Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Ломоносов.М.В - великий русский учёный

ФГОУСПО «Липецкий машиностроительный колледж»

Реферат по Культурологи

на тему: «Ломоносов.М.В - великий Русский учёный»

Разраб Кузьмина Алёна

Гр Ск-08-1

Провер Горбунова.Т.Н

Липецк 2010

План:

1) Ломоносов как великий учёный

2) Ломоносов как великий поэт

3) Ломоносов как выдающийся художник

4) Мозаика

5) Реформа Русского стихосложения.

1 М.В. ЛОМОНОСОВ КАК ВЕЛИЧАЙШИЙ УЧЕНЫЙ

Михаил Васильевич Ломоносов родился 8 ноября 1711г. в деревне, Куростовской волости, Архангельской губернии в семье крестьян-поморов Василия Дорофеевича и Елены Ивановны (урождённой Сивковой) Ломоносовых.

Годы, прожитые в Поморье, сыграли большую роль в формировании мировоззрения Ломоносова и наложили свой отпечаток на интересы и стремления юноши.

Михаил Васильевич гордился своим поморским происхождением. Разнообразная природа севера, богатый животный мир обогащали и расширяли кругозор мальчика, а суровый климат и житейские трудности делали его упорным и выносливым. С большим уважением он относился к своим землякам-поморам. Их энергия, настойчивость и трудолюбие запечатлелись в его памяти на всю жизнь.

С ранних лет Михаил помогал отцу в его трудном и опасном деле. Рано научившись читать, любознательный и вдумчивый мальчик очень быстро перечитал все книги, какие только он мог достать в деревне. В 14 лет он дошел до границ книжной премудрости, до русской физико-математической энциклопедии того времени - "Арифметики" Магницкого и славянской грамматики Смотритского.

На родине Ломоносов дальше учиться не мог. Как крестьянскому сыну ему отказали в приеме в Холмогорскую славяно-латинскую школу.

В зимнюю стужу 1730 года Михаил Васильевич почти без денег, пешком отправился в Москву. Чтобы поступить в Заиконоспасскую славяно-греко-латинскую академию, он выдал себя за сына холмогорского дворянина.

Успехи Ломоносова в учебе были поразительны. И в 1735 году, по запросу президента Петербургской Академии наук барона Корфа, Михаил Васильевич вместе с другими двенадцатью учениками "в науках достойными" был направлен в Петербург в качестве студента университета, организованного при Академии наук

В университете Ломоносов старался как можно больше накопить впечатлений, "испытать" законы науки в их непосредственном проявлении, дознаться до первопричин явлений. Часто засиживался допоздна в академических мастерских, лабораториях, библиотеке.

Эта редкая работоспособность воспитанника Спасских школ была замечена и, когда появилась возможность послать за границу трех наиболее подготовленных студентов для специализации в области химии, металлургии и горнорудного дела, президент академии без колебаний принял кандидатуру Ломоносова.

Почти 5 лет длилась заграничная жизнь Михаила Васильевича. Это время, главным образом, было проведено в Марбургском университете в Германии. Студенты слушали лекции по механике, гидравлике, теоретической физике и логике. С большим интересом изучали посланцы северной столицы теоретическую химию, посещали лабораторные занятия по экспериментальной химии, учились ставить опыты, обобщать анализы, делать научно обоснованные выводы и заключения.

Химия к середине XVIII века становилась едва ли не самой влиятельной и перспективной наукой. Химия казалась наукой реального волшебства, ее торопили, щедро финансировали.

В 1741 году Ломоносов вернулся в Россию. Через полгода после возвращения в Петербург 30-летний ученый был назначен адъюнктом Академии по физическому классу.

Основным направлением в своей научной работе Ломоносов избрал химию. Значение этой дисциплины в связи с развитием промышленного производства возрастало с каждым годом. Но для внедрения химических опытов нужна была экспериментальная база, лаборатория. Михаил Васильевич разработал проект лаборатории и в январе 1742 года передал его на рассмотрение в академию. И только через шесть лет, после его неоднократных просьб и протестов, руководство Петербургской академии согласилось на постройку химической лаборатории. Она была построена и открыта благодаря усилиям Ломоносова в 1748 году.

Очень печально, что потомки не сумели сохранить до нашего времени ни химической лаборатории, ни дома на Мойке, где размещалась домашняя лаборатория, ни многочисленных приборов, изготовленных собственноручно Ломоносовым. Остался только замечательный лабораторный дневник "Химические и оптические записи", который раскрывает огромную экспериментальную работу, охватывающую самые разнообразные научные, инструментальные и технические задачи.

Как гениальный ученый, Ломоносов страстно верил в силу человеческого разума, в познаваемость мира. При этом он определял и верные пути достижения истины. Ломоносов рекомендовал в изучении действительности опираться на опыт, выводить из опыта мысленное рассуждение. "Из наблюдений устанавливать теорию, через теорию исправлять наблюдения - есть лучший всех способ к изысканию правды", - писал он. Данное высказывание свидетельствует о том, что Ломоносов выступал за союз, как мы бы сказали теперь, теории и практики. И в этом источник многих его успехов в сфере научных исследований.

На первый план здесь надо поставить, вероятно, химические исследования. Михаил Васильевич Ломоносов был самым выдающимся химиком своего времени. Он и официально значился в академии как профессор химии. Химия была его любимицей, страстью, но это, конечно, не каприз, не причуда. Дело в том, что химия, показывающая, как "из нескольких взятых тел порождаются новые", вела к познанию внутренней структуры веществ, что было (и остается теперь) заветной целью многих наук о неживой материи.

Но как подступиться к тому, что сокрыто от человеческого глаза за "семью печатями" владычицей-природой? Нужны эксперименты. Эпоха Ломоносова требовала видимых результатов, годных для практического использования в производстве. Этим объясняется настойчивость, с которой Ломоносов добивался открытия при академии химической лаборатории, без которой невозможно проведение даже элементарных химических анализов.

Еще до постройки лаборатории Михаил Васильевич предложил ряд новых химических решений. Так, он разработал более совершенные способы весового анализа. В диссертации "О действии химических растворителей вообще" (1744) Ломоносов пришел к выводу о том, что растворение металлов в кислоте осуществляется посредством давления воздуха. Получив в свое распоряжение химическую лабораторию, ученый смог подтвердить прежние свои научные догадки и высказать новые.

В особенности большое значение имеет открытый им закон о сохранении материи, точнее - веса и движения. Обоснование этого закона впервые дано Ломоносовым в письме к Л. Эйлеру. Там он писал: "Но все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого. Так, сколько материи прибавляется к какому-либо телу, столько же теряется у другого, сколько часов я затрачиваю на сон, столько же отнимаю у бодрствования и т.д. Так как это всеобщий закон природы, то он распространяется и на правила движения: тело, которое своим толчком возбуждает другое к движению, столько же теряет от своего движения, сколько сообщает другому им двинутому". В работе "Об отношении количества материи и веса" (1758) и в "Рассуждении о твердости и жидкости тел" (1760) открытый Ломоносовым "всеобщий естественный закон" получил полное обоснование. Обе работы были опубликованы на латинском языке, следовательно, были известны и за пределами России. Но осознать значение сделанного Ломоносовым многие ученые тех лет так и не смогли.

Не менее ценными были исследования Ломоносова в области физики. Собственно физика и химия в опытах, в теоретических анализах ученого дополняли друг друга. В этом также сказывалось его новаторство как ученого, который не оставлял без внимания никакие стороны эксперимента. В итоге он стал родоначальником новой науки - физической химии.

До наших дней дошел перечень того, что Михаил Васильевич Ломоносов сам считал наиболее важным среди своих результатов в области естественных наук. На втором месте в этом списке стоят исследования по физической химии и, в особенности, по теории растворов.

В теории растворов важное значение имеет разделение растворов на такие, при образовании которых теплота выделяется, и на такие, для составления которых нужно затратить тепло. Ломоносов исследовал явления кристаллизации из растворов, зависимость растворимости от температуры и другие явления.

В основе всех его теоретических заключений были законы постоянства материи и движения.

Мнение свое о неизменности вещества ученый доказывал химическими опытами. В 1756 году он делает такую запись: "Делал опыты в заплавленных накрепко стеклянных сосудах, чтобы исследовать, прибывает ли вес металлов от чистого жару. Оными опытами нашлось, что ... без пропущения внешнего воздуха вес отожженного металла остается в одной мере". Увеличение веса металла при обжигании он приписывал соединению его с воздухом.

Записка Ломоносова с перечнем его главных результатов в науке им не окончена, а ее можно было бы продолжать очень долго, перечисляя огромное множество фактов, мыслей, догадок, найденных или высказанных великим ученым в химии, физике, астрономии, метеорологии, геологии, минералогии, географии, истории, языкознании и других науках.

М.В.ЛОМОНОСОВ КАК ПОЭТ

Ломоносов стоит впереди наших поэтов, как вступление впереди книги.

Н. О. Гоголь

Как только не называли Ломоносова современники и потомки!.. И "наш Пиндар", и "наш Цицерон", и "наш Вергилий", и "наш Леонардо", и "наш Декарт", и "наш Галилей", и "наш Лейбниц", и "наш Гёте", и "наш Франклин".., Одно слово-энциклопедист! Поневоле заплутаешь в мировом "пантеоне" подыскивая ему компаньона по бессмертию.

В общем-то, в этих и подобных этим определениях не так-то уж много чести Михаиле Васильевичу, ибо их "престижный" смысл, как ни поверни, преобладает над познавательным. Сам Ломоносов, как и положено гению, будто предчувствовал, что его не так поймут, вернее-не то извлекут для себя из его примера. Упреждая всяческую суету вокруг своего имени, он еще двести с лишним лет назад писал. "Сами свой разум употребляйте. Меня за Аристотеля, Картезия (т.е. Декарта), Невтона не почитайте. Если же вы мне их имя дадите, то знайте, что вы холопи, а моя слава падает и с вашею".

Ломоносов-просто другой. Ни на кого, кроме самого себя, не похожий. Чего бы стоил его энциклопедизм, если бы сам он не был уникальной личностью?

Вот почему среди всех доступных Ломоносову сфер культурной деятельности поэзия, его занимает особое, исключительное место. Именно в ней наиболее полно отразилось головокружительное многообразие его творческих и чисто человеческих устремлений. И вот почему прав был К. С. Аксаков, когда в середине прошлого века писал: "Ломоносов был автор, лицо индивидуальное, первый, восставший как лицо из мира национальных песен, в общем национальном характере поглощавших индивидуума; он был освободившийся индивидуум в поэтическом мире, с него началась новая полная сфера поэзии, собственно так называемая литература".

А ведь в XVIII веке сохранить свое лицо было куда как трудно...- и в поэзии, где требовалось, прежде всего, умение подражать непререкаемым образцам и соблюдать жесткие правила, предписанные теоретиками... и в жизни, где поэзия еще не заняла подобающего ей места, еще не была обласкана обществом...

Можно вспомнить, как А. П. Сумароков пытался наставлять Екатерину II в искусстве управлять страной, а она через своих придворных отвечала ему: "Господин Сумароков-поэт и довольной связи в мыслях не имеет". В пушкинской статье "Путешествие из Москвы в Петербург" можно прочесть, как часто Сумарокова "дразнили, подстрекали и забавлялись его выходками" и как он страдал от этого.

"Ломоносов был иного покроя,-добавлял Пушкин.-С ним шутить было накладно. Он везде был тот же: дома, где все его трепетали; во дворце, где он драл за уши пажей; в Академии, где, по свидетельству Шлецера, не смели при нем пикнуть". Однако ж и Ломоносову довольно часто приходилось оказываться в таких положениях, когда и его характер проходил, скажем так, суровую "проверку на прочность".

Можно вспомнить в связи с этим знаменитую комедию примирения между непримиримыми литературными врагами-Ломоносовым и тем же Сумароковым, устроенную 19 января 1761 года фаворитом Елизаветы Петровны графом И. И. Шуваловым, который, хоть и считался их "покровителем", "предстателем", "российским Меценатом", не смог устоять перед искусом потешить себя и своих гостей забавной сценкой, где первым в ту пору поэтам России были уготованы отнюдь не возвышенные роли.

Надо было быть Михайлой Ломоносовым, человеком мощной и неповторимой индивидуальности, который и в парике оставался помором, потомком вольных новгородцев, чтобы дать просвещенному вельможе отповедь, полную внутреннего благородства, силы и одновременно гражданской боли.

Нынче, в исходе ХХ века, было бы наивно упрекать читателей в прохладном отношении к Ломоносовской поэзии, если в том же 1825 году тот же Пушкин писал: " ... странно жаловаться, что светские люди не читают Ломоносова, и требовать, чтобы человек умерший 70 лет тому назад, оставался и ныне любимцем публики. Как будто нужны для славы великого Ломоносова мелочные почести модного писателя".

Кто же спорит: после Пушкина читать Ломоносова трудно. Между прочим, гораздо труднее, чем ломоносовских современников Вольтера и Гёте или других зарубежных поэтов еще более отдаленого времени , с которыми современый писатель может познакомиться в современных добротных переводах. Несмотря на то , что мы сейчас смотрим на Ломоносова как на ученого по преимуществу, душа-то ломоносовская, все по тому же пушкинскому слову, была исполнена страстей. Для такой души обращение к поэзии было совершенно естественно, то есть и неизбежным и благотворным одновременно.

3 ЛОМОНОСОВ КАК ВЫДАЮЩИЙСЯ ХУДОЖНИК

М.В. Ломоносов обладал незаурядными художествеными способностями. Об этом свидетельствуют егоизвестные мозаичные портреты и картины, которые являются непревзойденными образцами русского мозаичного искусства ХV111 в. Мозаикой древние называли картины, посвященные музам. Как вечны музы, так вечны, должны были быть и эти картины. Поэтому их писали не краской, а набирали из кусочков цветного камня, а затем из кусочков специально сваренного глушенного (непрозрачного) стекла - смальты.

Систематические уроки рисования Ломоносов начал брать еще в Марбурге. Среди его рукописного наследия еще сохранились ученические рисунки, один из них изображает Каина. Однако подлинный талант Ломоносова-художника раскрылся в мозаичном искусстве. Здесь наиболее четко проявились его научные и художественные дарования.

В 1745 году канцлер М.И. Воронцов привез из Рима мозаичные произведения. Однако способ изготовления мозаик, широко распространенный в Древней Руси, к ХV111 в. оказался утерянным. Ломоносов поставил задачу возродить в Росии это забытое искусство.

Постройка в 1748 году химической лаборатории позволила ученому начать большие работы по химии и технлогии силикатов, а так же по теории цветов. Ему удалось в результете больших усилий создать рецептуру смальт и наладить их производство, а так же производство стекляруса и бисера.

Ломоносов открыл ряд новых составов цветных стекол, в том числе, так называемый "золотой рубин" - винно-красное стекло получаемое на основе добавления в стекольную массу соединений золота. "Золотой рубин" нередко использовался для подделки натуральных рубинов и гранатов. Впервые этот состав был открыт одним из европейских алхимиков, и его держали в большом секрете, используя для изготовления дорогих ювелирных украшений.

Увлеченный мозаичным искусством, Ломоносов разработал методы отливки и шлифовки смальт, отыскал лучшие рецепты мастики, с помощью которой смальта крепилась на медном подносе. Уже в марте 1752 года он закончил первую художественную мозаичную картину - образ богоматери по картине итальянского живописца Солимены.

Свое мастерство Ломоносов - художник стремился передать ученикам, которых он отбирал и Рисовальной палаты академии и из других учреждений Петербурга. Вместе с учениками он создает высокохудожественные мозаичные портреты, в том числе несколько изображений Петра 1.

Желание Ломоносова освободить страну от экспорта ряда изделий из стекла и наладить производство этих предметов заставляет его построить специальную фабрику. В 1752 году он добился от сената разрешения на ее сооружение в окрестностях Ораниенбаума (ныне г. Ломоносов), где были все условия для организации стекольного производства.

Весной 1753 г. близ деревни Усть-Рудицы началось строительство фабрики, которое было в основном завершено к лету следующего года.

Археологические раскопки в Усть-Рудице, проведенные в 1949-1953 годах, раскрыли огромный объем производственной деятельности на фабрике цветного стека. Здесь Ломоносов создал единственное в своем роде промышленно-художественное предприятие, решил обширный комплекс производственных задач и, кроме того, вел научно-исследовательские работы, производил метеорологические наблюдения, изучал атмосферное электричество и т.д.

Начиная строительство фабрики в Усть-Рудице, Ломоносов рассчитывал на большие государственные заказы. Он надеялся широко развернуть мозаичное искусство, готовить монументальные памятники, которые бы прославляли величие России, боевые подвиги и исторические свершения русского народа.

Но правительственные заказы не поступали. Финансовое положение фабрики было тяжелым. Ее изделия не находили сбыта. Так, за два года и восемь месяцев доход фабрики составил 500 рублей, а на ее постройку и содержание было израсходовано более 9 тысяч рублей.

В 1758 году не отступая от своих замыслов, Ломоносов разработал проект художественного убранства внутренних стен Петропавловского собора мозаичными картинами, прославляющими ПЕТРА 1. Однако рассмотрение Ломоносовского проекта затянулось на несколько лет. С приходом к власти Екатерины 11 сановники, поддерживающие Ломоносова, сошли с политической сцены. Все труднее становилось ученому осуществлять свои художественные планы. Несмотря на многочисленные преграды в 1761 году он вместе с помощниками преступил к работе над картиной "Полтавская баталия". Набор этой грандиозной мозаики проходил в мозаичной мастерской при доме Ломоносова. Смальты для этого панно изготовлялись в Усть-Рудице. В середине 1764 года мозаика "Полтавская баталия" была закончена, и Ломоносов собирался начать изготовление другой картины этой же серии - "Азовской взятие". Но этот замысел художника остался неосуществленным.

Отдавая дань художественному творчеству Ломоносова, высоко оценивая созданные им произведения мозаичного искусства, Академия художеств 10 октября 1763 года избрала его почетным членом.

Вопрос о судьбе мозаичного дела в России, которому Ломоносов отдал много знаний сил и творческих поисков, волновал его. Незадолго до кончины им был составлен "Проект прошения в сенат о лицах, которым может быть доверено мозаичное дело после смерти Ломоносова".

4 Мозаики

Продвижение двух центральных идей, связанных со стеклоделием, с развитием основанной им науки о стекле, с производством художественного стекла, смальт — о фабрике и о мозаичной мастерской — шло много успешней, чем некогда строительство первой лаборатории

В это время М. В. Ломоносов уже не какой-то безвестный адъюнкт, а профессор Академии. О его открытиях знают за границей, его имя часто звучит при дворе императрицы. «Враждебные ему группировки мелких академических людишек не смеют поднять свой голос и стараются мешать и вредить исподтишка»

Неукротимая энергия учёного, решительность, способствовали тому, что его чаяниям суждено было сбыться: в специальной пристройке к его дому на Васильевском острове открывается мастерская для набора мозаичных картин, и в ней он начинает занятия с первыми своими учениками — художниками-мозаичистами Матвеем Васильевичем Васильевым и Ефимом Тихоновичем Мельниковым. А сам М. В. Ломоносов был первым в России человеком, который начал на собственном опыте и своими руками осваивать технику мозаичного набора. Он демонстрирует свойства безошибочного художественного чутья, благородный пафос замыслов; имея трезвый взгляд на искусство, М. В. Ломоносов в кратчайший срок становится руководителем группы художников, прославившихся созданием первоклассных мозаичных картин, по качествам своим сравнимых с лучшими живописными произведениями. Профессор химии и советник Академии г-н Михаил Ломоносов начал изготовлять удивительный запас окрашенных стеклянных сплавов всех оттенков[89], какие только можно придумать, резать их на мелкие и мельчайшие кубы, призмы и цилиндры и сперва удачно выполнил в мозаике образ Божьей матери с несравненного оригинала Солимены, в два фута высотой и полтора шириной. За этот удачный опыт он заслужил честь всемилостивейшего одобрения Ея императорского величества и большое вознаграждение. А Её величество отвела этой картине место среди икон в своих апартаментах.

Далее Я. Штелин сообщает о созданных в 1756 году «погрудном портрете Петра I и его дочери [Анны] — блаженной памяти герцогини Голштинской…», как достоинства он отмечает то, что «в портрете герцогини кружева исполнены из одних только маленьких осколков белого литика, и вообще швы набора или промежутки между кусочками смальты не видны более и наполовину так отчётливо, как в первых картинах, где между ними можно было положить почти мезинец». В то же время, В. К. Макаров находит, что как раз «исполненный Ломоносовым портрет Петра I. набранный крупными, неправильной формы кусками колотой смальты, является драгоценной реликвией высокой художественной культуры XVIII века и даёт один из самых выразительных, одухотворённых образов Петра» . В 1757 году М. В. Ломоносов представят Сенату программу, в которой намечается сооружение над могилой Петра Великого мозаичного монумента, а всю крепостную церковь — «выложить мозаичными картинами». В 1761 году Сенат поручил ему исполнение этого прекрасного, по словам того же Я. Штелина, проекта, уплатив несколько тысяч рублей «заранее или на подряд».

5 Реформа стиля литературного языка М. В. Ломоносова

Именно в этом направлении — установив пропорции славянизмов в литературном языке и твердо регламентировав нормы их сочетаемости с русизмами, Ломоносов и осуществил реформу литературного языка в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» — самом позднем по времени нормативном акте русского классицизма (этот труд Ломоносова предположительно датируется 1758-м г.), окончательно закрепив тем самым твердые и ясные представления о законах словесного искусства.

В своей стилевой реформе Ломоносов руководствовался важнейшими задачами литературной теории классицизма — необходимостью разграничения литературных стилей и установления прочных жанрово-стилевых соответствий — и объективной языковой данностью первой половины XVIII в. в России. Это была ситуация своеобразного двуязычия, поскольку все это время в России существовали параллельно две разновидности книжного письменного языка. Одна из них — традиция древнерусской книжности, богослужебная литература на церковнославянском языке (в XVIII в. его называли «славенским» в противоположность «российскому» — русскому), который, хотя и был близко родствен русскому, все же являлся другим языком. Вторая — традиция деловой повседневной письменности, несравненно более близкая живому разговорному русскому языку, но имевшая отчетливый канцелярский характер — это был письменный язык официальных деловых бумаг, переписки и документов.

Ни та, ни другая традиция не могла соответствовать запросам, предъявляемым к языку изящной словесности. И, осуществляя стилевую реформу, Ломоносов исходил из главного: многовековое русское двуязычие, функционирование славенского языка древней книжности наряду с живым русским разговорным языком привело к очень глубокой и органичной ассимиляции большого количества славянизмов этим последним. Ср., например, славянизмы «враг», «храбрый» вместо русизмов «ворог», «хоробрый», «нужда» вместо «нужа», «надежда» вместо «надежа» и др. Очень частой была и такая ситуация, когда славянизм не вытеснял русизма, но оставался в русском языке со своим самостоятельным значением: «страна» — «сторона», «невежда — невежа», «горящий» — «горячий», «истина» — «правда», «изгнать» — «выгнать» и т. д. . Поэтому Ломоносов, обосновывая нормы литературного стиля новой русской письменности и, следовательно, исходя из данности именно живого современного ему русского языка, положил в основу своей реформы именно эту, «славенороссийскую» языковую общность.

Все слова русского языка он разделил на три группы. К первой он отнес слова, «которые у древних славян и ныне у россиян употребительны, например: бог, слава, рука, ныне, почитаю», то есть общие для церковно-славянского и русского языков, по содержанию и форме не отличающиеся. Ко второй — «кои хотя обще употребляются мало, а особливо в разговорах, однако всем грамотным людям вразумительны, например: отверзаю, господень, насажденный, взываю»— то есть слова, практически ушедшие из разговорного обихода, но обычные в церковно-славянской письменной традиции. Обветшавшие и непонятные архаизмы («обаваю, рясны, овогда, свене») Ломоносов из этой группы исключил. Наконец, в третью группу вошли исконно русские слова, «которых нет в остатках славенского языка, то есть в церковных книгах, например: говорю, ручей, которой, пока, лишь» . И для этой группы тоже было исключение: «презренные слова, которых ни в каком штиле употребить не пристойно».Примеров таких слов Ломоносов не приводит, но из контекста других его работ ясно, что здесь он имеет в виду не столько ненормативную лексику, сколько грубые просторечные вульгаризмы типа «раскорячиться» или «пупырь».

На основе этого деления лексического состава русского языка на три генетических пласта Ломоносов и предлагает свою теорию стилей: «высокого, посредственного [среднего или простого] и низкого», причем перечисляет и жанры, которым тот или иной стиль более всего приличествует. Высокий стиль предполагает использование славено-российских слов и допускает включение церковнославянизмов, не утративших своей семантической актуальности. Это стиль героической поэмы, оды, ораторской речи. Средний стиль формируется на основе славенороссийской лексики, но допускает включение «речений славенских, в высоком штиле употребительных, однако с великою осторожностью, чтобы слог не казался надутым» и «низких слов; однако остерегаться, чтобы не опуститься в подлость» . Средний стиль — стиль всех прозаических театральных пьес, стихотворных посланий, сатир, эклог и элегий, а также научной и художественной прозы. Низкий стиль основан на исконно русской лексике, из него вообще исключаются церковнославянизмы, но допустимо употребление слов, общих для церковнославянского и русского языков; допускается и использование «простонародных низких слов» . Это стиль эпиграммы, песни, комедии, эпистолярной и повествовательной бытовой прозы.