Московский кремль: Успенский собор

Содержание

Предшественники собора                                                                                                        2

Построение собора Аристотелем Фиораванти       3

Архитектурные особенности  4

Технические особенности 5

История памятника. Конец XV века - XVI век  6

История памятника. XVII век  6

История памятника. XIX век  7

Реставрация Успенского собора Московского Кремля в конце XIX - начале XX вв.  8

История памятника  от Октябрьской революции до Великой  Отечественной войны  11

История памятника  во второй половине XX века  12

Список литературы 15 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Успенский собор Московского  кремля 

Предшественники собора

Первое упоминание Успенского собора в летописях связано  с похоронами Юрия Даниловича, павшего  в Орде от руки тверского князя  Дмитрия, отомстившего за смерть своего отца Михаила. Тело Юрия перенесли из Орды в деревянном гробу и "положиша его во церкви святыя Богородица честнаго Успения, во приделе святого Димитрея". При реставрации в 1913 году при вскрытии пола в алтарной части обнаружили склеп, который был сочтен гробницей Юрия Даниловича. При раскопках внутри и вокруг современного Успенского собора было обнаружено большое количество могил, как богатых, так и бедных, самые ранние из которых относятся к XII веку. Самые богатые могилы находятся под центральной частью современного собора, так что вполне возможно что в XII веке на этом месте уже стоял деревянный собор.

Идею строительства  нового собора брату Юрия Ивану Калите подал митрополит Петр. Собор торжественно заложили 4 августа 1326 года. В северной части собора Петр собственноручно  устроил себе гробницу. Она недолго  оставалась пустой, святитель не дожил  до освящения собора. Преемник Петра, Феогност, в 1329 году основал в его  память придел - пристройку с северо-востока  с престолом, посвященным празднику  поклонения веригам апостола Петра (Петроверигский придел). Эти вериги чудесным образом упали с апостола, заключенного в темнице, когда его  освободил ангел. Апостол Петр был  святым покровителем Петра-митрополита. Еще один придел - Похвалы Богоматери - был устроен в 1459 митрополитом Ионой  в благодарность за помощь Богородицы при битве молодого Ивана III с  татарским ханом Седи-Ахматом. Успенский  собор Калиты стоял на самой высокой  точке Кремлевского холма и получил  прозвание "что в Маковце".

Простояв около 150 лет, белокаменный собор Калиты обветшал. От пожаров белый камень обгорал  и крошился, стены становились  непрочными. После очередного пожара летом 1470 года собор практически  развалился и решено было строить  новый. Этот собор заложил митрополит Филипп весной 1472 года. Строить собор  пригласили мастеров Кривцова и Мышкина, о которых ничего, кроме фамилий, неизвестно. Филипп распорядился строить  новый собор по образцу Владимирского  Успенского собора, но крупнее его. Мастера довольно точно повторили  форму Владимирского собора, он должен был иметь пять нефов, пять глав и  хоры. Длина собора с требуемой  прибавкой в 1,5 сажени составляла примерно 40 м, ширина - 34 м и высота - около 35 м. Когда стены нового собора поднялись  на высоту человеческого роста, в  них были сделаны ниши и туда были помещены мощи московских святителей - Петра, Киприана, Фотия и Ионы. Возле  гробницы Петра в алтаре строящегося  здания поставили временную деревянную Успенскую церковь, чтобы не прекращать службы. Именно в этой временной  церкви 12 ноября 1473 г. произошло венчание московского великого князя Ивана III с византийской принцессой Софьей Палеолог. Весной 1474 года стены были готовы и мастера начали выкладывать  своды, когда обрушилась вся северо-западная часть собора. Причиной обрушения  летописи называют "трус" - землетрясение. Иван III пригласил в качестве экспертов  псковских мастеров, которые причиной разрушения назвали "неклеевитую" известь. При раскопках во второй половине XX века на поверхности кладки столбов были обнаружены подтеки, что  подтверждает жидкую консистенцию известкового раствора, применявшегося Кривцовым  и Мышкиным.

При раскопках  в 1968 году были обнаружены остатки нескольких каменных зданий, предшествующих современному собору. Федоров В.И. и Шеляпина, проводившие  раскопки, относили их к трем зданиям - собору Кривцова и Мышкина, собору Калиты и церкви предположительно конца XIII в. Другие- только к трем зданиям, объединяя фрагменты, отнесенные Федоровым  к соборам Калиты и Мышкина  с Кривцовым и относя их к собору 1472-1474 гг. и, следовательно, фрагменты, отнесенные к ранней церкви - к собору Калиты.

Построение  собора Аристотелем  Фиораванти

Вначале Иван III предложил заняться возведением  храма псковским мастерам, которые  исследовали причину обрушения  собора, но те отказались. Тогда было дано поручение русскому посольству Семена Толбузина найти и пригласить архитектора в Италии. Итальянские  мастера в то время были крайне популярны в Европе - они строили  в Париже, Варшаве, Вене и Амстердаме. Семен Толбузин за приличную для  того времени сумму в 10 рублей в  месяц уговорил приехать в Москву болонского мастера Аристотеля Фиораванти.

В Москву Фиораванти прибыл в апреле 1475 года и сразу  же по прибытии взялся за дело. Остатки  стен собора Кривцова и Мышкина были разобраны всего за неделю. Он обложил  стены хворостом, поджег и после  разбил тараном потерявший свою прочность  после обжига известняк. В итоге  церковь "еже три года делали, во едину неделю и меньше развали" (цитирую по Бусевой-Давыдовой). После  разбора стен Аристотель, как ранее  и Кривцов с Мышкиным, посетил  Владимир для ознакомления с владимирским Успенским собором.

Надо сказать, что в русских летописях сохранилось  очень подробное описание строительства  Успенского собора. Помимо описаний церемоний  освящения соборов, переноса мощей  московских святителей и др. есть и  немало технических подробностей.

Так, сообщается, что итальянский мастер велел "изнова рвы копати", глубже, чем русские  мастера, забил в них дубовые  сваи. Упоминается о сооружении новой  печи для обжига кирпичей, о способе приготовления и качестве раствора (после того, как он "засохнет, то ножем не мощи розколупати"). Под 1476 годом отмечается применение железных тяг "идеже брусие дубовое в наших церквах" (интересно сравнение в летописи приемов итальянца и русских мастеров). Интересно также сообщение о том, что своды он "в один кирпич сътвори" и что "егда дождь идеть, ина каплеть". В летописях также есть упоминание о том, что Аристотель применял при постройке "колеса" (блоки), в результате чего "вверх камение не ношаше, но ужищем цепляше и възвлекаше, и верху цепляше малые колесца, еже плотники векшою зовут, еже им на избы землю волочать, и чюдно видети".

Успенский собор  был завершен в 1479 году. "Бысть  же та церковь чудна велми величеством  и высотою, светлостью и зъвоностью и пространством, такова же преже  того не бывала в Руси, опроче Владимерскыа церкви, видети бо бяше ея мало отступив кому, яко един камень" .

Успенский собор 

План 

Архитектурные особенности 

Архитектура Успенского собора довольно необычна для русского зодчества. В плане это шестистолпный  пятиглавый собор. Строгий мерный ритм расстановки столбов отразился  во всем композиционном строе здания, проникнутом беспримерной для русского зодчества математичностью построения. Вместо привычной крестово-купольной  системы, когда центральные членения храма перекрываются сводами, образующими  в плане крест, причем обычно они (центральные членения) шире боковых, здесь одинаковые квадратные клеточки-ячейки плана перекрыты одинаковыми  же крестовыми сводами (в плане ребра  такого свода образуют крест). Четыре столба собора круглые, два восточных - квадратные. Квадратные столбы и примкнувшая  к ним алтарная преграда обособляют внутри восточную часть собора. Деление  на неравноценные восточную и  западные части подчеркнуто и  тем, что в алтаре добавлены два  дополнительных массивных столба, поставленных в середине пролетов арок, переброшенных  к восточной стене. Введение дополнительного  южного столба в известной степени  оправдано, поскольку связано с  устройством сводчатых перекрытий Похвальского придела и размещенной  над ним ризницы. Северный столб  добавлен исключительно ради симметрии  и лишен вообще какого-либо конструктивного  значения. Еще более осложнила  задачу Фиорованти необходимость построения апсид, без которых не мог обойтись православный храм. В итоге зодчий вышел из положения, сделав апсиды глубокими, как пеналы и как бы вдвинутыми в восточную часть здания. Кроме  того, с боков снаружи их прикрывают небольшие стенки (выступы угловых  лопаток). Самих апсид пять. Устройство сдвоенных узких апсид у боковых  нефов обусловлено необходимостью разместить в алтарной части, помимо основного престола, жертвенник и  приделы (Поклонения веригам апостола Петра, Похвалы Богородицы и Дмитрия  Солунского), существовавшие у храма  предшественника. (Некоторые исследователи, например К.К. Романов, считали, что  Дмитриевский придел появился позже.) В неменьшей степени проблему противоречия единству равномерно расчлененного пространства храма представляла и необходимость повторить пятиглавие взятого за образец собора во Владимире. Это пятиглавие в Успенском соборе сдвинуто к востоку в соответствии с традицией, при которой основной световой барабан размещался над амвоном. Как средний, так и угловые барабаны в соборе расположены над одинаковыми по размерам ячейками и поставлены на одной высоте, причем восточные отчленены иконостасом. В итоге центричность композиции присутствует лишь во внешней композиции здания, в его завершении, где средний барабан господствует своими размерами над угловыми. Прием взят из композиции крестово-купольного храма. Но там он естественнен, так как средние членения шире угловых. Здесь же Фиораванти пришлось пойти на некоторую хитрость. Если посмотреть внутри здания, видно, что отверстия в куполе равны. Диаметр же центрального барабана приблизительно на метр превышает диаметр отверстия, на котором высится глава. Образовавшееся в главе "лишнее" пространство Аристотель остроумно использовал как тайник: туда в случае опасности можно было отнести через крышу церковную казну. Несмотря на все проблемы, здание удалось построить так, что в нем преобладает ощущение цельности внутреннего пространства, не разгороженного, а лишь архитектурно расчлененного широко расставленными стройными круглыми столбами. Это ощущение хорошо было передано словами летописца: "Бысть же та церковь чюдна велми величеством, и высотою, и светлостью, и звоностию и пространством, такова же преже того не бывала в Руси, опричь Владимирскиа церкви". Внешний вид храма более традиционен. Фасады делятся лопатками на равные части: северный и южный - на четыре, западный и восточный - на три. Каждое из членений фасадов завершается полукружием закомары. Архитектурный декор очень скромный. Гладь стен прорезается широким аркатурно-колончатым поясом со щелевидными окнами (несомненно восходящим к поясу владимирского Успенского собора). Верхний ряд окон сильно поднят и частично захватывает поле закомар. Перспективные порталы вместе с центральным куполом выделяют основную вертикальную ось здания. Апсиды равной высоты несколько понижены по отношению к основному объему. С запада к собору пристроена крытая паперть. Мнение о том, когда она была построена, у исследователей расходятся.

Технические особенности 

Фундаменты собора представляют собой антисейсмическую конструкцию. (Возможно, из-за "труса" - землетрясения, упоминаемого в летописях  как причина разрушения собора Кривцова и Мышкина.) При вскрытии подпольного  пространства, которое проводилась  при исследовании собора в 60-70-х гг. XX века выяснилось, что конструкция  была следующей. Перед закладкой  фундаментов были забиты дубовые  сваи-коротыши (колья длиной 100-130). Фундамент  заложен на 4,0 м ниже уровня современного пола, его основание получило в  сечении овальную форму. К XVII-му веку из-за гниения свай и переуплотнения грунта под тяжестью здания произошла  неравномерная осадка фундамента, что  вызвало деформацию несущих и  ограждающих конструкций собора. Особенно пострадал северо-восточный  угол, "отделившийся" от здания собора. Именно эти деформации и потребовали  новых кованых связей и других противоаварийных мер.

Стены собора возводились  из белокаменных, хорошо обтесанных блоков на извести с забутовкой внутри кладки. "Черный" пол выполнен из кирпича (для экономии не всегда цельного), а "чистый" — из белокаменных плит ромбовидной формы толщиной 17 см. Наиболее ответственные элементы здания - подпружные арки, своды и барабаны - сложены из кирпича (карнизы белокаменные). Размер фиоравантиевского кирпича (28х16х7 см) Из кирпича внутренние круглые  столбы, облицованные белокаменными  блоками в 30 см толщиной. Кирпич использован  и для алтарной преграды, покоящейся на специальных кирпичных арках, которые, в свою очередь, опирались  на пилоны и внешние стены, что  обеспечивало устойчивость преграды при  осадках здания. Невысокие кирпичные  стены разделяют северную часть  алтарного пространства на жертвенник и Петроверигский придел. Металлические  кованые связи скрепляли подпружные арки и своды в их основании. Использование  кирпича наряду с белым камнем в наиболее сложных конструктивных элементах (арки, своды, барабаны, столбы) ускоряло строительные работы и придавало  конструкциям большую надежность. Стены  и своды над западной папертью сложены из другого, большемерного  кирпича (30х14.5х8 см, а также 22х11х5 см). Возможно, они сложены позднее. Смешанная  техника (из белого камня и кирпича) построения собора позволяет предположить, что собор с самого начала был беленым. Однако в 1894-1895 годах при реставрации стены собора были очищены механическим способом, а швы или выветрились, или разрушились при чистке, после чего их вынуждены были зачеканить входившим тогда в моду цементом. Сейчас мнения исследователей о том, был ли первоначально собор побелен, расходятся.

Нижний свет Успенского собора состоит сейчас из десяти окон четверика и семи окон алтарных полукружий. В центральной  части западного фасада Аристотелем  было устроено еще одно - восемнадцатое - окно нижнего света. Впоследствии это окно вместе с фрагментом аркатурно-колончатого  пояса, в котором оно заключено, оказалось под кровлею западной паперти. Это единственное из окон нижнего  света, не подвергшееся впоследствии (во время большого ремонта 1683 года) растеске. Первоначальный вид окон был восстановлен К.М. Быковским во время реставрации 1894-1895 гг. Но если соответствие внешнего вида первоначальному у окон основного  четверика не вызывает сомнений, то вид окон апсид вызывает споры  .

Своды Успенского собора представляют особый интерес - двенадцать равновеликих частей были перекрыты: пять - барабанами, семь - крестовыми сводами. В архитектуре великокняжеской  Москвы крестовые своды были применены  Аристотелем, по-видимому, впервые, хотя домонгольская Русь их знала. В.В. Кавельмахер  предполагает, что по первоначальному  замыслу Фиораванти до XVII века своды  собора вообще не имели подпружных арок, свободно перетекая из одной  части в другую. В качестве доказательства он приводит то, что во время реставрационных  работ по расчистке живописи было заметно, что большинство существующих сейчас подпружных арок отсело от сводов и в образовавшиеся щели виден  покрытый живописью левкас. Различимые при этом элементы живописной композиции ясно говорят, что живопись свода  в какой-то период времени не имела  разгранок и что свод в архитектурном  и живописном отношении понимался  как единый и был расписан наподобие  плафона. Во время ремонта в XVII веке своды были усилены подпружными  арками и в них были вложены  дополнительные связи.

В настоящее  время Успенский собор вместе с куполами и алтарными полукружиями покрыт медными кровлями по металлическому каркасу из полосового железа кузнечной  работы. Тип покрытия приближается к позакомарному, однако все соборные кровли имеют искусственное повышение  к центру для лучшего отвода воды. Под кровлями - обширные чердаки. Эти  кровли, за исключением несколько  раз менявшегося самого медного  покрытия, относятся к 1683 г.

История памятника. Конец XV века - XVI век 

Первые фрески появились в соборе через два  года после построения храма, в 1481 г.. когда были расписаны алтарная преграда, Петроверигский и Похвальский приделы. В 1513-1515 гг. храм был украшен росписью полностью. ("и совершена подпись  достиже месяца августа в 27 день"). Часть росписей 1481 г. дошла до наших  дней, фрески же начала XVI века были полностью  переписаны в 1642-1643 гг. Однако содержание фресок не изменилось: согласно царскому указу были повторены первоначальные сюжеты фресок, снятые "на образцы".

Собор часто  страдал от пожаров. Пытаясь по возможности  освободить от лишних нагрузок верхи  здания, Аристотель пошел на такой  рискованный шаг, как устройство на соборе деревянных кровель, с последующей  опайкой их жестью. Кровли были уложены  посводно и постоянно худились. Уже  в 1493 г. собор дважды зажгла молния. Губительным оказался пожар 1547 года. В нем пострадала западная паперть  собора и обгорел колончатый фриз над нею.

История памятника. XVII век 

К XVII веку уже  стало ясно, что Большой Успенский  собор Аристотеля Фиораванти, задуманный и выстроенный с использованием приемов западно-европейского строительного  искусства, освобожденный от опор и многоярусных проемных связей, перекрытый сводами наилегчайшей конструкции не выдержал испытания временем. Облицованные белокаменными квадрами тонкие полутораметровые стены собора дали трещины и начали расходиться в верхних своих ярусах. Не спасли положение ни предусмотрительно заложенные Аристотелем в уровне пят сводов кованные внутристенные и проемные железные связи (их сечение оказалось недостаточным), ни изумившая современников небывалая (всего в один кирпич) тонкость крестовых сводов, перекрывавших к тому же самые большие для своего времени - 6х6 м - соборные компартименты. В 1624 году угрожавшие падением своды были разобраны "до единого кирпича" и вновь сложены с учетом образовавшихся в верхнем ярусе деформаций по измененному рисунку ("вспарушенной" конфигурации), с армированием их связным железом и с введенеим дополнительных подпружных арок.

Неоднократно  в XVII проводились поновления росписей. В 1642-1643 году проводились обширные работы по восстановлению стенного письма. Работы проводила группа царских и "городовых" иконописцев под руководством Ивана  Пасеина. Фрески согласно царскому указу  повторяли живописные сюжеты 1513-1515 гг. Кроме того в соборе были устроены слюдяные двери с медными решетками. По окончании работ большая часть  лиц, принимавших в них участие  получили от царя щедрые подарки сукнами, соболями, серебряными кубками и  ковшами. В 1660-х годах поновлялась  живопись наружных стен: над алтарями, над северными и западными  дверьми. В 1673 году под руководством Симона Ушакова были написаны вновь  находившиеся над южными дверьми  образа Спаса Нерукотворного и Пречистой  Богородицы со святыми. В 1653 году были предприняты обширные работы по капитальному ремонту иконостаса. Возобновлена живопись, сделаны серебряные оклады на иконы  и серебряные подсвечники.

Ремонтными работами 1620-х годов не удалось полностью  исправить положение. Из-за неравномерной  осадки фундаментов на протяжении всего XVII века западная стена собора находилась в аварийном состоянии. В 1683 году, после очередного большого пожара (к  этому времени уже окончательно погибло в пламени белокаменное убранство барабанов, карнизы барабанов  почти полностью осыпались) собор  еще раз капитально ремонтируется. В нем заново "пробираются" стрелки сводов, а барабаны укрепляются  связями "накрепко" и вычиниваются. Тогда же были сняты первоначальные архивольты - их заменили мелкопрофилированными  кирпичными архивольтами, характерными для XVII века. Собор из противоаварийных соображений был связан в уровне пят сводов дополнительными связями. 

История памятника. XIX век 

Успенский собор  как и вся Москва сильно пострадала во время войны 1812 года. Пожар, начавшийся в Москве 2 сентября в самый день вступления французов в Москву и  продолжавшийся до 8 сентября истребил почти три четверти московских зданий. Кремль уцелел от пожара, хотя опасность  загореться была настолько велика, что посклившийся в нем со своей  гвардией Наполеон должен был на время  оставить его. Но что пощадил огонь, то не пощадил неприятель.

Многие ценности были вывезены из Москвы. В распоряжении управляющего московской митрополией  преосв. Августина находилось 300 подвод. Вместе с патриаршей ризницей были вывезены и основные святыни Успенского собора: иконы Владимирской Божией Матери, риза Господня, Корсунские кресты и ряд других предметов. Владимирская и Иверская иконы были направлены во Владимир, а Патриаршая ризница - в Вологду. Однако в Успенском  соборе оставалось еще много ценностей. Так незадолго до начала войны (в 1790 г.) московский купец Семен Васильев сделал в собор серебряную вызолоченную одежду на престол и несколько  риз на иконы, всего на 68 623 р. 50 коп. Некоторые из икон были украшены драгоценными камнями и жемчугом. В паникадиле, висевшем между патриаршим и царскими местами и сделанном в Венеции  по заказу боярина Морозова в 1660 г. было всего свыше 60 пудов серебра. Раки святителей московских Петра, Ионы и  Филиппа были покрыты серебряными  досками. Все это было похищено, осталась только рака св. митрополита Ионы и часть риз на иконах, находящихся на третьем ярусе иконостаса с правой стороны. По этим остаткам были впоследствии восстановлены ризы и на прочих иконах.

Кроме разграбления собора французы совершили и осквернение  его. Так они устроили посреди  собора горн, в котором переплавляли ризы с икон и пережигали священные  парчевые облачения. Снявши дорогое  паникадило они повесили на крюк, на котором оно висело, весы, и взвеишвали на них получавшиеся от плавки слитки золота и серебра. После их ухода  на одном из столпов собора была анйдена надпись, гласившая, что  в Успенском соборе наполеоновскими  солдатами было переплавлено всего 325 пудов серебра и 18 пудов золота.

Кроме того в  соборе было устроены стойла для лошадей. Иконы в большинстве случаев  оказались исцарапанными, некоторые - со вбитыми в них гвоздями, так  что иконописцам впоследствии пришлось возобновлять 375 икон. Вся стенопись  собора, которая была произведена  в конце XVIII столетия, была испорчена  копотью от костров, с помощью  которых неприятель обогревал собор, еще не имевший печей, и летевший из горна изгарью от пережигавшихся парчевых облачений.

Вошедшие в  Кремль русские войска (первым вошел  полк князя Шаховского) нашли в  соборе кучи навоза и гниющих овощей, заколоченные досками царские врата, расцарапанные и лишенные глаз лики образов. Тела митрополитов Ионы и Петра  были выброшены из рак.

Насколько было велико опустошение собора видно  из того, что на его возобновление издержано было 192 135 р. 54 коп. Захватчикам, впрочем, не удалось увезти всю свою добычу: 52 фунта серебра, отбитого М.И. Кутузовым и И.Ф. Кампиони пошли на возобновление раки митрополита Филиппа. А нынешнее паникадило - большой соборный светильник весом 328 кг - отлито из серебра, отбитого казаками.

В 1856 г. в соборе устроили отопление. В связи с  этим западное крыльцо собора превратили в закрытый тамбур, а во время  подготовки к коронации в 1896 г. Николая II сделали новые металлические  переплеты и дубовые двери  по рисунку известного архитектора  К.М. Быковского. Коронация Николая II 14 мая 1896 года оказалась последней  коронацией в Успенском соборе. В  соборе Николая и его супругу  Александру Федоровну ждало тронное  место, обитое малиновым плюшем; император  пожелал короноваться на престоле Михаила  Федоровича, основателя династии Романовых, а для супруги выбрал обложенный костью трон, по преданию принадлежавший Ивану III - строителю Успенского собора.

Реставрация Успенского собора Московского  Кремля в конце XIX - начале XX вв.

В конце XIX - начала XX веков была произведена реставрация  Успенского собора.

Работы проводились  в два этапа. Первый из них осуществлялся  в 1894—1896 гг. под руководством архитектора  К. М. Быковского под наблюдением  Московского археологического общества (МАО). Целью работ была провозглашена  полная реставрация собора. Прежде всего имелось в виду вернуть  прежнюю форму сильно растесанным  окнам первого яруса. В нижних оконных проемах были открыты  следы прежних окон. По ним восстановили прежние очертания, вписывавшиеся  в аркатурный пояс собора. (На западной стене в чердаке тамбура было найдено и целиком заложенное окно между колонками аркатурного  пояса). При сужении окон были озабочены  возможным уменьшением освещенности собора. Освещенность проверяли, прикрывая  будущие закладки деревянными щитами. Для уменьшения потерь света решили восстановить габарит окон только на внешней поверхности фасадов, сразу  же после наружных рам начав откосы внутрь храма. Этим приемом достигалось  и сохранение интерьера храма. Новые  откосы, чтобы меньше повредить роспись  стен, делались не каменными, а алебастровыми  по проволочной сетке. Для увеличения освещенности в окна были вставлены  цельные стекла в тонких металлических  рамах. Этому приему было дано и совершенно новаторское по тем временам эстетическое обоснование: тонкие рамы "прямо, откровенно, правдиво не представляют никакой попытки приблизиться под старое, что при условии достаточного освещения, восстановить невозможно". Едва ли не впервые в качестве достоинства реставрации выдвигается непохожесть новых элементов на исторический прототип, "правдивость", в этом смысле, проведенных работ. Но окна в плоскости фасада и зеркальные стекла серьезно исказили образ собора, лишив стены массивности толщины, превратив их лишь в ограждающие поверхности. Окна алтарных абсид тоже были уменьшены. Но поскольку достоверных свидетельств об их изначальных габаритах не было, окнам была придана форма, соответствующая членениям наружных фасадов и внутренних очертаний сводов.По найденным остаткам восстановлены валики окон второго яруса, а по аналогии — и окон абсид. Восстановлены и валики окон малых барабанов, но здесь, из-за малой толщины стенок, не перелицовывали кладку, а сделали профиль только из штукатурки.

Помимо окон был обновлен западный портал собора. Каменные капители были настолько повреждены, что следовало искать аналоги  для их поновления. В качестве образца  приняли колонки Патриаршего  места в соборе. Чем мотивирован  выбор аналога, в публикациях  не пояснено.

Много споров вызвал вопрос о покрытиях собора. Под  существующими главами, датируемыми XVI в., было обнаружено покрытие белым  железом прямо по сводам. Открылись  замки сводов в виде больших каменных плит с углублением посередине для  установки креста, а на расстоянии около 3 аршинов от вершины в кладке обнаружены железные ушки для растяжек к нему. Отсюда многие специалисты  делали вывод, что первоначальное покрытие было посводным. Другие возражали, что  должны были быть деревянные журавцы, поскольку в летописях есть упоминания о пожарах, начинавшихся с глав. После  дебатов было решено, что поскольку  восстановление может быть только предположительным, "нежелательно несомненную форму XVI в. менять на подделку под XV в".

При реставрации  была снята побелка наружных стен, произведена необходимая вычинка, в частности швы были расчеканены  серым цементным раствором. У  исследователей на данный момент нет  единого мнения о том, были ли первоначально  стены собора покрыты затиркой или  нет. Так В.В. Кавельмахер считает, что снятие побелки - ошибка реставраторов, придавшая собору излишнюю сухость  линий.

Вопрос о необходимости  нового ремонта возбудила в 1909 г. Московская синодальная контора. Речь шла главным образом о состоянии  живописи и о необходимости заменить систему отопления 1856 г. В 1910 г. была создана высочайше утвержденная Особая комиссия по реставрации Большого Московского Успенского Собора во главе  с сенатором А. А. Ширинским-Шихмато-вым. В состав комиссии дошли должностные  лица некоторых ведомств, многие крупные  специалисты: В. В. Суслов, М. П. Боткин, П. П. Покрышкин, Н. П. Лихачев, Р. И. Клейн, И. П. Машков, А. И. Успенский, Н. В. Покровский. Производителем работ был назначен академик С. У. Соловьев, а после его  смерти в 1912 г.— И. П. Машков. Параллельно  с ремонтными и реставрационными работами проводилось детальное  исследование собора и его обмеры (порученные Покрышкину). В первоначальной программе работ специально и  очень подробно аргументировалась  необходимость тщательной фиксации существующих особенностей памятника  для его грамотной реставрации.

Соборную площадь  удалось (по проекту Машкова) понизить столь значительно, что устраивать траншею вдоль фасада не понадобилось. Одновременно с раскрытием цоколя производилась  реставрация порталов собора. Южный  портал нуждался только в чинке, замене разрушившегося материала, в северном же была утрачена нижняя часть. При  снятии культурного слоя обнаружились следы баз его колонн. Помимо форм памятника, уделялось определенное внимание его фактуре. Появилась  было идея убрать жесткую расшивку швов наружной облицовки. Но расчищать  швы побоялись, опасаясь что с  цементом могут отколоться и края камней. Закрашивать же цементную  расшивку было признано бесполезным  из-за недолговечности окраски. Так  и оставили швы как есть. При  реставрации допускалась замена изначального материала более долговечным, если внешне он не очень отличался. Северный портал был вырезан не из мячковского камня, а из белого радомского песчаника. Нижний профиль цоколя — галтель — попробовали сделать из серого гранита, но не подошел цвет и сделали вычинку дикарным камнем (тоже вместо мячковского известняка).

Гораздо больше споров вызвала реставрация живописи. Расчистки производились очень  тщательно и аккуратно под  неусыпным контролем комиссии. Но возникало два вопроса: о заполнении пробелов в открываемой старой росписи  и о ее фактуре. Сам факт необходимости  дописи не вызывал вопросов — храмовая живопись в действующей церкви должна быть связным текстом. Вопрос возник лишь о том, кто лучше сделает  эту работу, кто больше приблизится  к духу живописи XVII в.— иконописцы или художники новейших направлений. Суслов отстаивал последних, способных  проникнуться художественными началами памятника, тогда как иконописцы, по его мнению,— ремесленники, привыкшие  к определенному трафарету. На это  ему возразили, что художник склонен  к проявлению собственной индивидуальности, чему не место при реставрации, дa и сама технология современной живописи настолько отличается от традиционной, что современному художнику ее вдруг  не освоить. Точные копии с древних  образцов современным художникам в  большинстве случаев не удаются. Для иконописцев же произведения XVII в.— образцы, на которых они  воспитывались. Решено было поручить работы иконописцам.

Вторая проблема — о фактуре фресок — складывалась из двух вопросов. Одному из них было посвящено много дебатов. Это  вопрос о фонах живописи. Первоначально  фоны были золотые, но позолота не сохранилась. Покрышкин настаивал на оставлении в качестве фона левкаса тона слоновой кости. Аргументировал это гем, что  живопись не имеет первоначальной силы и свежая позолота убьет ее. Время  положило на фрески отпечаток "не к  ухудшению художественного впечатления, а напротив". Левкас "непостижимо  красив". Его поддержал Ширинский-Шихматов. Но большинство в комиссии, (в  т. ч. Суслов, Лансере), настаивало на позолоте ради "полной реставрации исторической правды". Такой аргумент мог бы показаться очень формальным следованием  иконографическим критериям. Но к этому  было добавлено, что "нельзя руководствоваться  современными вкусами".

Второй вопрос касался приемов закрепления  живописи. После нескольких опытов решили употребить средство XVII в.—  маковую олифу. Олифа увеличила  интенсивность цвета, придала поверхности  живописи блеск.

Еще при самом  начале работ, в 1912 г. "Старые годы", одобрительно отозвавшись об открытии архитектурных профилей собора, возражали  против реставрации живописи. "Есть ли вообще средства восстановить ту чудную гамму росписи, на которую время  наложило свою изумительную патину... Разве  возможна и уместна реставрации  хотя бы фресок Джотто". Протопресвитер собора Любимов указал, что собор  — не музей, а дом молитвы. Нельзя оставлять иконы без рук и  голов, нельзя пренебрегать привычными воззрениями — всегда украшали иконы  золотом. Другое дело, что можно было малые утраты не исправлять, большие  — нейтрально тонировать, восстанавливая, однако, лики. Мысль Любимова развил Машков. Существуют двоякого рода реставрации: для науки и для храмов. В  первых — приоритет консервации. Так следовало бы реставрировать фрески Спаса Hередицы. Это в сущности музей, так как служба бывает только 1 раз в год. А фрески там древние. В Успенском стенопись менее  ценна в историческом и художественном отношении, да и утрат много. Надо было учитывать богослужебное значение собора.