Мифология и ее термины и понятия

Введение

Мифология (от греч. mifos — предание, сказание и logos слово, понятие, учение) — форма общественного сознания, способ понимания мира, характерный для ранних стадий общественного развития. Мифы существовали у всех народов мира. В духовной жизни первобытного общества мифология доминировала, выступала как универсальная форма общественного сознания.

 В социокультурном  и интеллектуальном развитии  человечества существенную роль сыграли стихийно родившиеся сказания, овеянные преданиями и расцвеченные фантазией, — то, что мы называем мифами. Они послужили необходимым этапом в закономерной эволюции сознания человечества.

 Нелепо было бы  видеть в них лишь досужие  выдумки, игру живого ума, капризы “чистой мысли”, нет, то были попытки разобраться во всем сущем, в загадочных предметах и таинственных явлениях, как бы вжиться в них, внедриться вглубь со своими эмоциями и первыми логическими суждениями, чтобы понять непонятное изнутри. Яркие образы и смелые метафоры подменяли подлинность мира, но за ними все же была конкретная реальность, смысл которой и свою связь с нею силился определить человек. И в мифах мы не найдем ничего случайного, ненужного, произвольного или надуманного.

 Мы привыкли, по традиции, видеть  в них лишь небывальщины, надуманные  истории о богах и героях, живших  якобы в глубочайшей доисторической  древности, о происхождении мира  и жизни на Земле и т. д., и само греческое “мифос”,  которым было обозначено данное явление культуры, переводится как “сказание”, “сказка”, “вымысел”. Но, по существу, мы имеем дело не с жанром словесности, а с фактом особого мироощущения, которому была придана словесная форма — песенная, ритуально-обрядная, сюжетно-повествовательная. В этой форме природное или общественное явление, воспринятое эмоционально, подавалось как действие или состояние божества или легендарного героя, и видели в нем не художественный фиктивный образ, а реально, телесно мыслимый феномен.

Миф в культуре

• Что же такое мифы?

 Мифы - древние сказания разных народов о фантастических существах, о делах богов и героев   многообразны. Но ряд основных тем и мотивов в них повторяется. Много мифов разных стран посвящено космическим темам. Они заключают в себе по пытки ответа на вопрос о начале, происхождении, устройстве мира, о возникновении наиболее важных явлений природы, о мировой гармонии, безличной необходимости и др. Формирование мира понималось в мифологии как его творение или как посте пенное развитие из бесформенного первобытного состояния, как упорядочение, превращение из хаоса в космос, как созидание через преодоление демонических сил. “Существовали также мифы (их называют эсхатологическими), описывавшие грядущую гибель мира, в ряде случаев с последующим его возрождением”¹.

 Сознание, еще не  оснащенное достаточными знаниями, но наполненное мифическими представлениями, уже угадывало в фактах природы и общественной жизни необходимые устойчивые связи, вскрывало определенную упорядоченность. Подмечалась, например, периодичность физиологических процессов организма, ритмичность трудовых действий, повторяемость смены дня и ночи, времен года, сезонов возделывания земли, сбора урожая, охоты и рыболовства.

Не следует ли восприятие людьми циклов и ритмов, с которыми они затем стали соотносить свое взаимоотношение с окружающим миром, вообще признать первым всеобъемлющим обобщением в истории человечества?

 Не им ли объясняется  и отмеченная археологами в  раскопках уже новокаменного  века характерная ритмизация  изображений растений, животных и людей в орнаментах керамических, костяных, деревянных и матерчатых изделий?.. Не с тем ли связано и возникновение ритмизированных коллективных действий — танца, песен, речи нараспев, звукового сопровождения, особенно если всему этому сопутствовали традиционные обряды? 

 Наряду с интересом  к происхождению мира много  внимания уделялось и происхождению  людей, рождению, стадиям жизни,  смерти человека, различным испытаниям, которые стоят на его жизненном  пути. Особое место занимали мифы о культурных достижениях людей — добывании огня, изобретении ремесел, земледелии, обычаях, обрядах.

 У развитых народов мифы  связывались друг с другом, выстраивались  в единые повествования (В более  позднем литературном изложении  они представлены в древнегреческой “Илиаде”, индийской “Рамаяне”, карелофинской “Калевало” и других.) Воплощенные в мифах представления переплетались с обрядами, служили предметом веры, обеспечивали сохранение традиции и непрерывность культуры. Например, с сельскохозяйственными обрядами связывались мифы об умирающих и воскресающих богах, символически воспроизводившие природные циклы.

 Миф - наиболее ранняя  форма духовной культуры человечества   объединял в себе зачатки знаний, религиозных верований, политических  взглядов, разных видов искусства, философии. Лишь впоследствии эти элементы получили самостоятельную жизнь, развитие. Миф выступал как единая, нерасчлененная (синкретическая), универсальная форма сознания. Он выражал мироощущение, мировосприятие, миропонимание эпохи, в которую создавался. В мифологическом сознании запечатлено поэтическое богатство и мудрость различных народов.

• Мифология как форма общественного сознания.

     Мифология - форма  общественного сознания;  способ  понимания           природной и социальной действительности на разных стадиях общественного развития.

     В общественном  сознании первобытного общества  мифология несомненно доминировала. Предпосылкой мифологической "логики"  служили                      неспособность человека выделить  себя из окружающей среды и                         нерасчлененность мифологического  мышления, на не отделившегося  от        эмоциональной аффективной среды. Следствием было метафорическое             сопоставление природных и культурных объектов, очеловечивание окружающей природной среды, в том числе одушевление фрагментов космоса.                     Мифологическому мышлению свойственно отчетливое разделение субъекта и объекта,  предмета и знака, вещи и слова, существа и его имени,                            пространственных и временных отношений, происхождения и сущности,           безразличия к противоречию и т.п. Объекты сближались по вторичным                чувственным качествам,  смежности  в пространстве и времени,  выступали в       качестве знаков других предметов и т.п. Научный принцип объяснения              заменялся в мифологии тотальным генетизмом и этиологизмом: объяснение   вещи и мира в целом сводилось к рассказу о происхождении и творении.         Мифологии свойственно резкое разграничение мифологического,  раннего     (сокрального) и текущего, последующего (профанного) времени. Все                происходящее в  мифическом времени приобретает значение парадигмы и        прецедента, т.е. образца для воспроизведения. Моделирование оказывается      специфической функцией мифа.  Если научное обобщение строится на основе логической иерархии от конкретного к абстрактному и от причин к следствиям,  то  мифологическое  оперирует конкретным и персональным, использованным в качестве знака,  так что иерархии причин и следствий соответствует                  гипостазирование, иерархия мифологических существ,  имеющая систематически ценное значение.  То, что в научном анализе выступает как сходство или иной вид отношения, в мифологии выглядит как тождество, а логическому разделению на признаки  в мифологии соответствует разделение на части.  Миф обычно совмещает в себе два аспекта:

• диахронический (рассказ о прошлом)
• синхронический (объяснение настоящего или будущего).

Содержание мифа  представлялось первобытному сознанию реальным и даже в высшем смысле реальным,  т.к. воплощало коллективный "надежный" опыт  осмысления действительности множества поколений, который служил         предметом веры, а не критики. Мифы утверждали принятую в данном обществе систему ценностей, поддерживали и санкционировали определенные нормы    поведения.

 Мифологическое мироощущение  выражалось не только в повествованиях, но и в действах (обрядах,  танцах). Миф и обряд в древних культурах   составляли известное единство - мировоззренческое, функциональное, структурное,  являя собой как бы два аспекта первобытной культуры  -  словесный и действенный,  "теоретический" и "практический".

• Мифология - исторический тип мировоззрения.

На ранних этапах истории  выраставшие из материальной практики                 эмпирические знания  об  окружающей  действительности  служили ориентиром в  повседневной  жизни  и первоисточником формирования мировоззрения.      Первобытные эмпирические знания  тесно  переплетались с  мифологическими и религиозными представлениями. Эти представления являлись фантастическим отражением действительности, выражением бессилия  человека перед             стихийными силами природы и иллюзорным преодолением этого бессилия.

Мировоззрение всегда представляет собой интегральный результат всего      многокомпонентного духовного развития данной эпохи.

Мифология -  это своеобразная форма проявления мировоззрения  древнего  общества.  Поскольку  в  ней  имеются  представления  о сверхъестественном, она  содержит  элементы религии.  В мифологии отразились также и             нравственные взгляды, и эстетическое отношение человека к действительности.  Образы мифологии в различном осмыслении часто использовались искусством.  В идеологии нового и  новейшего времени понятие мифа используется для      обозначения различного рода иллюзорных представлений, оказывающих          влияние на массовое сознание.

• Изучение и развитие мифологии

Первые попытки рационального  переосмысления  мифологического  материала предпринимались  еще  в античности,  причем преобладало аллегорическое        истолкование мифологии (у софистов, стоиков, пифагорейцев). Платон           противопоставил  наряду с мифологией философско-символическую ее              интерпретацию.  Эвгемер (IV-III вв.  до н.э.) видел в  мифических  образах        обожествление исторических деятелей, положив начало "эвгемерическому"      истолкованию мифов,  распространенному и позднее.  Средневековые              христианские теологии дискредитировали античную мифологию,  интерес к ней возродился у гуманистов эпохи  Возрождения,  которые  видели в ней              выражение чувств и страстей эмансипирующейся человеческой личности.

Первые попытки  сравнительной  мифологии  были стимулированы открытием  Америки и знакомством с культурой  американских индейцев.

В философии Вико своеобразие "божественной поэзии" мифа связывается  с неразвитыми и специфичными формами мышления, сравнимыми почти  с          детской  психологией.  Философия мифа Вико содержала в зародыше почти все  основные последующие  направления в изучении мифологии.

Деятели французского Просвещения  рассматривали мифологию как  продукт невежества и обмана,  как суеверие. Романтическая философия  мифологии,      получившая завершение у Шеллинга, трактовала мифологию как эстетический

феномен,  занимающий промежуточное положение между природой и          искусством и содержащей символизацию  природы. Основной  пафос              романтической философии мифа состоял в замене аллегорического                    истолкования символическим.

Во второй половине XIX века друг другу противостояли две основные           магистральные школы изучения мифа.

Первая из  них  опиралась  на достижения научного                                                          сравнительно-исторического языкознания  и разрабатывала лингвистическую концепцию мифа (А.Кун,  В.Шварц, М.Мюллер и др.) Согласно точке зрения Мюллера,  первобытный человек обозначал отвлеченные понятия через             конкретные признаки посредством метафорических эпитетов,  а когда            первоначальный смысл последних оказывался забыт или затемнен, в силу      семантических сдвигов возникал миф.  Впоследствии эта концепция была        признана несостоятельной,  но сам по  себе  первый опыт использования языка для реконструкции мифа получил продуктивное развитие.

Вторая школа  - антропологическая,  или эволюционистская,  - сложилась  в Великобритании  в  результате  первых  научных  шагов сравнительной            этнографии. Мифология возводилась  к анимизму, к некоему представлению  о душе,  возникающему у "дикаря" из размышлений о смерти, снах, болезни.    Мифология отождествлялась, таким образом, со своеобразной первобытной    наукой,  становящейся якобы не более чем  пережитком с развитием культуры и не имеющей самостоятельных значений.  Серьезные коррективы  в эту             концепцию внес Дж. Фрайзер, истолковавший миф по преимуществу не как сознательную попытку объяснения окружающего мира, а как слепок                 магического ритуала. Ритуалистическая  доктрина Фрайзера была развита        кембриджской школой классической философии.

Впоследствии интерес  в  изучении  мифологии сместился  в область            специфики мифологического мышления.  Леви-Брюль считал первобытное мышление "дологическим",  которым коллективные представления служат

предметом веры и носят  императивный характер. К "механизмам"                   мифологического мышления он относил: несоблюдение логического закона       исключенного третьего  (объекты  могут быть одновременно и самими собой и чем-то другим); закон партиципации;  неоднородность пространства;                  качественный характер представлений о времени и др.

Символическая теория мифа,  развитая Кассирером углубила понимание       интеллектуального  своеобразия  мифа как автономной символической формы культуры, особым образом моделирующей мир.

В современном мире изучение мифа продолжается.

• Мифологические церемонии и действия.

Помимо совокупности представлений, сопровождавшихся эмоциональными переживаниями, мифология включала в себя и специфические — магические, культовые — церемонии и действия. В ощущении своего бессилия перед могуществом природы человек делал предметом своего почитания, и поклонения ее стихии, окружающие вещи, растения, животных. Тень, упавшая от него на землю, наводила на мысль, что у него есть бестелесный двойник, а затем — о наличии в собственной осязаемой оболочке некоего духа, способного покидать ее и переселяться в других — людей или животных. Возникала и вера в духов, пребывающих во всех неодушевленных предметах — камнях, деревьях и т. д. Это душеверие, или анимизм (от латинского “анимус” — дух), известный английский ученый, историк культуры Эдуард Тейлор назвал “первой философией первобытного человека”.

Рядом с нею сосуществовала другая форма мифологического сознания — тотемизм: убеждение в таинственной связи между родовой группой и каким-либо видом животных или растений, вещью или явлением природы. Выражение “тотем” было заимствовано из языка одного североамериканского племени (оджибве), где “ot-otem” означает “его род”, а также почитаемое родом животное. В тотемических верованиях нередко отражалось своеобразие жизни первобытных общин с особенностями их охотничьего быта.

С подобными представлениями  были связаны и разные “колдовские” действия в стремлении добиться желаемых результатов. Не о том ли говорят найденные в пещерах и на скалах рисунки, выполненные' рукой человека древнекаменного века — изображения зверей с вонзившимися в них дротиками?

Американские индейцы  перед отправлением на охоту, чтобы  обеспечить успех, стреляли из лука в чучело медведя, сделанное из травы.

Австралийцы считают, что  удар по следу, оставленному человеком, вредит ему. Ритуальные манипуляции  с волосами или потными вещами, добытыми у кого-либо, по мнению верующих, способны определенным образом воздействовать на их владельца.

   В Египте испокон  веков почитается черный бык  с особыми белыми отметинами  — в нем местные жители видят живое воплощение бога плодородия Аписа. Считается, что ритуальный бег такого быка по полю плодотворяет почву.

   Колдун южноафриканского  племени, чтобы вызвать дождь,  забирается на крышу своей  хижины и льет оттуда воду.

У разных народов Африки, Азии и Америки до сих пор сохраняются  обычаи с отправлением обрядов, позволяющих-де приобщиться к могуществу природных стихий.

Мифы не объясняли  природу вещей и явлений, хотя вроде бы и предполагали попытку  такого объяснения, — они просто переносили на них в обобщенном виде наличный мир сугубо человеческих отношений. “Мифы толковали сущее через рассказ, исполненный действия, утоляя любознательность людей, чье мышление было еще конкретным, боги изображались как участники страстной и судьбоносной деятельности"². Так, например, когда языческий ханаанейский бог жизни Баал и бог смерти Мот схватываются в яростном бою, то это событие волнует не только само по себе, но и тем, что исход его определяет, будет ли земля в течение длительного времени плодородной или бесплодной.

Человек с таким сознанием  не выделял себя из природы —  он отождествлял себя с нею. Реальное и фантастическое были слиты в его голове, не настало еще время резкого противоположения веры и знания, — религия, ставящая нечто сверхъестественное выше реальности, вне повиновения законам чувственного мира, в противоречие им, еще не вошла в этот дом — она только вызревала в “утробе” мифологического сознания, где все было сказочно, волшебно и чудесно.

• Диалектика мифа.

Разумеется, мифология  есть выдумка, если применить к ней  точку зрения науки, да и то не всякой, но лишь той, которая характерна для узкого круга ученых      новоевропейской истории последних двух трех столетий. Однако, мы                 условились рассматривать миф исключительно лишь с точки зрения самого же мифа, глазами  мифа, мифическими глазами. А с точки зрения самого              мифического сознания ни в каком случае нельзя сказать, что миф  есть фикция, и игра фантазии. Миф есть наивысшая по своей конкретности, максимально         интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркое и самая подлинная действительность. Это – совершенно           необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и       произвола. Миф – необходимейшая, прямо нужно сказать,                                 трансцендентально-необходимая категория мысли и жизни, и в нем нет ровно ничего случайного, ненужного, произвольного, выдуманного или                    фантастического. Это – подлинное и максимально конкретная реальность.      Ученые мифологи почти всегда находятся во власти этого всеобщего                предрассудка, но нас интересует миф, а не та или иная эпоха в развитии сознания. Миф не выдумка, а содержит в себе строгую и определенную структуру, а, следовательно, является  основной категорией сознания и бытия вообще.

Под идеальным бытием условимся понимать не бытие лучшее,                        совершеннейшее, возвышеннейшее, чем  бытие обыкновенное, но просто        смысловое бытие. Есть ли миф отвлеченно-идеальное бытие? Конечно, не есть ни в каком смысле. Миф не есть произведение или предмет чистой мысли.      Чистая, абстрактная мысль меньше всего участвует в создании мифа. Уже Вундт хорошо показал, что в основе мифа лежит аффективный корень, так как он        всегда есть выражение тех или иных жизненных и насущных потребностей и стремлений. Чтобы создать миф, меньше всего надо употреблять                       интеллектуальные усилия. Миф – не идеальное понятие, и также не идея и не понятие. Это есть сама жизнь. Для мифического субъекта это есть подлинная жизнь со всеми ее надеждами и страхами, ожиданиями и отчаянием, со всей ее реальной повседневностью и чисто личной заинтересованностью. Миф не есть бытие идеальное, но жизненно ощущаемое и творимое, вещественная реальность и телесная, до животности телесная действительность.

Научное отношение к мифу, как  один из видов абстрактного отношения, предполагает изолированную интеллектуальную функцию. Надо очень много наблюдать  и запоминать, очень много анализировать и синтезировать,                внимательно отделять существенное от несущественного, чтобы в итоге           получить хоть какое-нибудь элементарное научное обобщение. Наука  в этом смысле чрезвычайно хлопотлива и полна суеты. Несмотря на всю абстрактную логичность науки, почти все наивно убеждены, что мифология и первобытная наука – одно и то же. Как бороться с этими застарелыми предрассудками? Миф всегда чрезвычайно практичен, насущен, всегда эмоционален, аффективен, жизнен. И тем не менее думают, что это - начало науки. Миф насыщен эмоциями и реальными жизненными переживаниями. Он, например, олицетворяет, обоготворяет, чтит или ненавидит, злобствует. Может ли быть наука таковой? Первобытная наука, конечно, тоже эмоциональна, наивно непосредственна и в этом смысле вполне мифологична. Итак, наука не рождается из мифа, но наука не существует без мифа, наука всегда мифологична.

Аллегория – есть, прежде всего, некая выразительная форма, форма                    выражения. Для выражения недостаточен смысл или понятие само по себе.       Выразительное бытие есть всегда синтез двух планов, одного – наиболее         внешнего, очевидного и другого – внутреннего, осмысляющего и                     подразумеваемого. Выражение есть синтез и тождество внутреннего и внешнего, самотождественное различие внутреннего и внешнего. Аллегория есть бытие выразительное.

Миф не есть ни схема, ни аллегория, но символ. Нужно, однако, сказать, что символический слой в мифе может быть очень сложным. Это особенно интересно потому, что одна и та же выразительная форма, смотря по способу соотношения с другими смысловыми выразительными и вещественными формами, может быть и символом, и схемой, и аллегорией. Поэтому анализ данного мифа должен вскрыть, что в нем есть символ, что схема и что            аллегория и с каких точек зрения.

Нечего и говорить о том, что отождествление мифологии  и поэзии тоже одно из коренных убеждений  огромной части исследователей. Начиная, с Я. Гримма очень многие понимают мифы как поэтические метафоры первобытного          образного мышления. Вопрос об отношении мифологии поэзии действительно весьма запутанный вопрос. Сходство того и другого бросается в глаза гораздо скорее, чем различие. Чтобы не сбиться в сравнительном анализе мифического и поэтического образа, укажем сначала главнейшие черты сходства. Это даст возможность более ярко разграничить обе сферы.

• Должно быть ясно, что мифический и поэтический образ суть оба виды выразительной  формы вообще. Выражение – арена встречи двух        энергий, из глубины и извне, и в их взаимообщении в некоем целом и          неделимом образе, который сразу есть и то, и другое, так что уже нельзя    решить, где «внутреннее» и «внешнее». Слово всегда выразительно. Оно     всегда есть выражение и понимание, а не просто вещь или смысл. Таков же и миф. Миф или прямо словесен, или словесность его скрыта, но он всегда       выразителен.
• Мифология и поэзия – суть в одинаковой мере интеллигенция, то есть это не только выражение, но и одушевленное одухотворенное               выражение. Всякая поэтическая форма всегда есть нечто одухотворенное, она есть изнутри видимая жизнь.
• И поэтическое, и мифическое бытие есть бытие непосредственное, не выводное. Образ и  в поэзии, и в мифологии не нуждается ни в какой        логической системе, ни в какой науке, философии или вообще теории. Он – наглядно и непосредственно видим. Выражение дано в живых ликах и лицах и надо только смотреть и видеть, чтобы понимать.
• Некоторое относительное сходство можно находить в общем         признаке отрешенности. Однако это как раз та область, где мифология и     поэзия расходятся между собой принципиально и окончательно, и поэтому надо быть осторожным в установлении сходства.

Это отграничение весьма существенно. Как популярное, так  и научное         сознание довольно слабо разграничивает эти понятия и часто совершенно без оговорок употребляет одного вместо другого. Тут залегает, однако,                    существенное различие, и надо уметь его формулировать. Расхождение обеих сфер станет яснее, если принять во внимание их сходство. Непререкаемое сходство мифологии и религии заключается в том, что обе эти сферы суть сферы бытия личностного. Относительно религии тут не может быть сомнений, ни с популярной, ни с научной точки зрения. Религия и мифология – обе живут самоутверждением личности. В религии личность ищет утешения, оправдания, очищения и даже спасения. В мифе личность также старается проявиться, высказать себя, иметь какую-то свою историю. Эта общая личностная основа делает заметным и расхождение обеих сфер. Действительно, в религии мы находим какое-то особое, специфическое, самоутверждение личности. Это какое-то принципиальное самоутверждение себя  в своей последней основе, в своих исконных бытийных корнях. А миф как таковой, чистая мифичность как таковая – отнюдь не должны быть во что бы то ни стало принципиально религиозными. Так, религия всегда живет вопросами о грехопадении, искуплении, спасении, грехе, оправдании, очищении и т.д. Может ли миф существовать без этих проблем? Конечно, и тому в подтверждение есть множество примеров. Религия привносит в миф только некое специфическое содержание, которое и делает его религиозным мифом, но самая структура мифа совершенно не зависит от того, будет ли она наполнена религиозным или иным содержанием.

В это отождествление легко впасть после вышеописанного отграничения мифа от религии. В самом  деле, миф не есть сама личность, но ее изображение, ее лик, ее форма и образ, ее начертание. Не есть ли он в таком случае догмат? Догмат ведь как раз фиксирует смысловое, энергичное содержание религии. Он есть форма и начертание постижения и достижения, данных в религии. Этого        рассуждения необходимо избегать.

Миф не есть догмат по одному тому, что миф как таковой, чистый миф не есть вообще религия. Догмат предполагает некоторый минимум  религиозного опыта, в то время как  миф может существовать вне всякой религии (например, в науке или искусстве).

Миф не есть догмат, потому что последний есть всегда уже  определенного     рода рефлексия  над религиозным опытом и, может  быть, над религиозным        мифом. Миф же ни в каком смысле не есть какая-нибудь рефлексия. Он всегда некая явленность, непосредственная и наивная действительность, видимая и      осязаемая изваянность жизни.