Место России в истории мировой цивилизации

МЕСТО РОССИИ В ИСТОРИИ МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

1. Формационный и цивилизационный подход к периодизации истории

Критериев для периодизации истории, систем классификации истори­ческих этапов может быть немало. Археологи различают исторические эпохи по основным материалам для изготовления орудий труда – камен­ный век (с выделением палеолита, мезолита, неолита), на смену которому пришли медно-каменный, бронзовый и железный век. Лишь в наше время наблюдаются признаки перехода от века железа и его производных (стали, сплавов) к веку композитов, керамики, искусственных материалов. Такая классификация очевидна, удобна, но она оставляет открытым во­прос: может ли базовый материал служить главным отличительным при­знаком динамики многообразного общества?

Л. Морган и вслед за ним Ф. Энгельс выделяли в истории три крупных этапа: дикость (присвоение готовых продуктов природы), варварство (раз­витие скотоводства и земледелия), цивилизация (развитие промышленно­сти). При этом они исходили из совокупности семейных и общественно-экономических отношений. История классового общества делилась на ра­бовладельческий строй, феодализм и капитализм.

К. Марксом и вслед за ним огромной плеядой историков-марксистов за основу классификации истории приняты формы собственности, связан­ные с развитием классов и государства. Именно этот признак положен в основу концепции смены общественно-экономических формаций: долгий период господства общественного присвоения в его первобытно-общин­ной форме; пришедшие ему на смену эпохи господства частной собствен­ности (рабовладельческая, феодальная, капиталистическая), предостав­лявшие все большую экономическую независимость производителю ма­териальных благ (от раба – к крепостному крестьянину, а затем к свобод­ному наемному рабочему); наконец, возврат к общественной, коллектив­ной собственности – сперва социалистической, а затем и коммунистиче­ской (замены которой не предвидится, ибо достигнута абсолютная цель движения). Поскольку формы собственности определяют производствен­ные отношения, духовный мир – всего лишь хрупкая надстройка над этим базисом, а производительные силы – рабочая сила человека и при­водимые ею в движение средства производства –являются фундаментом общественной динамики, то возникает довольно стройная концепция «трехэтажной» соцдинамики, где глубинные пружины перехода от эпо­хи к эпохе скрыты в производительных силах, но главным отличительным признаком все-таки служат формы собственности на средства производст­ва и рабочую силу человека.

Марксистская периодизация истории стала преобладающей, общеприз­нанной в обществоведении и большинстве учебников истории в XX в. Но к концу века это стройное здание стало давать трещины. Вдруг обнаружи­лось, что общественная собственность (особенно в ее государственно-со­циалистической форме) далеко не высший и тем более не последний этап в развитии способов присвоения (и соответственно способов производст­ва). Она отчуждает человека от условий и результатов его труда, подрыва­ет личный интерес и инициативу, превращает работника в винтик огром­ной государственно-бюрократической машины, исполнителя воли разрас­тающегося всесильного государственного аппарата. Начался ренессанс ча­стной собственности, личного присвоения, мелкого бизнеса, рыночной конкуренции, развернулся процесс деэтатизации (разгосударствления), ос­вобождения общества от чрезмерно навязчивой опеки государственной бюрократии, потерпели крах тоталитарные режимы. Это – не возврат к раннему капитализму, а начало нового витка исторической спирали. При­ходит новое общество, которое получило название постиндустриального. И оно, вероятно, не будет последним, завершающим.

К тому же и сами формы присвоения, и сменяющие друг друга спо­собы производства, и используемые орудия труда — не причины, а следствия. Они выражают ступени познания и освоения человеком окружаю­щего мира. Предложенные марксизмом основы периодизации истории об­щества и его будущего все больше подвергаются сомнению и критике, вы­двигаются новые подходы и концепции, либо реанимируются, возрожда­ются старые, ранее отброшенные и полузабытые.

Что же все-таки отличает человека, общество от всего ос­тального мира? Что в человеке главное, определяющее его историческую функцию?

Общепризнано, что человек — существо биосоциальное. В его генети­ческом ядре — нерасторжимое единство двух, казалось бы, противопо­ложных начал. Биологическое начало роднит человека со всей окружаю­щей природой, с материальным миром, его вершиной – живой природой с присущими ей сложными механизмами цикличной динамики и генети­ки, наследственности, изменчивости и отбора, сменой поколений.

Отличия начинаются там, где проявляется разум человека во всем мно­гообразии его функций. В чем же проявляется разум человека? Во-пер­вых, в познании (сначала эмпирическом, а затем абстрактном) сущности явлений и процессов — законов строения и закономерностей динамики окружающего мира и самого себя, — в познании, которое в конечном сче­те стало содержанием разветвленного дерева наук и основой для созна­тельного использования накопленных из поколения в поколение знаний в практической деятельности. Результаты практической деятельности по­стоянно проверяют истинность познания, корректируют, пополняют, обо­гащают накопленный багаж знаний. Вся искусственная природа, создан­ная человеком за его многотысячелетнюю историю, — это лишь материа­лизация человеческого познания, разума и мысли. Это справедливо не только для преобразованных человеческим трудом природных материа­лов, созданных технических систем, накопленных технологических при­емов, построенных производственных сооружений, дворцов, храмов, до­рог, каналов, произведений искусства, но и для товара и денег, бирж и бан­ков, форм собственности и рыночных институтов, социальных и полити­ческих организаций, государственных органов и политических структур.

Первичность человеческого знания признавал и К. Маркс: «Природа не строит ни машин, ни локомотивов, ни железных дорог, ни электрического телеграфа, ни сельфакторов и т.д. Все это — продукты человеческого тру­да, природный материал, превращенный в органы человеческой воли, вла­ствующей над природой, или человеческой деятельности в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга, овеще­ствленная сила знания. Развитие основного капитала является показате­лем того, до какой степени... условия самого общественного жизненного процесса подчинены контролю всеобщего интеллекта и преобразованы в соответствии с ним...». В основу периодизации истории, принятой марксистской школой, легло другое положение К. Маркса: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени сво­его развития материальные производительные силы общества вступают в противоречие с существующими производственными отношениями... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке». Здесь од­нозначно приоритет отдается воспроизводству материальных благ. Духов­ному воспроизводству отводится подчиненная, пассивная функция.

Во-вторых, разум человека, его духовный мир проявляется в эстети­ческой оценке окружающего мира и плодов своей деятельности, в пони­мании гармонии, красоты, что нашло отражение в разнообразных фор­мах искусства, культуры в узком смысле слова (в широком смысле сло­ва культура охватывает все результаты человеческой деятельности, включая науку и продукты труда). Эстетическое, интуитивное, с трудом поддающееся научной логике познание мира лежит в основе различных видов искусства. Эстетические чувства играют важную роль в осуще­ствлении религиозных обрядов и народных празднеств, обогащают мир человека, его жизнь. Гармония присуща природе, всем живым сущест­вам, — достаточно вспомнить богатую палитру красок цветов, оперения птиц. Эстетическое осознание, оценка красоты и извечное стремление ее достичь, реализовать – это свойство, присущее лишь человеку ра­зумному.

В-третьих, разум человека находит проявления в системе этических правил, норм нравственности, которыми люди руководствуются в обще­нии с себе подобными. Конечно, определенные, подчас довольно сложные правила поведения свойственны муравьиному сообществу и пчелиному рою, стае волков и обезьян; это закрепляется инстинктами и условными рефлексами и помогает выжить тому или иному виду животных в нелег­кой борьбе за существование, продолжить род. Но лишь человеку как лич­ности дано осознать себя, отделить от окружающих, себе подобных, свою особенность, самоценность – и свою ответственность перед окружаю­щими, которые должны придерживаться подобных же правил, иначе вза­имное общение станет невозможным. Нравственные правила регулируют отношения людей.

Каждый человек проходит путь осознания себя как личности, обучает­ся этическим нормам, правилам поведения в семье и обществе, нормам взаимопомощи. Эти правила около пяти тысячелетий назад породили нор­мы права и специальный аппарат для поддержания и организации их со­блюдения – государство. Как и многие другие порождения человеческо­го разума, эти изобретения, находясь в руках части общества, стали затем претендовать на самодовлеющий, первичный характер, навязывая прави­ла поведения большинству людей.

В-четвертых, человека отличает от остального животного мира нали­чие идеалов, способность к целеполаганию, что находит обобщенное вы­ражение в идеологии – системе взглядов, определяющих цели и мотивы многогранной деятельности людей, их взаимного общения, объединения близких по взглядам и интересам граждан в социальные группы, полити­ческие партии, сообщества ученых, коллекционеров, любителей пива и т.п. Идеология может базироваться на системе ценностей, частично отра­женной и закрепленной в системе догматов той или иной религии. Ради достижения идеалов человек способен идти на самоограничение и жерт­вы, рисковать жизнью.

Наконец, в-пятых, к миру духовных ценностей следует отнести обра­зование, способы и методы передачи по наследству из поколения в поколение накопленной суммы знаний и навыков, эстетических оценок и эти­ческих норм, идеалов и целей. Передача опыта свойственна и живот­ным — медведица два года обучает медвежонка, у птиц школа ограничи­вается несколькими месяцами или даже неделями. Определяющую роль при этом играют инстинкты. Другое дело у человека: здесь период обуче­ния охватывает полтора-два десятилетия, начиная с первичных знаний, полученных в семье, и заканчивая школой, техникумом, вузом; пополне­ние и обновление знаний продолжается всю жизнь. Образование превра­тилось в самостоятельный общественный институт, отрасль народного хозяйства и в то же время форму воспроизводства элементов духовного мира человека, его восшествия от ступени к ступени. При этом часть ус­таревших знаний и навыков, оценок, норм и идеалов теряется, «вымыва­ется» и одновременно богатство духовного мира прирастает, делается все более разнообразным и сложным, впитывая опыт новых поколений.

Весь богатый, сложный, противоречивый духовный и материальный мир, созданный человеком, постоянно меняется, формируя логику исто­рического процесса. Какие же критерии следует принять за основу для вы­членения отдельных стадий, фаз, циклов этого процесса?

Из приведенных выше рассуждений вытекает непростой ответ на этот вопрос, который часто формулируегся так: что первично — бытие или со­знание, материя или дух? По характеру ответа на него различались и вели между собой многие столетия ожесточенные споры философские школы и идеологические течения. Два крайних варианта: весь мир, человек, и его судьба – творения вне человека находящегося абсолютного духа, бога в той или иной ипостаси, все предопределено божественным провидением (идеализм); первичны материя, бытие, человек лишь отражает изменения во внешнем мире, следует за ними, более или менее успешно его преоб­разует, следуя своим интересам, корни которых следует искать опять-таки в бытии (материализм). Крайности сходятся: в обоих случаях человек – объект, а не субъект исторического процесса, критерии его периодизации находятся вне человека.

Конечно, по своим истокам, происхождению разум, сознание человека, да и сам человек во всей совокупности элементов биологического наслед­ственного ядра, генотипа является следствием, порождением, высшим ре­зультатом развивающейся материи, которая в этом смысле первична. Со­знания без мозга не бывает, а мозг – это сложнейше структурированная совокупность нейронов. Но, оторвавшись от пуповины породившей его матери, человек обретает собственную судьбу, подчиняясь законам стати­ки, динамики и генетики общества; он не только подчиняется этим зако­нам, но и познает их, использует в своих целях. И здесь на первый план выходит, становится первичным то, что отличает человека от всего ос­тального мира: способность познавать окружающий мир и самого себя, действовать, исходя из собственных интересов и представлений о законо­мерностях этого мира.

Другое дело, что степень познания, эстетические оценки, этические правила, идеалы, уровень образования у различных людей и их групп весьма отличны, их интересы нередко противоположны, поэтому путь ис­торического прогресса оказывается тернистым и извилистым.

Двойственность человека, противоречие между устремлениями тела и духа отмечал еще римский историк Гай Саллюстий Крисп в I в. до н.э.: «Все наше существо разделяется на тело и дух. Дух обычно правит, тело служит и повинуется, духом мы владеем наравне с богами, телом – наравне со зве­рем». Телесное и духовное начало в человеке существовать друг без друга не могут. Но каждое из них развивается по своим собственным, хотя и взаимосвязанным по фазам жизненного цикла человека, законам. За многотысячелетнюю историю человечества физические и физиологические свойства человека как биологического вида почти не изменились. Но на­сколько обогатился духовный мир человека, особенно круг его знаний, на­выков, способов их передачи через систему образования! На много поряд­ков количественно и качественно отличается круг предметов материально­го мира, созданных современным человеком и используемых в производст­ве и быту, от примитивных орудий труда и незатейливого убранства жили­ща среднего египтянина, жителя Афин или Рима.

Общая историческая тенденция (ее можно рассматривать как наибо­лее общую закономерность развития человечества) состоит в том, что по мере удаления человека от истоков образования вида Homo sapiens духов­ное начало в обществе приобретает все большее значение, определяя его динамику. Не менее быстро нарастает и количество созданных человеком, преобразованных его трудом предметов природы; но это – овеществлен­ная сила знаний, т.е. результаты расширенного воспроизводства духовно­го мира человека. Однако развитие общества – не прямая линия, не экс­понента; восхождение к очередной ступени в динамике духовного воспро­изводства происходит зигзагообразно, время от времени теряются целые пласты культурного наследия. Но эти зигзаги, отклонения от магистраль­ного пути не могут заслонить общей тенденции роста духовного мира че­ловека, особенно его научной составляющей, усиления роли духовного начала в жизни и динамике человечества, – естественно, в нерасторжи­мом единстве с материальным бытием и окружающей природной средой.

Все богатство материального и духовного мира человека – результат его собственного труда, саморазвития, а не творение божества или ино­планетян. Необходимы мужество и достаточный уровень познания, чтобы перестать надеяться на высшие силы и относить на их счет собственные неуспехи и провалы, ошибки и трагедии. История –  летопись саморазви­тия общества, его побед и поражений, успехов и неудач, трудного, мучи­тельного движения от ступени к ступени исторического прогресса. В са­мом себе, в своем знании и умении, целеустремленности и воле, в разви­тии созданного человеческим разумом духовного и материального мира нужно видеть причины и этапы исторического прогресса, взлетов и паде­ний в истории народов и всего человечества.

Из сказанного выше вытекает новый подход к критериям периодиза­ции истории.                                    

Прежде всего необходимо в значительной мере оспорить широко рас­пространенный подход к логике исторического процесса, где первотол­чком начала перехода к следующей исторической эпохе считается форми­рование очередной ступени в развитии материальных производительных сил – средств производства (орудий и предметов труда, источников энер­гии, технологий, вовлеченных в производство сил природы), отражающих уровень знаний и навыков человека, его целенаправленную волю, продук­ты трудовой деятельности. Главная производительная сила — это сам че­ловек в совокупности его ипостасей: потребностей и способностей, зна­ний и навыков, желания и воли. Неудовлетворенная потребность по­буждает человека мобилизовать свой разум для нелегкого преобразования окружающего мира, порождает жажду знаний и понимание необходимос­ти активной деятельности. Скачкообразный рост потребностей каждого последующего поколения людей служит мощным импульсом к поиску пу­тей более полного их удовлетворения на основе кардинальных преобразо­ваний в материальном и духовном воспроизводстве, в формах собственно­сти, социальном и политическом устройстве.

Производственные отношения, формы собственности, при всей их значимости в обществе, не могут служить главным и решающим критери­ем при периодизации исторических эпох. Формы присвоения средств и результатов производства, их смена зависят от того, насколько они спо­собствуют удовлетворению растущих потребностей человека. Радикаль­ные нововведения в жизни общества происходили потому, что люди осо­знавали их необходимость и сознательно осуществляли в меру своего по­нимания. Изменения в сознании предшествовали переменам в обществен­ном бытии – в материальном производстве, формах собственности. Лю­ди являются творцами своей истории.

Построенная на базе смены форм собственности, периодизация исто­рических эпох далека от совершенства. Нужно искать новые критерии пе­риодизации истории. Предлагаемый ниже подход исходит из первенства духовного, общественного начала в движении человечества от эпохи к эпохе, из примата осознанных потребностей, которые побуждают людей овладевать новыми знаниями и навыками, преобразовывать окружающий мир, осуществлять производство и обмен материальных благ и услуг, ме­нять способы присвоения средств и результатов производства, формы со­циально-политических и государственных отношений, нормы права. При­чем движение это происходит неравномерно, через смену кризисов и про­рывов – периодами относительно плавного, эволюционного развития, с выходом в авангард исторического прогресса то одних, то других стран и народов. Именно у лидеров наблюдается взлет человеческого духа, напря­женная интеллектуальная деятельность, которая охватывает все сферы об­щества; затем интенсивность ее ослабевает.

Достигнув вершины очередной ступени, общество стагнирует. Исчер­павшие свой потенциал технологические системы и экономические фор­мы не в состоянии удовлетворить быстро растущие потребности. Правя­щая элита пытается решить это противоречие за счет внешних источни­ков, захвата других территорий; но это углубляет милитаризм, отвлекает от производительного труда молодых работников, которые в большинстве своем не возвращаются в производство, усугубляет предпосылки кризиса, ведет к застою. Рано или поздно разражается кризис, который неизбежно ведет к разрушению и потере части производительных сил, технологиче­ской и моральной деградации общества. Но одновременно зреют семена нового прорыва на обновленной базе.

Цивилизации: понятие и структура

Термин «цивилизация» введен сравнительно недавно – около двух столетий назад – французскими просветителями для обозначения граж­данского общества, в котором царствуют свобода, справедливость, право­вой строй. Но вскоре этому быстро привившемуся понятию стали прида­вать различное значение. Так, американский антрополог Л. Морган и вслед за ним Ф. Энгельс определяли цивилизацию как стадию развития человеческого общества, которая наступила вслед за дикостью и варварством и характеризовалась упорядоченностью общественного строя, возникновением классов, государства, частной собственности. О. Шпенглер понимал под цивилизацией фазу заката культурно-историче­ского типа, его разложения, употреблял этот термин в негативном смысле. А. Тойнби писал о локальных цивилизациях как различных культурно-ис­торических системах, рассматривая их как динамические образования эволюционного типа. Сейчас стало модным говорить о развитых демокра­тических странах как о цивилизованном мире, в отличие от тоталитарных или диктаторских режимов.                                 

Каждый волен употреблять кажущийся ему подходящим термин «цивилизация», если он четко определил, какой смысл в него вкладывается, либо присоединиться к любому из существующих.

Этот термин используется в двух смыслах: миро­вые и локальные цивилизации. Мировая цивилизация — этап в истории человечества, характеризующийся определенным уровнем потребностей, способностей, знаний, навыков и интересов человека, технологическим и экономическим способом производства, строем политических и общест­венных отношений, уровнем развития духовного воспроизводства; по су­ти дела речь идет о сверхдолгосрочном (многовековом) историческом цикле. Смена мировых цивилизаций выражает поступательное движение исторического прогресса, саморазвитие человечества, Некоторые историки оспаривают правомерность самого понятия «ми­ровая цивилизация». Так, Л.И. Семенникова считает, что «говорить о еди­ной цивилизации, по крайней мере, преждевременно, а может быть, и не­возможно. Это скорее мечта интеллектуальной элиты высокоразвитых стран, чем реальность. Об общечеловеческой цивилизации можно гово­рить лишь в том смысле, что на планете существует сообщество разумных существ, которое развивается в соответствии с естественными и общест­венными законами и имеет общие интересы. Само человеческое сообще­ство неоднородно, его историю невозможно понять, исходя из общеплане­тарного подхода... концепция единой мировой цивилизации отрицает многовариантность развития... под ее флагом вновь предлагается идея унифицированного развития».

Такой подход не нов: его отстаивали О. Шпенгаер, в какой-то мере А. Тойнби. При этом отрицается всемирная история: она превращается в конгломерат изолированных процессов развития локальных цивилизаций. Отбрасывается взаимовлияние их динамики в рамках общеисторических ритмов развития человечества как единой общности (что не исключает, а предполагает растущее разнообразие ее составляющих). Тем более удиви­тельно встречаться с таким пониманием истории в конце XX в., когда общность исторических судеб всех народов Земли стала очевидной. Кро­ме того, если продолжать логику рассуждений Л.И.Семенниковой, то нужно отказаться и от понятия локальной цивилизации, в том числе и рос­сийской, поскольку и она весьма неоднородна, состоит из множества на­ций, регионов, городов, сел, каждый из которых имеет свою специфичес­кую, неповторимую историческую ритмику. Одинаково неразумно как иг­норировать эту специфику, так и отрицать общность исторической дина­мики локальных и мировых цивилизаций.

Локальные цивилизации выражают культурно-исторические, этничес­кие, религиозные, экономико-географические особенности отдельной страны, группы стран, этносов, связанных общей судьбой, отражающих и преломляющих ритм общеисторического прогресса, то оказываясь в его эпицентре, то удаляясь от него. Каждая локальная цивилизация имеет свой почерк, свой ритм, более или менее синхронизированный с ритмом мировых цивилизаций. Наиболее полная каталогизация локальных циви­лизаций проведена А. Тойнби в его многотомном труде «A Study of History» (1934 — 1961 гг.), основное содержание которого издано на рус­ском языке в 1991 г. под названием «Постижение истории». К чему же сводится концепция круговорота цивилизаций Тойнби?

Исследуя структуру человечества последнего тысячелетия, Тойнби об­наружил пять живых цивилизаций:

1) западное общество, объединяемое западным христианством;

2) православно-христианское, или византийское, общество, располо­женное в Юго-Восточной Европе и России;

3) исламское общество — от Северной Африки и Среднего Востока до Великой Китайской стены;

4) индуистское общество в тропической субконтинентальной Индии;

5) дальневосточное общество в субтропическом и умеренном районах Юго-Восточной Азии.

Исследования предыстории этих обществ привели Тойнби к выводу, что это цивилизации третьего поколения: каждой из них предшествовали цивилизации второго и первого поколения. Всего было нанесено на культурную карту Старого и Нового Света 37 цивилизаций, из них 21 были тщательно исследованы и описаны за 6 тыс. лет человеческой истории. В отличие от своих предшественников – примитивных обществ, которые обладали сравнительно короткой жизнью, территориально ограничены и малочисленны, — жизнь цивилизаций «более продолжительна, они зани­мают обширные территории, а число людей, охватываемых цивилизация­ми, как правило, велико. Они имеют тенденцию к распространению путем подчинения и ассимиляции других обществ».

Цивилизации постоянно развиваются, имеют свой жизненный цикл; они «представляют собой не статические формации, а динамические об­разования эволюционного типа». Каждая из них проходит в своем развитии фазы – возникновения (генезиса), роста, надлома и рас­пада. Причины генезиса цивилизаций следует искать не в расовых чувст­вах или окружающей среде, а в ответе на вызов, в реакции на кризис, в ко­тором оказывается общество.

Следствием территориальной экспансии становится военизация обще­ственной жизни, милитаризм, который «является на протяжении четырех или пяти тысячелетий наиболее общей и распространенной причиной надломов цивилизаций. Милитаризм надламывает цивилизацию, втягивая локальные государства в междоусобные братоубийственные войны. В этом самоубийственном процессе вся социальная ткань становится горю­чим для всепожирающего пламени Молоха». Социаль­ный распад становится благоприятным условием для географической экс­пансии. «Общество, переживающее упадок, стремится отодвинуть день и час своей кончины, направляя все свои жизненные силы на материальные проекты гигантского размаха, что есть не что иное, как стремление обма­нуть агонизирующее сознание, обреченное своей собственной некомпе­тентностью и судьбой на гибель».

А. Тойнби подробно раскрывает механизм распада цивилизаций, что имеет важное значение для понимания содержания переходного периода. Он отмечает, что «по мере укрепления власти над окружением начинается процесс надлома и распада, а не роста. Проявляется это в эскалации внут­ренних войн. Череда войн ведет к надлому, который, усиливаясь, переходит в распад». Нарастают социальные трещины, начинается раскол общества – вертикальный, когда «общество распадается на ряд ло­кальных государств, что служит основанием для кровопролитной междо­усобной войны» (и горизонтальный, когда общество рас­падается на три типа групп: доминирующее меньшинство, не желающее расстаться со своим господствующим положением и создающее для его поддержания универсальное государство; внутренний пролетариат, рожда­ющий вселенскую церковь; внешний пролетариат, который организуется в мобильные военные отряды, наносящие удары по гибнущей цивилизации. В борьбе между этими тремя силами происходит распад цивилизации. «В истории падения любой цивилизации можно уловить ритм распада... за спадом, который начинается в момент надлома, следует оживление, что сов­падает с моментом основания универсального государства. Однако и этот процесс завершается в свою очередь надломом, знаменующим начало ново­го спада, за которым уже не наступит оживления, но последует окончатель­ный распад». В распаде цивилизаций видную роль могут играть сторонние влияния, то, что Тойнби называет внешним пролетариа­том, который нередко взрывает границы стагнирующего общества. Концепция Тойнби ценна тем, что она дает развернутую картину жиз­ненных циклов локальных цивилизаций, механизмов смены их поколе­ний. Но эта смена поколений, распад локальных цивилизаций в значи­тельной мере является следствием ритма мировых цивилизаций, форми­рующих симфонию общечеловеческого исторического прогресса и син­хронизирующих стадии жизненных циклов локальных цивилизаций.

Родственная для понятия мировая цивилизация категория – общест­венно-экономическая формация, до последнего времени общепринятая в научных трудах и учебниках и используемая для характеристики крупных, объективно обусловленных этапов в развитии общества.

2. Древняя Русь и факторы, способствующие становлению

древнерус­ской цивилизации

Исторический феномен России формировался в основ­ных чертах в условиях Московского государства. Тогда же родилось и закрепилось само название страны, которое существует до сегодняшнего дня. Однако феномен России имеет глубокие исторические корни, которые являются общими для всex народов: русского, украинского и белорусского. Ис­токи связаны с эпохой Киевской Руси, которая охватывает IX–XII вв.

Есть все основания говорить о том, что в древности на территории Киевской Руси развитие шло по прогрессивному пути. Восточные славяне как самостоятельная ветвь выделись из славянства в VI в. и постепенно заселили европейскую равнину. Они представляли собой смешение различных расовых линий: индоевропейских и арийскик ощутимым добавлением урало-алтайских ветвей монгольских, тюркских и финских народов. Они рассматривали себя как часть европейского мира, осознавали свою близость с ним. Развивалось сельское хозяйство, ремесла, возникли города. Широкие торговые связи прослеживаются как с Западом, так и с Востоком. Важным шагом на пути общественного прогресса было появление государства. Государственность в древности начала складываться в нескольких регионах. Киев первым положил начало объединению земель. Здесь правила династия Киевичей, потомков основателя города. В начале IX в. основы государственности появились в земле вятичей, на Северо-Востоке. Она формировалась из союза племен, во главе которого стояла иерархия аристократии во главе со "светлым князем". Северо-Западные земли призвали на княжение варяжского конунга Рюрика с братьями. После смерти Рюрика в 882 г. другой варяжский конунг Олег обманом захватил Киев, объединив земли. Появилось древнерусское государство, которое принято называть Киевской Русью к имени столицы. Киевское государство постепенно стало 6ольшим и процветающим. С запада оно граничило с христианскими народами и языческими, которые постепенно приобщались к христианству. На востоке его соседями были принявшая ислам Волжская Булгария, иудейский Хазарский каганат в междуречье Волги и Дона. На северо-востоке территории были заселены финскими племенами. Приазовские и прикаспийские степи представляли собой мир кочевников. Хозяевами степных просторов были печенеги, принявшие ислам, а затем сюда пришли и язычники-половцы. Таким образом, изначально геополитическое пространство, которое станет полем исторической деятельности русских, находилось на стыке разных миров. Население Древней Руси находилось под мощным влиянием разнонаправленных цивилизационных факторов, прежде всего христианского и мусульманского.