Мифы и мифология ХХ века: традиция и современное восприятие

Мифы  и мифология ХХ века: традиция и  современное восприятие 

Современное отношение к мифам

Современная наука  видит в мифах не плод фантазии или интеллектуальную схему, но акцентирует  их действенную природу и ценностный характер. Касаясь проблемы так называемого  мифологического мышления, можно  с полной определенностью утверждать: для того, чтобы впасть в мифологию, совершенно не обязательно обладать каким-то особым типом мышления. Мифология коренится не в сознании человека, а в его отношении к миру, в системе ценностей, в механизмах социальной регуляции поведения, формах и способах мировидения. Носителями политических мифов вполне могут быть и современные образованные люди.  

Говоря о месте  мифа в культурной традиции и о  психологии мифа, мы прежде всего должны определить, что нас интересуют не сами мифы как определенные представления, верования или повествовательные  тексты, но то, как мифы воплощаются  в ритуальных практиках, религиозных  или морально-этических системах либо повседневных регламентациях поведения.   

Надо отчетливо  понимать, что миф для носителя традиции и миф для постороннего наблюдателя (в частности, и для  ученого исследователя) - это две  принципиальные разные вещи. И для  постижения психологии мифа важно не столько то, что представляет собой  сам миф, сколько то, чем он является для носителя традиции. Своеобразный конфликт внешнего и внутреннего  восприятия мифа обусловлен тем, что  сторонний наблюдатель видит  несоответствие мифа реальности, носитель же традиции не сравнивает миф с  реальностью, а стремится воплотить  его в ней; миф для него более  важен и обладает большей ценностью, чем реальность. Последней еще  предстоит уподобиться мифу; она  еще просто недостаточно совершенна для этого. В пределе миф упраздняет реальность и создает на ее место  новую, куда более совершенную и  привлекательную.  

Для носителя традиции миф является также объектом веры, и как таковой не нуждается в верификации; скорее, наоборот, миф всячески оберегается от тех явлений действительности, которые могли бы посеять в нем сомнение. Мифологический объект выше критики, выше всего, что окружает человека в повседневной жизни, и в то же время он придает ей смысл и приобщает к сакральным ценностям. Таким мифологическим объектом в архаическом обществе могут быть сверхъестественные существа, духи умерших предков, позднее - Бог с окружающими его небесными силами. В политической мифологии ХХ в. это вожди, лидеры наций, а также такие собирательные образы, как Родина, партия, народ.  

Отношения мифа к традиции сложны и многообразны. Перечислим 4 основные позиции.  

1. Мифы лежат в основании культурной традиции; они дают санкцию существующим обрядам и социально-общественным отношениям, объясняют происхождение мира и мироустройство. Смысл мифов как повествовательных текстов в значительной степени сводится к рассказам о первособытиях, перворитуалах, появлении первых людей и первых культурных объектов.  

2. Мифология проникает в самые различные сферы жизни и может быть извлечена не только из текстов повествовательного характера, но и из наблюдений над праздниками и обрядами, из способов обращения с материальными предметами и т.д.  

3. Традиционность является глубоким внутренним свойством мифологии, ибо мифы не создаются людьми, но достаются им по традиции. Мифология унаследована человеком от предков и перейдет от него к потомкам. Это то, что дает индивиду ощущение его единства со своим народом, его прошлым и будущим. В традиционности этого знания уже заложена его высокая оценка: оно прошло проверку временем, оно уже было опробовано нашими предками, которые не глупее нас были. Не случайно, что важнейшая часть этого мифологического комплекса связана с миром мертвых (почитание умерших, сохранение памяти о них, забота о местах захоронений, сохранение семейных преданий и реликвий и т. п.).  

4. Мифология является не только частью культурной традиции определенного народа или племени, но и частью мифологической (или мифопоэтической) традиции всего человечества. Сравнивая мифологии разных народов, мы постоянно встречаем сходные образы, повторяющиеся сюжеты и ситуации. Собственно, наука о мифологии и занята главным образом тем, чтобы объяснить природу этой повторяемости: то ли она результат независимого появления одних и тех же мифов у разных народов, то ли результат распространения мифов из единого центра (или нескольких центров), то ли результат культурных контактов. Во всяком случае все мифы, о которых мы говорим: и архаические, и религиозные, и политические - имеют свойство повторяться.   

Понятия мифа и  мифологии в ХIХ в. разрабатывались  по отношению к древним и средневековым  обществам и религиям. В нашем столетии мы имеем дело главным образом с мифами политическими и идеологическими, которые имеют существенную специфику по сравнению с мифами традиционными (т.е. и мифами архаическими, и мифами религиозными)  

ТОТАЛИТАРНАЯ МИФОЛОГИЯ

Мифология требует, чтобы в нее верили безоговорочно, просто принимали ее как должное, без рассуждений. Для мифологических образов и символов характерна высокая степень эмоциональной насыщенности. Они вызывают у человека не размышления, а смешанное чувство любви и страха, обожания и ужаса. Характерные примеры таких мифологических символов - это образы вождей (например, Сталина или Гитлера), образ Родины-матери, знамя воинской части. Человек мечтает о том, чтобы хотя бы издали, хоть на мгновение прикоснуться взглядом к вождю; он видит смысл своего существования в том, чтобы сохранять свою кровную связь с Родиной; он готов пожертвовать жизнью, чтобы вынести знамя с поля боя.  

Политическая  мифология не отражает реальность и  не стремится ее объяснить; она призвана управлять коллективным сознанием  и поведением человеческих масс. В условиях тоталитарного государства мифология стремится не только заместить собой реальность, но и физически ее уничтожить. Так, например, революция, совершенная именем народа, привела к массовому уничтожению того самого народа, во имя которого она якобы совершалась. Отметим попутно, что столь милая К. Марксу идея революционного преобразования мира несет в себе глубокий мифологический потенциал.  

Политическая  мифология должна быть проста и понятна, она оперирует не отвлеченными представлениями, а доходчивыми, визуально представимыми образами ("враг", "товарищ" и др.). Вообще она апеллирует не столько к разуму человека, сколько к его чувствам и эмоциям, к его личному психологическому опыту (не случайно так значимы в политической мифологии образы отца, матери, брата, сына). Она мало проницаема для опыта и для критики извне. Напротив, именно стойкая убежденность, готовность умереть за свои идеалы считаются наивысшим подвигом и достоинством.   

Политическая  мифология становится важнейшим средством  консолидации общества и противопоставления "своих" и "чужих". Она дает человеку силы преодолевать житейские трудности и надежду на то, что все его лишения окупит счастливое будущее всего человечества. В этом отношении политический миф глубоко дегуманизирован; он внушает человеку мысль о том, что его индивидуальная жизнь ничтожна по сравнению с теми задачами, которые стоят перед партией и государством.  

Наиболее благоприятны для политической мифологии эпохи  тоталитарного правления. Тоталитаризм превращает свою идеологию в своеобразную мифологию, поскольку приписывает ей абсолютную истинность, считая любые другие взгляды в лучшем случае ложными, а в худшем - враждебными. Такое отношение распространяется и на науку, которая призвана подтвердить на конкретном материале справедливость данной идеологии и ложный характер любого другого взгляда на вещи. Государство утверждает свою идеологию с помощью репрессий и распространяет ее посредством внешней агрессии, вмешательства в дела других государств.  

Закономерно формируется  образ своего государства как  осажденной крепости, со всех сторон окруженной врагами. При этом и внутренние проблемы объясняются происками внешнего врага, а несогласные объявляются  шпионами иноземных держав. Своему же государству придается мессианское значение.(МЕССИЯ) Считается, что это не просто одно из существующих государств, но самое лучшее и передовое; оно представляет собой образец для других государств и народов; это воплотившаяся мечта всего человечества.  

С политической мифологией связан особый механизм управления людьми: они должны не просто бояться наказания и подчиняться приказам, но искренне и глубоко верить в необходимость и справедливость такого положения вещей, которое обрекает их на жертвы и лишения. Советская литература и искусство талантливо разработали такую тему, как этика и даже эстетика жертвы, необходимой для достижения великой цели - светлого будущего всех трудящихся. Отсюда образ, известный во множестве литературных и изобразительных воплощений: отряд уходит вдаль, не заметив потери убитого бойца. Предполагалось, что жертвы не только оправданны, но и необходимы, причем более всего ценилось принесение в жертву самого себя - самопожертвование.  

Ту идеологию, которая была создана в нашей  стране в сталинский период, вполне обоснованно можно назвать тоталитарной мифологией. Явно мифологический характер имело учение о коммунистическом будущем человечества (своеобразная модификация христианской мифологемы Царства Божия на земле) или учение о мессианском предназначении рабочего класса. Сакральное значение приписывалось таким ценностям, как народ, партия, социализм, Родина (с уточнением - "социалистическая" Родина), марксизм (с уточнением - "единственно правильное учение"), государство (с уточнением - "государство рабочих и крестьян"). Человеку предписывалось любить товарища Сталина, верить в грядущее торжество мировой революции и ненавидеть капиталистическое окружение. И при этом отрицалась религия (которая именовалась "поповщиной") и демократические ценности (которые именовались "псевдогуманизмом").  

Тоталитарная  мифология, как бы ни относился к  ней простой человек, абсолютно  доминировала в масштабах государства. Она была замкнутой и монологической; она требовала не столько понимания, сколько запоминания и веры, убежденности. Она не терпела критики, которую непременно считала враждебной, и делала ставку на физическое устранение оппонентов.  

Идеи, которые провозглашало  государство, разительно не соответствовали  повседневной жизни  людей, однако тоталитарная мифология находила воплощение в символической  реальности военных  парадов и массовых шествий, всенародных  праздников и партийных  съездов, в гигантских стройках и в искусстве  социалистического  реализма. В то же время колоссальные фрагменты реальности (например, ГУЛАГ) не покрывались тоталитарной мифологией и в этом отношении как бы не существовали для официальной культуры.  

Советская идеология  рассматривала себя не просто как  теоретическую концепцию, но как  единственно правильное учение. Характерно, что марксизм недостаточно было просто знать, в него нужно было верить. Нельзя было и разувериться в марксизме: это автоматически исключало  человека из круга "своих" и выталкивало  его в реальное небытие или  в небытие символическое, т.е. в  эмиграцию. Отказ от марксизма оценивался не как смена убеждений, а как  предательство.  

В различных  мифологиях известно представление  о священной книге, которая продиктована Богом или упала с неба; эту  книгу никто не может прочитать  до конца, но тем не менее в ней  заключена истина. Нечто подобное представляли собой собрания сочинений  классиков марксизма-ленинизма, которые  стояли на видном месте в каждой библиотеке.   

Миф о православном царстве возродился в мифе о первом в мире социалистическом государстве  трудящихся. Это государство имело свой пантеон, состоящий из основоположников идеологии и государства, свой некрополь и свою историю, которая осмыслялась исключительно мифологично (подлинная история начиналась как бы только с момента Революции; все, что было до этого, рисовалось как многовековое царство мрака и несправедливости).  

Мифы  изображают не конкретные случаи, произошедшие в прошлом, но события, сохраняющие актуальное значение для современности. Поэтому, например, в советской идеологии такое значение приписывалось годовщине Великой Октябрьской социалистической революции и дню рождения Ленина. В каждом городе и даже поселке обязательно должен был стоять памятник Ленину, и это символизировало незыблемость и вечную жизнь его учения.   

Мавзолей стал зримым образом преодоления смерти, материализацией личного бессмертия, к которому может приобщиться каждый, кто отстоит очередь и войдет внутрь. Во время демонстраций и парадов весь народ и особенно армия показывают свою верность ленинскому делу, а руководители Партии и правительства, стоя на Мавзолее, символизируют то, что они являются продолжателями дела великого Ленина.    

Одно из важнейших  средств консолидации социума связано  с оппозицией мы - они. Эта оппозиция имеет универсальный характер, ибо любая группа людей, любое общество осмысляет себя в противопоставлении другим группам людей и другим обществам. Она имеет и свою позитивную составляющую, сплачивая народ в борьбе против внешнего агрессора, давая человеку чувство причастности к судьбе своего народа, помогая ему преодолевать трудности.  

Однако мифологический взгляд на вещи имеет свою специфику. Он проявляется в том, группа, объединяемая местоимением мы, осмысляется не просто как одна из многих, но как единственная в своем роде, а те, кто ей противопоставляются, наделяются звериными или демоническими чертами, им приписываются нечеловеческие пороки и жестокость. Именно такое архаическое осмысление оппозиции мы - они актуализируется в политической мифологии ХХ в.   

В результате вырабатывается отношение к врагам как к нелюдям, которые не заслуживают жалости; их можно только ненавидеть, а при  возможности - уничтожать. В качестве них на протяжении ХХ в. могли выступать  в разных ситуациях капиталисты, коммунисты, евреи, немцы, русские, славяне  и т.д.   

Образ врага  имеет визуальный характер; ему приписываются  черты зверей или физические уродства. Этот мифический образ призван заместить собой в коллективном сознании реальный образ представителя другой страны или другой национальности. Он прост для восприятия, легко опознается и запоминается. В то же время его нелегко забыть; он западает в подсознание, продолжает тревожить даже тогда, когда о нем не думаешь. От него постоянно исходит потенциальная опасность. Образ врага вызывает целую гамму эмоций - от ненависти и ужаса до презрения и желания с ним разделаться, уничтожить.  

В условиях тоталитарного  государства оппозиция мы - они  становится важным элементом государственной  идеологии. Образ врага поддерживается СМИ(см.рекламный миф), получает свое воплощение в литературе и искусстве. Да и реальные события дают богатый материал для его формирования. Важно отметить, что образ врага создается параллельно и нами и ими: только мы создаем врагов из них, а они создают его же из нас. Так, например, если мы возьмем советский и американский кинематограф эпохи холодной войны, то увидим, что образ русского в американском кино и образ американца в советском кино создавался по весьма сходным моделям.  

КРАХ ТОТАЛИТАРИЗМА И НОВАЯ МИФОЛОГИЯ

Тоталитарная  мифология подверглась определенной модернизации в период "оттепели", однако продолжала функционировать - скорее по инерции - до конца 1980-х гг., все  больше превращаясь в довольно убогую декорацию. Продолжали совершаться  все те же ритуалы, произносились  все те же слова, но никто уже в  них не верил и воспринималось это обществом не как подлинная  мифология, а как бессодержательный  спектакль. Тоталитарная мифология  лишилась своего психологического и  интеллектуального оправдания. Закономерно, что в начале 1990-х гг., с крахом КПСС и распадом СССР, она просто перестала существовать, и почти  ни у кого не возникло желания встать на ее защиту.  

Тем не менее крах тоталитарной мифологии не привел к демифологизации общественного сознания. Скорее, наоборот, он стал мощным стимулом ремифологизации общественной жизни. В основе этого явления прежде всего лежат, как мне представляется, социально-экономические причины. Реформы проводились непоследовательно и наспех, так что для большинства населения так и осталось неясным, в чем смысл этих реформ и что за общество строится в нашей стране.  

На наших глазах возникали финансовые империи, фонды  и банки, которые проводили шумные рекламные компании в СМИ, собирали деньги у миллионов людей, а потом  в один день оказывались мыльными пузырями. Деятельность создателей финансовых пирамид - это, пожалуй, наиболее яркий  пример современного мифотворчества.  

Аналогичная ситуация сложилась и в области общественно-политической. Вчерашние демократы оказывались заурядными взяточниками, вчерашние воинствующие атеисты вставали в очередь за благословением у батюшки, первый всенародно избранный президент постепенно превращался в общее посмешище и т.д. Новая власть активно занялась созданием новых символов, и разоренная страна, в который рабочие и учителя годами не получают зарплаты, стала покрываться отстроенными заново православными храмами и скульптурными монстрами, поражающими своими размерами и нелепостью.  

Социальное расслоение, этнические конфликты, локальные войны  и террористические акты, ложь политиков  и их бездарность - все это те дрожжи, на которых поднимается современное  мифотворчество.  

Для нынешней ситуации характерно соединение общего неверия  в глобальные ценности и доверчивость ко всякого рода слухам и скандальным  разоблачениям. Лишенное ясных ориентиров, общественное сознание готово принять на веру любую гипотезу о близком конце света или о тотальной коррупции в высших эшелонах власти. Тем более что эти гипотезы, по-видимому, не так уж далеки от истины. Чем более невероятна сплетня, тем легче она становится сенсацией и тем охотнее тиражируется СМИ.  

Если тоталитарная мифология была компактной, легко  обозримой, замкнутой и достаточно простой для понимания, то мифология современная характеризуется аморфностью, распыленностью, полицентризмом и неустойчивостью (что, кстати, отчетливо выдает ее переходный характер).  

Можно наметить 4 группы современных мифов.  

1. Это мифы  политической и общественной жизни, которые создаются политиками, партиями, журналистами.   

2. Мифы, связанные  с этнической и религиозной самоидентификацией (например, различные мифы о России и православии, их прошлом и современном состоянии).  

3. Мифы, связанные  с внерелигиозными верованиями (например, мифы об НЛО и инопланетянах, о снежном человеке, о всесильных экстрасенсах-целителях и т.д.).  

4. Мифы массовой культуры и среди них, несомненно, центральный - миф об Америке и американском образе жизни.  

Гонения на народную старину, столь характерные для  советского периода, сменились ее апологетикой(неумеренное восхваление чего-либо или кого-либо, необъективная попытка доказать истинность, справедливость чего-либо). Переиздаются большими тиражами дореволюционные книги, посвященные обрядам и верованиям, гаданиям и суевериям русского народа. Одна за другой появляются книги, посвященные славянской мифологии. В рекламных объявлениях предлагают свои услуги маги и колдуны; книжные прилавки заполнены популярной литературой, сборниками заговоров, суеверий, советов на все случаи жизни. Сеансы экстрасенсов одно время передавали на всю страну по телевидению.   

Старинные обряды и верования  стали оцениваться  не как предрассудки, подлежащие искоренению, а как важнейшая  часть исконных русских  традиций. При этом народная традиция уже не противопоставляется христианской, как это было раньше, а рассматривается с ней в единстве.  

На наших глазах из различных элементов формируется  новый миф о прошлом русского народа, который, оказывается, всегда был  народом благочестивым и глубоко  верующим и никогда не отказывался  от своей веры, даже в эпоху воинствующего  атеизма. 

МИФЫ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Техника в ХХ в. не только радикально изменила соотношение  возможного и невозможного, но и  сделала вполне реальным то, для  чего ранее требовалось вмешательство  сверхъестественных сил (например, полеты по воздуху или изрыгание огня).  

Благодаря кинематографу  появилась возможность не только представить себе умственно, но и  реально увидеть, а увидев, прочувствовать, как выглядит душа человека после  смерти, как прилетают космические  пришельцы и вступают в контакт  с землянами, как монстры и  вурдалаки разрывают людей или  пьют из них кровь и т.д. Для  сотен миллионов людей искусственный  мир кинематографа стал не менее  реальным, чем мир, окружающий их в  повседневной жизни.  

Такие категории  мифологического мышления, как сверхъестественное и чудо, своеобразно актуализировались  в ХХ в. Благодаря техническим достижениям многое из того, что еще 150 лет назад казалось чистой фантастикой, стало повседневной реальностью. Например, телевизор или видеомагнитофон - это своеобразные модификации сказочного волшебного зеркальца, самолет как бы воплотил в жизнь мечту о ковре-самолете и т.д.   

В фольклоре  многих народов существовало представление  о том, что в мифические времена  люди обладали чудесными способностями: они умели летать, знали секреты  вечной молодости и т.д., а потом  лишились этих способностей, так как  утратили магические приемы. Можно сказать, что научно-техническая революция вернула человека в мифические времена, и он снова может летать, мгновенно передавать сообщения на гигантские расстояния и т.д.  

Технические достижения многократно  увеличили возможности  человека, но не сделали  его умнее. Напротив, они создали предпосылки  для еще более  изощренного подавления личности и оболванивания  человеческой массы. Техногенные катастрофы, войны с применением  новейших средств  уничтожения противника, стихийные бедствия (в  частности, и те, которые  связаны с деятельностью  человека), - все это  способствует росту  эсхатологических настроений. Эти настроения подогреваются слухами о том, что люди погибнут то ли от спида, то ли от озоновой дыры, то ли от потопа, вызванного потеплением климата.  

Человечество  как бы вернулось  к ситуации первых веков христианства, когда вот-вот, буквально  со дня на день ожидалось  Пришествие Господне и Страшный Суд. Земля давно оплетена железной паутиной, небо бороздят железные птицы, в городах всю ночь горят электрические солнца - и трудно назвать, какое еще из предсказаний Апокалипсиса мы не увидели своими глазами.  

Род человеческий еще никогда не смотрел так  осязаемо в лицо смерти. И это, кстати, придает особый характер современным  политическим дебатам, ибо в конечном счете речь идет о том, кто получит  возможность управлять ядерными ракетами, которые в силах уничтожить все живое. 

МИФЫ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ

В свое время  Бердяев описал "душу России" с  помощью антиномий. Мы вынуждены  констатировать, что и на исходе столетия сознание России остается столь  же разорванным и противоречивым, как это было в начале века.  

Такое состояние  сознания поддерживается социальным неравенством, неожиданной нищетой миллионов, оставшихся без средств существования, выброшенных на обочину жизни. Отчаяние и нищета не могут долго уживаться  рядом с сытостью и вседозволенностью. Нетрудно догадаться, какие чувства  вызывает реклама нового шампуня  у человека, лишенного возможности  накормить своих детей. Это ощущение нестабильности, неуверенности в  завтрашнем дне также становится питательной почвой для мифологии.   

Борьба с тоталитарной идеологией, развернувшаяся с конца 1980-х гг., как известно, имела непоследовательный и неокончательный характер. В  значительной степени она свелась  к разрушению символов тоталитарной мифологии, таких как памятник Ф.Э. Дзержинскому на Лубянской площади. Однако даже это дело не было доведено до логического конца и до сих  пор сохраняется пантеон на Красной  площади, как бы символизируя собой, что прошлое нашей страны еще  живо и может вернуться.  

За последние 10 лет ситуация многократно менялась, и мы будем говорить только о том, что происходит непосредственно  в момент проведения нашей конференции, т.е. в сентябре 1999 г. (мы легко допускаем, что к моменту публикации сборника ситуация уже совершенно изменится).   

Мы живем в  поле полнейшей правовой и идеологической неопределенности. Эта общая неразбериха наиболее наглядно проявляется в области символики: чего стоит, например, сочетание на одном околыше звездочки с двуглавым орлом! Другой характерный пример - паралелльное существование таких дефиниций, как "Великая Октябрьская социалистическая революция" и "октябрьский переворот".  

Столь же противоречива оценка самого русского народа, степени его религиозности, характера народного православия. Одни видят в народных верованиях славянское язычество, чуть прикрытое легким флером христианских воззрений, другие пишут о полной православной ортодоксии народа, его благочестии и религиозной праведности . Оба взгляда тщательно аргументируются, обосновываются крупными специалистами, обременными всеми мыслимыми учеными степенями.  

И что уже  совсем странно - столь же противоречиво  оцениваются и те события, которые  произошли буквально у нас  на глазах, в которых многие так  или иначе сами участвовали - распад СССР, путчи 1991 и 1993 гг., приватизация, экономические  реформы.  

За последние  годы не был доведен до конца ни один политический процесс, ни один раз  политические преступники (в том  числе и те, кто виновен в  гибели людей) не понесли наказания. Однако это не означает и того, что эти люди оправданы и доказана их невиновность.   

Скандальные разоблачения и частые смены правительства  порождают уверенность во всеобщей коррумпированности и вседозволенности. Политик еще только назначен на высокий пост и приступает к ответственной деятельности, а публика уже предчувствует, что вскоре он окажется героем разоблачительного скандала с какими-нибудь банковскими счетами или с девочками в бане.