Литературные связи и взаимодействие национальных литератур

       1.2. Литературные связи  и взаимодействие  национальных литератур 

       Мир шагнул в XXI век, расширились возможности  человеческого общения, в процессе жизни стало понятным, что общезначимые художественные явления сближают народы, сближают процессы, протекающие в разных литературах. Опираясь на эти процессы, мы можем прочесть карту культуры XX века по-новому, отвлекаясь от массы вторичных признаков. Процесс интеграции, который, несомненно, имеет место в советской прозе, на самом деле имеет более глубокий смысл, ибо охватывает художественные процессы, происходящие в мировом литературном процессе.

       Общение между литературами – факт, влияющий на жизнедеятельность всей литературы. Только подобный угол зрения может  помочь увидеть в ней то, что  останется на века. Связи между разными по национальному генезису художественными явлениями свидетельствуют, что объектом исследования, внутри которого ищутся схождения и различия, сегодня стало искусство (и литература в том числе), включенное в историю человечества. Именно этот отсчет от человечества и созданной им культуры позволяет заметить связи между явлениями, прежде казавшимися изолированными.

       При взаимосвязанном изучении национальных литератур, необходимость которого диктуется социально-политическими, историко-культурными и национально-литературными реалиями современной жизни, неизбежно встает проблема межлитературного синтеза, типа литературных отношений, ее истории, ее роли, ее места и значения в мировом литературном процессе.

       Переосмысление  и переоценка истории национальных литератур, происходящая в последнее время на всем постсоветском пространстве, совершенно невозможна в отрыве от мирового литературного процесса, в изолированном виде, без учета достижений современной науки, ее прогностических моделей в русле сравнительного литературоведения.

       При исследовании литературных связей мы обращаем внимание на широту проблематики, освещение многих аспектов мирового сравнительного литературоведения, которым  уделялось недостаточное внимание при социалистической школе сравнительно-исторического литературоведения, таких, например, как проблемы тематологии, мифологии, имагологии, взаимодействия между литературой и другими видами искусств. Термины, применявшиеся в этой области литературоведения достаточно  разнообразны, например, теория влияния, теория заимствования, теория самозарождения, сравнительно-исторического изучения, сравнительно-исторический метод, сравнительное литературоведение, сравнительная литература, международный литературный обмен, «взаимосвязи и взаимодействия литератур», «типологическое», «стадиальное», изучение литератур и другие» [79,36].

       Сравнительное литературоведение как относительно новая отрасль в филологии  исходит из концепции единства всемирного художественного процесса. Современная  тенденция нарастания интереса к вопросам эстетики и теории литературы в рамках сравнительного изучения литератур наблюдается повсеместно.

       Если  обращаться к истории вопроса, то в первую очередь следует назвать  имя А.Н.Веселовского – теоретика  данного направления в литературоведении, ученого, возглавившего в России сравнительно-историческую школу. Под воздействием западной науки были сформированы основные идеи и научные постулаты ученого, которые оказали большое влияние на становление компаративизма в советское время. Неоценимый вклад в данное научное направление внесли также В.М.Жирмунский, Н.И.Конрад, М.М.Бахтин и другие.

       В уникальном труде М.М.Бахтина «Эстетика  словесного творчества» мы находим  высказывание о том, что национальное своеобразие, национальная сущность литературы «сильней всего осознается на границах, в сопоставлении с иной, в пределе чужой культурой и литературой, что лишь при взаимодействии, встрече, диалоге разных культур становятся видимыми и понятыми основания и особенности собственной культуры» [71].

       К месту, на наш взгляд, будет приведение цитаты из другого труда М.М.Бахтина. Он считает представление о том, что для лучшего понимания чужой культуры надо как бы переселиться в нее и, забыв свою, глядеть на мир глазами этой чуждой культуры односторонним и потому неверным. Это представление односторонне, так как понимание иной культуры не должно быть ее простым копированием, оно должно нести нечто новое, обогащающее. Творческое понимание не отказывается от себя, от своего места во времени, от своей культуры и ничего не забывает. «В области культуры вненаходимость – самый мощный рычаг понимания.

       Чужая культура только в глазах другой культуры раскрывает себя полнее и глубже (но не во всей полноте, потому что придут и другие культуры, которые увидят и поймут еще больше). Один смысл раскрывает свои глубины, встретившись и соприкоснувшись с другим, чужим смыслом: между ними начинается как бы диалог, который преодолевает замкнутость и односторонность этих смыслов, этих культур. Мы ставим чужой культуре новые вопросы, какие она сама себе не ставила, мы ищем в ней ответы на эти наши вопросы, и чуждая культура отвечает нам, открывая перед нами новые свои глубины. Без своих вопросов нельзя творчески понять ничего другого и чуждого (но, конечно, вопросов серьёзных, подлинных). При такой диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, каждая сохраняет свое единство и открытую целостность, но они взаимно обогащаются» [80,507].

       Как мы знаем, важный вклад в изучение межлитературных связей сделал М.О.Ауэзов: «Ауэзов видел историю казахской литературы не как узконациональную проблему, а в органическом контексте всемирной литературы… Компаративное исследование казахской литературы привело Ауэзова к таким важным результатам, как выявление конкретных фактов взаимовлияний, типологических сходств, отличительных особенностей развития казахского фольклора, эпоса и современной литературы, а также определение связи с мировым контекстом развития национальных литератур» [81,25].

       Ведущий казахский ученый - Р. Нургалиев, обращаясь  к древности и средним векам, в книге «Древо обновления», образно сравнивает разноязычные народы со своими национальными культурами с островами, оставшимися «без плавучих средств для связи друг с другом». Современный период, как отмечает ученый, отличается тем, что «наступил период литературных взаимосвязей и влияний» [4,9].

       Литературные  школы постсоветского пространства, обращаясь к опыту мировой  науки, преодолевают негативные факторы  советской школы сравнительно-исторического  литературоведения, когда советская  идеологизированная наука принималась как единственно возможная и правильная.

       Следует отметить, что обращение к опыту  других стран дает возможность не только активизировать развитие сравнительного литературоведения с учетом мировых  достижений в науке, но и правильно осмыслить и оценить современное состояние этой отрасли литературоведения в Казахстане без ущерба национальных традиций.

       Глубоко осознавая национальную сущность казахов, Р.Нургалиев указывает на понимание  народности литературы, отмечает коренную связь с родным языком: «Национальный образ, чувства, привычки, поверья могут быть показаны только на родном языке» [4,9]. Размышляя над этим непростым вопросом, он обращается к таким именам, как Бауржан Момыш-улы, Ануар Алимжанов, утверждая мысль, что они являются национальными писателями: «Несомненно, поскольку в данном случае возникает феномен второго родного языка, при котором национальное чувство, представления, побудительные мотивы свободно, без насилия укладываются в систему русского языка. Художник – голос своей страны и совесть своего народа… Поэтому художник больше, чем любой другой интеллектуал, имеет право говорить от имени своей родины» [4,10].

       Необходимо  также сказать, что в последние  годы во всем постсоветском пространстве появились условия для развития этого направления в литературоведении, ведь именно оно позволяет получить более полные и научно надежные результаты, свободные от «воздействия идеологических стереотипов», когда главным свойством литературы стал гуманизм, а не идея, и эстетические критерии художественности, специфика искусства и литературы, о чем пишет Н.О.Джуанышпеков, подчеркивая диалектическое взаимодействие этнического и культурно-исторического развития человечества, включая социально-исторический метод как часть сравнительно-типологической методологии [82,26].

       К.Ш.Кереева  в работе «Русско-казахские литературные отношения», посвященной рассмотрению литературных связей именно между казахскими и русскими художниками слова, рассматривает  период второй половины XIX века и начало XX века, указывая при этом, что «этот процесс был длительным, постепенным, а в ряде случаев и противоречивым» [5,4]. Ученого волнуют вопросы становления и развития литературных контактов, она пишет о неоднозначности реакции властей, о сложности установления этих связей: «Рассматривая русско-казахские отношения и их отражение в дореволюционной печати России, следует иметь в виду, что они сложились не вдруг и не сразу» [5,4]. В книге предпринята попытка выделить значение прогрессивных тенденций в русской литературе.

       Румынский ученый Александр Дима утверждал, что  все явления познаются через  сравнение. И сравнительное изучение литератур продолжает оставаться объективной  потребностью современной науки, оно  существует и развивается. Что касается сравнительного литературоведения как области науки о литературе, то «предметом ее последовательных и систематических исследований является частный аспект литературных явлений, а именно не их изучение по отдельности или в неких группах в пределах соответствуещего исторического периода, а соотнесение этих явлений с аналогичными в другой национальной сфере» [83,29].

       Выход за рамки национальных литератур, изучение межнациональных связей выявляет некоторые  закономерности развития литературных явлений в различных сферах сравнительного литературоведения: «в области взаимоотношений между национальными литературами в рамках определенных историко-культурных общностей, сравнительно-типологических отношений, связывающих литературные явления» [83,60].

       Творчество  русского писателя Казахстана как раз-таки позволяет проследить взаимоотношения между национальными литературами в рамках одной историко-культурной общности – Советский Союз.

       А.Дима пишет о том, что ему известны случаи, когда разноязычные литературы объединены в пределах одного государства, и при всех «языковых различиях эти литературы объединены общими традициями и идеалами, особенно в эпоху социализма, однако и они могут стать предметом компаративистских исследований» [83,95].

       Предметом сравнительного литературоведения  могут быть факты различного вида связей, схождений, откликов, контактов, рецепций «между литературами, писателями, произведениями» [82,6]. Литературоведение, которое разделилось на национальные науки о литературе, сужает свое поле деятельности только явлениями национального характера, может быть лишено «обобщающих знаний» о литературном процессе и его стадиях [82,22].

       Ученый  Казахстана З.А.Ахметов, рассматривая традиции казахской литературы и  ее современное развитие, также считает  важным подчеркнуть: «Значительное  место уделяется вопросам литературных связей, например, взаимосвязей казахской литературы с украинской, белорусской, узбекской, киргизской, татарской, туркменской, азербайджанской и другими литературами». Указывая на то, что казахское литературоведение «все более руководствуется той непререкаемой истиной, что нельзя изучать творчество отдельных писателей вне историко-литературного процесса, а национальный литературный процесс – вне культурного развития других народов» [60,312].

       Казахский ученый Б.Б.Мамраев, говоря об исторической обстановке, в которой развивались казахские литературные связи начала ХХ века, отмечает: «Прежде чем приобщаться к эстетическому опыту той или иной передовой культуры, литература каждого народа проходит стадии накопления и развития многовекового эстетического опыта, литературных традиций» [11,9].

       К этой животрепещущей проблеме, которая  многократно актуализировалась  в годы обретения Казахстаном  суверенитета, обращается Р.О Батырбекова. В работе «Из истории литературных связей» она пишет: «Одним из факторов развития любой национальной культуры является вступление ее в контакт, во взаимодействие с другой литературой. Известно, что каждая литература вбирает в себя два компонента: произведения, возникшие в данной стране, и произведения, перенесенные в эту страну из литературы, культуры другого народа. В связи с этим особую роль представляют литературные связи, осуществляемые в разных формах» [84,9]. При этом ученый указавает на то, что «содержание, формы и приемы связей многообразны в творчестве казахских писателей» [84,4].

       М.Х.Мадановой  рассмотрены традиции отечественного сравнительного литературоведения  в свете достижений мировой компаративистики, поведены итоги пути, пройденного  отечественной компаративистикой, отмечены негативные стороны. Наряду с этим определены общие и особенные характеристики развития сравнительного литературоведения в Казахстане, актуальные и перспективные проблемы его дальнейшего развития. Она представила репрезентативную модель развития казахско-международных литературных взаимодействий. Если остановиться на принципиально новых положениях сравнительного литературоведения, трактующихся в русле современных тенденций мировой компаративистики, то следует отметить, что данное определение – компаративистика, соответствующее мировой литературной терминологии, мы будем считать более приемлемым, чтобы не вносить путаницы и терминологической разноголосицы [85].

       Н.О.Джуанышпеков, раскрывая гуманизм как главное  свойство художественной литературы, указывал на него как на главную  закономерность развития культуры и мировой литературы, при которой приоритет отдается общечеловеческим ценностям. Сравнительно-типологическую методологию он представляет как более общую, универсальную методологию, включающую в себя социально-исторический метод изучения литературы как часть, как методику. Важными сведениями для сравнительного литературоведения можно считать высказывания относительно типологии: типологии сюжета в эпическом и драматическом произведениях; типологии отдельных форм художественной поэтической речи: ее ритма, рифмы, строфики, видов тропов, интонационно-стилистических фигур. Можно исследовать типологию содержания произведений: тем, проблем, мотивов, идей, содержательные особенности родов, жанров, видов; типологию принципов и методов отражения действительности в художественном произведении.

       Необходимо, по мнению этого ученого, «типологически определить склад идеологического мышления», который характерен для произведений той или иной культурно-исторической эпохи, иначе невозможно выяснить закономерности исторического развития литератур народов мира и обосновать, объяснить такое развитие, что и составляет цель сравнительно-типологического исследования [82,25].

       Решение этой проблемы связано с осмыслением  того явления, что мы долго называли советской литературой, представлявшей идеологическую совокупность национальных литератур, при которой доминировала русская литература.

       В работе другого отечественного ученого  В.Бадикова при учете контактно-генетических литературных связей между казахским и русским народами Казахстана высказано следующее мнение, что «русским писателям Казахстана удалось и удается выразить свою национальную суть в «пограничных» условиях и обстоятельствах» [86,221-224].

       Для становления, развития русской литературы республики большое значение имело творчество видных писателей, которые создали произведения о Казахстане, о происходивших в нем глубинных социальных преобразованиях, новизне общественной и духовной жизни, что сказалась в углубленном исследовании социальных конфликтов, объективном воссоздании нравственной атмосферы общества, активном интересе к внутренней жизни человека. Ведь основные условия жизни – общественный строй, социализм, «большая Родина» – СССР, «малая родина» -  Казахская ССР – были едиными, в этой связи возникает сверхзадача исследования, приобретая особый, усложненный характер, когда в одном фокусе необходимо рассмотреть общие явления действительности, художественного ее осмысления, преломленные через авторское сознание представителей различных национальностей, этносов, а, следовательно, различных культур, отдельной шкалой иерархии эстетических, нравственных и иных ценностей.

       Обратимся вновь к словам современного ученого  Казахстана Р.Нургали: «Большой талант – будь то общественный деятель, или  художник, или экономист, родившись на родной земле, становится достоянием всего культурного мира. Потому что, несмотря на разницу в языках, религии, поверьях, чувствах, стремление к прекрасному едино для всех людей. Золотой век русской литературы дал ряд писателей, оказавших влияние на мировое искусство. А историческая связь казахской и русской литератур уходит своими корнями в половецкую эпоху» [4,72-73].

       В центре внимания казахстанских ученых в области компаративистики долгие годы находились следующие основные аспекты: это художественный перевод с одного языка на другой, типологические схождения и литературные связи. Р.Нургали так пишет о переводе: «Искусство перевода многообразно: одного автора переводят несколько человек, другого – лишь один. Переводят с оригинала, переводят и с перевода. В сегодняшнем казахском переводном искусстве есть все названные примеры» [4,78].

       Привлечение  к анализу произведений как казахской, так русской литературы обусловлено  стремлением расширить возможности  исследования с точки зрения этнических, ментальных особенностей каждой национальности, особенностей мировидения, миропонимания, мироощущения, что, думается, сыграет на глубине изучаемой темы и широте охватываемого материала.

       Исследовав  работу Абдыгалиева Б. Б. «Русские в  Казахстане как этнический фактор в казахстано-российских отношениях», мы почерпнули, что «этничность в государствах СНГ, помимо культурной функции, в силу объективных причин, имеет огромный потенциал», «этнические факторы становятся доминирующим в межличностных, межгрупповых и межгосударственных отношениях» [87,6].

       В книге «Взаимодействие литератур  народов Сибири и Дальнего Востока» Г.И.Ломидзе пишет о своеобразии  советской многонациональной литературе: «В самом деле, существует советская  литература. Она едина по своим  устремлениям, по своему подходу коренным проблемам: добра и зла, гуманизма и человеконенавистничества, мира и войны… В понимании, осмыслении того, что есть человек, во имя чего он родился на этой земле, как должен строить жизнь, за какие идеалы бороться, между всеми советскими писателями разницы нет. Их объединяет единство миропонимания, взглядов на главнейшие вопросы существования человека, на его призвание» [88,5].

       Подобной  литературы печаталось немало, к примеру, ряд работ были изданы в книге  «Взаимодействие и взаимообогащение. Русская литература и литература народов СССР», где поднимались проблемы следующего характера «К проблеме взаимодействия национальных литератур в советском литературоведении» [89] (автор В.А.Шошин), «Проблема межнационального взаимодействия в современной художественной литературе (Ч.Айтматов, Ю.Балтушис, Ю.Бондарев)» [90] (автор Е.Н.Горбунова), проблемы интернационального единства, морально-этических ценностей и другие.

       Мы  брали во внимание, что Казахстан  – многонациональное суверенное правовое государство. И оттого, что оно стало суверенным, русская литература Казахстана не перестала существовать. От внимания науки о литературе не должны ускользать не только творчество отдельных писателей, но и целые пласты художественной литературы.

       Исследование  творчества русского писателя И.П.Щеголихина заставило задуматься об общности литературоведческих задач, стоящих вне географического фактора: это и творческая природа художественного произведения, и познавательное значение литературы и ее воспитательно–эстетическое значение, и теория сущности художественного творчества и многое другое.

       Произведения  Ивана Павловича Щеголихина, созданные на стыке восточной и западной литературы, шире – культуры, являет собой еще один яркий пример литературного синтеза, отчего творчество казахстанского русского писателя отличается яркой самобытностью, оригинальностью видения в состоянии «вненаходимости» (по словам М.М.Бахтина) по отношению к другой культуре.

       В диссертации М.К.Сыдыкназарова «Традиции  жанра эссе в современной прозе Казахстана (на материале эссеистики Г.Бельгера, И.Щеголихина, Дм. Снегина)» [43] отдельный раздел посвящен творчеству Щеголихина, особенностям тематики, проблематики, структурно-стилевых и художественных средств в эссеистике. Он пишет: «Романы писателя «Дефицит», «Должностные лица», «Старая проза», «Другие зори» вызвали широкий общественный резонанс, поднимая многие негативные стороны советской действительности. Эксплицитность авторской позиции, эссеистический стиль изложения материала литературоведы отмечали уже в 70-е годы» [43,19 - 20].

       Уже сейчас, в XXI веке, в интервью с А.Сандыбаем  И.П.Щеголихин говорит о значении Союза писателей СССР: «При социализме это был авторитетный и действенный  союз, он приносил пользу не только писателю, но и государству, и не все в нем было так плохо, как пишут. Раньше было такое понятие «литературный процесс». Читатели и писатели всегда знали, что происходит в мире книг. Критики и литературоведы писали обзоры, отзывы и рецензии на новые произведения, в газетах устраивались дискуссии.

       На  телевидении и радио, как в  столице, так и в областных  центрах, обязательно была редакция литературно-драматического вещания, как правило, самая интересная. Слово  «реклама» тогда было презренным, мелкобуржуазным, и в ней не было никакой необходимости, поскольку везде и за всем была очередь — хоть за колбасой, хоть за книгой. На подписные издания, на собрания сочинений с ночи занимали очередь. Часто устраивались встречи с писателями в учреждениях, на предприятиях, в библиотеках, в школах и институтах. Интерес к книге и к живому писателю был искренним, обсуждения, споры были горячими, страстными. Я вспоминаю те встречи с волнением и благодарностью, они вселяли веру в свои силы и способности. Сейчас весь литературный процесс заменил платный менеджер по раскрутке автора. Однако «раскрученным» уже нет доверия, читатели поняли, что их дурачат.

       Читатели  стали больше общаться между собой, советоваться, делиться, обращаться в  библиотеки, собирать и передавать сведения о новинках, рассказывать содержание романа и читать стихи по телефону. Сказать по правде, сегодня Союз писателей ничего не может дать писателю, тем более русскоязычному. Хотя читателей русскоязычных, многонациональных в стране большинство. Гораздо важнее, нужнее сегодня создание Союза читателей. Убежден, это будет чрезвычайно интересная и полезная, многолюдная общественная организация, способная восстановить литературный процесс, повысить культуру читательского спроса и широту информации о книгах — как новых, так и старых» [91].

       Можно отметить, что творчеству Щеголихина, вообще тяготеющему к публицистике, свойственна «острая социальная проблематика, открытость и независимость творческой, гражданской позиции, новаторские искания в изображении жизненной правды» [43,19], о чем пишет Сыдыкназаров в работе. Так же ряд статей этого автора посвящен исследованию творчества Щеголихина – «Жанровая типология романа Ивана Щеголихина «Не жалею, не зову, не плачу…» [43] и «Образы имагологии и альтеритета (образы «не своего», «чужого» национального бытия) в русскоязычной прозе Казахстана (на материале эссеистики И.Щеголихина)» [43].

       В статье Джолдасбековой «Фольклоризм прозы  русских писателей Казахстана»  пишется о творчестве И.П.Щеголихина, в котором делается попытка «передать  дух степняков, их жизнелюбие, оптимистическое мироощущение». Автор пишет, что сейчас можно утверждать, что русские писатели Казахстана «осваивали окружающую действительность через собственное национальное видение…Можно обнаружить явное тяготение к приемам, заимствованным из фольклора не только русского, но и казахского народов» [44,136].

       «Среди  русских казахстанских авторов, пишущих о нравственно-психологических, социальных проблемах, создающих историко-биографические произведения, И.Щеголихину принадлежит  видное место» [92,264].

       Отличительной особенностью прозы Щеголихина является показ типа людей, объединенных общим понятием – «интеллигенция», наиболее полно отражающему сущность миропонимания героев.

       Вышесказанным объясняется наш интерес к  прозаическим произведениям русского писателя Казахстана, публициста, активного общественного и политического деятеля – И.П.Щеголихина, творчество которого выбрано нами для исследования.

       В произведениях Ивана Павловича  Щеголихина наиболее остро и злободневно  звучит вопрос: как живется человеку неординарному, творческому, интеллектуальному? Человеку умственного труда, мыслящему неадекватно большинству – масштабно, глубоко и смело, идущему впереди, правдоискателю, выбирающему вопреки всем законам логики самый сложный путь (одновременно и самый достойный)? Отличительной особенностью прозы Щеголихина является показ подобного типа людей, объединенных общим понятием – «интеллигенция», наиболее полно отражающему сущность миропонимания героев.

       Чаще  всего его героями являются медицинские  работники или ученые-медики, вспомним его рассказы «Дочь профессора» (превратности непростой профессии медицинских работников), «В одном институте» (пофессор-медик Гричихин), «Подвенечное платье» (профессор, студенты-медики), повести и романы «Абдоминальная форма» (хирург Ильин), «Тополь роняет листья» (студент-медик Андрей Волков), «И снова утро» (молодой врач – Игорь Иванович), «Храни огонь» (врач-онколог Айдар Назаров), «Снега метельные» (хирург Грачев, медсестра Женя Измайлова), «Пятый угол» (хирург Глеб Антонов), «Дефицит» (врач Сергей Иванович Малышев).

       Известно, что духовные поиски всегда были прерогативой интеллигенции – хранительницы  с древнейших времен общечеловеческих и национальных духовных ценностей. Труд интеллигенции нужен и социально  значим, поскольку способствует эвристическому, творческому решению проблем в той или иной области. Чем активнее ее участие в общественных событиях, тем быстрее и организованней совершается переход к цивилизованным формам социального бытия. Наверное, поэтому для Щеголихина было важным обращение к историческим событиям, главными героями которых были также представители интеллигенции. Это произведение «Бремя выбора» (1979) о Владимире Михайловиче Загорском – видном деятеле партии большевиков, первом секретаре Московского комитета партии. После этого он обращается в повести «Слишком доброе сердце» к образу революционера-шестидесятника, видного деятеля революционного движения ХIХ века – Михаила Илларионовича Михайлова, в котором воплотились лучшие черты старой русской интеллигенции.

       В одной из статей в периодической печати И.П.Щеголихин указывал на то, насколько важным является отношение к прошлому: «Многих беспокоит положение в культуре, в науке, в литературе. Если раскрыть Российскую энциклопедию, уже современную, постсоветскую, можно увидеть в ней имена известных казахских писателей от Абая до Олжаса. Россия всех помнит и всех хранит, зная, что чужой культуры не бывает»[93,88]. Здесь, думается, автор указывает на необходимость обращения к истокам духовной культуры целого поколения, для полного и глубокого понимания современных проблем, связанных с интеллигенцией. От деятельности интеллигенции зависит прогресс в областях науки, техники, искусства, образования, медицины и т.д. Она призвана направлять свою духовную энергию на сохранение культурных ценностей и нравственного климата в обществе.