Линкольн и “New York Tribune”

Содержание

Введение………………………………………………………………………………………………………….2

На пути к власти…………………………………………………………………………………………………3

Общее настроение прессы………………………………………………………………………………………4

Линкольн и “New York Tribune”………………………………………………………………………………..6

Линкольн и “New York Herald”…………………………………………………………………………………9

Заключение……………………………………………………………………………………………………...12

Список литературы……………………………………………………………………………………………..13

Введение

В эпоху гражданской войны в  США пресса играла одну из важнейших  ролей. Президент Авраам Линкольн кроме прочих особенностей, отличался также трезвым взглядом относительно влияния прессы на политику, что неоднократно подтверждал своими действиями, высказываниями и постоянным общением с журналистами, которых он на протяжении всей войны стремился перевести на свою сторону. Такое бережное отношение президента к печатному слову не было случайным. Достаточно взглянуть на статистику периодических изданий в эпоху гражданской войны, и становится ясно, что общественное мнение и ход военных действий немало зависели от статей и даже отдельных высказываний влиятельных журналистов, появлявшихся на страницах передовых политических газет. Заведующее управление переписью 1860 года показывает, что политические газеты в эпоху гражданской войны в США составляли 80% из всех 2500 периодических изданий в стране, включая 373 ежедневных. Газеты были повсюду. Даже в таких маленьких штатах как Виксбург (Миссисипи), население которого не превышало 4500 человек, издавались шесть независимых журналов. Линкольн, будучи превосходным оратором, неоднократно выступавшим перед тысячами людей одновременно, тем не менее отдавал себе отчет в том, что для достижения слуха действительно массовой аудитории, необходима пресса, например, для публикации его высказываний и речей и создания позитивного облика президента. Между прочим, еще до того, как Линкольн стал президентом, он возглавлял одну газету, в которой лично редактировал и составлял произнесенные им речи. На посту президента Линкольну приходилось противостоять многим журналистам, которые были настроены открыто враждебно по отношению к администрации. Перед президентом стояла сложная задача. С одной стороны Линкольн должен был предоставить прессе свободу слова, согласно Конституции. Но в то же время необходимо было иметь поддержку народа, что было весьма сложно в условиях постоянной хлесткой критики прессы. Но Линкольн был удивительно благородным человеком и поступал справедливо со всеми редакторами, включая оппозиционных. Это проявлялось в том, как он разговаривал с ними наедине, как сдержанно и учтиво он вел себя со всеми журналистами.

Самыми влиятельными газетами в стране в эпоху гражданской войны в США были “New York Tribune”, “New York Times” и “New York Herald”. “Harper's Weekly” даже писал по этому поводу, что «жители Нью-Йорка читают газеты, чтобы быть в курсе того, что происходит в их собственной городе».¹ Очевидно, что жители других городов и штатов с еще большим интересном следили за деятельностью этих трех газет. Газета “Filadelphia inquirer” возмущенно отмечала, что эта троица «возит Нью-Йорк по всем железным дорогам, высаживает его на каждой станции и распространяет по всей стране».² Это метафорическое высказывание очень точно характеризует влияние этих важнейших газет. Журналисты из провинциальных изданий рано утром прибегали на станцию, забирали большие пачки со свежими выпуками “Tribune”, “Times” и “Herald” и печатали свои газеты с пометками: «From the Tribune», или «from the Herald». Информация, появляшаяся на страницах этих трех газет, воспринималась как не требующая доказательств.

Авраам Линкольн представлял собой весьма незаурядную личность, и эта работа посвящена изучению его взаимоотношений с прессой до и во время гражданской войны.

На пути к  власти

Впервые Линкольн использовал журналистику в политических целях 13 июня 1836 года, когда он написал письмо к редактору “Sangamo Journal”. Это событие отпределило судьбу двадцатисемилетнего Линкольна, который в это время был кандидатом на переизбрание в палату представителей штата Иллинойс. Письмо было опубликовано в журнале 18 июня, и его содержание было следующим:

« Я готов разделить привилегии участия в управлении государством со всеми, кто готов нести эту ношу. Следовательно, я предоставляю право голосования всем белым людям, которые платят налоги или состоят в армии (разумеется, к женщинам это не относится). Если я буду избран, я буду считать всех жителей Сагамона (Иллионойс) своими избирателями, независимо от того, поддерживают они меня или оппозиционны мне».³

Уже здесь очевидно политическая направленность и взгляды Линкольна. Допуская к голосованию только белых людей, Линкольн вовсе не выражал тем самым пренебрежение афроамериканцами. Просто в 1936 году не могло быть и речи о том, чтобы предоставлять право голоса чернокожим, которые тогда почти все еще были рабами. Не исключено, что Линкольн всегда сочувствовал положению рабов, но в его ранних речах это никак не проявлялось. К тому же даже во время гражданской войны своим главным приоритетом президент считал не освобождение рабов, а спасение Союза.

Далее, последняя фраза демонстрирует характер Линкольна, его приоритеты, которыми будущий президент будет руководствоваться также и в общении с прессой, как поддерживающей федеральное государство, так и оппозиционной ему. Все газеты Линкольн будет считать имеющими право на существование, «независимо от того, поддерживают они его или оппозиционны ему».

Нижеследующие выдержки из того же письма Линкольна к редактору свидетельствуют  о его преданности американскому  народу, потому как молодой политический деятель всегда ставил интересы нации выше своих собственных:

 «Если я буду и избран  представителем граждан штата Иллинойс, я буду управляем их желаниями и потребностями во всех сферах деятельности и областях. Также я буду руководствоваться голосом своей внутренней справедливости».

Его громкие слова не были просто пустым звуком. Общественно-политическая карьера Линкольна шла в гору, и его речи постоянно подтверждались действиями. 18 мая 1860 года он был выдвинут партией Республиканцев в кандидаты на должность президента. Победе Линкольна способствовал раскол в Демократической партии, которая выдвинула двух кандидатов - сенатора Дугласа и вице-президента Дж. Брекенриджа из Кентукки. По сути Линкольн стал президентом меньшинства, хотя и набрал большее количество голосов, чем каждый конкурент по отдельности.

Как только результаты голосования  стали известны, лидеры Юга решили отделиться от Союза. Причиной этого  принято считать опасения южан, которые  полагали, что будут дискриминированы, если у власти будут находиться противники распространения рабства. Первый шаг был сделан Южной Каролиной, которая 20 декабря 1860 года приняла указ о сецессии. За ней вскоре последовали Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия, Луизиана и Техас. А Линкольн между тем хранил молчание, в то время как отделившиеся штаты уже захватили почти все федеральные форты, арсеналы, почтовые отделения и таможни на своих территориях. 4 марта 1861 года в своей инагурационной речи Линкольн пытался убедить население южных штатов в том, что им нечего бояться и республиканская администрация не собирается действовать против Юга. Но, по мнению народа и прессы, это было ошибкой. Многие упрекали президента в терпении и снисходительности к восставшим штатам. С этого начинаются гражданская война и сложные взаимоотношения президента Линкольна с прессой.

Общее настроение прессы

С наступлением 1862 года в СМИ стала  ощутима проблема трактовки вопроса  о рабстве. Президент держал всю  прессу и народ в напряжении, не предпринимая никаких решительных действий ни за, ни против. Нуждаясь в поддержке аболиционистов, Линкольн не мог дать решительный отпор таким влиятельным соседним штатам, как Миссури, Кентаки и Мэрилэнд. Ведь до этого в стремлении успокоить эти нерешительные штаты, в которых все еще существовало рабство, президент пресек идею военного секретаря Симона Кэмерона, предложившего вооружить афроамериканцев против рабовладельцев. Подобным же образом Линкольн противостоял попытке Джона Фремонта освободить рабов, до крайности закрепощенных в штате Миссури. Теперь оба аболициониста сошли со сцены. Фремонт был сменен на посту, а Кэмерон отправлен в Россию в качестве министра, а в действительности – в ссылку. Но проблема не была таким образом решена. По сути, самой главной проблемой было не что иное как нерешительность Линкольна, которая в буквальном смысле могла свести с ума кого угодно. И пресса не исключение. Наперебой печатались абсолютно противоположные взгляды относительно личности президента и вопроса о рабстве. Вот, например, что писали в газете “Harper's Weekly” касательно данной проблемы:

«Если кто-либо полагает, что рабство  выживет в этой войне, то этот человек  объективно не понимает человеческой природы. “Военная рука”, которая не знает никаких правил, кроме как насилие и необходимость, в очень скором времени потеряет свою силу и корни. И “рука закона” впоследствии схватит ее и бросит в горящее пламя. Возможно, ни один человек в стране не видит этого так ясно, как президент».⁴

Пресса во время гражданской  войны делилась на два противоположных  лагеря по отношению к президенту: поддерживающая Линкольна и оппозиционная ему. Надо сказать, что последняя была намного более распространенной, чем первая. Сторонники отделения Юга самым откровенным образом критиковали политику президента. Например, газета “Los Angeles Star”, выходившая в одноименном городе (1851-1864), так прокомментировала инагурационную речь президента:

«Мы думаем, что речь президента потерпела  полный провал. Заявления, сделанные  в этом выступлении были настолько противоречивыми, что в то время, как одна часть публики сочла их угрожающими, другая – посчитала их совершенно безобидными и миролюбивыми».⁵

Из этого комментария очевидно, что Линкольн был чрезвычайно  многогранным человеком, обладавшим сложны внутренним миром. Гениальные люди всегда подвергаются неоднозначной оценке, что, собственно, и является одним из критериев их величия.

В адрес президента часто сыпались обвинения в искажении первоначальной цели гражданской войны. Действительно, если в начале Линкольн основным приоритетом считал спасение Союза, то впоследствии курс был изменен. Начиная с 1862 года президент начал вести борьбу с рабством, и эта проблема занимала все его мысли. За месяц до подписания Декларации об отмене рабства Линкольн отправил в Конгресс длинное «Ежегодное послание президента», в котором затронул вопрос об освобождении рабов. Ниже следую некоторые выдержки из письма Линкольна, адресованного Конгрессу:

«Этот путь (освобождение рабов –  прим. К. К.) прост, миротворящ и благороден. Если мы пойдем по этому пути, то весь мир будет аплодировать нам, а Господь навеки нас благословит».⁶

Эти великие и проникновенные слова, исходившие безусловно от чистого сердца, были восприняты оппозиционной прессой крайне иронически. Газета “Los Angeles Star” назвала это послание Линкольна «печальнейшим документом, когда-либо исходившим со стороны президента». По их мнениию, «оно не обладало абсолютно никакими достоинствами. Даже друзья членов администрации Линкольна покраснели от позора их главы».⁷

Вражеские газеты не раз обвиняли Линкольна в тиранических наклонностях и попрании конституции. И это при том, что президент всеми своими действиями и либеральным отношением к прессе доказывал обратное. Тем не менее во время гражданской войны в США мнений было столько же, сколько и людей. В октябре 1862 года газета “New York World” опубликовала критические замечания к президенту:

«Президент Линкольн и его избранные  советчики должны уважать права  народа и относиться к нему как  к своему господину, а не как к  своему слуге».⁸

Известен случай, когда как-то раз в апреле 1864 года Линкольн читал газету “Examiner” (Richmond), где обнаружил резкую критику в адрес Дэвиса Джефферсона, президента Конфедеративных Штатов Америки. Это его позабавило, и он спросил своего личного секретаря и друга Джона Хея:

«Почему “Examiner” так «любит» Джефферсона, как “New York World”– меня»? ⁹

Хотя газета “New York World” и принадлежала оппозиционной президенту Демократической партии, нельзя сказать, что все Республиканские газеты поддерживали Линкольна. В целом положение в стране было настолько противоречивым, что громкая полемика дошла до слуха многих европейских стран, где сформировалось определенное мнение о Линкольне и о войне. В статье «Что думают о нас за рубежом?», опубликованной в “New York Times” 31 января 1861 года, содержится письмо «от старейшего финансового друга США в Европе», демонстрирующее направление общественного мнения в Европейских странах. Ниже следуют некоторые сентенции из этого письма:  

«Честь Соединенных Штатов в Европе сейчас под вопросом. До нас дошли известия об уступках и компромиссах государства по отношению к тем, кто открыто пренебрегает законами. Если Ваше правительство в данный момент пойдет на уступки южным штатам, то авторитет страны в Европе неминуемо потерпит крах. Вы должны быть готовы к тому, что в этом случае все федеральные акции и кредиты будут высланы вам обратно из Англии и континента. Люди не будут доверять стране, которая в то время, как ее устои подвержены атаке, вместо того, чтобы крепко сохранять закон и порядок, идет на компромисс с предателями».¹⁰ 

В таких условиях президенту приходилось  не только управлять государством и  принимать важные решения, но и определиться с приоритетами, точно обозначить цель войны. А это не сразу удалось  сделать Линкольну. Его мудрость и серьезный подход часто  ошибочно принимались за нерешительность и медлительность и сурово критиковались на протяжении всей гражданской войны.

Линкольн и “New York Tribune”

«Я спасу Союз»

А. Линкольн

Все, кому не лень, так или иначе намекали Линкольну о том, что вопрос об отмене рабства не может быть проигнорирован. Об этом не счел лишним напомнить президенту также известный американский историк Джордж Банкрофт. В ответном письме Линкольн придерживается своего привычного рассудительного тона и дает понять, что он прекрасно помнит об этой проблеме и нет необходимости ему об этом напоминать. «Я должен решать данный вопрос с должной осторожностью, - пишет Линкольн, - и при помощи тщательного анализа и расчета я намерен прийти к разумному заключению».¹¹ Но именно чрезмерная  рассудительность президента являлась причиной полемики, столь широко развернувшейся как в обществе, так и в прессе. Аболиционисты не видели необходимости в «должной осторожности». Например, Хорас Грили, главный редактор газеты “New York Tribune” писал: «Мы не видим, каким образом Союз и рабство могут сосуществовать». Грили рассматривал отмену рабства не только как морально необходимый шаг, но и как единственно возможный способ подавить восстание, объединить нацию и в целом повысить авторитет и силу страны. «Вы спрашиваете, как предотвратить Европейское вторжение? – продолжает Грили, - Отмените рабство».¹²

Когда публично было объявлено о  намерении Грили выступать с  лекциями в Смитсоновском институте перед толпой аболиционистов, журналист из “New York Tribune” Уильям Кроффут (который, в свою очередь, также читал лекции против рабства) обратился к президенту с вопросом, собирается ли тот присутствовать. Линкольн дал положительный ответ и прибавил лестные слова в адрес Грили:

«Кажется, что в напечатанном виде каждое слово Грили весит тонну. Я хочу услышать, что Грили думает о нас».

На своем выступлении Грили в порыве страстной убежденности говорил, что отмена рабства – единственное назначение войны. Говоря эти слова, Грили смотрел прямо на Линкольна, что дало повод для публики отметить, что речь редактора была прямым вызовом президенту. Все улыбались, а выражение лица Линкольна оставалось невозмутимым – таков был характер президента. Грили же, напротив, был человеком нетерпеливым. Он был убежден в том, что изменения необходимо производить здесь и сейчас, а не откладывать принятие решительных мер. Линкольн также ненавидел рабство, но не спешил его отменять, потому как провозглашение свободы могло быть воспринято как непродуманный и отчаянный шаг ослабленного государства. Желая сохранить авторитет США Линкольн не решался осуществить то, чего ждали миллионы людей.

Интересно заметить, что между Линкольном и  Грили происходила весьма оживленная полемика, которая имела свое отражение в СМИ. По сути редактор постоянно осыпал президента каверзными вопросами на страницах “New York Tribune”, а Линкольн так же публично и остроумно на них отвечал. «Что происходит с Дядюшкой Хорасом (прозвище Грили)? Он не может держать себя в руках?» – недоумевал Линкольн.¹³

Таким образом, мы видим, что политическая полемика в эпоху гражданской войны в США уверенно вступила на страницы прессы, превратив последнюю в арену публичного обсуждения важнейших вопросов, волновавших умы и сердца всего населения страны.

Уже в самом  начале гражданской войны редакцию “New York Tribune” заваливали письмами относительно пассивности Линкольна по вопросу о войне. Сидней Гей, заместитель управляющего редактора газеты Чарльза Даны, в отчаянии пришел к выводу, что президент потерял полностью контакт с народом. 30 июля Гей отправил письмо в Белый дом:

«К своему посланию я прилагаю также письмо, написанное одним из читателей, предназначенное  им для публикации в “New York Tribune”. Каждый день редакция получает сотни писем со всех концов страны, выражающих глубочайшее беспокойство и тревогу относительно сложившейся ситуации. Я их не публикую потому как знаю что они способны оказать огромное влияние на народ, который и без того крайне встревожен. Но тем не менее я не могу оправдать тот факт, что народ должен быть лишен по праву принадлежащей ему привилегии быть в курсе событий и быть услышанным сквозь колонки газеты государством, которое, похоже, абсолютно игнорирует общественное положение. Поэтому я посылаю вам письмо одного из читателей, которое может служить идеальным образчиком того, что нам пишут ежедневно».

В том письме сказано: «Президент робеет, пускает страну на самотек» и т. д. Президент был так впечатлен искренностью Гея, что отправил ему ответное письмо с просьбой немедленно явиться к нему для личной беседы в сопровождении того человека, который написал вложенное письмо. По семейным обстоятельствам Гей не мог прийти немедленно, о чем и написал президенту. Но Линкольна не удовлетворил подобный ответ, и через несколько дней Гей получил от президента очередное письмо с приглашением в Белый Дом, на этот раз гневное. Сидней отправился без автора вложенного письма, потому что решил, что в этом нет необходимости, что это пустая трата времени и денег. Встреча проходила лицом к лицу, без посторонних, своего рода приватный «медиа-контакт» который весьма понравился президенту. Для начала следует заметить, что Линкольн был человеком доброжелательным и любил обмениваться различными историями из жизни. Он также был убежден, что политическое влияние легче всего оказать при непосредственном, личном общении с человеком. Этим правилом президент часто руководствовался при общении с журналистами, для того, чтобы оказать определенное влияние на прессу в целом. На самом деле в этом не было большой необходимости, потому что многие журналисты изначально имели образ мыслей, сходный с позицией Линкольна, и, как правило, писали в газетах то, что не противоречило его убеждениям. Но что касается оппозиционных иданий, то здесь личная харизма президента не играла особенно важной роли, хотя он думал иначе. Например, журналисты, работавшие на циничные и часто вражеские президенду газеты Беннета и Рэймонда, редко поддавались личностному влиянию Линкольна и лести, хотя на вид и казались восприимчивыми.

Тем не менее встреча Сиднея Гея  с президентом прошла положительным образом и даже имела некоторый результат. Сидней убедительно настаивал на необходимости издания прокламации освобождения, и, хотя Линкольн довольно долго не решался раскрыть все свои карты, через несколько дней Гей получил письмо от президента, в котором тот говорил, что прокламация свободы уже им составлена и в скором времени будет издана. Разумеется, Гей немедленно передал это письмо от президента Хорасу Грили, но тот не удовлетворился одним обещанием Линкольна. В течении многих месяцев Грили буквально умолял президента о дозволении опубликовать Декларацию об отмене рабства. А теперь, после получения Геем письма от Линкольна, просьба главного редактора переросла в настойчивое требование. Он писал резкие, язвительные длинные статьи в форме открытого письма к президенту, которые назвал «Молитвой двадцати миллионов». «Это было написано, - говорил Грили, - чтобы безошибочно донести до президента, чего конкретно мы требуем, что мы думаем, на что у нас есть право рассчитывать и на что мы жалуемся».¹⁴ На каждой странице своей газеты Грили приводил национальные причины и доводы, по которым необходимо немедленно отменить рабство. Это был прямой, открытый вызов, и Линкольн решил ответить на него публично. Менее хитрый и проницательный человек вполне мог бы выпалить что-нибудь гневное и явно лишнее. Вместо этого Линкольн преднамеренно выждал паузу и ответил далеко не сразу. Сам же ответ был выдержан в уравновешенном и сдержанном, но весьма убедительном тоне. Ниже приведены выдержки из письма, адресованного Грили, которое было опубликовано в газете “National Intelligencer” в Вашингтоне:

«Если в мой адрес высказаны утверждения и предположения, относительно которых моя политика рассматривается как ложная, я решительно отрицаю эти высказывания. Если в газете вновь появится нетерпеливый и требовательный тон, я буду вынужден передать решение данной проблемы моему старому другу, сердце которого я всегда считал справедливым».¹⁵

Нижеследующие высказывания президента как нельзя лучше отражают его  первоначальное настроение и позицию относительно отмены рабства:

«Я спасу Союз. Чем скорее национальный авторитет будет восстановлен, тем  раньше Союз станет таковым, каким он был прежде. Моя основная цель в этой борьбе – спасти Союз, а вовсе не вопрос о сохранении или отмене рабства. Если я смогу спасти Союз, не освободив ни одного раба, я сделаю это. Если я смогу спасти Союз, освободив всех рабов, я сделаю это. И если для спасения Союза необходимо будет освободить только часть рабов, я также сделаю это».¹⁶

Отношения Линкольна и Хораса Грили усложнились задолго до того, как адвокат из Иллинойса стал президентом. Они познакомились, когда оба были членами Конгресса. Биографы Линкольна и Грили отмечают, что Хорас и Линкольн были похожи друг на друга, но одновременно с этим во многом различались. Ни тот, ни другой не курили и не употребляли алгоголь. Ни один из них не уделял особого внимания внешнему виду, нарочито стараясь пренебрегать им. Как и Линкольн, личная жизнь Грили была весьма сложной, брак был сопряжен с многочисленными трудностями. Супруга Хораса Мэри Чени (Mary Cheney) была еще более эксцентричной, чем Мэри Тодд (Mary Todd). Грили никогда не имел дома, в который ему хотелось бы возвращаться, который поддерживал бы его. Но несмотря на все сходства, различия между Линкольном и Грили были намного более существенными и значительными; они проявлялись даже в малом. Например, Линколн, ввиду особенностей своего медлительного аналитического склада ума, довольно долгое время не мог определиться с выбором профессии. Он избрал своей деятельностью юриспруденцию только в возрасте двадцати с лишним лет. Что же касается Грили, то уже в пятнадцати лет он был обучен для работы в типографии. Оба они были склонны к выражению своих мыслей с помощью письма и речи, но различались в методе использования этих атрибутов. Если Хорас, со своим нетерпеливым, импульсивным характером, использовал язык как молот, то Линкольн, будучи осторожным и рассудительным политиком, орудовал им как скальпелем.

Когда Линкольн и Грили вместе работали в Конгрессе, активность Хораса на заседаниях во много раз превосходила активность его коллеги. В государственных архивах Конгресса (Congressional Globe) содержаться отчеты о выступлениях всех его членов, и можно четко проследить работу каждого из них. В архивах имя Линкольна упоминается гораздо реже, чем имя Грили, что еще раз демонстрирует различия характеров обоих политиков.

В самом начале их совместной деятельности в Конгрессе, Линкольн и Грили были друзьями, во многих случаях они голосовали одинаково (по статистике их голоса совпадали 95 раз и различались 49 раз).¹⁷ Их отношение к рабству было одинаково отрицательным, но опять-таки не идентичным. Хорас стремился к немедленному уничтожению рабства, а Линкольн считал более разумным постепенное решение данного вопроса, но впоследствии и он с той же энергией начал борьбу против рабовладельцев. Грили, вспоминая первую встречу с Линкольном, описывал его следующим образом:

«Я встретил Линкольна в 1848 году, когда он был членом тридцатого Конгресса, единственного, в который он был избран. Ему было около сорока лет, это был гениальный, улыбчивый, довольно миловидный мужчина, отличавшийся от всех высоким ростом».¹⁸

По словам Грили, Линкольн, будучи членом Конгресса, голосовал в основном за то, чтобы запретить распространение рабства на территориях, которые еще не были закрепощены. Но он однако не проголосовал за предложение Дэниела Готта (Daniel Gott) немедленно отменить рабство, видимо, испугавшись непредвиденных последствий столь серьезного шага. И хотя Грили признает, что из всех вигов Линкольн был самым выдающимся, он тут же добавляет, что если бы каждый из членов Конгресса должен был выбрать президента, Линкольн вряд ли получил бы больше пяти голосов.¹⁹

Оба политика были против насильственного  и кровопролитного уничтожения рабства, которое предлагал ярый аболиционист Джон Браун. Они считали его сумасшедшим, и оба стремились к мирному разрешению конфликта.

Но впоследствии пути Линкольна  и Грили стали неминуемо расходиться, а отношения становились все  более напряженными. Причиной этой перемены послужил конфликт, который произошел в 1858 году, когда Грили возглавил предвыборную кампанию в штате Иллинойс по продвижению на переизбрание Демократического сенатора Дугласа. Казалось бы, зачем ревностному республиканцу Хорасу действовать в интересах демократически настроенного политика? На самом деле Грили смотрел гораздо глубже, и его план состоял в том, чтобы расколоть Демократическую партию и склонить на свою сторону Дугласа, чтобы затем стало возможным избрать Республиканского президента в 1860 году. Но Линкольну не понравился этот план, и он выступил против него. Линкольн говорил по этому поводу, что Грили поступил неправильно, ведь он совершенно не учел, что своим поведением влияет также на его репутацию. «Я боюсь, что его действия настроят против меня Саммера, Филлипса и других моих друзей» - говорил Линкольн.²⁰ Республиканская партия в Иллинойсе тоже не приветствовала кандидатуру, которую выдвинул Грили и поддержала Линкольна на заседании в июне 1858 года в Спрингфилде. Впоследствии Грили утверждал, что вмешательство Линкольна в полемику по делу Дугласа и его поражение Дугласу на выборах в палату председателей с незначительным недобором голосов способствовало увеличению его политического статуса. Эти события сделали его фигуру более значительной в глазах всех республиканцев страны. Таким образом, Грили делает вывод, что нет ничего удивительного в том, что на следующем национальном собрании Республиканской партии кандидатура Линкольна была выдвинута на пост президента. Все эти достижения, полагает Хорас, были бы невозможны, если бы не было полемики относительно Дугласа в 1858 году.  

Линкольн и Грили имели одинаковый взгляд относительно рабства, но подходили  к рассмотрению этого вопроса  с разных сторон. Грили желал уничтожить рабство даже ценой Союза. Линкольн, напротив, стремился сохранить Союз, даже если для этой цели необходимо было пожертвовать свободой миллионов людей.

Линкольн и “New York Herald”

Несмотря на незначительные разногласия  Линкольна с редакцией “New York Tribune”, на требовательный тон Грили и его несколько фамильярное поведение, эта газета все же же стояла на стороне президента и поддерживала его в войне. Чего нельзя было сказать о газете Беннетта “New York Herald”, которая, мягко говоря, не особенно ревностно защищала интересы Линкольна. Именно это послужило причиной тому, что, когда секретарь военно-морского флота позволил некоторым журналистам сопровождать судно, плывущее вниз по реке Потомак, предпочтение было отдано сотрудникам “New York Tribune”, в то время, как репортеры из “New York Herald” допущены не были. Но Линкольн, будучи крайне тактичным человеком в жизни и в отношениях с представителями прессы, не желая открыто враждовать с газетой, от руки написал извинительное письмо Беннетту. В нем было сказано, что «был уже слишком поздний час, и он не успел повидаться с секретарем, и к тому же администрация президента обладает собственными полномочиями и, если журналисты не были допущены на судно, значит на то были причины». Далее Линкольн закончил письмо строчками, которые стали очень знаменитыми в интересующихся кругах:

«Я написал это письмо, чтобы уверить вас в том, что администрация не имеет намерения дискриминировать “New York Herald”, особенно учитывая, что газета столь самоотверженно и умело поддерживает государство, впрочем, как всегда». 

Историки и исследователи все  сходятся во мнении, что перед нами ирония в чистом виде, вернее, в очень  вежливой форме. Письмо написано 28 сентября 1861 года, то есть незадолго до начала гражданской войны, и подписано президентом как «Личное и конфиденциальное». Американский коллекционер Стивен Рааб (Steven Raab), занимающийся сбором и продажей исторически важных писем, документов и манускриптов, оценил вышеупомянутое письмо Линкольна Беннетту в $55,000. Ниже приведены отрывки из знаменитого письма:

Здесь указаны дата написания и адресат.

Последние строчки письма, рассмотренные  выше.

Говоря об отношениях Линкольна  и “New York Herald”, стоит сказать несколько слов о самом Беннетте, чтобы стало ясно, по какой причине президент снизошел до того, чтобы писать извинительные письма редактору газеты и боятся рассердить оппонента. А тот факт, что Линкольн робел перед авторитетом Беннетта является очевидным. Настолько очевидным, что современники неоднократно отражали эту мысль в карикатурных рисунках, изображавших непростые отношения президента с Беннеттом. Ниже приведена одна из таких карикатур.