Место и роль человека в культуре Нового времени

1. Место и роль Человека в культуре Нового времени

В названии эпохи – "Новое  время" – отразилось чувство обновления, сознание того, что произошло открытие нового периода в истории, который  наступал по мере утверждения в жизни  новых, взамен шатких уже старых, оснований  коллективной веры. Впервые после  распространения Нового завета европейское  человечество осознало себя живущим  в обстоятельствах новой культуры и приветствовало «новое» как  лучшее. Сущность же новизны заключалась  в гуманизме новой культуры.

Слово «гуманизм» родственно древнему латинскому слову homo (человек). В наше время понятие «гуманизм» имеет разнообразные истолкования, но все они неизменно включают основной его признак – «человечность», под которой подразумевается  отношение к человеку как к  высшей ценности среди всех возможных  во Вселенной. В этом понятии заключено  и гордое возвышение человека над  миром Природы (в которой он один может действовать умышленно  и с все большим совершенством), и отвержение всевластия Бога, отступающего там, где ситуацией владеет человек, и, в то же время, различное понимание  самого слова «человек» – то ли как «человек вообще» (всякий, любой  человек, индивид), то ли как «человек особенный» (выдающийся, неповторимо  одаренный человек – полководец, правитель, артист, т.е. личность, единственная в своем роде). Все эти и другие смыслы понятия «гуманизм» были проговорены, объяснены в литературе и испытаны в жизни на протяжении почти полутысячелетнего  существования в Европе (в XV-XIX веках) эпохи гуманистической культуры, которая заместила здесь культуру средневекового типа.

Культура XIX в. является культурой  сложившихся буржуазных отношений. К концу XVIII в. капитализм как система  полностью сформировался. Он охватил  все отрасли материального производства, что повлекло соответствующие преобразования в непроизводственной сфере.

Для культуры этого периода  характерно отражение внутренних противоречий буржуазного общества. Столкновение противоположных тенденций, борьба основных классов — буржуазии  и пролетариата, поляризация общества, стремительный взлет материальной культуры и начавшееся отчуждение личности определили характер духовной культуры того времени.

В XIX в. происходит коренной переворот, связанный с появлением машины, которая отдаляет человека от природы, ломая привычные представления  о его главенствующей роли, и превращает человека в существо, зависимое от машины. В условиях интенсифицирующейся  механизации, человек уходит на периферию  духовной жизни, отрывается от духовных основ. Место ремесленного труда, связанного с личностью и творчеством  мастера, занял монотонный труд.

Различные ценностные ориентации основывались на двух исходных позициях: установлении и утверждении ценностей  буржуазного образа жизни. Отсюда —  появление столь несходных явлений  в культуре XIX в.: романтизма, критического реализма, символизма, натурализма, позитивизма  и т.д.

Разумеется, нет и не может  быть такой культуры, которая не предполагала бы за человеком определенного  и к тому же важного места в  своей системе мироздания. Уже  архаические культуры оставляли  решающую роль человеческому коллективу в поддержании предустановленного миропорядка путем ритуальных действий, воспроизводивших первособытия-первотворения. И в эпоху Древности человек  ясно сознавал свою роль в исполнении традиции, которую обоготворял. Пахарь и мореплаватель, кузнец и воин, иногда, как в Древней Греции, в одном  лице, купец ли, жрец ли – понимали свою деятельность не иначе, как в  союзе с Деметрой и Посейдоном, с Гефестом и Аресом, Гермесом и  Аполлоном и другими богами, то есть, понимали ее как деятельность, санкционированную божественными  силами.

Поставить человека в центр  культуры – значит увидеть в нем  главное действующее лицо истории. Но человек – не Бог, он не может  действовать совершенно произвольно. Возомнивший себя носителем неограниченной воли Человек страшен и разрушителен. Этому учил дорого обошедшийся опыт первых веков новой эпохи. Вот  почему одной из первейших задач  в процессе становления культуры Нового времени было обоснование  культуропорядка, лежащего в ее основе – его природы и его структуры.

Кроме того, тот же опыт показал, что свободно действующий человек  может продуктивно творить согласно своей воле, если будет сообразовывать ее со свойствами действительности, к  которой он прилагает свои усилия. Поэтому еще одной задачей  новой культуры стало обоснование  достоверного знания как важнейшего условия свободной деятельности человека.

Наконец, самоответственно действующий человек стал перед  необходимостью самопознания и самооценки.

2. Роль Бога  в культуре Средневековья

Культура Средних веков  тоже была культурой людей и для  людей. И все же принципы этой эпохи  не согласуются с понятием гуманизма, потому что творцом мироздания и  человека в нем, творцом всех смыслов  и целей, которыми руководствовались  люди в мире средневековой культуры, был признан один исключительный субъект – Бог, называемый также  Творцом или Создателем. До поры до времени вера в Бога, предполагающая в нем единый и единственный источник всякой созидающей воли, как бы поглощала  массу частных человеческих желаний. Лишь на поздней границе Средневековья  эта вера и противоречащая ей реальность повседневной жизни достигли нестерпимого раздвоения. К этому времени своеволие  человека успело наглядно доказать свою созидательную силу – в постройках небывалых городов (особенно на северо-западе Европы и в Италии), в быстрых  хозяйственных успехах в ремесле, торговле и земледелии, в открытии искусств; и успело ужаснуть своею разрушительной силой в междоусобной борьбе за власть и владение, в интригах, подкупах, убийствах соперников, в тайном и явном безудержном угождении страстям.

Например, события, описанные  в Библии. Библейские сказания утрачивали свою священную исключительность, становясь  поучительными примерами типичного  человеческого поведения. Библейские цари и пророки, Иисус и его  ученики, святые и грешные герои  притч и евангельских историй  становились фигурами-знаками, именами  которых нарицали современников,

отмечая существенные черты  их общественного поведения.

Образы Давида, Самсона, Иуды Маккавея взывали к справедливой борьбе, Мария-мать, казалось, несла  в себе горе и утешение всех скорбящих  матерей, Иуда Искариот был вечным знаком-клеймом  предателя, апостол Павел – примером прозрения, Блудный сын символизировал надежду на прощение. В сознании эпохи Библия была разобрана на сотни  сюжетов, трактованных как примеры  легко узнаваемых проявлений неизменной человеческой натуры.

Таким же было отношение  Нового времени к единственно  известной тогда из древних –  греко-римской мифологии и истории.

Продемонстрировать публично поведение, похожее на то, что известно по римско-греческим образцам, значило, согласно представлениям Нового времени, заявить о себе как о совершенном, на все времена верно устроенном человеке. «Принципы свободы и  равенства, римской гражданственности, чести и героизма для них перестали  быть книжными абстракциями. Подражание Бруту или Гракхам сделалось  нормой каждодневного поведения» –  писал Ю.М.Лотман о людях второй половины XVIII века.

После этого уже трудно было верить, что мир - есть нечто  раз и навсегда данное, а человек  в нем лишь исполнитель замысла  Творца. Однако опыт и чувства подсказывали другое, и европейцы начали создавать  культурную систему в согласии с  этим новым опытом и новыми чувствами.

Еще с XV века в Европе постепенно складывался новый облик государств (абсолютные монархии в Испании, Франции, Англии, Австрии, России, германских и  итальянских государствах, республики в Голландии и Североамериканских Соединенных Штатах), утверждалась новая сфера человеческого существования  – частная жизнь, складывалось новое  отношение государств и их граждан  к религии и Церкви, возникла новая  область познавательной деятельности, произошло отделение искусства  от ремесла. Новые формы жизни, сложившиеся  в период Нового времени воплощали  новые представления о мире и  месте человека в нем, новые идеалы и новые целеполагания, новую  культуру, гуманистическую по своему существу.

Эти и другие проблемы эпохи  Нового времени (проблемы смысла истории, власти, свободы личности, проблема Бога и мира – в свете новых  представлений) интенсивно разрабатывались  рядом блестящих ученых и мыслителей из разных стран Европы. В целом  культура Нового времени сложилась  как общеевропейская в отношении  всех важнейших своих проявлений – от придворного этикета, научных  теорий и жанров искусства до технологии машинного производства, средств  связи и банковского дела.

В культуре Нового времени  мир мыслится ее носителями как пространство, в котором события происходят сами по себе, по собственной причине. И нет такой внешней воли, которая  могла бы в этот порядок вмешаться. С этой точки зрения не так уж важно, как это пространство возникло, существует ли оно изначально, как  говорят, «от века», или создано  некогда Богом, который снабдил  его всеми необходимыми свойствами, а затем «умыл руки». Не «как произошел  наблюдаемый мир?», а «каков он?»  – вот тот практический вопрос, который эпоха Нового времени  считает важнейшим. Пространство, сохраняющее  свой неизменный и правильный порядок  «само по себе», без Божественного  вмешательства, называют «естественным», т.е. «природно-данным». Это определение  относится в данном случае и к  сфере человеческих взаимодействий: порядок отношений, складывающихся между людьми, тоже должен быть правильным, соответствующим естественной природе человека и общества. Но он может быть и неправильным, если люди по неведению или по злому умыслу игнорируют те принципы взаимоотношений, которые изначально, по природе вещей, положены человеку. Вот почему, согласно представлениям эпохи, открытие или осознание людьми этих принципов («естественных социальных законов», «законов естественной морали») и следование им – верный путь к установлению наилучшего и счастливейшего человеческого общежития.

3. Культура Нового  времени, как механическое взаимодействие  тел

В общем виде основные принципы организации пространства культуры Нового времени можно увидеть  на примере механического взаимодействия тел в природе. Исходное представление  здесь таково: все тела существуют независимо друг от друга в абсолютно  безразличной к ним пустоте –  вместилище мира. Каждое такое тело может пребывать в неподвижности  или двигаться неизменно и  прямолинейно «своим собственным путем» сколь угодно долго, если только оно  не столкнется с другим телом, которое  движется столь же независимо. В  этом случае оба столкнувшихся тела изменят параметры своего движения, «впечатлившись» от этого соударения по-разному, в меру собственной природы: более массивное из тел в меньшей  мере изменит характер своего движения. Таким образом «судьба» тел в  этом пространстве не зависит от чьей-либо личной верховной воли, но только от собственных свойств участников взаимодействия и случайности их положения относительно друг друга.

Результаты этих взаимодействий зависят от исходных качеств взаимодействующих  индивидов, их общественного взаиморасположения и законов общества, в котором  это взаимодействие происходит. Так, конфликт крестьянина и вельможи имел все шансы закончиться для  последнего иначе, чем конфликт этого  вельможи с придворным, имеющим более  высокое положение при дворе. Конечно, мастера придворных интриг выигрывали у равных себе по положению за счет собственной энергии, изобретательности и знания «нравов», т.е. неписаных законов жизни придворного общества. Но все же несправедливость общественных порядков, царивших в странах Европы, и ставивших большинство людей в изначально невыгодное положение, в котором даже незаурядные личные достоинства мало, что могли изменить, со временем становилась все более очевидной для любого, кто смотрел на вещи непредвзято.

Проблема несправедливости общественного устройства осмысливалась  так: считалось, что люди, в силу присущей их природе «свободе воли», по незнанию, злому умыслу или унаследованным предрассудкам, на протяжении истории  были склонны устанавливать законы общества, противоречащие естественной природе человека. Эти законы порождали  несправедливость, рабство, страдания. Эпоха Нового времени полагала своей  важнейшей задачей формулирование таких законов общественного  устройства, которые вели бы к созданию социального пространства, соответствующего естественному порядку вещей  во Вселенной. Очевидными считаются  следующие истины: все люди сотворены  равными и все они одарены  своим Создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к  счастью. Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых. Этот пример следует считать одним из самых  радикальных в ряду других попыток  установления справедливого общественного  устройства, в котором принимались  бы во внимание «естественные права» человека.

4. Искусство культуры Нового времени

Даже мода в одежде XVIII века постепенно воспринимает античные мотивы. «Общество любителей античности»  с центром в Лондоне, основанное в 1732 году, пропагандировало «греческий вкус и римский дух», на различные торжества его представители одевались в античном духе.

Художник Джошуа Рейнольдс, член Общества и директор Академии художеств в Лондоне, даже принимал участие в работе над драпировкой торжественной тоги. В 1793 году французский художник Жак-Луи Давид в качестве национального костюма героической Французской революции предлагает костюм в античных традициях. По той же причине сравнение современника с персонажем древности звучало как высший комплимент.

На известном портрете работы Д. Левицкого «Екатерина II –  законодательница» русская императрица  аллегорически изображена в роли жрицы в храме античной богини правосудия.

Исключительно высокий авторитет  Античности для Нового времени имел, конечно, мало общего с подлинно историческим знанием древнегреческого или древнеримского способа жизни. В те времена его  еще не могло быть. Но в том  и не было нужды. Мы сталкиваемся в  этом случае с основанным на греческой  и римской мифологии идеализированным «образом Античности» как особой знаковой системой – языком понятий  и образов, посредством которого эпоха Нового времени описывала  свои собственные закономерности. Система  образов мифологизированной Античности и стала общим языком эпохи  Нового времени, ее языком - генералом. Причем, язык этот был максимально  приближен к требованию научности: Античность была представлена в нем  как мир отобранных временем классических образов – образцов ситуаций и  поступков, обнаруживающих свой вечный и однозначно определенный смысл, и  символически выражающих вечные законы человеческого общежития.

Особенность этого языка  заключалась также в том, что  это был язык публичного поведения. Частная повседневная жизнь, изнаночная, невидимая миру сторона бытия, полная случайных событий, наиболее значимые из которых тонут в массе которая более всего ценит в себе способность везде и во всем малозначащих, как бы не замечается эпохой Нового времени, постичь разумное и утвердить познанную закономерность. Придворная жизнь великосветского общества, наоборот, строилась как публичная во всем, включая личную жизнь королевской четы, и регламентированная во всех своих церемониалах – приемах, аудиенциях, обедах, балах, парадах, одежде, переписке и т.д.

Принципиально публичный  характер жизни высшего сословия выразился также в анфиладной (последовательной) внутренней планировке королевских дворцов и усадеб аристократов, не оставлявшей фактически ни одного изолированного помещения, следовательно, как бы и не предполагавшей существования частной, интимной стороны индивидуального существования.

В этих условиях публичный  образ человека вырастал не из его  внутреннего содержания, а из правил и ролей, предписанных индивиду в  соответствии с его общественным положением. Придворная и, говоря шире, общественная жизнь приобретала  характер театральности, и в этом общественном театре непрерывно разыгрывались  сценарии по классическим античным образцам. И театр, с другой стороны, стал в XVII-XVIII веках важнейшим средством воплощения антично-образной нормативности своего

времени, средством возвеличивания и воспитания, очищения душ и утверждения  незыблемого авторитета абсолютного  властителя. В юношеской трагедии Расина «Александр Великий» Луи Бурбон выступает в образе Александра Македонского, «актер, исполнявший эту роль, был  облачен в пышную королевскую  одежду и торжественно читал стихи, в которых легко было узнать влияние  речей короля». Сближение великосветской жизни и покровительствуемого двором городского театра подчеркивалось еще и тем, что «вокруг героев трагедий», сюжет которых был заимствован из античной мифологии, тут же, прямо на сцене, восседали знатные господа, занимавшие часть театральных подмостков. Театр оказался наилучшим средством моделирования основных закономерностей эпохи Нового времени. Сценическая коробка – нейтральное вместилище действия пьесы, актеры, изображающие персонажей с определенными душевными свойствами, и законы морали, «естественные» и потому неизменные, управляющие ходом конфликтов и проявляющиеся в них – вот суть театра. Поэтому, точнее было бы сказать, что языком-интегратором Нового времени служила не просто система образов мифологизированной Античности, а система театрализованных образов мифологизированной Античности, представленных как в жизни, так и на театральной сцене и, далее, в других видах искусства. В живописи этого времени, т. е. XVII-XVIII вв. значительное место стали занимать все те же антично-мифологические сюжеты  (Н.Пуссен. «Похищение Сабинянок», П.П.Рубенс. «Персей и Андромеда», Ж.-Л. Давид. «Ликторы приносят Бруту тело его сына», К. Брюллов. «Последний день Помпеи» и т.д.), имеющие более или менее ясные смысловые связи с современностью, либо образы современников, возведенные к антично-мифологическим прототипам. Аналогично обстояло дело в архитектуре гражданского значения и в скульптуре. Так, например, герцог де Ришелье в памятнике работы известного русского скульптора И.П.Мартоса (1754-1835) на Приморском бульваре Одессы одет в римскую тогу. Генерал-губернатор Новороссийского края, конечно, никогда не надевал тоги, но его высокое гражданское достоинство ясно подчеркнуто ролью римского патриция, которую он, согласно представлениям эпохи, с достоинством исполнил всею своею жизнью.

Список использованной литературы:

1. Барг М. А. Эпохи и идеи: Становление историзма. – М. 1987. – С. 314

2. Философия истории. Антология. - М.1995. - С.49.

3. Пушкин А.С. Евгений Онегин. Глава I, строфы VIII-XII.

4. Литературные манифесты западноевропейских классицистов. – М., 1980. – С. 267.

5. Соколов В.В. Средневековая философия. – М.,1979 – С.284.

6. Понятие «парадигма» см. I, 3.7.

7. Барг М. А. Эпохи и идеи: Становление историзма. - М. 1987. – С. 310.

8. Лотман Ю.М. Сотворение Карамзина. - М.1987. – С.115.

9. "Иллюстрированная энциклопедия моды". – Прага, 1987.- С. 223.

10. Борисов Ю.В. Дипломатия Людовика XIV. -М.,1991. – С.53.

11. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. – СПб., 1994.

12. История западноевропейского театра. – М. 1941. – С. 327.

13. Internet Resourse: www.countries.ru

14. Internet Resourse: www.anthropology.ru