тем хуже для него. Это будет, конечно, громадной потерей для всех Genossen, ибо он человек очень талантливый и знающий, но, разумеется, „дружба — дружбой, а служба — службой” и от этого необходимость войны не исчезнет¹⁰.

Струве был наиболее видным «легальным марксистом». Его теоретические  выступления относятся ко времени  начала 90-х годов. Он выступил с рядом теоретических статей в немецкой печати, в которых анализировал экономическое положение России и ход ее дальнейшего социального развития.    В своих статьях в журнале «Sozialpolitisches Centralblatt» Струве считал неизбежным и желательным гибель мелкого крестьянского хозяйства в интересах развития капитализма. Он выдвигал в связи с этим аграрную политику, которая исходила из интересов крупного крестьянского хозяйства.

В статье «К оценке капиталистического развития России» он писал о необходимости  «реалистического понимания хозяйственного развития России», воспевал капитализм и экономические результаты его  развития. В рецензии на книгу Е.М. Дементьева «Фабрика, что она дает населению и что она у него берет» он утверждал: «Капитализму в России принадлежит большое будущее и важная историческая миссия». Задача социальной политики заключается в устранении некоторых вывихов этого развития. Социальная политика может и должна сделать невозможными все эксцессы этого юного великана».

     Струве возлагал большие надежды на государство, на его социальную политику. Он полностью принимал положения Брентано и Зомбарта по вопросу об особой экономической роли буржуазного государства. Струве писал: «Государство стоит перед задачей добиться целым рядом политических и экономических мероприятий, чтобы процесс экспроприации массы мелких производителей проходил с наименьшими жертвами. Цель этих мероприятий — такая форма землевладения, которая дает рациональное производство».

    Ф. Энгельс был знаком с выступлениями в немецкой печати Струве. В письме к Н.Ф. Даниельсону от 17 октября 1893 г. он подметил у него стремление затушевывать бедственные последствия развития капитализма в России, его оптимистическую оценку буржуазных отношений. «В берлинском „Sozialpolitisches Centralblatt" некий г-н П. фон Струве, — писал Энгельс, — опубликовал о Вашей книге большую статью; я должен согласиться с ним в одном пункте: что и для меня современная капиталистическая фаза развития в России представляется неизбежным следствием тех исторических условий, которые были созданы Крымской войной, того способа, каким было осуществлено изменение аграрных отношений в 1861 г., и, наконец, неизбежным следствием общего политического застоя во всей Европе. Но Струве решительно не прав, когда, желая опровергнуть то, что он называет Вашим пессимистическим взглядом на будущее, сравнивает современное положение России с таковым в Соединенных Штатах. Он говорит, что пагубные последствия современного капитализма в России будут преодолены так же легко, как и в Соединенных Штатах¹¹».

     В своих теоретических взглядах Струве опирался на Брентано и Зомбарта, которые являлись его идейными вдохновителями. Типичную буржуазную доктрину он стремился применить к конкретным условиям России, сдобрив ее некоторыми формально принятыми идеями марксизма. В.И. Ленин, отмечая теоретическое родство взглядов «легальных марксистов» со взглядами Брентано и Зомбарта, писал, что «большинство идейных вождей русского либерализма воспитались на немецкой литературе и специально переносят в Россию брентановский и зомбар-товский „марксизм”, признающий „школу капитализма”, но отвергающий школу революционной классовой борьбы¹²».

     Струве находился в постоянной переписке с Зомбартом, Шмидтом и др. В письме из Берлина в декабре 1895 г. он писал Г.В. Плеханову: «Только что получил Ваше письмо. С Вашим взглядом на Зомбарта я не согласен: он очень сочувствует не только теории социализма, но и практике; здешнее министерство народного просвещения очень косится на него и подбирается к нему, так что врагом он, я думаю, никогда не будет¹³».

                       4.Политический и теоретический крах

                                           «легального марксизма».

     Материалистическое понимание истории в вульгарной трактовке было временной станцией на пути буржуазно-либерального мировоззрения Струве, Булгакова, Бердяева и др. Некоторые из них более быстро свернули в сторону последовательного идеализма; другие, как например Булгаков, более медленно. Последний еще в 1899 г. в статье «Хозяйство и право» выступил против эклектического и идеалистического истолкования соотношения права и хозяйства, утверждая, что «право своей особой закономерности не имеет и подчинено в своем развитии хозяйству» и что источник права — государство, являющееся «организацией классового господства¹⁴».

    Но даже в этой статье Булгаков, «исправляя» положение марксизма о классовой борьбе, заявлял, что «классовая борьба, o6леченная в государственные рамки, если исключить революцию, есть в высшей степени легальная борьба, борьба из-за законов и на почве закона».

   Точки над «i» поставил Струве. Его выступление против революции со всей возможной резкостью сказалось в статье «Марксова теория социального развития» («Marxsche Theorie der sozialen Entwicklung») в немецком журнале «Archiv für soziale Gesetzgebung und Statistik» (1899). Струве, следуя здесь за неокантианцем Штаммлером, выступил против учения Маркса о конфликте между производительными силами и производственными отношениями как основе социальной революции, выставив тезис, согласно которому процесс общественной эволюции имеет своей причиной развитие хозяйства и постепенное приспособление к нему отстающего права. Классовая борьба и революция были отвергнуты. Напротив, утверждалось, что не напряжение классовых противоречий характеризует социального процесса их постепенное убывание, притупление.

     В.И. Ленин, а за ним и Г.В. Плеханов выступили против ревизии Струве марксистской теории революции. Последний писал, что топить противоречие между производительными силами и теми его имущественными отношениями, на основе которых держится право, «в неопределенных и потому бессодержательных разглагольствованиях о противоречии между хозяйственными явлениями и правовыми учреждениями и о приспособлении права к хозяйству — значит не выяснять вопрос, а запутывать и затемнять его до последней степени¹⁵».

   Струве в своей рецензии на книгу Бернштейна «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» превозносил бернштейнианскую ревизию марксизма. В письме к Потресову от 2 февраля 1899 г. он писал по поводу полемики Плеханова против Бернштейна, что трагизм Плеханова «заключается в том, что он отстаивает совершенно безнадежные позиции: 1) ортодоксальный взгляд на общественную эволюцию, 2) материализм, который никому и ни на что не нужен, 3) гегельянство (диалектика и проч.), тоже абсолютно ни к чему не нужное и совершенно несостоятельное. Все это реквизиты ортодоксии, которая держится только тем, что она стала дорогой традицией, т.е. консерватизмом человеческих мозгов».

    В течение 1899-1900 гг. можно наблюдать быструю перестройку социологических взглядов «легального марксизма» в сторону последовательного идеализма. Причиной этой эволюции являлись реальные процессы классовой борьбы в стране, активное вступление на историческую арену российского рабочего класса и успехи революционной социал-демократии. Отходу «легальных марксистов» от их прежних эклектических теоретических позиций способствовал известным образом ревизионизм Бернштейна, а также неокантианство Риккерта. Булгаков в статье «Основные проблемы теории прогресса» писал по поводу книги Риккерта «Границы естественнонаучного образования понятия»: «Тезис о невозможности установления исторических законов и предсказаний доказан здесь совершенно неопровержимо, так что всякие дальнейшие доказательства по существу дела являются вполне излишними¹⁶».

    Отходя в области философии истории к идеализму, Булгаков на место детерминизма в учении о прогрессе ставит телеологию. Для него теперь прогресс — это телеологическая эволюция. «Значение теории прогресса состоит в том, — писал он, — что она призвана заменить для современного человека утерянную метафизику и религию». Учение о прогрессе — это вера в избранный идеал.

     Теория Маркса и Энгельса представляет собой, заявлял Булгаков, вероисповедание многих миллионов людей. Она недоказуема и не может предсказать будущее. История и социология лишены возможности научного предсказания будущего. В социологии невозможен научный прогноз. В книге «Капитализм в земледелии» Булгаков писал, что завеса будущего непроницаема.

    Булгаков, обсуждая вопрос о возможности научного прогноза, приходил к заключению, что предсказание сводится к своего рода импрессионизму, к художественному синтезу, имеющему субъективную убедительность. Поэтому «научная «социология вовсе не способна расширить наш исторический кругозор и раскрыть для нас будущее, раз к этому не способна история, в прямой зависимости от которой она находится».

     В процессе идейной эволюции между немецкими ревизионистами и «легальными марксистами» сложился идейный союз. Струве постоянно переписывался с К. Шмидтом и сотрудничал в немецкой буржуазной печати. В 1899 г. «легальные марксисты» в области политической экономии выступили против Марксовой теории прибавочной стоимости. Туган-Барановский заявил о необходимости отказа от марксистской теории прибавочной стоимости и о своем согласии с положениями вульгарной политической экономии. Струве в статье «Против ортодоксии», опубликованной в журнале «Жизнь» в том же году, потребовал критического пересмотра всего учения Маркса. «У нас, — писал по этому поводу В.И. Ленин, — г. Струве начал „критикой” во имя бернштейнианства, а кончил организацией либерального журнала   „Освобождение”, либерального в европейском смысле этого слова».