Локальные войны ХХ века. Афганская война

Локальные войны ХХ века.

Афганская война.

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава I. Афганская проблема, как одна из наиболее острых во всем мире

1.1.           Истоки кризиса…………………………………………………………..6                                                                              

1.2.           Причины введения в Афганистан ограниченного контингента Советской Армии………………………………………………………17

Глава II. Периодизация афганской войны

    2.1.   Ввод ограниченного контингента на территории Афганистана……..24

    2.2.   Крупнейшие операции на территории государства…………………..31

    2.3.   Окончательный вывод войск СССР из Афганистана………………...45

Глава III. Международно-правовое урегулирование кризиса

    3.1.  Международные соглашения по урегулированию афганской проблемы…………………………………………………………………………55

    3.2.  Афганистан в начале XXI века………………………………………….62

Заключение…………………………………………………………………….

Список источников и литературы…………………………………………….

Введение

Актуальность темы:

Советско-афганская война… Она еще не совсем ушла в историю. Рядом с нами живут, работают люди, которых мы называем «афганцами». Они были там… Они это пережили… Они не любят говорить об этой войне, но их боль иногда выливается в стихи, авторские песни об Афгане.

Несмотря на то, что внимание мирового сообщества в большей степени обращено к другим региональным вооруженным конфликтам, афганская проблема до сих пор остается одной из наиболее острых во всем мире. Афганская проблема затрагивает интересы не только жителей этой страны, но и России и всех стран Содружества Независимых Государств и, возможно, всего мира в целом. Пока не будет урегулирован этот кризис, СНГ, видимо, не сможет полностью отгородиться от Афганистана -  а это не так просто, как кажется. Ситуация вокруг Афганистана для государств - членов Содружества сводится в основном к трем моментам. Во-первых, на территории этой страны проживает большое количество туркменов, узбеков и таджиков, что весьма тревожит бывшие среднеазиатские республики СССР. Во-вторых, это проблема военнопленных будет решена сразу и только после того, как СССР прекратит поставку вооружений в Кабул. Но, естественно, эти обязательства не были выполнены, так как, продолжая удерживать военнопленных, моджахеды будут и в дальнейшем обладать рычагами давления на страны Содружества, особенно в области выделения средств на восстановление разрушенной советско-афганской войной экономики. Претензии Афганистана на возмещение правопреемниками СССР убытков войны – еще одно больное место в российско-афганских отношениях. В ответ на многочисленные заявления подобного содержания руководство России приняло заявления от 15 ноября 1992 года, в котором, в частности, говорится о том, что Россия будет участвовать в восстановлении разрушенного хозяйства Афганистана, что поставки мирных товаров не прекратятся и что Россия будет всячески помогать многострадальному афганскому народу гуманитарной помощью и другими возможными средствами. Все это, безусловно, говорит о важности и актуальности афганской проблемы сейчас и, по крайней мере, в ближайшем будущем.

Цель:  восстановить события советско-афганской войны на основе воспоминаний ее участников, литературы.

Задачи:

- выявить истоки афганской проблемы;

- прояснить причины введения советских войск в Афганистан;

- дать характеристику основных этапов войны;

- познакомиться с содержанием международно-правовых актов по урегулированию афганской проблемы;

- дать представление о современном положении в Афганистане;

Глава I. Афганская проблема как одна из наиболее острых во всем мире

1.1. Истоки кризиса

«Апрельская революция» произошла 27 апреля 1978 г. Офицеры-члены НДПА во главе своих подразделений начали штурм президентского дворца. Засе­давшее в это время правительство М. Дауда оказалось негото­вым оказать реальное сопротивление. Глава государства, его семья и двое его министров были убиты. В тот же вечер были освобождены из тюрьмы лидеры НДПА. Руководители пере­ворота - подполковник Абдул Кадир и капитан Аслам Ватанджар — выступили по радио, объявив о свержении режи­ма Дауда, подчеркнув, что политика новой власти будет ос­новываться «на защите принципов священной религии ис­лам, обеспечении демократии, свободы и безопасности граж­дан». Власть перешла к Военно-революционному совету во главе с Абдулом Кадиром, который 29 апреля передал свои полномочия Революционному совету (РС), который возглавил Нур Мухаммед Тараки. Афганистан был провозглашен Демократической Респуб­ликой Афганистан (ДРА).

Было сформировано новое правительство. Премьер-мини­стром стал Тараки, его заместителем - Бабрак Кармаль. Осталь­ные посты были поровну разделены между халькистами и парчамистами. Министром обороны стал подполковник Аб­дул Кадир, министром иностранных дел — X. Амин. Они же были назначены вице-премьерами и курировали соответствен­но парчамистов и халькистов. Третьим вице-премьером был назначен Аслам Ватанджар, министр связи, курировавший во­оруженные силы. Ни один из беспартийных деятелей не во­шел в состав правительства и Революционного совета.

Структура исполнительной власти после переворота изме­нилась незначительно: кроме прежних, были созданы два новых министерства — социальных проблем специально для А. Ратебзад, соратницы Кармаля, и радио и телевидения, ко­торое возглавил парчамист Сулейман Лаек.

Новое правительство получило сразу же широкое между­народное признание.

9 мая 1978 г. были опубликованы «Основные направления революционных задач правительства ДРА» — программа ра­дикальных социально-экономических реформ: осуществление земельной реформы в интересах крестьян и при их участии, ликвидация всех видов угнетения и эксплуатации, демокра­тизация общественной жизни, уничтожение национального гнета и дискриминации, провозглашение равноправия жен­щин, укрепление государственного сектора в экономике стра­ны, повышение жизненного уровня населения, ликвидация неграмотности и безработицы, контроль над ценами, устра­нение влияния империализма и неоколониализма в эконо­мике, политике, культуре и идеологии. В области внешней политики ДРА провозгласила своими целями проведение политики неприсоединения, позитивного и активного нейтра­литета, борьбу за всеобщее разоружение, углубление разряд­ки международной напряженности, поддержку националь­но-освободительных движений, упрочение отношений друж­бы и сотрудничества со всеми соседями Афганистана.

Важное место в реализации программы заняли мероприя­тия, проводившиеся в интересах крестьянства. Декрет РС № 6 (12 июня 1978 г.) декларировал ликвидацию задолженности крестьян ростовщикам и помещикам. Действия декрета кос­нулись 75% крестьян. В результате его осуществления, по оценке специалистов министерства сельского хозяйства ДРА, от уплаты долгов ростовщикам и крупным землевладельцам были освобождены 11 млн. крестьян.

Под руководством НДПА были созданы общественные орга­низации молодежи, женщин и профсоюзы, которые должны были стать помощниками партии в выполнении революцион­ных задач. Было открыто более 600 новых школ, курсы ликви­дации неграмотности. В соответствии с новой национальной политикой стали издаваться газеты на языках национальных меньшинств — узбекском, туркменском и белуджском, а также преподавание в школах и радиовещание на этих языках.

Декретом РС № 7 (октябрь 1978 г.) было провозглашено равноправие мужчин и женщин. Положения декрета предус­матривали фактическую отмену калыма, запрещение насиль­ственных и ранних браков и т.д.

28 ноября 1978 г. был принят декрет РС № 8 о земельной реформе, нацеленный на «ликвидацию феодальных и дофео­дальных отношений». В январе 1979 г. началось ее осуществ­ление. В соответствие с декретом у крупных собственников конфисковывались излишки земли сверх 30 джарибов (6 га) и безвозмездно передавались крестьянам. Потолок предостав­ляемого земельного участка на поливных землях был опреде­лен в размере 5 джарибов (1 га). В ходе первого этапа (ян­варь—июль 1979 г.) землю, по официальным данным, получили 296 тыс. семей безземельных и малоземельных крестьян и кочевников. В стране создавались снабженческо-сбытовые кооперативы.

Однако НДПА при проведении важных реформ проявила излишний радикализм и неоправданную поспешность, незна­ние характера социальных отношений в деревне, зачастую игнорировала национальную специфику и исторические тра­диции. При отсутствии четких социальных границ в обще­стве партия поставила нереальную задачу ликвидации эксп­луататорских классов, то есть осуществления социалистиче­ской революции, базируясь на классических марксистских схе­мах классов и классовой борьбы.

Революционные реформаторы недооценили также исклю­чительно важную роль, которую играли ислам и мусульман­ское духовенство в духовной и общественной жизни населе­ния. Поэтому навязываемые народу реформы оказались непо­нятыми и не принятыми и вызвали массовое сопротивление.

Так, освобождая крестьян от долговой кабалы, правитель­ство не смогло создать альтернативные источники их креди­тования. Декрет о браке серьезно ущемлял традиционное вли­яние духовенства в семейно-брачных отношениях и расцени­вался как нарушение вековых традиций. При проведении зе­мельной реформы нарушались освященные исламом права частной собственности, так как изъятие ее у крупных соб­ственников не сопровождалось компенсацией. Земля конфис­ковывалась не только у крупных, но зачастую и у средних и мелких собственников. Игнорировалась традиция оформле­ния собственности шариатским судом. Новых собственников земли не могли обеспечить водой, семенами, орудиями тру­да, удобрениями. Источники воды по-прежнему оставались собственностью частных владельцев. При этом землю полу­чила незначительная часть (21%) нуждающихся.

Неудачи в осуществлении земельной реформы, пишет рос­сийский исследователь М. Слинкин, «во многом явились след­ствием порочности самой аграрной политики НДПА, оши­бок и просчетов партийного и государственного руководства ДРА, а именно: перехлеста в оценке сущности апрельской революции как пролетарской; преувеличение степени зрело­сти социальных противоречий в деревне и субъективной го­товности афганского крестьянства к глубоким аграрным пре­образованиям; посягательства властей на частную земельную собственность... огромного влияния на умы людей местных духовных и светских авторитетов, глубокой приверженности населения традиционным нравственно-этическим нормам и патриархальному укладу жизни и быта, особенно в зоне рас­селения афганских племен... актов произвола, беззакония, на­силия, террора и злоупотреблений властью должностных лиц на местах, в том числе и при распределении земель; волюнтаристского насаждения реформы "сверху", через бюрокра­тический аппарат, без широкого привлечения к ее осуществ­лению самих крестьян и продуманной, кропотливой разъяс­нительной работы среди них. В результате под влиянием пропаганды мулл крестьянство не только не поддержало реформаторскую политику правительства, но и выступило про­тив него, составив в последующем социальную базу антипра­вительственного движения.

В области внешней политики ДРА декларировала свою приверженность «независимой и миролюбивой политике не­присоединения, позитивного и активного нейтралитета на принципах мирного сосуществования», «установлению отно­шений добрососедства, дружбы и сотрудничества со всеми своими соседями, укрепление, расширение и всестороннее развитие связей со своим великим северным соседом — Со­ветским Союзом». Отношения с СССР всегда были приори­тетными во внешней политике Афганистана, но с появлени­ем ДРА на политической карте мира они вышли, по оценке официальных кругов двух стран, на качественно новый уро­вень, превратившись в отношения «братства и революцион­ной солидарности».

За первые несколько месяцев после апрельского переворо­та было подписано около трех десятков советско-афганских соглашений о расширении экономического и технического сотрудничества двух стран на сумму 104 млн. долларов. В 1978 — 1979 гг. Советский Союз оказывал содействие в строитель­стве более 60 различных объектов в Афганистане. Резко уве­личилась и советская военная помощь стране: в июле 1978 г. было подписано соглашение о поставках вооружения на сум­му 250 млн. долларов. К апрелю 1979 г. число советских воен­ных советников возросло до одной тысячи человек. Расши­рились масштабы подготовки в СССР афганских кадров: с 1979 г. на учебу в Советский Союз ежегодно направлялись до 1500 афганских юношей и девушек. В ноябре 1978 г. в Кабуле был открыт Дом советский науки и культуры.

Наконец, 5 декабря 1978 г. в ходе официального визита афганской правительственной делегации во главе с Н.М. Тараки в Москву был подписан Договор о дружбе, добрососед­стве и сотрудничестве между СССР и ДРА. В Договоре не было статей об оказании Афганистану непосредственной военной помощи, однако оговаривалось, что стороны «будут кон­сультироваться и принимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности двух стран», а также «будут продолжать военное сотрудничество на основе соответствующих соглашений».

Дальнейшее развитие получили отношения Афганистана с другими социалистическими странами - Болгарией, ГДР, Чехословакией, Польшей, Венгрией, Монголией, Кубой, Вьетнамом.

Что касается стран региона - Пакистана, Ирана, Саудов­ской Аравии, Египта, то они в большинстве своем враждебно встретили события 1978 г. в Афганистане и постепенно втяну­лись в оказание помощи, в первую очередь военной и финан­совой, афганской оппозиции. Так, в Эр-Рияде Апрельскую ре­волюцию расценили как «угрозу исламу и целостности мусуль­манского мира», как результат «коммунистической экспансии». И хотя Саудовская Аравия в начале мая 1978 г. признала но­вый кабульский режим, вскоре она разорвала с ним диплома­тические отношения и в последующем выступила в роли ос­новного финансового спонсора афганской оппозиции.

В отношениях с Пакистаном, впрочем, была предпринята попытка решить противоречия по пуштунской проблеме во время краткосрочного визита пакистанского президента Зия уль-Хака в Кабул 9 сентября 1978 г., однако она окончилась неудачей, выявив непримиримость позиций руководителей двух стран. Кабул, более того, занял более радикальные по­зиции в отношении пуштунской проблемы, по существу выд­винув территориальные притязания на территории Пакиста­на, населенные пуштунами и белуджами. Исламабад исполь­зовал этот факт в своей антиафганской пропаганде: в мае 1979 г. Зия уль-Хак заявил, что Афганистан «перестал играть роль буферного государства» и «превратился в советского са­теллита». Не принял новый режим в Кабуле и шахский Иран, закрыв границу и прекратив реализацию подписанных ранее соглашений, в том числе поставку нефтепродуктов в Афгани­стан. После свержения шаха в феврале 1979 г. ДРА официаль­но признала новую власть в Тегеране, предлагая свое сотруд­ничество. Однако пришедшее к власти иранское духовенство не только не приняло этот жест доброй воли, но и принялось оказывать поддержку афганским антиправительственным си­лам, в первую очередь афганским шиитам.

Враждебную в отношении нового режима в Кабуле пози­цию заняли и ведущие страны Запада. Афганская революция произошла в период, когда наметился поворот от разрядки к усилению международной напряженности, в рамках которого возросла военно-политическая конфронтация между СССР и США, политические круги которых рассматривали многие важнейшие международные события через призму этой кон­фронтации. В Вашингтоне расценивали изменения в системе международных отношений как «геополитические происки СССР». Так, события, последовавшие за распадом португаль­ской колониальной империи, революциями в Эфиопии, Афганистане и Никарагуа, ликвидацией шахского режима в Ира­не, трактовались в США как проявление советской идеоло­гической экспансии под личиной разрядки.

Под таким углом зрения администрация США и воспри­няла события 1978 г. в Афганистане. Ее реакция была одно­значной: президент Дж. Картер заявил, что афганская рево­люция представляет «угрозу международному миру». Такая оценка определила и политический курс Вашингтона в отношении ДРА. И хотя США формально признали революцион­ный режим в Кабуле и в первые месяцы продолжали сохра­нять прежний уровень межгосударственных отношений с Аф­ганистаном, в Вашингтоне в марте 1979 г. было принято реше­ние оказывать по линии ЦРУ негласную поддержку формиро­вавшейся в тот период афганской оппозиции, а в апреле того же года наладились периодические контакты между сотрудни­ками госдепартамента и лидерами афганской оппозиции.

Тем не менее на первом этапе после революции США со­храняли на прежнем уровне дипломатические отношения с ДРА. «В госдепартаменте, - пишет российская исследова­тельница М.Р. Арунова, — сочли целесообразным на некото­рое время избрать выжидательную тактику в расчете на то, что время и развитие событий создадут более благоприятные условия для корректировки политического курса в отноше­нии Афганистана». Летом 1978 г. США и ДРА даже подписа­ли несколько соглашений об оказании технико-экономиче­ской помощи Афганистану, в том числе о финансировании незаконченного Гильмендского проекта. Вашингтон намеревался увеличить экономическую и техническую помощь Ка­булу до 20 млн. долларов.

Однако после исламской революции в Иране и убийства в феврале 1979 г. в Кабуле американского посла А. Дабса (об этом будет сказано ниже) афганская политика Вашингтона, основным архитектором которой был помощник президента по национальной безопасности 3. Бжезинский, резко изме­нилась. США прекратили оказание Афганистану всех видов помощи, кроме гуманитарной, понизили уровень своего посольства в Кабуле и с мая 1979 г. активизировали всемерную поддержку афганской оппозиции. Одновременно с США пре­кратили финансовую и технико-экономическую помощь Афга­нистану другие страны Запада - Англия, ФРГ, Франция, а также Япония. Вашингтон взял на себя задачу не только снаб­жения оружием афганской оппозиции, но и координации уси­лий Пакистана, Саудовской Аравии, Египта и ряда других стран региона по оказанию помощи афганским мятежникам.

Тем временем обстановка в стране на первом этапе рево­люции резко обострилась в результате усилившейся внутри­политической борьбы. Поставив вне закона все политиче­ские партии после апрельского переворота 1978 г. и получив монополию на власть, НДПА не смогла выступить единой руководящей политической силой.

Объективная характеристика новой структуры власти пред­ставлена российским исследователем М.Ф. Слинкиным, про­работавшим в недрах этой структуры несколько лет. «Партий­ная элита, — пишет он, — присвоила себе верховные полно­мочия по управлению страной и обществом, а партийные органы, созданные на всех уровнях административной систе­мы, были наделены распорядительными государственными функциями... Параллелизм в деятельности партийных и го­сударственных структур в центре и на местах и подмена партийными функционерами органов власти привели к де­зорганизации управления страной, девальвации авторитета го­сударственной власти, к еще большей, чем прежде, безответ­ственности бюрократического аппарата, его злоупотреблени­ям служебным положением и пр. Но, пожалуй, главный по­рок установления в Афганистане однопартийной системы со­стоят в том, что она (эта система), не стесненная никакими правовыми и нравственными ограничителями, породила ав­тократическую партийно-номенклатурную верхушку, для ко­торой партия стала не более чем придатком и прикрытием ее безграничной власти и пагубных по своим последствиям импровизаций и волюнтаристских экспериментов. Как это не­редко случалось в истории, режим быстро обрел тоталитар­ные черты, прикрываемые демократическими декорациями».

Уже в июне 1978 г. в партии произошел раскол: власть захватили халькисты. Лидеры группировки «Парчам» во гла­ве с Б. Кармалем решением Политбюро ЦК НДПА были сня­ты со своих постов и отправлены послами за границу. В авгу­сте того же года в Кабуле был раскрыт антиправительственный заговор парчамистов, которые предполагали осуществить государственный переворот 4 сентября, в праздник «Ид-е фетр» (разговение по окончании месяца Рамазана). Заговор­щики планировали сформировать правительство на базе «На­ционально-демократического фронта» во главе с А. Кадиром. В состав правительства предполагалось также включить лидера находившейся в подполье леводемократической партии РОТА Т. Бадахши и бывшего председателя Верхов­ного суда А.В. Хокуки.

Сведения о заговоре парчамистов были переданы X. Ами­ну послом в Индии, «скрытым» халькистом Пача Голь Вафадаром. В результате были арестованы и приговорены к длительным срокам тюремного заключения несколько мини­стров — соратников Б. Кармаля: министр обороны А. Кадир, министр планирования С.А. Кештманд и министр обществен­ных работ М. Рафи, начальник главного штаба армии генерал Ш. Ахмадзай, начальник госпиталя «Джумхурият» д-р Мир Ак-бар, а также лидер РОТА Т. Бадахши» По решению суда они были приговорены к смертной казни, однако по настоянию советского посольства трем арестованным министрам она была заменена длительными сроками тюремного заключения.

Обвинения в организации заговора были адресованы не­посредственно руководителям «Парчам», которые были ото­званы на родину. Однако, опасаясь репрессий, они покинули свои посты и остались в эмиграции.

Вслед за этим халькисты развернули беспрецедентную кам­панию гонений против членов и сторонников группировки «Парчам». Ее организатором стал ближайший сподвижник главы государства X. Амин. По всей стране были организова­ны митинги «трудящихся», которые гневно осуждали заговорщиков. Б. Кармаль был осужден как «лакей империализ­ма», «слуга международной реакции», «предатель революции». В этой травле были использованы даже некоторые друзья и соратники Б. Кармаля, которые в атмосфере всеобщего стра­ха поспешили выразить свою лояльность Н.М. Тараки.

Всю осень шли повальные аресты парчамистов. К ноябрю все их лидеры, оставшиеся в Кабуле, были сняты со своих постов и исключены из партии. Кроме них, репрессиям под­верглись все несогласные с режимом, в первую очередь духо­венство, которое Н.М. Тараки заклеймил как «препятствие на пути прогрессивного развития страны». Выступления государ­ственных деятелей теперь уже не начинались традиционной формулой: «Во имя Бога, могущественного и милостивого».

Еще ранее, через несколько недель после апрельского пе­реворота, в соответствии с декретом № 2 Революционного совета ДРА были арестованы, лишены гражданства и имущества оставшиеся в живых члены семейного королевского клана Яхья. Тогда же были казнены видные фигуры прошлых режи­мов — бывшие премьер-министры Муса Шафик и Нур Ахмад Этгемади. Осенью 1979 г. такой же участи подверглись лидеры некоторых леводемократических партий, предложивших свое сотрудничество НДПА, в том числе лидер РОТА Тахер Бадахши. В феврале 1979 г. были казнены члены самого влиятельно­го религиозного клана — семьи Моджаддиди (всего 22 челове­ка), арестованные еще летом 1978 г. Ранее так же расправились с томившимися в даудовских застенках исламистами.

Тем временем внутри полностью захватившего власть халькистского руководства в свою очередь произошел раскол на базе соперничества в борьбе за высшие посты в государстве между «великим вождем саурской революции» Н.М. Тараки и его «верным учеником» X. Амином. В марте 1979 г. после­дний занял пост «первого министра» («лумрай вазир») и фактически возглавил кабинет, в июле стал членом Политбюро ЦК и единственным заместителем председателя РС ДРА, а также фактическим министром обороны.

1.2. Причины введения в Афганистан ограниченного контингента Советской Армии

В сентябре 1979 г. Нур Мухаммед Тараки, президент Афганистана, возвращался из Гаваны, где он участвовал в саммите глав неприсоединившихся государств, и по пути на родину 10 сентября встретился в Москве с совет­скими руководителями - генеральным секретарем ЦК КПСС Л. Брежневым и министром иностранных дел А. Громыко. Они предупредили его о заговоре в Кабуле, который готовил против него X. Амин, и подтвердили решимость и в дальнейшем оказывать ему поддержку. В ходе встречи Н.М. Тараки уже не в первый раз высказал просьбу об оказании Афганистану пря­мой военной помощи, но получил мотивированный отказ.

В Москве он встретился и с опальным Б. Кармалем. Во время их беседы в присутствии, разумеется, представителей ЦК КПСС были обсуждены вопросы восстановления един­ства партии, возвращения фракции «Парчам» к активной го­сударственной и общественно-политической деятельности, создания правительства на базе национально-демократиче­ского фронта и отстранения от всех постов X. Амина, выс­тупающего против единства партии и дискредитирующего идеалы революции. Была достигнута договоренность о том, что Б. Кармаль займет посты премьер-министра и замести­теля генерального секретаря ЦК НДПА при сохранении за Н.М. Тараки всех его постов. Половину постов в будущем пра­вительстве предполагалось передать беспартийным деятелям.

В Кабуле он был торжественно встречен руководителями НДПА во главе с X. Амином. Однако 14 сентября после неудавшегося покушения на Амина со стороны Н.М. Тараки, за которым стояло посольство СССР, глава государства был арестован. В своем радиообращении к народу X. Амин обви­нил его, не называя его имени, в том, что он действовал против национальных интересов. Вслед за этим на плену­ме ЦК Н.М. Тараки был освобожден от всех занимаемых по­стов «по его просьбе по состоянию здоровья» и X. Амин был избран генеральным секретарем партии, а на заседании Рево­люционного совета — также председателем РС и премьер-министром.

Однако, хотя он был избран на высшие посты в стране единогласно, это не означало, что у него не было противни­ков. Против него открыто выступили сторонники Н.М. Тара­ки — министр внутренних дел А. Ватанджар, шеф госбезопас­ности (АГСА) А. Сарвари, министр связи С.М. Гулабзой и министр по делам границ Ш. Маздурьяр. Опасаясь ареста, накануне аминовского переворота они укрылись в советском посольстве и через несколько дней, 19 сентября, все, кроме Ш. Маздурьяра, который остался в подполье (по другим дан­ным, арестован), были вывезены за рубеж (по агентурным данным, в Болгарию). Новый глава государства потребовал отзыва советского посла из Кабула. Так произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришла экстремистская группировка халькистов. 8 октября Н.М. Та­раки был убит по приказу X. Амина. Афганские СМИ объя­вили, что он умер «в результате тяжелой продолжительной болезни».

Было сформировано новое правительство, куда X. Амин ввел своих родственников и соратников. Сама партия превра­щалась в придаток узкой группы лиц, узурпировавших власть. Роль послушного придатка партии стали играть и обществен­ные организации. Начались массовые репрессии против всех инакомыслящих.

В этот период произошло и заметное смещение акцентов в официальной идеологии. Была предложена новая трактовка революции, самой НДПА и социального содержания госу­дарственной власти. Так, апрельский переворот теперь име­новали «пролетарской», «социалистической революцией» НДПА — партией рабочего класса, а ДРА — «пролетарским государством, где в полной мере осуществляется диктатура пролетариата». В политике X. Амина возобладали волюнта­ризм и левацкие перегибы, которые вели к формированию тоталитарного режима. В итоге его социальная база необы­чайно сузилась, а сама партия быстро превращалась в инструмент личной власти узурпатора, утрачивая роль и функции политической организации. В тоталитарной системе власти «карманной» правящей партии была уготована роль револю­ционного фасада, а на первое место в структуре власти выд­винулись репрессивные органы.

К концу правления X. Амина серьезно ухудшилось эконо­мическое положение страны, в первую очередь в сельском хозяйстве, как результат непродуманной аграрной реформы, вследствие бегства многих землевладельцев за рубеж и отказа значительной части новых земельных собственников обраба­тывать полученные от «народной власти» участки. В резуль­тате за 1979 г. посевные площади в Афганистане, по данным министерства сельского хозяйства и аграрной реформы, со­кратились почти на 9%, производство зерновых снизилось на 10%, а технических культур — на 25-30%. Национальный доход на душу населения снизился за год почти на 14% и составил 139 долларов.

Резко ухудшилось и состояние вооруженных сил. Сразу после революции были арестованы около 60 генералов даудовской армии. Часть из них была казнена, другие были вы­нуждены уйти в отставку. Последующие бесконечные пе­рестановки в среде офицерского корпуса, репрессии, массовое дезертирство, падение морального духа среди солдат не только ослабили боеспособность армии, но и резко сокра­тили ее численность — с 90 до 40 тыс. за три месяца правле­ния X. Амина. О масштабах дезертирства свидетельствует во­оруженный антиправительственный мятеж, поднятый в Герате в марте 1979 г., во время которого на сторону мятежни­ков перешли многие солдаты и офицеры дислоцированной здесь 17-й пехотной дивизии, в числе которых был старший капитан Исмаил-хан, будущий крупный полевой командир в составе вооруженных формирований партии «Исламское общество Афганистана» во главе с Б. Раббани. Город на не­сколько дней оказался в руках мятежников. Мятеж в Герате был поддержан иранскими религиозными кругами, о чем пря­мо заявил в своем выступлении по радио и телевидению аятол­ла Шариатмадари. Всего к маю 1979 г. в лагерь оппозиции перешло около 10 тыс. солдат и офицеров.