Михаил Васильевич Ломоносов, создание первого университета в России

    Министерство  образования и науки РФ

    ГОУ ВПО «Братский государственный  университет» 
 
 

    Кафедра истории 
 
 
 
 
 

    Реферат на тему: 

    Михаил  Васильевич Ломоносов, создание первого университета в России. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Выполнил:  Гузиева Кристина

    Студент группы ЭУН-10 
 
 

    Проверил:  Витковская Н. Н.

    Старший преподаватель 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Братск 2010

План:

Введение 3

Основная часть 5

Биография М. В Ломоносова 5

Первый университет в России 12

Три начала 13

Место жительства 15

Правила жизни 16

Дух демократизма 17

Корпорация единомышленников 18

Открытый для всех 19

Вторая родина 19

Накануне 21

Архитектура образования 21

От семинаристов до студентов 24

«Мы учились как должно, шалили как можно» 26

Форма и содержание 27

В огне 28

Первый цензор 28

Московский Государственный университет в наши дни 29

Названия университета до 1917 года 30

Заключение 33

Список литературы: 36

Введение

    В настоящее время многое, казавшееся раньше неясным в жизни Ломоносова (особенно, например, события его  детства и юношества до приезда  в Петербург), получает новое освещение  благодаря документам, опубликованным в связи с празднованием двухсотлетия со дня его рождения; вместе с  извлеченным из архивов Академии Наук материалом теперь является возможность  дать более полный и, главное, более  точный биографический очерк Ломоносова, основанный на документальных данных, а не на анекдотах современников. Точно так же ныне — когда разысканы  и разобраны научные рукописи Ломоносова, сохранившиеся в архивах  Академии, и напечатаны в выходящем  Академическом издании сочинений  Ломоносова (представляющем первое, действительно  полное собрание всего написанного  им); когда труды Ломоносова, профессора химии и ученого, в области  естественных наук получили со стороны  специалистов такую же подробную  оценку, какую мы давно уже имеем  для деятельности Ломоносова как  филолога, писателя и поэта —  мы можем наконец получить более  полное представление о громадном  значении всего сделанного Ломоносовым  как для русского языка, так и  для науки вообще.

    В среде дореволюционных ученых, принявших  легенду о Ломоносове как борце "с иноземцами только потому, что  они иноземцы"9, такой же аксиомой стало мнение Шлецера о нем  как историке. В 1829 г. Н. А. Полевой  был предельно краток, говоря о  Ломоносове: "История не была его  уделом". А. В. Старчевский уверял, что труды Ломоносова по истории, вызванные соперничеством с Миллером, "не могут выдержать исторической критики". Белинский, видя в нем  предтечу славянофилов и потому с  особой силой обрушившись на "исторические подвиги Ломоносова", охарактеризовал  его как "человека ученого и  гениального, но решительно не знавшего" русской истории и искавшего  в ней "не истины, а "славы россов", противопоставил ему немцев-академиков, стоявших "в отношении к истории  как науке неизмеримо выше его" и желавших "очистить историю  от басни". Соловьев закрепил такой  взгляд на Ломоносова в историографии, считая, что исторические занятия  были чужды ему "вообще, а уж тем  более занятия русскою историею". Ему недоставало, перечислял Соловьев, "ни времени, ни средств изучить  вполне русскую историю", ни ясного понимания предмета, в связи с  чем он смотрел "на историю с  чисто литературной точки зрения, и, таким образом, являлся у нас  отцом того литературного направления, которое после так долго господствовало".

    По  мнению Войцеховича, Ломоносов в  истории "не только не поднялся выше тогдашнего уровня, но как будто  даже попятился назад, стал открещиваться  от новых приобретений русской исторической науки и объявил им жестокую войну", ибо слепо следовал за Синопсисом, настойчиво расписывающим "события, льстившие национальному и патриотическому  чувству". В результате чего было создано даже "нечто отрицательное, с чем науке русской истории  считаться не приходилось, и что  последующими исследователями рассматривалось  как печальное недоразумение, не достойное ни гения Ломоносова, ни его научной репутации"

    Мнение  о несостоятельности Ломоносова как историка было перенесено в советскую  историческую науку предвоенного времени. "Страстность" выступления русских  ученых против диссертации Миллера  продолжали объяснять, как и раньше, тем, что тот "нанес величайшее оскорбление русскому народу, настаивая на его варяжском происхождении"21, что в отношении Ломоносова к трактовке варяжского вопроса "немецкими учеными выразился протест русского национального чувства, вызванный временем Бирона"22. В те же годы все также старательно лепился образ Ломоносова, сотрудничавшего и дружившего со многими иностранными учеными, как нетерпимого националиста и ксенофоба. Так, Н. А. Рожков утверждал в 1923 г., что "патриот в духе того времени, националист Ломоносов... отверг норманнскую теорию и сделал варягов славянами", по той же причине отрицательно относясь к немцам, работавшим над русской историей23. Через десять лет Г. П. Шторм массово растиражировал в серии "ЖЗЛ" мнение, как был "глубоко неправ" Ломоносов, "обрушившись" на Миллера - "беспристрастного историка" и "отца" русской научной историографии, стоявшего "несравненно выше Ломоносова как историка" - "с окрашенной в сугубо - националистический тон критикой"рассматриваемом плане значительный интерес представляют работы 1961 г. немецких историков П. Гофмана и Э. Винтера (ГДР). Гофман указал, что мнение о Ломоносове как историке в значительной мере определялось отрицательными высказываниями А. Л. Шлецера, усиленными С. М. Соловьевым. Он не сомневался, что Ломоносов в варяжском вопросе занял "прежде всего, позицию русского патриота", но при этом, основываясь на превосходном знании источников и литературы, предвосхитил результаты исследований более позднего времени. Гофман, поставив перед собой задачу, рассмотреть, насколько аргументация Ломоносова соответствовала научным требованиям и принципам той эпохи, "удивлен был", что она нашла широкое отражение в последующих работах Миллера. По его заключению, Ломоносов был на высоте исторической науки своего времени, тогда как Миллер был ограничен как историк, и что к источникам он относился почти всегда "совершенно некритически". Винтер, подчеркивая самохвальство и заносчивость Шлецера, что не могло не задеть Ломоносова, вместе с тем высказал мысль, что русского ученого против Шлецера настраивали Миллер и Тауберт. 

Основная  часть

Биография М. В Ломоносова

    Он  создал первый университет 

    Он, лучше сказать, сам  был первым нашим  университетом.

    А. С. Пушкин 

    Ломоносов родился в Архангельской губернии, в Куроостровской волости, в деревне  Денисовке, близ Холмогор, в 1711 г., от зажиточного  крестьянина Василия Дорофеева  Ломоносова и дочери дьякона из Матигор  Елены Ивановой. У отца Ломоносова была земельная собственность и  морские суда, на которых он занимался  рыбной ловлей и совершал далекие  морские разъезды с казенной и  частной кладью. В этих разъездах  участвовал и юный Михаил, с таким  одушевлением вспоминавший впоследствии в своих ученых и поэтических  сочинениях Северный океан, Белое море, природу их берегов, жизнь моря и  северное сияние. В литературной деятельности Ломоносова отчасти отразилось также  влияние народной поэзии, столь живучей  на севере России. И в грамматике, и в риторике, и в поэтических  произведениях Ломоносова мы находим  отражение этого влияния. Еще  Сумароков упрекал Ломоносов "холмогорским" наречием. На родине же Ломоносов наслышался о Петре Великом и напитался  церковнославянской книжной стариной, которою жили поморские старообрядцы. Отчасти под этим последним влиянием, отчасти под влиянием матери Ломоносов  выучился грамоте и получил любовь к чтению. Но мать Ломоносова рано умерла, а мачеха не любила его книжных  занятий: по собственным его словам, он "принужден был читать и  учиться, чему возможно было, в уединенных и пустых местах и терпеть стужу  и голод". Грамотные куроостровские крестьяне Шубные, Дудины и Пятухин, служивший приказчиком в Москве, снабжали Ломоносова книгами, из которых  он особенно полюбил славянскую грамматику Мелетия Смотрицкого, Псалтирь в  силлабических стихах Симеона Полоцкого  и Арифметику Магницкого. Эти же крестьяне помогли Ломоносову отправиться  в Москву для обучения наукам в 1730 г. Сохранились записи в волостной  книге куроостровской волости взносов  подушной подати за М. Ломоносова с 1730 г. по 1747 г., причем с 1732 г. он показывался в бегах.

    После различных мытарств Ломоносов попал  в московскую "славяно-латинскую" академию или "школу", в которой  преподавали питомцы киевской академии. Здесь Ломоносов изучил латинский  язык, пиитику, риторику и отчасти  философию. О своей жизни этого  первого школьного периода Ломоносова так писал Я. И. Шувалову в 1753 г.: "имея один алтын в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как за денежку хлеба и  на денежку квасу, прочее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким  образом, жил я пять лет (1731-1736), и  наук не оставил". Не без основания  предполагают, что в этот период Ломоносов побывал в Киеве, в  академии. Описание днепровских берегов  в "Идиллии Полидор" свидетельствует  о живых впечатлениях Ломоносова от "тихого Днепра", который "в  себе изображает ивы, что густо по крутым краям его растут"; поэт упоминает волов, соловья, свирелки пастухов, днепровские пороги и проч. В архиве киевской духовной академии. Нет никаких следов о пребывании в академии Ломоносова, но рассказ  первого жизнеописателя Ломоносова, Штелина, вполне вероятен. Уже в московской академии Ломоносов написал стихи, которые впервые напечатал академик Лепехин в описании своего "Путешествия": "Услышали мухи медовые духи, прилетевши сели, в радости запели. Егда стали  ясти, попали в напасти, увязли по ноги. Ах, плачут, убоги: меду полизали, а сами пропали". Несомненно, что изучение пиитики и риторики в московской академии имело значение в развитии Ломоносова как поэта и оратора, хотя главным образом ему способствовало дальнейшее образование за границей. Счастливая случайность - вызов в 1735 г. из московской академии в академию наук 12 способных учеников - решила судьбу Ломоносова. Трое из этих учеников, в том числе Ломоносов, были отправлены в сентябре 1736 г. в Германию, в  Марбургский университет, к "славному" в то время профессору Вольфу, известному немецкому философу. Ломоносов занимался  под руководством Вольфа математикой, физикой и философией и затем  еще в Фрейберге, у профессора Генкеля, химией и металлургией, всего  пять лет. Вместе с похвальными отзывами о занятиях Ломоносов за границей руководители его не раз писали о  беспорядочной жизни, которая кончилась  для Ломоносов в 1740 г. браком в  Марбурге с Елизаветой-Христиной  Цильх, дочерью умершего члена городской  думы. Беспорядочная жизнь, кутежи, долги, переезды из города в город  были не только последствием увлекающейся натуры Ломоносова, но и отвечали общему характеру тогдашней студенческой жизни. В немецком студенчестве Ломоносов  нашел и то увлечение поэзией, которое выразилось в двух одах, присланных им из-за границы в академию наук: в 1738 г. - "Ода Фенелона" и  в 1739 г. - "Ода на взятие Хотина". Эти две оды, несмотря на их громадное  значение в истории русской поэзии, не были в свое время напечатаны и послужили только для академии наук доказательством литературных способностей Ломоносова. Между тем, с "Оды на взятие Хотина" и "Письма о правилах российского стихосложения" начинается история нашей новой  поэзии. С большим поэтическим  талантом, чем Тредьяковский, раньше выступавший с теорией тонического  стихосложения, Ломоносов, указывая на "неосновательность" принесенного к нам из Польши силлабического стихосложения, предлагает свою версификацию, основанную на свойствах российского языка, на силе ударений, а не на долготе  слогов. Замечательно, что уже в этом первом опыте Ломоносов является не поклонником рифмачества, а указывает на значение и выбор поэтических слов, на сокровищницу русского языка.

    После разных злоключений (вербовки в немецкие солдаты, побега из крепости Везель) Ломоносов  возвратился в Петербург в  июне 1741 г. В августе того же года в "Примечаниях к Петербургским  Ведомостям помещены были его "Ода  на торжественный праздник рождения Императора Иоанна III" и "Первые трофеи Его Величества Иоанна III чрез преславную над шведами победу". Несмотря на оды, переводы сочинений иностранцев-академиков и занятия по кабинетам, студент Ломоносов не получал ни места, ни жалованья. Только с восшествием на престол Елизаветы Петровны, в январе 1742 г., Ломоносов был определен в академический адъюнктом физики. В 1743 г. Ломоносов обращается к переложению в стихи псалмов и сочиняет две лучшие свои оды: "Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния" и "Утреннее размышление о Божием величестве". В этом же году Ломоносов вследствие "продерзостей", непослушания конференции академии и частых ссор с немцами в пьяном виде более семи месяцев "содержался под караулом" и целый год оставался без жалованья; на просьбы о вознаграждении для пропитания и на лекарства он получил только разрешение взять академических изданий на 80 р. В прошении об определении его химии (1745) Ломоносов ничего не говорит о своих одах, упоминая только о своих "переводах физических, механических и пиитических с латинского, немецкого и французского языков на российский, о сочинении горной книги и риторики, об обучении студентов, об изобретении новых химических опытов и о значительном присовокуплении своих знаний". Назначение в академию - профессором химии - совпало с приездом жены Ломоносова из-за границы. С этого времени начинается более обеспеченная и спокойная жизнь Ломоносова среди научных трудов, литературных занятий и лучших общественных отношений. В 1745 г. он хлопочет о разрешении читать публичные лекции на русском языке, в 1746 г. - о наборе студентов из семинарий, об умножении переводных книг, о практическом приложении естественных наук и проч. В предисловии к сделанному им тогда же переводу Вольфовой физики Ломоносов понятно рассказал об успехах наук в XVII-XVIII вв. Это была совершенная новинка на русском языке, для которой Ломоносов должен был изобретать научную терминологию. Такое же популяризирование науки проявилось в академических речах Ломоносова о пользе химии и пр. С 1747 г., кроме торжественных од, Ломоносов должен был составлять стихотворные надписи на иллюминации и фейерверки, на спуск кораблей, маскарады, даже писать по заказу трагедии ("Тамира и Селим", 1750; "Демофонт", 1752). В 1747 г. по поводу утверждения императрицей. Елизаветой нового устава для академии и новых штатов Ломоносов написал знаменитую оду, начинающуюся известными стихами: "Царей и царств, земных отрада, возлюбленная тишина, блаженство сел, градов ограда, коль ты полезна и красна!". Здесь поэт воспел и свой идеал, свой кумир - Петра Великого ("Послав в Россию человека, какой не слыхан был от века"), а вместе с ним и науки - "божественные чистейшего ума плоды" ("науки юношей питают, отраду старым подают"). В одной из заключительных строф этой оды Ломоносов восклицает:

    "О  вы, которых ожидает 

    Отечество от недр своих,

    И видеть таковых желает,

    Каких зовет от стран чужих,

    О, ваши дни благословенны!

    Дерзайте, ныне ободрены,

    Раченьем  вашим показать,

    Что может собственных Платонов

    И быстрых разумом Невтонов

    Российская  земля рождать".

    Есть  в этой оде кое-что заимствованное из древних классических писателей, из которых Ломоносов в том  же году сделал стихотворные переводы. Между тем Ломоносов продолжал  свои научные занятия физикой, химией и издавал латинские диссертации, находившие полное одобрение со стороны  таких заграничных ученых, как  берлинский академик Эйлер. Благодаря  вниманию Эйлера Ломоносов добился, наконец, устройства химической лаборатории. В 1748 г. при академии возникли исторический департамент и историческое собрание, в заседаниях которых Ломоносов  повел борьбу против Миллера, обвиняя  его в умышленном поношении славян, Нестора летописца и других российских авторитетов и в предпочтении, отдаваемом иностранцам. В том же году он издал первую на русском  языке риторику, воспользовавшись не только старыми латинскими риториками Кауссина и Помея, но и современными ему работами Готшеда и Вольфа. Между литературными и научными трудами Ломоносова существовала самая  тесная связь; лучшая его ода, "Вечернее размышление", полная поэтического одушевления и неподдельного  чувства, по словам самого Ломоносова, содержит его "давнейшее мнение, что северное сияние движением Ефира  произведено, быть может". И стихом, и русским языком Ломоносов владел лучше, чем два других выдающихся литератора его времени - Тредьяковский  и Сумароков. Последние вели с  Ломоносовым постоянную борьбу, вызывая  на споры о языке, о стиле и  литературе. Иногда эти споры, по условиям времени, принимали и грубую форму; но Ломоносов всегда выходил из них  победителем. В торжественном собрании академии наук в 1749 г. Ломоносов произнес "Слово похвальное императрице  Елизавете Петровне", в котором, как и в одах, прославлял Петра  Великого и науки в их практическом приложении к пользе и славе России. Похвалы императрице обратили внимание на Ломоносова при дворе, а в академии создали ему немало завистников, во главе которых стоял сильный  Шумахер. Около 1750 г. Ломоносов нашел "патрона" в лице любимца императрицы  Елизаветы, И. И. Шувалова, к которому поэт написал несколько задушевных писем в стихах и в прозе, имеющих  ценное автобиографическое значение. В одном из них Ломоносов говорит  о себе: "воспомяни, что мой  покоя дух не знает, воспомяни  мое раченье и труды. Меж стен и при огне лишь только обращаюсь; отрада вся, когда о лете я пишу; о лете я пишу, а им не наслаждаюсь  и радости в одном мечтании ищу". В это время Ломоносов  был особенно занят мозаикой, стеклянными  и бисерными заводами. В 1751 г. Ломоносов  напечатал первое издание своих  сочинений: "Собрание разных сочинений  в стихах и прозе". По приказанию президента академии, гр. Разумовского, Ломоносов сочинил "российскую речь ученой материи", выбрав предметом "Слово  о пользе химии". Слово начинается доказательствами превосходства "учения" европейских жителей перед дикостью "скитающихся американцев"; далее говорится о важном значении математики для химии, об ожидаемых результатах дальнейшего движения науки. Это "Слово", как и последовавшие затем слова - "О явлениях воздушных от электрической силы происходящих", "О происхождении света, новую теорию о цветах представляющее", "О рождении металлов от трясения земли", "О большей точности морского пути", "Явление Венеры, на Солнце наблюденное" - ясно указывают на самостоятельные опытные труды Ломоносова в широкой области "испытания натуры". Замечательна манера научного изложения у Ломоносова: обращение от отвлеченных научных понятий к обыденной жизни, в частности - к жизни русской. Ежегодно Ломоносов печатал латинские диссертации в академических изданиях. В 1753 г. Ломоносов получил привилегию на основании фабрики мозаики и бисера и 211 душ с землей в Копорском уезде. В это именно время он написал свое известное дидактическое стихотворение: "Письмо о пользе стекла". Через Шувалова Ломоносов имел возможность провести важные планы, например, основание в 1755 г. Московского университета, для которого Ломоносов написал первоначальный проект, основываясь на "учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях" иностранных университетов". В 1753 г. Ломоносов долго занимал вопрос об электричестве, связанный с несчастной смертью профессора Рихмана, которого "убило громом" во время опытов с машиной. Ломоносов писал Шувалову о пенсии семье Рихмана и о том, "чтобы сей случай не был протолкован противу приращения наук". "Российская Грамматика Михаила Ломоносова" вышла в 1755 г. и выдержала 14 изданий. Несмотря на то, что "Грамматика " Ломоносова основана на "Грамматике" Смотрицкого, в ней много оригинального для того времени: Ломоносов различал уже буквы от звуков и, как естествоиспытатель, определял происхождение звуков анатомо-физиологическое и акустическое; говорил о трех наречиях русского яз. (Московском, северном и Украинском), изображал фонетический выговор звуков в словах. В примерах Ломоносов нередко приводит личную свою жизнь: "стихотворство моя утеха, физика мои упражнения". В 1756 г. Ломоносов отстаивал против Миллера права низшего русского сословия на образование в гимназии и университете. Прямота и смелость Ломоносова тем более поразительны, что он не раз подвергался тяжелым обвинениям и попадал в щекотливое положение. "Гимн бороде" (1757) вызвал грубые нападки на Ломоносова со стороны Тредьяковского и др. В 1757 г. И. И. Шувалов содействовал изданию сочинений Ломоносова, с портретом автора, в Москве, во вновь учрежденной университетской типографии. В этом собрании появилось впервые рассуждение Ломоносова "О пользе книг церковных в российском языке". Это "Рассуждение" объясняло теоретически то, что было совершено всей литературной деятельностью Ломоносова, начиная с его первых опытов 1739 г., т. е. создание русского литературного языка. В церковной литературе Ломоносов видел множество мест "невразумительных" вследствие включения в перевод "свойств греческих, славенскому языку странных". В современной ему русской литературе Ломоносов находил "дитя и странные слова", входящие к нам из чужих языков. Свою теорию "чистого российского слова" Ломоносов построил на соединении яз. церковнославянского с простонародным российским, разумея под последним преимущественно московское наречие. Эта стилистическая теория Ломоносова вместе с синтаксическим построением Ломоносовской литературной речи в периодах и создала русский литературный яз. XVIII в. - язык поэзии, ораторского искусства и прозы.

    Насколько современники и такие покровители  Ломоносова, как Шувалов, почитали поэта  и ученого, видно из следующих  стихов Шувалова, помещенных под портретом  Ломоносова в издании "Московской здесь Парнас изобразил витию, что  чистой слог стихов и прозы ввел в Россию, что в Риме Цицерон  и что Вергилий был, то он один в  своем понятии вместил, открыл натуры храм богатым словом Россов, пример их остроты в науках - Ломоносов". Даже враг Ломоносова, Сумароков, позднее  говорил про него: "он наших  стран Малгерб, он Пиндару подобен". Около этого времени Ломоносов  переехал с казенной академической  квартиры в собственный дом, существовавший на Мойке до 1830 г. В 1759 г. Ломоносов  занимался устройством гимназии и составлением устава для нее  и университета при академии, причем всеми силами отстаивал права  низших сословий на образование и  возражал на раздававшиеся голоса: "куда с учеными людьми?" Ученые люди, по словам Ломоносова, нужны "для  Сибири, горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия, исправления  нравов, купечества, единства чистыя веры, земледельства и предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения  с ориентом". В то же время Ломоносов  занимался по географическому департаменту собиранием сведений о России. В 1760 г. вышел из печати его "Краткий  российский летописец с родословием". В 1763 г. он начал печатать "Древнюю  Российскую историю от начала российского  народа до кончины князя Ярослава I, или до 1054 г." (она вышла уже по смерти Ломоносова, в 1766 г.). Несмотря на тенденциозность русской истории Ломоносов, на риторическое направление ее, в ней замечательно, по словам С. М. Соловьева ("Писатели русской истории XVIII века"), пользование иностранными источниками о славянах и древней Руси, а также сближение древних языческих верований с простонародными обрядами, играми и песнями. В 1760-1761 гг. Ломоносов напечатал неоконченную героическую поэму "Петр Великий". Несмотря на слабость этой поэмы, она замечательна по изображению севера России - родины Ломоносов Сумароков не преминул посмеяться в стихах над поэмой Ломоносова Напрасно Шувалов, отчасти в виде шутки, старался свести и помирить двух знаменитых писателей. Ломоносов отвечал Шувалову длинным письмом, в котором с обычным сознанием своего высокого значения и достоинства писал: "не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который мне дал смысл, пока разве отнимет". В целом ряде бумаг, которые писал Ломоносов, напр., по поводу "приведения академии наук в доброе состояние", он проводил мысль о "недоброхотстве ученых иноземцев к русскому юношеству", к его обучению. Обращаясь постоянно с просьбами по общим и своим личным делам, Ломоносов иногда тяготился таким положением, завидуя в стихах кузнечику, который "не просит ни о чем, не должен никому" и, жалуясь в письмах на необходимость "кланяться подьячим". В знаменитом письме "О сохранении и размножении русского народа". Ломоносов является замечательным публицистом; недаром он несколько раз хлопотал, но безуспешно, об издании газеты или журнала. Он говорит в этом письме о необходимости хорошей врачебной помощи, об уничтожении суеверий народных, об излишнем усердии к постам, о праздничных излишествах, неравных браках. Кроме того, Ломоносов имел в виду коснуться вопросов "об истреблении праздности, об исправлении нравов и о большем народа просвещении, об исправлении земледелия, об исправлении и размножении ремесленных дел и художеств, о лучших пользах купечества, о лучшей государственной экономии и о сохранении военного искусства во время долговременного мира". Замечательно, что письмо это могло появиться в печати в своем полном виде только в 1871 г., а до того времени допускалось к печатанию только со значительными урезками. После восшествия на престол Екатерины II, в 1762 г., Ломоносов написал "Оду", в которой сравнивал новую императрицу с Елизаветой и ожидал, что Екатерина II "златой наукам век восставит и от презрения избавит возлюбленный Российский род". В одах 1763-65 гг. Ломоносов приветствовал великие начинания Екатерины на пользу русского просвещения и воспитания. Эти оды сливаются с одами Державина; у Ломоносова мы уже находим такие слова, обращенные к императрице: "Народную грубость умягчает, И всех к блаженству приближает Теченьем обновленных прав". B 1764 г. была снаряжена экспедиция в Сибирь под влиянием сочинений Ломоносова "О северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном". В это же время Ломоносов издал "Первые основания металлургии" и начал готовить труд по минералогии. В конце жизни Ломоносов был избран в почетные члены стокгольмской и болонской академий. В июне 1764 г. Екатерина II посетила дом Ломоносова и в течение 2-х часов смотрела "работы мозаичного художества, новоизобретенные Ломоносовым физические инструменты и некоторые физические и химические опыты". При отъезде императрицы Ломоносов подал ей стихи. До конца жизни Ломоносов не переставал помогать родным своим, вызывал их в Петербург и переписывался с ними. Сохранилось письмо Ломоносова к сестре, написанное за месяц до его смерти, последовавшей 4 апреля 1765 г., на второй день Пасхи. Похороны Ломоносова в Александро-Невской лавре отличались пышностью и многолюдством. Бумаги Ломоносова по приведении в порядок были сложены в одной из дворцовых комнат. Памятник из каррарского мрамора, до сих пор стоящий на могиле Ломоносова, воздвигнут канцлером гр. Воронцовым. После Ломоносова осталась дочь Елена, родившаяся в 1749 г., вышедшая замуж в 1766г. за Константинова, сына брянского протопопа. Ее потомство, равно как и потомство сестры Ломоносова в Архангельской губернии, существует доныне. В 1825 г. поставлен памятник Ломоносову в Архангельске по проекту художника И. П. Мартоса. Бюсты Ломоносова поставлены в Москве перед зданием университета и в СПб. перед зданием министерства народного просвещения.  
 

    ВЫВОД: Михаил Васильевич Ломоносов (родился 19 ноября 1711 в деревне Мишанинской, ныне село Ломоносово Холмогорского района Архангельской области умер в Санкт-Петербурге 15 апреля 1765) - выдающийся русский ученый, совершивший открытия во многих областях науки; поэт, создатель господствующей поныне формы поэзии на русском языке; первый русский профессор. Появился на свет в семье черносошных крестьян-поморов Василия Дорофеевича и Елены Ивановны Ломоносовых; окончил жизнь помещиком, академиком Петербургской Академии наук в генеральском звании.

    Имя Ломоносова носят его родное село, город Ломоносов (Ораниенбаум) и  подводный хребет на дне Северного  Ледовитого океана.

    В середине 1764 незадолго до смерти Ломоносов  написал "Краткую историю о  поведении Академической канцелярии в рассуждении ученых людей и  дел с начала сего корпуса до нынешнего  времени", в которой раскрыл  причины неудовлетворительного  состояния Петербургской академии.

    Огромная  научная и организационная деятельность, постоянная борьба и тяжелая болезнь  истощили силы ученого и 15 апреля 1765, в 5 часов вечера, простившись с  женой и дочерьми, Ломоносов скончался  на 54-м году жизни.

    По  словам А.С. Пушкина, Ломоносов, "соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, обнял все отрасли  просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстью, сей души, исполненной  страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник".

    По  мнению историков, Ломоносов был  прав и не прав одновременно. С одной  стороны он ясно сознавал невозможность  осуществления в царской России тех идеалов, за которые боролся  всю жизнь, с другой – он верил  в то, чем занимался и никак  не мог от всего этого отступиться.

Первый  университет в  России

    Указ  об открытии Московского университета был подписан императрицей Елизаветой Петровной 12 января 1755 года, в день святой Татьяны. Именно этот день стал отмечаться как день рождения университета, а  святая, когда-то в далеком Древнем  Риме противостоявшая жестокости язычников, была объявлена покровительницей студентов  и профессоров. В Татьянин день все, молодые и старые, заслуженные  и сбившиеся с пути, баловни  судьбы и неудачники, вновь получали возможность окунуться в неповторимую атмосферу университетского единства.

    Известно, что на празднование Татьяниного  дня выпускники университета нередко  съезжались с самых разных уголков  страны, отложив ненадолго свои дела и проблемы. Заканчивался праздник, по неизбывной русской традиции, шумным застольем. Публицист и писатель Н.Д. Телешов вспоминал: «Вся Москва знала, что 12 января старого стиля, в  так называемый Татьянин день —  день основания первого российского  университета в Москве — будет  шумный праздник университетской молодежи, пожилых и старых университетских  деятелей, уважаемых профессоров  и бывших питомцев московской «альма-матер» — врачей, адвокатов, учителей и  прочей интеллигенции. Этот день ежегодно начинался торжественной обедней в университетской церкви. Много-много лет праздник этот справлялся по заведенному порядку: сначала обедня, потом молебен, потом в актовом зале традиционная речь ректора или одного из почетнейших профессоров.

    Затем толпы молодежи шли «завтракать» в ресторан «Эрмитаж», где к этому  завтраку ресторан приготовлялся заблаговременно: со столов снимали скатерти, из залов  убирались вазы, растения в горшках  и все бьющееся и не необходимое. Здесь до вечерних часов длился этот «завтрак» — чем позже, тем  шумней и восторженней. Под утро швейцары «Стрельны» и «Яра» нередко  надписывали мелом на спинах молодежи адреса, и их развозили по домам  «уцелевшие» товарищи». Веселье  порой бывало столь бурным, что  в 1898 году Л.Н. Толстой обратился  с призывом опомниться и не превращать праздник науки в банальную попойку.

    Попытки открыть высшее учебное заведение  общегосударственного масштаба активно  предпринимались в России с конца  XVII века. В 1687 году в Москве была основана Славяно-греко-латинская академия, своего рода прообраз высшего учебного заведения. Открыта она была для людей «всякого чина, сана и возраста» и готовила высшее духовенство, чиновников государственной службы, переводчиков, преподавателей для немногочисленных школ. Образование по тем временам было достаточно широким, преподавались славянский, древнегреческий, а позже и латинский языки, русская грамматика, поэтика, философия, риторика, физика, богословие и ряд других предметов. Именно здесь обучался М.В. Ломоносов, попавший сюда лишь с помощью обмана — несмотря на объявленную первоначально всесословность заведения, в 1728 году указом Синода было предписано «…крестьянских детей… впредь не принимать», и будущему основателю Московского университета пришлось объявить себя сыном холмогорского дворянина.

    Три начала

    К середине XVIII века в России создались все условия для открытия университета — настоящего, самостоятельного, не связанного с академией, построенного с учетом западных традиций, но на свой лад. У истоков Московского университета стояли три выдающиеся личности — императрица Елизавета Петровна, граф Иван Иванович Шувалов и Михаил Васильевич Ломоносов.

    «Дщерь  Петрова», как называли Елизавету  современники, более всего памятна  балами, фаворитами, страстью к модной одежде и развлечениям. Однако одно только основание Московского университета является достойным вкладом императрицы  в наведение «порядка» в стране. Не случайно критически настроенный  по отношению к правителям России Николай Тургенев, один из первых русских  «невозвращенцев», оставшийся в Европе, куда он выехал для лечения в 1824 году, отмечал: «Не побоюсь сказать, что  никогда и нигде ни одно учреждение не принесло столько пользы и добра, как это создание Елизаветы или  ее фаворита».

    В России инициатива в области образования  почти всегда шла сверху, и открытие университета было бы невозможно без  активной поддержки правительства. Не говоря уже о финансировании и  даровании особых привилегий, которые  получил Московский университет  при основании. Традиция эта сохранялась  и дальше.

    Иван  Иванович Шувалов, фаворит Елизаветы, первый куратор университета, был, безусловно, человеком незаурядным, хотя и не исключительным для своей эпохи. Открывшиеся для России в XVIII веке новые возможности развития просвещения, культуры и науки нашли горячий отклик в его душе.

    Разносторонне образованный, обладавший природным  чутьем к прекрасному, страстный  коллекционер и собиратель — картин, статуй, идей, талантливых людей  — всего, что представляло ценность для страны и удовлетворяло его  изысканный вкус, Шувалов был именно тем человеком, который должен был  увлечься идеей открытия университета. Он разработал проект и программу  открытия, смог убедить императрицу  в необходимости столь важного, но дорогостоящего и хлопотного начинания.

    Если  Шувалов являлся личностью незаурядной, то Михайло Ломоносов был личностью  гениальной, обладавшей удивительной энергией, талантами, научной и человеческой храбростью. Кратковременное пребывание в качестве студента и долговременное — в качестве профессора в академическом  университете дало ему возможность  хорошо понять проблемы этого учебного заведения. Стажировка в Германии в  Университете города Марбурга позволила  ему изучить систему университетского образования в Европе. Проект Ломоносова, направленный на реорганизацию Петербургского университета и не реализованный  в нем, во многом схож с тем, который  был положен в основание Московского. Его общение и дружеские отношения  с Шуваловым дали последнему мощный и недостающий характеру графа стимул к активной деятельности по открытию университета в Москве.