Московская Русь

 
Оглавление

Введение 3

1.Причины возвышения Москвы в исторической литературе. 4

1.1 Жизь Суздальско-Владимирской Руси……………………………………...4

1.2 Развитие великого Московского княжества………………………………..9

2. Правление Ивана IV:оценки в исторической литературе. .10

2.1 Оценка личности Ивана IV……………………………………….………..10

2.2 Описание событий жизни Ивана IV……………………………………….15

3 Культура и быт русского народа и царей XVI и XVII столетиях  19

3.1 Начало дня  царя……………………………………………………………..19

3.2 Отдых царя…………………………………………………………………..20

4 Крестьянские войны в истории России современные оценки.. 21

4.1 Российское государство на рубеже XVI-XVII…………………………….21

4.2 Причины крестьянских  войн……………………………………………….24

5 Раскол Русской православной церкви. Движение старообрядцев…………25

5.1 Восстания народа …………………………………………………………...25    

5.2 Церковные реформы………………………………………………………...27

Заключение 28

Литературный список 30

    ВВЕДЕНИЕ.

     Археологические исследования установили, что территория Москвы была заселена с древнейших времен, хотя на страницах письменных источников Москва появляется очень поздно, только в середине двенадцатого века. Первые известия о Москве рисуют ее как небольшой окраинный пункт на западной границе богатой Владимиро – Суздальской земли. В то же время нет никаких оснований утверждать, что в 1147году, когда впервые упоминается о Москве, она была совсем новым поселением. Летопись говорит о Москве как о более или менее известном пункте, о котором не надо сообщать что-либо в объяснение того, где он находится и когда он возник. Поэтому у нас есть все основания предполагать, что история Москвы становится общедоступной для нашего изучения с середины двенадцатого века, а начинается гораздо раньше, имеет свой предысторический период, может быть уходящий корнями в очень отдаленное прошлое.

  Во всяком случае, несомненно, что к середине двенадцатого века территория Москвы была не только заселена, но и вступила в торговый обмен с соседними волжскими областями. В этом нас убеждают находки в разных концах города арабских диргемов девятого века. Они найдены были при устье ручья Черторыя (территория Дворца Советов) и у Симонова монастыря. Серебряные монеты, найденные у ручья Черторыя, чеканены одна в 862году, вторая в 866году. Это первый показатель того, что бассейн Москвы-реки рано втянулся в торговые связи с отдаленными странами Востока, конечно, при посредстве великого волжского пути.

  Относительная заселенность московской территории говорит о возможности существования здесь какого-то населенного пункта, городка или ряда городков задолго до двенадцатого века. Действительно, мы знаем о нескольких городищах в черте города, остатки которых еще можно было различить в начале прошлого столетия. Одно находилось у Андроньева монастыря при впадении ручья Золотой Рожок в Яузу, другое у церкви Николы в Грачах, третье – Бабий городок – на правом берегу Москвы-реки, у бывшей бабьегородской плотины. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   1  Причины возвышения Москвы.

   1.1 Жизь Суздальско-Владимирской Руси

  Припомним обстоятельства политической жизни Суздальско-Владимирской Руси. Вся она была в обладании потомства Всеволода Большое Гнездо; его потомки  образовали княжеские линии: в Твери Ярослав Ярославич внук Всеволода, брат Александра Невского; в Суздале Андрей Ярославич внук Всеволода; затем около 1279 г. Андрей Александрович, сын Александра Невского; в Ростове Константин Всеволодович и в Москве--Даниил, сын Александра Невского, правнук Всеволода. Только земля Рязанская, политически и географически притянутая к совместной жизни с Суздальской Русью, находилась во владении не Мономаховичей, а младших Святославичей, потомков Святослава Ярославича. Из этих княжеств сильнейшими в XIV в. Становятся Тверское, Рязанское и Московское. В каждом из этих княжеств был свой "великий" князь и свои "удельные" князья. Владимирское княжение существует без особой династии, его присоединяют великие князья к личным уделам. Последним из великих князей, княжившим по старинному обычаю в самом Владимире, был Александр Невский; братья его  Ярослав Тверской и Василий Костромской, получив владимирское великое княжение, живут не во Владимире, а в своих уделах. Добиться владимирского княжения для князей теперь значит добиться материального обогащения и авторитета "великого" князя. Средства добыть великое княжение уже не нравственные, не только право старшинства как прежде, но и сила удельного князя, поэтому за обладание Владимиром происходит борьба только между сильными удельными князьями. И вот в 1304г. Начинается борьба за великое княжение между тверскими и московскими князьями, многолетняя кровавая распря, окончившаяся победой московского князя Ивана Калиты, утвердившегося в 1328 г. с помощью Орды на великокняжеском престоле .С этих пор великое княжение не разлучалось с Москвой, а между тем за какие-нибудь тридцать лет до 1328 г. Москва была ничтожным уделом: Даниил еще не владел ни Можайском, ни Клином, ни Дмитровом, ни Коломной, и владел лишь ничтожным пространством между этими пунктами, по течению Москвы-реки. Калита же в 1328 г. владел только Москвой, Можайском, Звенигородом, Серпуховым и Переяславлем, т.е. пространством меньше нынешней Московской губернии. Что же дало возможность Москве получить великое княжение и увеличиться, и каким путем шло это возвышение? 
  На этот вопрос мы находим много ответов в исторической литературе. Карамзин, например, в пятом томе "Истории Государства Российского" упоминает и таланты московских князей, и содействие бояр и духовенства, и влияние татарского завоевания. Татарское иго, которое, по его мнению, начало "новый порядок вещей" в исторической жизни русского народа, изменило отношение князей к населению и отношение князей друг к другу, поставило князей в зависимость от хана и этим имело влияние на ход возвышения Московского княжества. Карамзин находит, что "Москва обязана своим величием ханам". Погодин, возражая Карамзину, поражается счастливыми совпадениями "случайностей", которые слагались всегда как раз в пользу возвышения и усиления Московского княжества. Блестящую характеристику усиления Московского княжества дает нам Соловьев. В I и IV томах своей "Истории России" он не раз, говоря вообще о важном влиянии географических условий, отмечает выгодное положение Москвы  на дороге переселенцев с юга, на середине между Киевской землей  с одной стороны и Владимирской и Суздальской с другой. По бассейну Москвы-реки переселенцы, идя с юга, оседали густыми массами и делали Московское княжество одним из самых населенных. Кроме переселенцев с юга, в Москву шли переселенцы из других областей Руси северной, вследствие отсутствия в Московском княжестве междоусобиц и бедствий от татар. Население приносило князю доход; давало ему большие средства; мы знаем, что московские князья употребляли эти большие денежные средства на покупку городов и выкуп из Орды пленных, которых и селили в Московском княжестве. Срединное положение Москвы-реки между Новгородом и востоком (Рязанью) имело также весьма важное значение. Если мы всмотримся в географическую карту, то увидим, что Москва-река сокращала водный путь между Новгородом и Окой, следовательно, Москва лежала на торговом пути Новгорода и Рязани. Срединное положение Москвы было важно и для церковного управления. Митрополиты переселились из Владимира в Москву, потому что считали необходимым находиться в центральном пункте между областями севера и юга Руси. Таким образом, главное условие возвышения Москвы, по мнению Соловьева, -- это срединность ее положения, дававшая политические, торговые и церковные преимущества. В разных местах своего труда Соловьев указывает и на другие условия, содействовавшие успеху Москвы, личность князей, деятельность бояр, сочувствие общества и так далее, но в оценке разных фактов он кладет видимое различие, одно -- первая причина усиления и возвышения Москвы, другое -- благоприятные условия, помогавшие этому усилению. Костомаров, излагая ход возвышения. Московского княжества, объясняет усиление Москвы главным образом помощью татар и даже самую идею самодержавия и единодержавия трактует,как заимствованную от татар.Бестужев-Рюмин находит, что положение князей, при зависимости великого княжения от хана, должно было развивать в князьях политическую ловкость и дипломатический такт, чтобы этим путем привлечь милость хана и захватить великокняжеский престол. Такой ловкостью и таким тактом обладали именно московские князья. Кроме того, усилению Москвы помогало духовенство, которому, при владении большими вотчинами, было выгодно отсутствие междоусобий в Московском княжестве, и сверх того полнота власти московского князя соответствовала их высоким представлениям об единодержавной власти государя, вынесенным из Византии. Далее деятельность бояр была направлена также на помощь московским государям. Что же касается до срединности положения Москвы, то К. Н. Бестужев-Рюмин считает это причиной второстепенной. С оригинальным взглядом на этот вопрос выступает Забелин. Он главное условие возвышения Московского княжества видит в национальном сочувствии, вызванном хозяйственной деятельностью московских князей. Народ, отягченный и татарским погромом, и междоусобными распрями князей, естественно, относился сочувственно к московским князьям. Эклектическим характером отличается мнение Иловайского, который главной причиной роста Москвы, как политического центра, считает пробуждение народного инстинкта: народ, который чувствовал опасность от татар, должен был сплотиться. Кроме того, Иловайский находит следующие причины, способствовавшие усилению Московского княжества: 
1) географическое положение, дающее политические и торговые выгоды;  
2) ичность князей и их политику (князья самих татар сделали орудием для возвышения власти, что видно из борьбы между Тверью и Москвой;  
3) определенная в пользу Москвы политика татар;  
4) сочувствие боярства и духовенства;  
5) правильностьпрестолонаследияв Москве. 
Разбираясь в указанных мнениях, мы видим, что вопрос о причинахвозвышения Московского княжества не развивается, и последнее по временимнение не есть самое удовлетворительное. Мы должны различать те условия, которые были причиной того, что незначительное Московское княжество могло бороться с сильным Тверским княжеством, от тех, которые поддерживали Московское княжество в том положении, на которое оно встало, благодаря первым, и помогли его усилению. В числе первых причин надоотметить:  
1)географическое положение, давшее Московскому княжеству население и средства, 
2) личные способности первых московских князей, их политическую ловкость и хозяйственность, умение пользоваться обстоятельствами, чего не имели тверские князья, несмотря на одинаковое выгодное положение  

1.2 Развитие великого  Московского княжества

 К причинам, способствовавшим усилению княжества, надо отнести: 1) сочувствие духовенства, выраженное в перемене пребывания митрополии; 2) политическую близорукость татар, которые не могли своевременно заметить опасное для них усиление княжества; 3) отсутствие сильных врагов, так как Новгород не был силен, а в Твери происходили постоянно междоусобия князей; 4) сочувствие бояр и сочувствие населения. Свежую постановку вопроса о коренной причине возвышения Москвы дал в последнее время проф. М. К. Любавский в замечательной статье "Возвышение Москвы" (сборник "Москва в ее прошлом и настоящем", ч. 1). По его толкованию, после татарского погрома "под влиянием опустошений и разорений, произведенных татарами в восточных и частью северных княжениях Суздальской земли", произошел "перелив населения с востока на запад Суздальской земли и обусловил естественно возвышение княжеств, лежавших на западе этой земли, Тверского и Московского". "Итак (заключает Любавский), главной и основной причиной, обусловившей возвышение Москвы и все ее политические успехи, было выгодное географическое положение в отношении татарских погромов и происшедшее благодаря этому скопление населения в ее области".

2  Правление Ивана IV Оценка ЛИЧНОСТИ

2.1     Оценка личности Ивана IV

 Николай Михайлович Карамзин в своей работе – «История Государства Российского» при описании Ивана IV Грозного разделил его долгое царствование на два этапа, гранью между которыми стала смерть царицы Анастасии. Со смертью царицы исчезло начало, сдерживавшее необузданный нрав царя, и наступила мрачная пора зверств, жестокостей, тиранического режима. В годы смуты, когда было поколеблено самодержавие, погибала и Россия. Царствованию Ивана Грозного посвящены описания в 8-9 томах «Истории Государства Российского». Восьмой том «Истории» кончается 1560 годом, разорвав царствование Иоанна IV на две части. В девятом томе, который продолжает издание, Карамзин изложил самые драматические события его царствования. Успех 9-го тома был потрясающим. Современник отметил: «В Петербурге оттого такая пустота, что все углублены в царствование Иоанна Грозного». Некоторые признавали его лучшим творением историка.

  Отношение историка к правлению Иоанна IV после введения опричнины однозначно. Его царствование он назвал «театром ужасов», а самого царя тираном, человека «ненасытным в убийствах и любострастии». «Москва цепенела в страхе. Кровь лилась; в темницах, в монастырях стенали жертвы, но...тиранство еще созревало: настоящее ужасало будущим», «Ничего не могло обезоружить свирепого: ни смирение, ни великодушие жертв...».

Тиранию Грозного автор уподобляет тяжелейшим испытаниям, выпавшим россиянам в  удельный период и время татаро-монгольского ига: «Между иными тяжкими опытами  судьбы, сверх бедствий удельной системы, сверх ига монголов, Россия должна была испытать и грозу самодержца-мучителя: устояла с любовью к самодержавию, ибо верила, что Бог посылает и  язву, и землетрясения, и тиранов».

Казалось  бы, описывая тиранию Грозного (а  с такой обстоятельностью это  делалось впервые), Карамзин наносил  удар по самодержавию, которое он последовательно  защищал. Это кажущееся противоречие историк снимает рассуждениями  о необходимости изучения прошлого, чтобы не повторять его пороков  в будущем: «Жизнь тирана есть бедствие для человечества, но его история  всегда полезна для государей  и народов: вселять омерзение  ко злу есть вселять любовь к добродетели - и слава времени, когда вооруженный истиною дееписатель, может в правлении самодержавном выставить на позор такого властелина, да не будет уже впредь ему подобных».

Н.М. Карамзин описывал жизнь Ивана Грозного последовательно  и очень подробно, анализируя предпосылки  дальнейшей жизнедеятельности царя. Такими предпосылками стало тяжелое  детство Ивана Васильевича.

Царь  Иван родился в 1530 году. От природы  он получил ум бойкий и гибкий, вдумчивый  и немного насмешливый, настоящий  великорусский ум. Но обстоятельства, среди которых протекало детство  Ивана, рано испортили этот ум, дали ему неестественное, болезненное  развитие. Иван рано осиротел, на четвертом  году лишился отца, а на восьмом  потерял и мать. Никогда Россия не имела столь малолетнего властителя. После смерти отца, власть находилась в руках его матери Елены и  нескольких бояр, которые имели сильное  влияние на ум правительницы. Вскоре Елена умирает, и Иван остается один среди чужих, без отцовского призора и материнского привета.

Таким образом, Н.М. Карамзин говорит о  том, что Иван Грозный с детства  видел себя среди чужих людей. В душе его рано и глубоко врезалось  и на всю жизнь сохранялось  чувство сиротства, брошенности, одиночества, о чем он твердил при всяком случае: "родственники мои не заботились обо мне". Отсюда его робость, ставшая основной чертой его характера.

 Анализируя личностные качества Ивана Грозного Н.М. Карамзин отмечал, что «Иван рано усвоил себе привычку ходить, оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям. В детстве ему часто приходилось испытывать равнодушие и пренебрежение со стороны окружающих. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатлениями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с великими глазами. Вечно тревожный и подозрительный, Иван рано привык думать, что он окружен только врагами. Это заставало его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее в нем работал инстинкт самосохранения. Все усилия его ума были обращены на разработку этого чувства».

  По мнению Карамзина, вполне ясно вырисовывается картина, о том, что детство Иоанна протекало в неестественной, ненормальной обстановке, которая не способствовала уравновешенному, здоровому развитию ребенка. В детстве в душе Иоанна были заложены тяжелые болезни, получившие развитие и обострение, в силу сложившихся обстоятельств, в дальнейшем.

 Следуя историческим фактам, Н.М. Карамзин, описывает и венчание на царство юного царя – «в 1546 г. шестнадцатилетний Иван вдруг заговорил с ними о том, что он задумал жениться, но прежде женитьбы он хочет исполнить древний обряд предков, венчаться на царство. Иоанн велел митрополиту и боярам готовиться к сему великому торжеству, как бы утверждающему печатию веры святый союз между государем и народом. Между тем знатные сановники, окольничие, дьяки объезжали Россию, чтобы видеть всех девиц благородных и представить лучших невест государю: он избрал из них юную Анастасию. Личные достоинства невесты оправдывали сей выбор».

  Карамзин в своем труде отмечает, что примечательным в этих событиях является то, что Иван Грозный был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное «Я» сделалось для него предметом набожного поклонения. Но ни набожность Иоанна, ни искренняя любовь к супруге не могли укротить его пылкой, беспокойной души, стремительной в движениях гнева, приученной к шумной праздности, к забавам неблагочинным. Он любил показывать себя царем, но не в делах мудрого правления, а в наказаниях, в необузданности прихотей; играл, так сказать, милостями и опалами; умножая число любимцев, еще более умножал число отверженных; своевольствовал, что бы доказывать свою независимость, и еще зависел от вельмож, ибо не трудился в устроении царства и не знал, что государь, истинно независимый, есть только государь добродетельный.

 Никогда Россия не управлялась хуже: Глинские делали, что хотели именем юноши государя; наслаждались почестями; богатством и равнодушно видели неверность частных властителей; требовали от них раболепства, а не справедливости. Характеры сильные требуют сильного потрясения, чтобы свергнуть с себя иго злых страстей и с живою ревностию устремиться на путь добродетели. Для исправления Иоанна надлежало сгореть Москве!

Нельзя, по описаниям современников, ни описать, ни вообразить сего бедствия, люди с  опаленными волосами, с черными лицами бродили, как тени, среди ужасов обширного  пепелища: искали детей, родителей, остатков имения; не находили и выли, как дикие  звери. А царь с вельможами удалился в село Воробьево, как бы для того, чтобы и не слыхать и не видать этого народного отчаяния.

 В сие ужасное время, когда юный царь трепетал в Воробъевском дворце своем, а добродетельная Анастасия молилась, явился там какой-то удивительный муж, именем Сильвестр, саном иерей, родом из Новгорода, приблизился к Иоанну с подъятым, угрожающим перстом, с видом пророка, и гласом убедительным повестил ему, что суд божий гремит над главою царя легкомысленного и злострастного, что огнь небесный испепелил Москву.

 Раскрыв святое писание, сей муж указал Иоанну правила, данные вседержителем сонму царей земных; заклинал его быть ревностным исполнителем сих уставов; предоставил ему даже какие-то страшные видения, потряс душу и сердце, овладел воображением, умом юноши и произвел чудо: Иоанн сделался иным человеком; обливаясь слезами раскаяния; простер десницу к наставнику вдохновенному, требовал от него силы быть добродетельным и приял оную. Смиренный иерей, не требуя ни высокого имени, ни чести, ни богатства, стал у трона, чтобы утверждать, ободрять юного венценосца на пути исправления, заключив тесный союз с одним из любимцев Иоанна, Алексеем Федоровичем Адашевым, прекрасным молодым человеком, коего описывают земным ангелом: имея нежную, чистую душу, нравы благие, разум приятный, любовь к добру, он искал Иоанновой милости не для своих личных выгод, а для пользы отечества, и царь нашел в нем редкое сокровище, друга, необходимо нужного самодержцу, чтобы лучше знать людей, состояние государства, истинные потребности оного. Сильвестр возбудил в царе желание блага, Адашев облегчил царю способы благотворения. Здесь начинается эпоха славы Иоанна, новая, ревностная деятельность в правлении, ознаменованная счастливыми для государства успехами и великими намерениями. И россияне современные и чужеземцы, бывшие тогда в Москве, изображают сего юного, тридцатилетнего венценосца, как пример монархов благочестивых, мудрых, ревностных ко славе и счастию государства.

2.2 Описание событий  жизни Ивана IV

 Одним словом, в это время Россия имела хорошего царя, которого любил народ и который трудился на благо государства. Описывая события жизни царя далее, Карамзин задается вопросом – «Вероятно ли, чтобы государь любимый, обожаемый мог с такой высоты блага, счастия, славы низвергнуться в бездну ужасов тиранства?» и пытается сам найти ответ на него.

  Иоанн родился с пылкими страстями, с сильным воображением. Худое воспитание, испортив в нем естественные склонности, оставило ему способ к исправлению в одной вере; ибо самые дерзкие развратители не дерзали тогда касаться сего святого чувства. Друзья отечества и блага в обстоятельствах чрезвычайных умели ее спасительными ужасами тронуть, поразить его сердце; исхитили юношу из сетей неги и с помощию набожной, кроткой Анастасии увлекли на путь добродетели. Несчастные следствия болезни царя расстроили прекрасный союз, ослабили власть дружества, изготовили перемену.

  Государь возмужал, страсти зреют вместе с умом, и самолюбие действует еще сильнее в летах совершенных. Пусть доверенность Иоаннова к разуму бывших наставников не умалилась; но доверенность его к самому себе увеличилась. Благодарный им за мудрые советы, государь престал чувствовать необходимость в дальнейшем руководстве и тем более чувствовал тягость принуждения, когда они говорили смело, решительно во всех случаях и не думали угождать его человеческой слабости. Такое прямодушие казалось ему непристойною грубостию, оскорбительною для монарха.

  Многие завидовали избранному положению Сильвестра и Адашева. И эти завистники, не терпящие никого выше себя, не дремали, угадывали расположение Иоаннова сердца и внушали ему, что Сильвестр и Адашев хитрые лицемеры: проповедуя небесную добродетель, хотят мирских выгод; стоят высоко пред троном и не дают народу видеть царя, желая присвоить себе успехи, славу его царствования, и в то же время препятствуют сим успехам, советуя государю быть умеренным в счастии, ибо внутренно страшатся оных, думая, что избыток славы может дать ему справедливое чувство величия, опасное для их властолюбия. Вскоре Адашев и Сильвестр были удалены от двора. Роковой точкой надлома Иоанна стала смерть Анастасии. Ее смерть была приписана Адашеву и Сильвестру, при помощи их завистников. Нервный и одинокий, Иван потерял нравственное равновесие.

  Н.М. Карамзин, описывая события, при которых царь Иван IV отказался от управления государством, выказав гнев на всех людей, и когда народ умолял его вернуться и управлять Россией, акцентирует внимание на том, что следствия этих событий привели в ужас Россию:

1) царь  объявлял своею собственностию города: Можайск, Визьму, Козельск, Перемышль, Велев, Лихвин, Ярославец, Суздаль, Шую, Галич, Юрьевец и др., а также волости московские и другие с их доходами;

2) выбирал  1000 телохранителей из князей, дворян, детей боярских и давал им  поместья в сих городах, а  тамошних вотчинников и владельцев  переводил в иные места;

3) в  самой Москве взял себе улицы  Чертольскую, Арбатскую с Сивцовым Врагом, половину Никитской с разными слободами, откуда надлежало выслать всех дворян и приказных людей, не записанных в царскую тысячу;

4) назначал  особенных сановников для услуг  своих: дворецкого, казначеев, ключников,  даже поваров, хлебников, ремесленников;

5) наконец,  как бы возненавидев славные  воспоминания кремлевские и священные  гробы предков, не хотел жить  в великолепном дворце Иоанна III- указал строить новый.

Сия часть  России и Москвы, сия тысячная дружина  Иоаннова, сей новый двор, как отдельная собственность царя, находясь под его непосредственным ведомством, были названы опричниною; а все остальное то есть все государство земщиною, которую Иоанн поручал боярам земским. Четвертого февраля Москва увидела исполнение условий, объявленных царем духовенству и боярам. Начались казни мнимых изменников, которые будто бы умышляли покушаться на жизнь Иоанна, покойной царицы Анастасии и детей его. Опричник, или кромешник, так стали называть их, как бы извергов тьмы кромешной, мог безопасно теснить, грабить соседа и в случае жалобы брал с него пеню за бесчестье. Одним словом, люди земские, от дворянина до мещанина, были безгласны, безответны против опричных; первые были ловом, последние ловцами, и единственно для того, чтобы Иоанн мог надеяться на усердие своих телохранителей в новых замышляемых им убийствах.

Чем более  государство ненавидело опричных, тем  более государь имел к ним доверенности: сия общая ненависть служила  ему залогом их верности. Затейливый ум Иоаннов изобрел достойный  символ для своих ревностных слуг; они ездили всегда с собачьими  головами и с метлами, привязанными к седлам, в ознаменование того, что грызут лиходеев царских и метут Россию.

Одним словом, Иоанн достиг наконец высшей степени безумного своего тиранства "мог еще губить" но уже не мог изумлять россиян никакими новыми изобретениями лютости. Вот некоторые из бесчисленных злодеяний того времени, описанные Карамзиным в своей «Истории» - «Не было ни для кого безопасности, но всего менее для людей известных заслугами и богатством: ибо тиран, ненавидя добродетель, любил корысть. Гнев тирана, падая на целые семейства, губил не только детей с отцами, супруг с супругами, но часто и всех родственников мнимого преступника. Но смерть казалась тогда уже легкою: жертвы часто требовали ее как милости. Невозможно без трепета читать о всех адских вымыслах тиранства, о всех способах терзать человечество. Для мук были сделаны особенные печи, железные клещи, острые ногти, длинные иглы; разрезывали людей по составам, перетирали тонкими веревками надвое, сдирали кожу, выкраивали ремни из спины...»

 И когда, в ужасах душегубства, Россия цепенела, во дворце раздавался шум ликующих: Иоанн тешился с своими палачами и людьми веселыми, или скоморохами, коих: присылали к нему из Новгорода и других областей.

 И как вывод, Карамзин говорит: - «Таков был царь! Ему ли, должны мы наиболее удивляться? Если он не всех превзошел в мучительстве, то его поданные превзошли всех в терпении, ибо считали власть государеву властию божественною и всякое сопротивление беззаконием; приписывали тиранство Иоанна гневу небесному и каялись в грехах своих; с верою, с надеждою ждали умилостивления, но не боялись и смерти, утешаясь мыслию, что есть другое бытие для счастия добродетели и что земное служит ей только искушением; гибли, но спасли для нас могущество России: ибо сила народного повиновения есть сила государственная». 

 3 Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях (1872)

 3.1Начало дня царя

 Государь вставал обыкновенно часа в четыре утра. Постельничий при пособии спальников подавал государю платье и убирал его. Умывшись, государь выходил в Крестовую. Духовник благословлял государя. Окончив утреннюю молитву, государь посылал ближнего человека к царице в хоромы, спросить о ее здоровье. Потом сам выходил здороваться с нею. После того они вместе слушали заутреню. Между тем с утра собирались во дворец все бояре "челом ударить государю" и присутствовать в царской думе. Увидев пресветлые царские очи, они всегда кланялись перед государем в землю. Поговорив о делах, государь шествовал часу в девятом к поздней обедне в одну из придворных церквей. После обедни в обыкновенные дни государь слушал доклады, челобитные. Слушание дел оканчивалось около двенадцати часов утра. Бояре, ударив челом государю, разъезжались, а государь шел к столовому кушанию, или обеду, к которому иногда приглашал и некоторых из бояр, но большею частью государь кушал один. Великим постом царь обедал только три раза в неделю, в остальные же дни кушал по куску черного хлеба с солью, по соленому грибу или огурцу и пил по стакану полпива.После обеда государь ложился спать и обыкновенно почивал часа три. В вечерню снова собирались во дворец бояре. После вечерни иногда также слушались дела. Но обыкновенно все время до ужина государь проводил в семействе или с самыми близкими людьми. Чтение составляло одно из любимейших занятий во время отдыха. Со времени царя Алексея Михайловича стали вывозить и Куранты, или тогдашние европейские журналы, которые переводились для чтения государю. Кроме чтения любил рассказы бывалых людей о далеких землях, о старине. Богомольцы певали государю духовные стихи, сказки ибылины.

 3.2 Отдых царя

 В числе любимых развлечений государя была игра в шахматы.В дворовом штате состояли дураки-шуты, карлы и карлицы. Они пели песни, кувыркались. Зимою цари любили смотреть медвежье поле, бой охотника с диким медведем. Раннею весною, летом и во всю осень часто выезжали в окрестности Москвы на соколиную охоту. Эта потеха изменяла обыкновенный порядок дня. Лето государь проводил в загородных дворцах. Зимою он хаживал иногда сам на медведя, на лося, охотился за зайцами. Оканчивая день, после вечернего кушанья, государь снова шел в Крестовую и молился.

  4 Крестьянские войны начала XVII века.

4.1 Российское государство на рубеже XVI-XVII

На рубеже XVI-XVII столетий Российское государство  вступило в полосу глубокого государственно-политического  и социально-экономического, структурного кризиса, корни которого уходили в эпоху правления Ивана Грозного. 
  Ливонская война, опричный террор и рост феодальной эксплуатации обусловили развал хозяйства страны, что повело за собой экономический кризис, а тот, в свою очередь, стимулировал усиление крепостничества. На этом фоне неизбежно нарастала социальная напряженность в низах. С другой стороны, социальную неудовлетворенность испытывало и дворянство, которое претендовало на расширение своих прав и привилегий, что более соответствовало бы его возросшей роли в государстве.

  Весьма глубокими были политические причины смуты. Самодержавная тираническая модель взаимоотношения власти и общества, воплощенная Иваном Грозным, в условиях изменившейся социальной структуры доказала свою ограниченность. В государстве, которое уже перестало быть собранием разрозненных земель и княжеств, но еще не превратилось в органическое целое, на повестку дня встал сложнейший вопрос - кто и каким образом может оказывать влияние на принятие государственных решений.

 Политический кризис обусловил и кризис династический, который был связан с пресечением династии московских царей - потомков Ивана Калиты после смерти в Угличе царевича Дмитрия 15 мая 1591 года (многие современники обвиняли в его гибели Бориса Годунова, хотя материалы следственной комиссии говорили об обратном) и кончины не имевшего наследника царя Федора Ивановича 6 января 1598 года. Избрание на царство в феврале 1598 года Бориса Годунова, являвшегося фактическим правителем 
России с 1587 года, не решило проблемы. Напротив, усилились противоречия среди группировок элиты московского боярства. Обстановка осложнялась широко распространившимися с середины 80-х гг. легендами о «царевиче-избавителе», подрывавшими авторитет царя Бориса, не обладавшего преимуществами наследственного монарха.

4.2 Причины крестьянских  войн.

 Достижения политики Бориса Годунова в 90-е гг. XVI в. были непрочными, ибо основывались на перенапряжении социально-экономического потенциала страны, что неизбежно вело к социальному взрыву.    Недовольство охватывало все слои общества: знать и боярство были возмущены урезанием своих родовых прав, служилое дворянство не удовлетворяла политика правительства, не способного пресечь бегство крестьян, существенно снижавшее доходность их поместий, посадское население выступало против посадского строения и усиления налогового гнета, православное духовенство было недовольно урезанием своих привилегий и жестким подчинением самодержавной власти.