Личность: проблема свободы и отвественности

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ П. А. СТОЛЫПИНА»

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И  ФИНАНСОВ

Кафедра философии

РЕФЕРАТ

по дисциплине: «ФИЛОСОФИЯ»

на тему: «Личность: проблема свободы и отвественности»

                                                                                      ВЫПОЛНИЛА:

     студентка  23 группы 

                                                                                      Вохиянова Г.А.

                                                                                   ПРОВЕРИЛА:

                                                                                    Костина Н. П.

ОМСК 2011

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

Глава 1. Проблема личности в философии  4

1.1. Проблема личности в философии 4

Глава 2. Свобода и ответственность личности  8

2.1.Свобода и отвественность 8

2.2. Проблемы свободы и ответственности 14

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 26

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 27

ВВЕДЕНИЕ

В современных условиях и  условиях ускоренного развития цивилизации  роль личности в обществе становится все значительнее, в связи с  этим все чаще возникает проблема свободы и ответственности личности перед обществом.

Целью данной работы является анализ свободы и ответственности  личности.

Актуальность проблемы продиктована чрезвычайной значимостью осмысления проблемы свободы в связи с  целым рядом других аспектов человеческого  бытия: это признание свободы  воли человека, проблемы необходимости  и детерминизма в человеческой истории, ответственности, возлагаемой на человека за выбор пути, его роли в обществе и норм нравственного поведения, его самоосуществления, самовыражения. Более ясное понимание проблемы свободы в рамках социальных условий  ставит тему свободы не в абстрактно-теоретический, а в практический, жизненно важный интерес.

Задачами данной работы: объяснить, что понимается под «личностью» в современном социально-философском знании, показать проблемы личности в философии,  диапазон и зависимость свободы и ответственности.

В учебнике  Алексеева  и Панина представлены различные  трактовки слова свобода и  концепции свободы. На Едином портале: обществознание рассказывается о зависимости свободы и ответственности, их диапазоне. В книге Гуревича говорится о разнице между индивидом, индивидуальность и личностью. На Учебно-образовательном портале хорошо поясняется, что такое личность и говорится о проблеме личность в философии.

1.1 Проблема личности  в философии

Под "личностью" в современном  социально-философском знании понимают обычно как 1) устойчивую систему социально-значимых черт, характеризующих индивида как  члена того или иного общества или общности; так и 2) индивидуального  носителя этих черт как свободного и ответственного субъекта сознательной волевой деятельности. Понятие личности, употребляемое в этом значении, нужно  отличать от понятия индивидуальности, подразумевающего своеобразие, особенности  данного лица.

Проблема личности в философии - это прежде всего вопрос о том, какое место занимает человек в мире, чем он фактически является и чем он может стать, каковы границы его свободного выбора и социальной ответственности. Хотя отдельный человек не властен над результатами совокупной общественной деятельности, он всегда обладает свободой выбора и именно этот выбор конституирует его как личность.

В своём первонач. Значении слово "личность" обозначало маску, роль, исполнявшуюся актером в  греческом театре (лат. Persona; ср. Рус. "личина"). Личность вне общины или полиса (города-государства) для древнегреческой философии так же нереальна, как биологический орган, оторванный от целого организма ("человек - политическое животное", Аристотель). Однако уже в античности возникает проблема несовпадения реального поведения человека и его "сущности", какой он сам ее видит, и связанные с этим мотивы вины и ответственности. Разные религиозно-философские системы выделяют разные стороны этой проблемы. Если в античной философии личность выступала преимущественно как отношение, то в христианстве она понимается как особая сущность, "индивидуальная субстанция" рационального характера (Боэции), синоним нематериальной души. В философии Нового времени, начиная с Декарта, распространяется дуалистическое понимание личности (тело и дух), на первый план выдвигается проблема самосознания как отношения человека к самому себе; понятие "личности" практически сливается с понятием "Я", тождество личности усматривается в ее сознании. По Канту, человек становится личностью благодаря самосознанию, которое отличает его от животных и позволяет ему свободно подчинять свое "Я" нравственному закону (категорическому императиву: "…поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился к нему только как к средству").

В ходе развития философского мышления уточнялись и дифференцировались отдельные проблемы исследования личности, ее биологические и социальные детерминанты, степени свободы личности по отношению  к природе, обществу и самой себе. Личность и общество нередко сопоставлялись и противопоставлялись как равные, однопорядковые величины. Отсюда, с одной стороны, свойственное метафизическому материализму принижение личности, рассмотрение её главным образом как продукта социальной или биологической среды, а с другой - волюнтаристское понимание личной свободы как произвола, отрицающего естественную и историческую необходимость. При этом личность оказывается либо абсолютным демиургом (творцом), либо трагически страдающим началом, гибнущим под натиском внечеловеческих безличных сил (романтики).

Диалектико-материалистическая философия снимает эти противоположности. Если "сущность человека", не "... Абстракт, присущий отдельному индивиду", а "... Совокупность всех общественных отношений" (Маркс), то абсолютное противопоставление индивида обществу лишается смысла. Мир  перестает быть простой совокупностью "внешних" вещей, становится человеческим миром, а человеческий индивид обретает социальную природу. Основа формирования личности как в фило-, так и в онтогенезе (в родовом и индивидуальном развитии) - общественная производственная деятельность, всегда предполагающая взаимодействие с другими. Учение об общественно - исторической природе человека не снимает проблемы личности. Безличные общественные отношения, противостоящие индивиду как нечто внешнее, объективное, от его воли не зависящее, суть объективизации деятельности прошлых поколений, т.е. Опять-таки "живых личностей". Бессильный в качестве абстрактного, изолированного индивида, человек становится творцом истории совместно с другими, в составе классов и социальных групп.

В ходе исторического развития меняются не только преобладающие социальные типы личности, их ценностные ориентации, но и сами взаимоотношения личности и общества. В первобытном обществе отдельный человек не был самостоятельным  пo отношению к общине. Лишь усложнение и дифференциация общественной деятельности создают предпосылки для автономии личности. Однако процесс этот глубоко противоречив. "... В ходе исторического развития, - и как раз вследствие того, что при разделении труда общественные отношения неизбежно превращаются в нечто самостоятельное, - появляется различие между жизнью каждого индивида, поскольку она является личной, и его жизнью, поскольку она подчинена той или другой отрасли труда и связанным с ней условиям" (Маркс).

Необходимо отграничить  понятие "личность" от понятий "индивид" и "индивидуальность". Рассматривая понятие индивид, надо указать, что  оно означает неделимую дальше частицу  какого-то целого. Этот своеобразный социальный атом, отдельный человек рассматривается  не только как единичный представитель  рода человеческого, но и как член какой-то социальной группы. Это самая  простая и абстрактная характеристика человека, говорящая лишь о том, что  он отделен (прежде всего телесно) от других индивидов. Гораздо более содержателен другой термин - индивидуальность, обозначающий уникальность и неповторимость человека во всем богатстве ею личностных качеств и свойств. Схематически это можно представить так: человек выступает сначала как особь, "случайный индивид" (Маркс), затем как социальный индивид, персонифицированная социальная группа (сословный индивид) и, наконец, как личность. В последней своей ипостаси человек как вбирает в себя все многообразие социальных связей и отношений. Сущность "особой личности", по словам Маркса, составляют не ее борода, не ее кровь, не абстрактная физическая природа, а ее социальные качества. Но свойства личности никак не сводятся к индивидуальным особенностям. Личность тем значительнее, чем больше в ее индивидуальном преломлении представлено всеобщих, общечеловеческих характеристик.

В общей психологии под  личностью чаще всего подразумевается  некоторое ядро, интегрирующее начало, связывающее воедино различные  психические процессы индивида и  сообщающие его поведению необходимую  последовательность и устойчивость (близко в этом плане к понятию "личность" понятие "характера"). В зависимости от того, в чем  именно усматривается такое начало, теории личности подразделяют на психобиологические, биосоциальные, психосоциальные. В значительной мере преодолено современной психологией традиционный дуализм "внешних", интерпсихологических, и "внутренних", интрапсихологических, процессов. Согласно Выготскому и его последователям (по культурно-психологической теории личности), внутренние процессы человеческой психики складываются на основе интерпсихологических, межличностных процессов. Индивид формирует свой внутренний мир путем усвоения, интериоризации (перемещении во внутрь), исторически сложившихся форм и видов социальной деятельности и, в свою очередь, выражает, экстериоризирует, свои психические процессы.

Т.о., "социальное" и "индивидуальное", на первый взгляд являющиеся противоположностями, оказываются связанными друг с другом генетически и функционально.

Отправная точка социологических  исследовании личности - не индивидуальные особенности человека, а та социальная система, в которую он включен, и  те социальные функции, роли, которые  он в ней выполняет (ролевые теории личности, личность как совокупность социальных ролей, исполняемых ею в различных жизненных ситуациях).

2. СВОБОДА И  ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЛИЧНОСТИ

2.1 Свобода

Свобода - способность человека действовать в соответствии со своими интересами, целями, осуществлять намеченный выбор в рамках конкретных условий, ответственности и сознательности. В философии свобода - деятельность, не обусловленная внешними по отношению к субъекту деятельности причинами. К пониманию свободы в философии существуют различные подходы. С позиций онтологического подхода свобода рассматриваете как основополагающий, субстанциональный принцип. Так понимаемая свобода определяет возникновение мира, его сущность, место человека в мире. В рамках гносеологического подхода к проблеме свободы исследуются возможности и границы осознания человеком своей собственной деятельности, анализируется проблема соотношения средств и целей деятельности, проблема предпосылок целеполагания. Этико-психологический подход рассматривает свободу как свободу волеизъявления и возможность подавлять волю др.человека или управлять ею (властвовать). В рамках социологического подхода свобода сводится к возможности изменения человеком своего места в системе социального целого. На ранних этапах развития человеческой мысли (напр., в Древней Греции) свобода чаще всего рассматривалась как возможность устройства жизни человека и государства на основах разума вопреки слепому року. Этот этап в понимании свободы отличает нерасчленённое единство различных принципов её понимания. В философско-религиозной традиции средних веков свобода - это неотъемлемая характеристика Бога, это способность творения мира "из ничего", направляемая доброй волей. Человек как образ и подобие Божие в определённых пределах наделён этой способностью. Интерпретация свободы в христианской средневековой философии была фундаментальной для понимания человека, его деятельности, взаимоотношений с Богом, людьми, природой. "Люби Бога и делай что хочешь" - это положение Августина Блаженного во многом явилось определяющим для последующего обсуждения проблемы свободы. На этом этапе развития философской мысли нарушается единство онтологического, гносеологического, этического подходов к пониманию свободы. Появляется разрыв м.свободой действия и возможностью его осознания, м.свободой Божественного творения и человеческой творческой деятельностью. Это противоречие в концентрированном виде выражено в спорё м. номинализмом и реализмом: Божественное творение мира рассматривалось либо как осуществляемое "по разуму", на основе Божественного плана, либо как происходящее непроизвольно, спонтанно, исходя из нерационализируемой воли Божией. В эпоху Просвещения понятие свободы превратилось в проявление естественных законов, освобождённых от препятствий, которые чинило им неразумное человеческое сообществ. С др. стороны, свобода как характеристика индивидуального действия оказывается иллюзией, основанной на незнании человеком всех обстоятельств своей деятельности. Онтологический и гносеологический подходы к свободе существуют как бы сами по себе. В немецкой философии XIX в. онтологический и гносеологический подходы к понятию свободы сливаются в пониманием свободы как абсолютной духовной силы, творящей силой разума и познающей себя с помощью человека - продукта и носителя своей творческой деятельности. Для многих представителей философии XX в. свобода субстанциональна. Свобода неотделима от понятия "человеческое существование" (Сартр Ж.-П.). Свобода как деятельность человека перед лицом Ничто и как само проявление Ничто в человеческой жизни рассматривается Хайдеггером М. В философии Бердяева Н.А. свобода - это ос нова мира, рождающая и человека, и Бога. Свобода многолика, это м.б. и укрощенная Богом, благая свобода, и злая, безблагодатная, разрушительная свобода. Без обращения к понятию "свобода" невозможно исследовать специфику человеческих взаимоотношений с миром. Свобода - это тот "мостик", который связывает различные стороны изначально конфликтной человеческой природы, соединяет особым образом существование человека и его сущность. Свобода, свободное действие - это самодетерминированность, самоопределение, способность быть и оставаться причиной самого себя. Попытка представить абсолютно свободное, ничем и никем не определяемое действие сталкивается с парадоксами. Даже если мы говорим о Творце мира, то свободно созданный в акте творчества из "ничего" мир превращается в "обстоятельства", в нечто внешнее, с чем надо считаться даже Творцу, Когда же речь идёт о человеке, то его жизнь неотделима от внешних обстоятельств. Но эти обстоятельства разнообразны, они предоставляют различные возможности действия человеку, который совершает выбор. За совершением конкретного поступка, за выбором конкретного способа действий стоит выбор, истоки которого коренятся в самой человеческой природе, - выбор ценностных ориентиров, смысла, направленности всей жизни в целом. "Мы свободны по принуждению", - писал Ортега-и-Гассет X. Помимо вышеуказанного первого понимания свободы как самодетерминированности существует и второе понимание свободы как способности к выбору одного из двух типов детерминации, обусловленности собственного поведения. Или человек подчиняется "голосу природы", голосу собственных страстей, желаний, голосу инстинкта самосохранения, или решается идти по пути детерминированности себя чем-то, находящимся за пределами природного и социального мира, - высшими ценностями истины, добра, красоты, по пути "сверхчеловеческого", трансцендентного. Фромм Э. считал, что такая форма свободы - это необходимый промежуточный этап становления человека. "Наилучший" и "наихудший" из людей не стоят перед выбором, они уже выбрали: один - добро, др.- зло. Выбор существует для незрелого человека, для "среднего", для того, кто ещё колеблется. Детерминация трансцендентным, сверхчеловеческим требует постоянного личного усилия, это особый тип детерминации, устанавливаемый для себя самим человеком и не зависящий от внешних обстоятельств. Это телеологическая детерминация, подчиняющаяся цели, избранной человеком, а не закону причинности. Это свобода, понимаемая как "необходимость себя", необходимость быть человеком, "невластным богом" в условиях, не мною созданных и не мне подчиняющихся обстоятельств. Т.о., третий смысл свободы - это необходимость для человека, который уже встал на путь следования "образу человеческому", постоянно, сознательно выбирать только добро, истину; это сознательное усилие по поддержанию в себе человеческого. Свобода принимает форму высшей ценности человеческого бытия, воплощение которого в жизнь становится основной целью человека - смыслом его жизни. Существует ещё один, четвёртый смысл свободы, это свобода как авторство, свобода, как бы принявшая в себя выбор со всеми его последствиями в материальном мире и проявляющаяся тем самым как ответственность. Свободный человек - автор самого себя, он "ставит подпись" под каждым своим поступком. Может показаться, что есть ещё один вид свободы - свобода недеяния, свобода не выбирать вообще, навеки остаться с "поднятой ногой" для шага в будущее, который никогда не будет сделан. Такой "вечный Обломов" играет возможностями, он хочет быть всем, не рискуя ничем, Человек становится рабом собственного воображения. Внешний мир как абсолютная отрицательность для такого "Обломова" целиком определяет его поведение. Свобода оказывается утраченной прежде, чем была осознана. Человек может пойти и по иному пути. Он постоянно выбирает, но м."частными" возможностями, он избегает выбора, который определил бы его собственную жизненную сверхзадачу. Человек в данном случае превращает свою жизнь в серию эпизодов, он не хочет проявить "ответственную свободу" следования по собственному пути, он уходит от основного выбора - выбора смысла собственной жизни. Не пагубно для человека и осуществление "псевдовыбора", когда какое-то жизненно важное решение человек принимает, слепо следуя традициям, общественному мнению. Свобода, т.о., тесно связана с осознанием противоречивости, лежащей в основе человеческой природы; с невозможностью уклониться от выбора как "жизненного" разрешения этого противоречия; с постоянными усилиями по поддержанию в себе человеческой сущности. Свобода неотделима от сущности человека.

Ответственность

Ответственность - это категория  этики и права, отражающая особое социальное и морально-правовое отношение  личности к обществу, человечеству в целом. Ее границы – постоянная проблема каждого субъекта. Эта сфера отождествляется субъектом с самим собой. В сферу ответственности попадает часть мира, часть окружающей среды, часть собственных отношений, определяемых исторически сложившимся содержанием культуры субъекта. Сфера ответственности может носить локальный характер, т. е. охватывать семью, общину, малую группу, но может охватывать и большое общество. Ответственность носит эмоциональный и интеллектуальный характер. Сфера ответственности субъекта – важнейшая характеристика культуры и социальной жизни общества. Замыкание значительной части населения в локальных мирах свидетельствует о слабости государственного сознания, сил интеграции общества. Важнейшая проблема ответственности – несоразмерность ответственности как ценности субъекта и ответственность как социальной реальности. Субъект может стремиться к ответственности за землю, за собственность, но общество может не позволить реализовать эту возможность, оттесняя субъекта в его локальный мир. Возможно и обратное, т. е. формирование организационных форм, требующих от работника ответственность, за производство в масштабе предприятия, региона, страны, тогда как его личностная культура не располагает такими возможностями. Это создает ситуацию отчуждения. К аналогичным результатам приводит абстрактная ответственность, т. е. не имеющая адекватных организационных форм и освоенной функциональной культурной программы. Это приводит к нарушению социокультурного закона. Традиционное общество может быть основано на локальной ответственности людей, проживающих в локальных мирах, объединенных согласием на деспотическую власть синкретического государства. которая объединяет эти локальные миры, т. е. ответственность за интеграцию целого передается внечеловеческим сакральным силам. Рабочий, крестьянин “винит во всех грехах управленческую пирамиду: впиталась в плоть и кровь “привычка сваливать на “барина” (Васильев П. Правда. 1969. 1 окт.). Подобные представления являются культурной предпосылкой возникновения государственности, а также авторитаризма, деспотизма и т. д. Для ответственности в масштабе локального мира характерно эмоциональное синкретическое слияние субъекта с культурой, социальными отношениями, организацией и т. д. Эта граница между локальной и общей ответственностью не постоянна. Например, в периоды внешней опасности она может резко расширяться, что позволяет локальным мирам объединяться в борьбе за общее существование. Отсюда возможная в таком обществе обостряющаяся необходимость гипертрофии представления о внешних врагах как фактор интеграции общества. Для либеральной цивилизации характерно постоянное расширение, углубление ответственности до масштабов человечества, способность критического отношения к объекту, стремление углубить ответственности в обществе промежуточной цивилизации, отягощенном расколом, слабость ответственности создает предпосылки для гипертрофирования государственности и бюрократии как институтов, компенсирующих недостаток ответственности в обществе. Этот перекос несет в себе опасность превращения государственности в фактор дискомфортного состояния, в фактор, вызывающий вечевой бунт. Инверсионные колебания переводят общество от одного этапа к последующему, приводят к пульсации сферы ответственности от замыкания в локальных мирах до всего общества, от сжатия ответственности. До последней баррикады физиологического существования в условиях крайнего авторитаризма, до титанизма, охватывающего вселенную.

2.2 Проблемы свободы  и ответственности

Хорошо известно, что со времен Великой французской революции  свобода рассматривается в качестве величайшей ценности культуры. "Все  люди рождаются и остаются свободными и равными в правах", - было записано в статье первой "Декларации прав человека и гражданина". О свободе  подробно говорится в ст. 27 "Всеобщей декларации прав человека", принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Свободе ставят памятники (в  Нью-Йоркской гавани), ей посвящают  литературные произведения и научные  исследования. Ее изображают на картинах, как это сделано на полотне  Делакруа "Свобода на баррикадах" (1830), где она изображена в виде красивой женщины, величественно размахивающей  флагом на фоне возбужденней толпы. О  свободе слагают стихи:

Лишь тот достоин жизни и  свободы, Кто каждый день за них идет на бой!

Представляется, что каждый знает, что имеется в виду, когда заходит  речь о свободе. Однако не все так  просто. И как бы подтверждая это, великий поэт и мудрец Иоганн Вольфганг  Гете, которому принадлежат приведенные  выше слова, говорит: "Свобода - странная вещь". О том, что люди легко  вводятся в заблуждение соблазнительным "именем свободы", знал уже Т. Гоббс. Об этом же писал Гегель: "Ни об одной  идее нельзя с таким полным правом сказать, что она неопределенна, многозначна, доступна величайшим недоразумениям и потому действительно им подвержена, как об идее свободы". Можно привести и другие высказывания подобного  рода, принадлежащие лучшим умам человечества.

Так что же такое свобода? Чтобы  ответить на этот вопрос, мы можем обратиться к уголовному законодательству, подробно регламентирующему назначение такого вида наказания за серьезные преступления, как лишение свободы. "Лишение свободы, - читаем мы в ст. 56 действующего Уголовного кодекса, - заключается в изоляции от общества путем направления его в колонию-поселение или помещение в исправительную колонию... в тюрьму". Под лишением свободы понимается принудительная изоляция в учреждениях со специальным режимом, а под свободой, соответственно, жизнь за пределами этих учреждений. Вряд ли такое понимание свободы может нас удовлетворить, если все люди за пределами исправительных учреждений свободны, то и речь не о чем вести. Тем более, не за что бороться, "каждый день идти на бой", как выразился Гете. Следует признать, что речь идет о специальном, юридическом, а не философском употреблении термина. Однако сам подход, заключающийся в определении понятия свободы через противопоставление ее тому, что свободой не является, достаточно плодотворен. Последуем и мы этим путем, последовательно ставя рядом со "свободой" понятия, обозначающие то содержание, которое противоположно ей.

Первым рядом со словом "свобода" поставим слово "произвол". Рассмотрим сначала этимологию, т.е. первоначальное значение этих слов. Обратимся для  этого к "Толковому словарю  живого великорусского языка" Вл. Даля. Даль ставит рядом со словом "свобода" слово "слобода". Он пишет: "слобода" - вольное поселение. Свобода - "своя воля, простор, возможность действовать по-своему: отсутствие стеснения, неволи, рабства, подчинения чужой воле".

Свобода, таким образом, есть воля. А что такое воля? Ответ таков: воля есть "данный человеку произвол действия". Нетрудно видеть, что все  вертится вокруг одного и того же и  переходит одно в другое. Свобода, воля, произвол - практически синонимы. Но уже приводимые В. Далем иллюстрации  настораживают. Для разъяснения терминов он подбирает такие пословицы и поговорки, которые как бы предостерегают нас от чего-то: волю дать - добра не видать; боле воли - хуже доля; дай сердцу волю - заведет в неволю; жить по воле - умереть в поле; воля портит, а неволя учит; воля и добру жену портит; своя воля страшнее неволи.

Так от чего же предостерегают нас  эти пословицы? От злоупотребления  свободой. Только та воля хороша, которая  основывается не на чувстве, не на сердце, а на уме. Когда же человек осуществляет свою волю, не считаясь с нормами  человеческого общежития, интересами других людей, в том числе и  их стремлением тоже быть свободными, - это произвол. Становится понятным, что свобода и произвол - не одно и то же. Более того, произвол - это  нечто противоположное свободе. Нарушение ее культурных рамок и  есть полная внутренняя и внешняя  несвобода. Теоретически различать  свободу и произвол достаточно легко, но на практике это сделать часто  весьма сложно. Отсюда призывы лучших людей человечества к осторожности. Несколько столетий назад об этом писал Б. Паскаль, утверждая: "нехорошо быть слишком свободным". Среди  наших современников можно назвать  А. Солженицына с его максимой: "Золотое правило всякой свободы: стараться как можно меньше пользоваться ею". Здесь как ни в каком другом случае, нужно семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Яркой иллюстрацией к сказанному является понятие неосторожной вины в уголовном законодательстве, согласно которому человек несет ответственность за нарушение закона и в том случае, когда он не желал нарушить закон, не знал, что это совершает, но по обстоятельствам дела должен был знать.

Проблемой соотношения "свободы" и "воли" много занимались русские  философы как в общефилософском плане, так и применительно к России. Особенно интересны размышления Г. Федотова в цикле статей, посвященных истории и культуре России. Воля, писал он, есть прежде всего возможность жить или пожить по своей воле, не стесняясь никакими социальными узами, не только целями. Волю стесняют и равные, стесняет и мир. Воля торжествует или в уходе из существа, на степном просторе, или во власти над обществом, в насилии над людьми. Свобода личная немыслима без уважения к чужой свободе; воля всегда для себя. Она не противоположна тирании, ибо тиран есть тоже вольное существо. В России, позже других европейских стран вступившей на путь буржуазного развитая, веками акцент делался на "волю", а не на "свободу". Г. Федотов обращает внимание на то, что на Руси "свобода" в одном из своих значений - понятие отрицательное, синоним распущенности. Идеал московской воли - разбойник. Поскольку воля невозможна в культурном общежитии, то русский идеал воли находит себе выражение в культуре пустыни, дикой природы, кочевого быта, цыганщины (не случайно пушкинское противопоставление неволи душных городов подлинной вольности цыган), вина, разгула, самозабвенной страсти - разбойничества, бунта и тирании. Отсюда и интересный феномен, подмеченный русским мыслителем. Когда становится невмочь, народ разгибает спину: бьет, грабит, мстит своим притеснителям - пока сердце не отойдет. Тогда вчерашний "вор" сам протягивает руки: вяжите меня. "Так московский народ раз в столетие справляет свой праздник "дикой воли", после которой возвращается, покорный, в свою тюрьму. Так было после Болотникова, Пугачева, Ленина".

Вопрос в следующем: насколько  все сказанное о русской воле актуально сегодня, когда XX в. остался позади? В ситуации катастрофы, в которой оказалась наша страна, представители властвующих и оппозиционных элит любят пугать друг друга и самих себя словами А. С. Пушкина о "русском бунте, бессмысленном и беспощадном". Многие события, происходящие в разных концах страны, как будто бы подтверждают перспективу надвигающегося хаоса. Однако Россия уже не та. И слова, сказанные под впечатлением изучения материалов пугачевского бунта, вряд ли можно отнести к сегодняшней России. Полтора столетия назад страна окончательно вступила на путь индустриального развития, сначала в буржуазной, а затем - коммунистической форме. Она прошла школу рационально-технологической и политико-авторитарной дисциплины. Не говоря уже о поголовной грамотности и образованности. Наша эпоха, писал тот же Федотов уже в середине XX в., теперь не знает бессознательно-органической стихии народа. Эта "земля" перепахана и выпахана. Русский народ вступил в полосу рационализма. Он верит книжкам и печатному слову. Н. Бердяев в "Русском коммунизме" добавляет сюда еще и веру в машину: русский народ из периода, когда он жил под мистической властью земли, перешел в период технический, когда он поверил во всемогущество машины. Так что если России суждено скатиться в хаос, путь к нему проложит отнюдь не "бессмысленный бунт".

Следующим понятием, которое мы поставим рядом со свободой, будет фатализм. Согласно Сартру, истинной противоположностью свободе является фатум, судьба. Что  такое судьба? Отвечая на этот вопрос, В. Даль ставит в один ряд судьбу, суд, судилище и расправу. Судьба - это  участь, жребий, рок, предопределение. Иллюстрацией такого понимания может  служить небольшая новелла "Фаталист" в повести М. Ю. Лермонтова "Герой  нашего времени".

Новелла, как всякое подлинно художественное произведение, предполагает множество  толкований, оставляя в данном случае вопрос о существовании фатума открытым. На теоретическом же уровне понятно, что идея предопределения ставит человека в положение объекта - марионетки, которую двигают за ниточки. Это  не только противоречит опыту повседневной жизни, но и снимает ответственность  за содеянное. Не случайно в начале повествования один из несогласных восклицает: "Если точно есть предопределение, то зачем нам дана воля, рассудок? почему мы должны отдавать отчет в наших поступках?". Ответственность же без вины есть то, что в уголовном законодательстве называется объективным вменением и что этим законодательством категорически запрещено. В философии ответ на вопрос, поставленный в новелле, дал Кант, правда, имея ввиду не фатум, а окружающую человека среду. Его ответ состоит в том, что среда во многом действительно детерминирует поведение человека, правомерно ставить вопрос о его ответственности, ибо человек не только включен в цепи причинения, но и способен начинать причинный ряд, реализовать то, что Кант называл "причинностью из свободы". Отсюда линия, представленная Руссо, Сартром и другими мыслителями, суть которой состоит в том, что человек рождается свободным и должен нести бремя свободы до самой смерти, свободен даже "под клещами палача" и т.д. Идея фатума не противостоит свободе, не соотносится никаким образам с ней. Она ее теоретически уничтожает. А что соотносится? Соотносится "необходимость".

Поставим теперь рядом со свободой необходимость. Вопрос о соотношении  свободы и необходимости тщательно  разработан в Новое время, что  объясняется общим гносеологическим креном философии в последние  несколько столетий. К настоящему времени сложилось несколько  подходов, предлагающих как положительное, так и отрицательное решение. Согласно первому, необходимость как  таковая не существует. Она есть фантом сознания. "Необходимость  не факт, а интерпретация", - гласит афоризм Ф. Ницше. Примерно то же говорит и Л. Шестов, сравнивая необходимость с мифической головой Медузы. Близок к этому подходу Ф. Достоевский. Идея необходимости, читаем мы в "Записках из подполья", - это "идея каменной стены", предписывающей - "восставать нельзя". Но не примиряться ни с одной из невозможностей и каменных стен можно и нужно. По-видимому, своеобразным римейком этой формулы являются слова В. И. Ленина из легенды о его первом аресте. На вопрос жандарма, почему он бунтует, ведь перед ним стена, он, якобы, ответил: "Стена, да гнилая, ткни и развалится". Среди современных философов можно назвать Сартра, определявшего свободу как "разжатие бытия", и Камю, утверждавшего, что любая стена - это дверь и призывавшего не отыскивать дверь, избегая стены.

Согласно второму подходу, необходимость  существует как некоторая отдельность. Необходимость - это не-об-ходимость, то, что нельзя обойти. Сфера свободы существует за пределами сферы необходимости. Они плохо смешиваются, как плохо смешиваются вода и масло. Достаточно ясные следы этого подхода можно найти в марксизме, который - несмотря на следование традиции Спинозы и Гегеля - различал две эпохи в истории человечества: "царство необходимости" (предысторию) и "царство свободы" (подлинную историю, начинающуюся с победой коммунизма, в основе которого лежит "свободное развитие индивидуальностей").

Наконец, третий подход, в рамках которого нащупывается связь между свободой и необходимостью, даже их взаимопереход и тождество. "Свобода, - говорит Шеллинг, - должна быть необходимостью, необходимость - свободой". Главный путь трансформации необходимости в свободу - познание. Так считал Спиноза, сформулировавший свою знаменитую максиму "Свобода есть познанная необходимость". На этом настаивал Гегель. Об этом писал Энгельс: свобода есть способность принимать решение со знанием дела. Наиболее популярный аргумент против такого понимания свободы состоит в том, что оно оправдывает психологию раба, смирившегося со своей участью. Если, говорят нам, свобода есть познанная необходимость, то, например, заключенному достаточно осознать неизбежность отбывания наказания в тюрьме или проживания в тоталитарном государстве, чтобы почувствовать себя свободным. Но это поверхностный аргумент. Слепая необходимость сама по себе не есть свобода. Чтобы стать свободой, она, на основе познания, должна быть использована человеком в своих целях. Энергия электрического заряда, проскакивающего между тучей и землей, способна убить человека. Но та же энергия, пропущенная по проводам, зажигает лампу накаливания, отапливает помещение в холодное время года и охлаждает его в жаркое, приводит в движение станки и механизмы, обеспечивает работу компьютерам и поддерживает жизнь всемирной информационной паутины. То же можно сказать и об энергии ветра, энергии рек и морей, атомной энергии и т.д.