Мюнхенское соглашение и развитие событий в Европе после него

     РЕФЕРАТ

     по  предмету

     «Великая  отечественная война  советского народа

     (в  контексте Второй  мировой войны)»

     на  тему: «Мюнхенское соглашение и развитие событий в Европе после него» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Содержание

     1. Введение…………………………………………………………………….….3

     2. Мюнхенское соглашение и развитие  событий в Европе после него…….…4

         2.1.Международные отношения 1935-1938 годов……………………….…..4

         2.2. Претензии Гитлера на Чехословакию…………………………………....6

         2.3. Мюнхенское соглашение 1938 года………………………………….…..7

             2.3.1 Принятие Чехословакией Англо-Французских предложений……...8

             2.3.2 Роковая ошибка Чемберлена……………………………………….…9

             2.3.3 Последняя минута……………………………………………….……11

             2.3.4 Капитуляция в Мюнхене: 29-30 сентября 1938 года…………….…13

         2.4. Последствия Мюнхена. Взаимосвязь мюнхенского договора и Второй мировой войны………………………………………………………………………….15

     3. Заключение…………………………………………………………………….17

     4. Список литературы……………………………………………………………18

      1.Введение.

     Размышляя о самой кровопролитной в истории  человечества войне, мы невольно возвращаемся к предвоенному времени, (вошедшему  в историю как предвоенный  политический кризис), с тем, чтобы  понять ту международную обстановку, в которой война готовилась и  была развязана, в результате подготовки и частичного осуществления Германией  агрессивных планов по завоеванию мирового господства при попустительстве  со стороны Англии и Франции, продемонстрированном в Мюнхене.

     Нужно сказать, что к середине 30-х годов  в мире образовались три противостоящие друг другу силы: германский фашизм, Версальские державы, или Западная демократия, как они себя называли, и СССР. Борьба между этими тремя  силами и определяла ту политику, которая  могла либо предотвратить войну, либо, наоборот, к ней подталкивать. Ключ к решению задач лежал  в кармане западных держав, потому что они, одержав победу в Первой мировой войне, обладали наибольшим экономическим и военным потенциалом  и могли остановить эту войну  при правильном понимании обстановки. Перед ними, как они считали, стояли два врага: один враг - фашизм, другой враг - социализм. Нужно было выбрать, кто опаснее, чья угроза больше, кто  может быстрее развязать войну  в Европе или во всем мире. Они  выбрали социализм, так как социалистическая держава противостояла способу  производства, самому мировоззрению  западных держав. Это была их роковая  ошибка, - они как всегда боролись с прошлым и не видели настоящего.

     Соглашение, подписанное в Мюнхене, было одним  из наиболее ярких проявлений политики "умиротворения", проводившейся  накануне 2-й мировой войны правительствами  Великобритании и Франции с целью  добиться сговора с нацистской Германией  за счет стран Центральной и Юго-Восточной  Европы, отвратить гитлеровскую агрессию от Великобритании и Франции и  направить ее на Восток, против Советского Союза. Мюнхенское соглашение открыло  путь ко 2-й мировой войне –  наиболее губительной и самой  разрушительной в истории человечества.

      2. Мюнхенское соглашение  и развитие событий  в Европе после  него

     2.1. Международные отношения 1935-1938 годов 

     Влияние мирового экономического кризиса 1929-1933 гг. на международные отношения проявилось обострением противоречий между  главными капиталистическими странами: начало агрессии японских милитаристов в Китае (1931 г.), превращение Германии в главный очаг войны после  прихода А. Гитлера к власти, начало агрессивных действий фашистских государств, захват Эфиопии фашистской Италией.

     Начало 30-х годов было весьма бурным. В  центре Европы, в Германии, набирал  силу нацизм. В этой стране политическая обстановка быстро осложнялась. Внешняя  разведка органов государственной  безопасности СССР, имевшая прочные  агентурные позиции в Германии, внимательно  отслеживала происходящие внутри в  этой стране процессы и регулярно  информировала Кремль о планах правящих кругов Берлина, а также нацистской верхушки. Из информации Иностранного отдела ОГПУ однозначно следовал вывод  о надвигающейся военной угрозе для нашей страны.

     В феврале 1933 года нацистская партия одержала победу на всеобщих выборах в бундестаг  Германии и в мае того же года Гитлер направляет в Лондон своего эмиссара А.Розенберга, чтобы прозондировать почву для возможной отмены военных  статей Версальского договора 1919 года, установившего ограничения на вооружения Германии. Аналогичный зондаж провели  в Париже. Советские резидентуры  в этих странах докладывают в  Центр, что реакция Англии и Франции  на демарши Гитлера была отрицательной. Берлинская резидентура, которую возглавлял Борис Моисеевич Гордон, доносит, что в ответ Гитлер намерен  выйти из Лиги Наций и начнёт одностороннее  вооружение Германии. Следующим его  шагом будет оккупация демилитаризованной Рейнской области. [5, с.42]

     Дальнейшие  события подтвердили верность оценок резидентуры ОГПУ в Берлине. Действительно, 14 октября 1933 года Германия демонстративно выходит из Лиги Наций и начинает активно вооружаться. Лозунгом Гитлера  становится "пушки вместо масла". Оккупация Рейнской области произойдёт в 1935 году, причём для этого потребуется  всего два батальона. Мир ощущает  огненное дыхание войны. Однако ни Англия, ни Франция новой мировой войны  не хотят. От неё они не могли ничего выиграть, потерять же могли многое, в первую очередь колонии, на которые  претендовала Германия. Но ещё больше они боялись распространения  коммунизма в Европе и во всём мире.

     Зная  об этом, Гитлер играл на противоречиях  между странами Запада и СССР. Крича  до хрипоты о "походе на Восток" и стремясь таким образом завоевать  доверие Лондона, Парижа и Вашингтона, Гитлер в своём ближайшем окружении  говорил: "Мне придётся играть в  мяч с капитализмом и сдерживать версальские державы при помощи призрака коммунизма, заставляя их верить, что Германия - последний  оплот против красного потопа. Для  нас это единственный способ пережить критический период, разделаться  с Версалем и снова вооружиться".

     Уступки, на которые пошли западные державы  в Мюнхене, были результатом взаимодействия множества факторов, а отнюдь не плодом продуманной и определенной политической линии. Мюнхенская конференция  проходила под грохот гражданской  войны в Испании, в которой  именно летом 1938 года наметился перелом: франкисты прорвались к побережью  Средиземного моря и отрезали республиканцев в Каталонии. Стало ясно, что падение  Испанской республики вопрос ближайшего времени.

     Есть  мнение, что Чемберлен, проводя свою политику умиротворения, всего лишь старался выиграть время для развития военной промышленности, прежде всего  самолетостроения. Англичане почувствовали, что военная авиация их слабое место, учтя как раз успехи немецкой авиации в Испании.

     Уже в 1934-м году Министерство авиации  приняло концепцию нового самолёта-истребителя, способного развить скорость порядка 300 миль/час. В 1935-м году Уотсон-Уатт проделал первые опыты с радиолокатором. В 1936-м году прошли его успешные испытания. Но уже в следующем, 1937-м году, в Испании, в составе Легиона  Кондор генерала Гуго Шперрле появились  первые немецкие Bf-109, затем бомбардировщики  Не-111 разнесли в пыль Гернику, а полковник  Вольфрам фон Рихтхоффен успешно  отрабатывал на "испанском полигоне" взаимодействие танков и пикирующих бомбардировщиков Ju-87 Stuka. Всё это  происходило непосредственно перед  Мюнхеном, да и после тоже. Великобритания лихорадочно разворачивала свою программу перевооружения, но по сравнению  с немцами они явно опаздывали.

     Во  Франции же шла обычная для  Республики министерская чехарда. Даладье  стал премьер-министром 10 апреля 1938 года. Его предшественник Леон Блюм и бывший министр иностранных дел Поль Бонкур занимали в отношении Германии такую же воинственно-враждебную позицию, как Черчилль в Англии, и выступали  за безоговорочную поддержку Чехословакии. Даладье повел другую политику, но не питал при этом никаких иллюзий. При виде толп, приветствовавших его  по возвращении из Мюнхена в Париж, он мрачно пробурчал: ''Идиоты!''.

     На  позицию Франции влияло наметившееся сближение Германии и Италии. Еще  в 1934 году эти страны были на грани  войны: Муссолини выдвигал свои войска к австрийской границе, мешая  Гитлеру проглотить Австрию. Но совместные действия в Испании сблизили двух диктаторов, и в марте 1938 г. Муссолини  уже не стал препятствовать ''аншлюсу'', а в мае того же года состоялся  официальный визит Гитлера в  Италию. Поскольку к этому добавлялась  еще и перспектива близкой  победы Франко, перед Францией замаячила  угроза возникновения трех потенциальных  фронтов на ее границах, что побуждало  к особой осторожности.

     В тоже время Япония расширяет агрессию в Азии - не только захватывает Корею  и центральный Китай, но и вторглась 29 июля 1938 г. на советскую территорию в районе озера Хасан близ Владивостока, а весной 1939 г. напала на Монголию у  реки Халхин-Гол.

      2.2. Претензии Гитлера на Чехословакию 

     Выдвинув  бредовые расистские идеи превосходства  германской нации и мирового господства, фашисты начали усиленную подготовку к войне. Прежде всего, в октябре 1933 г. Германия вышла из Лиги наций  и, растоптав условия Версальского мирного договора начала поспешно вооружаться. По Версальскому договору Германия имела  право содержать 100-тысячную армию, комплектуемую на основе добровольного  найма и ограниченный военно-морской  флот, ее запрещалось иметь танки, тяжелую артиллерию, военную авиацию  и подводные лодки. Гитлеровское правительство вводит всеобщую воинскую повинность, приступает к строительству  большого военно-воздушного и надводного флотов. Если в 1933 г. военные расходы  составили только 7% национального  дохода Германии, то в 1936 г. - 21%, а в 1938 г. -32%. Правящие круги Англии, Франции  и США не только не помешали ей в  этом, а, напротив, предоставляли кредиты.

     Последовательная  миролюбивая политика СССР в какой-то мере сдерживала агрессивные устремления  империалистов, способствовала росту  международного авторитета СССР, но не смогла предотвратить развязывание второй мировой войны. Во многом эта  трагедия произошла из-за недальновидной политики так называемых "западных демократий", главным образом  Англии и Франции, которые стремились столкнуть Германию с Советским  Союзом. Характерным является заявление  премьер-министра Англии Болдуина, сделанное  им в 1936 г.: "нам всем известно желание  Германии… двинуться на Восток.…  Если бы в Европе дело дошло до драки, то я хотел бы, чтобы это была драка между большевиками и нацистами".

     Подобные  мысли подтверждались практическими  делами. В ноябре 1937 г. Англия, Франция  и США дали согласие на присоединение  к Германии Австрии и признали "аншлюс" (воссоединение), произведенный  Гитлером 12 марта 1938 г.

     Захватив  Австрию, Германия приступила к осуществлению  плана "Грюн" по оккупации Чехословакии. Как мы имели возможность убедиться, этот план был впервые представлен  фельдмаршалом фон Бломбергом 24 июня 1937 года. Гитлер проработал его, выступая перед генералами 5 ноября. Он предупреждал тогда, что «обрушиться на чехов» следует «молниеносно» и что  произойти это может уже в 1938 году.

     После распада Австро-венгерской империи, Чехословакия в короткий срок превратилась в одну из наиболее процветающих стран  Центральной Европы. На ее территории располагались многие важнейшие  промышленные предприятия, в том  числе сталелитейные заводы Шкода  и военные заводы. При населении  накануне Мюнхенского соглашения в 14 млн. человек, в стране проживало  помимо чехов и словаков около 3,3 млн. этнических немцев. Немецкоязычное население, т. н. судетские немцы  постоянно громогласно заявляли о дискриминационных мерах по отношению к ним со стороны  чехословацкого правительства. Почти  половину из 1 млн. безработных в  стране составляли судетские немцы. Центральные власти принимали всевозможные меры, чтобы снизить накал недовольства в Судетской области: представительство  в Национальном собрании, равные права  в отношении образования, местное  самоуправление и др., но напряжение не спадало.[3, с.44]

     В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, судетских немцев поразил вирус  национал-социализма. В том же году образовалась судето-немецкая партия (СИП). Возглавил ее учитель физкультуры  по имени Конрад Генлейн. Уже в 1935 году партию тайно финансировало  министерство иностранных дел Германии, причем субсидии составляли 15 тысяч  марок в месяц. Через пару лет  под влияние партии попало почти  все население судетов, исключая социал-демократов и коммунистов. К  моменту аншлюса партия Генлейна, три года исполнявшая приказы  из Берлина, была готова выполнить любой  приказ Гитлера.

     Для получения этих приказов Генлейн  через две недели после аншлюса  поспешил в Берлин, где 28 марта имел трехчасовую беседу с Гитлером при  закрытых дверях. На беседе присутствовали также Гесс и Риббентроп. Как следует  из меморандума министерства иностранных  дел, приказ Гитлера состоял в  том, что «судето-немецкая партия должна выдвигать требования, неприемлемые для правительства Чехословакии». Сам Генлейн потом сформулировал  приказ Гитлера так: «Мы должны всегда требовать так много, чтобы наши требования невозможно было удовлетворить». Таким образом, положение немецкого  меньшинства в Чехословакии послужило  для Гитлера только предлогом, чтобы  захватить страну. 

     2.3. Мюнхенское соглашение 1938 года. 

     Планы Гитлера в отношении Чехословакии вызвали серьезный протест у  самых разных групп населения, но, прежде всего у военных. Начальник  генерального штаба Бек в присутствии  высших офицеров осмелился предостеречь Гитлера от вторжения в Чехословакию, поскольку наверняка это вызвало  бы серьезные осложнения в отношениях с Британией, Францией и Россией. В ответ Гитлер высмеял и обругал  офицеров, не имевших уверенности  в победе. После этого случая разрозненные группы Сопротивления объединились для выработки серьезного плана  переворота с целью свержения  нацистского режима.

     В тот период в планы Сопротивления  не входило отстранение Гитлера. Эта идея не пришла в голову ни Канарису, ни Беку; они считали, что фюрера надо осудить, чтобы народ Германии увидел всю вереницу его преступлений. План, выработанный накануне Мюнхена, предусматривал арест Гитлера группой  армейских офицеров. Ханс фон Донаньи, которого Канарис сделал главой департамента военной разведки в Абвере, использовал  свое положение для сбора и  накопления секретной информации о  преступлениях Гитлера; эту работу он начал, когда еще работал в  министерстве юстиции.

     Руководители  Сопротивления разработали план своих действий, так называемый план Гальдера-Вицлебена-Остера. Имея на своей  стороне генералов Гальдера и  Вацлебена, участники Сопротивления  были уверены, что располагают достаточными военными силами в районе Берлина  для проведения успешного переворота. Остер сформировал маленькую  ударную группу во главе с офицером Абвера подполковником Фридрихом Вильгельмом  Гейнцем, убежденным монархистом; перед  группой поставили задачу арестовать Гитлера. План предусматривал организацию  суда над фюрером, что придало  бы делу законный вид; тем не менее, Гейнц вполне допускал, что при  аресте Гитлер может быть убит, и, таким  образом, нацисты, а в особенности  СС, лишатся того символа, вокруг которого они могли бы сплотиться для контрудара.

     Составной частью плана являлось и предположение, что Британия и Франция заявят о своей решимости не допустить  реализации идей Гитлера и о том, что вторжение в Чехословакию неминуемо вызовет ответную реакцию  союзников. Таким образом, путч мог  быть представлен как шаг, необходимый  для спасения Германии от безумных планов Гитлера, от войны, к которой  Третий рейх не был готов. 

     2.3.1. Принятие Чехословакией Англо-Французских предложений 

     Самолет Чемберлена приземлился в аэропорту  Мюнхена в полдень 15 сентября. Оттуда премьер-министра доставило в Берхтесгаден. Гитлер не встретил высокого гостя  на вокзале в Берхтесгадене, но приветствовал  его, стоя на верхних ступеньках лестницы дома в Бергхофе.

     Фюрер и премьер-министр поднялись на второй этаж, в кабинет Гитлера. Гитлер начал свою речь как обычно. Он пустился в разговоры о том, как много  сделал он для Германии, для дела мира, для англо-германского сближения. Теперь на повестке дня стояла одна проблема, которую он намерен решить «так или иначе». Три миллиона немцев, проживающих в Чехословакии, должны «вернуться» в лоно рейха.

     «... Он сказал, что ему сорок девять лет и что он хочет, если Германии суждено быть вовлеченной в мировую  воину из-за Чехословакии, провести страну через кризис, будучи еще  в расцвете сил... Конечно, ему будет  жаль, если из-за этой проблемы вспыхнет мировая война. Но даже такая опасность  не поколеблет его решимости... Он готов  к любой войне, даже мировой, ради достижения своей цели. Остальной  мир пусть делает, что хочет. Он же не отступит назад ни на шаг».

     Чемберлен не имел возможности вставить хотя бы слово. Но он решил вмешаться: «Если  фюрер намерен решить этот вопрос с позиции силы, даже не дожидаясь  его обсуждения, то зачем он позволил мне приехать? Я даром потеряю  время».

     Немецкий  диктатор заявил, что они могли  бы обсудить этот вопрос: а вдруг  есть мирный способ его решения? И  сразу выпалил свое предложение: «Согласится Англия на отделение  Судетской области или не согласится... на отделение на основе права на самоопределение?..»

     22 сентября всю Европу охватило  напряжение. Именно в этот день  Чемберлен снова собрался на  встречу с Гитлером. Теперь необходимо  рассказать, чем же занимался  британский премьер в промежутке  между встречами с ним.

     Премьер Даладье и его министр иностранных  дел Жорж Бонне прибыли 18 сентября в Лондон для консультаций с британским кабинетом. Никому и в голову не пришло пригласить представителей Чехословакии. И англичане, и французы хотели любой  ценой избежать войны, поэтому очень  быстро договорились о совместных требованиях, которые предстояло принять Чехословакии. Все территории отходили к Германии «для поддержания мира и охраны жизненных  интересов Чехословакии». В свою очередь Англия и Франция выражали согласие объединиться для «международной гарантии новых границ… на случай неспровоцированной агрессии». Этой гарантии предназначалось заменить договоры о взаимопомощи, которые Чехословакия имела с Францией и Россией. Для  французов это был чудесный выход  из создавшегося положения. Под руководством Бонне они ухватились за такое  решение.

     Итак, в полдень 19 сентября английский и  французский послы в Праге  вручили англо-французские предложения  чешскому правительству. Предложения  эти были отвергнуты на следующий  день. При этом пророчески объяснялось, что принятие таких условий поставит Чехословакию «рано или поздно в  полную зависимость от Германии». После  напоминания Франции о ее договорных обязательствах и о последствиях, с которыми она столкнется в случае, если Чехословакия примет требования, следовало предложение передать Судетский вопрос в арбитраж в  соответствии с германско-чешским  договором от 16 октября 1925 года.

     В Лондоне и Париже при получении  чешских нот протеста особого  удовольствия не испытали. Чемберлен  созвал заседание своего кабинета и  установил постоянную телефонную связь  с Парижем для консультаций с  Даладье и Бонне в течение  всего вечера. Договорились, что  оба правительства усилят нажим  на правительство Чехословакии. Чехам  нужно сказать, что если они будут  упорствовать, то на помощь со стороны  Англии и Франции могут не рассчитывать.

     К этому времени президент Бенеш  понял, что его предают те, кого он считал своими друзьями. Он предпринял последнюю попытку выяснить отношения  хотя бы с Францией. Чуть позднее, он потребовал, чтобы доктор Крофта поставил перед Лакруа жизненно важный вопрос: намерена Франция выполнить свои союзнические обязательства перед  Чехословакией в случае нападения  на нее Германии или нет? В 2 часа 15 минут 21 сентября Ньютон и де Лакруа подняли президента Бенеша с постели. Они убедили его отозвать свою ноту протеста, заявляя при этом, что если англо-французские предложения  не будут приняты Чехословакией, то в случае нападения на нее Германии она будет противостоять ей в  одиночку.

     Поздно  вечером 21 сентября правительство Чехословакии капитулировало и приняло англо-французские  условия. «У нас не было иного выхода, так как мы остались одни», — с  горечью отмечалось в правительственном  коммюнике по этому поводу. Бенеш  в частном порядке объяснял это  проще: «Нас подло предали». На следующий  день кабинет подал в отставку. Генерал Ян Сыровы, генеральный инспектор  армии, стал главой нового «правительства национального единства». [5, с.415] 

     2.3.2. Роковая ошибка Чемберлена 

     Несмотря  на опасение по поводу оппозиции проводимой им политике у себя на родине, в Годесберге Чемберлен пребывал в прекрасном настроении. Он приехал, чтобы удовлетворить  все просьбы Гитлера, высказанные  в Берхтесгадене, и даже больше. Оставалось договориться только о деталях.

     «Правильно  ли я понял, что правительства  Англии, Франции и Чехословакии согласны передать Судетскую область Германии?»  — спросил Гитлер. Его поразило, что уступки столь велики и  что пошли на них так быстро. «Да», — ответил, улыбаясь, премьер-министр. «Мне ужасно жаль, — заявил Гитлер, — но в свете событий последних  дней предложенное решение уже утратило всякий смысл».

     Доктор  Шмидт вспоминал, что при этих словах Чемберлен даже подскочил  от удивления и гнева, его совиное  лицо покраснело. Чемберлен увидел, что его «дом мира», с таким  трудом построенный за счет Чехословакии, рассыпается, словно карточный домик. Однако фюрера не трогали беды британского  премьер-министра. Он выдвигал требование немедленной оккупации Судетской  области Германией, причем проблема эта «должна быть решена окончательно не позднее 1 октября». Под рукой  оказалась карта, на которой фюрер  отметил, какие именно территории подлежат немедленной оккупации.

     Как только премьер-министр вернулся в  Лондон, он сразу сделал то, чего, как  он заявлял Гитлеру, делать не собирался: стал убеждать британский кабинет принять  новые требования нацистов. Однако неожиданно ему пришлось столкнуться  с сильной оппозицией. Чемберлен  не смог уговорить свой кабинет. Не убедил он и французское правительство, которое 24 сентября отвергло Годесбергский  меморандум и в тот же день объявило частичную мобилизацию.

     Когда в воскресенье, 25 сентября, в Лондон прибыли французские министры во главе с премьером Даладье, английское и французское правительства  узнали, что Чехословакия отклонила  Годесбергские предложения . Франции  не оставалось ничего, кроме как  подтвердить свою верность союзническим обязательствам и обещать прийти на помощь Чехословакии в случае, если она подвергнется нападению. Но Франции  нужно было знать, как поведет  себя Англия. Чемберлен согласился сообщить Гитлеру, что если Франция  в силу союзнических обязательств по отношению к Чехословакии окажется в состоянии войны с Германией, то Британия будет считать себя обязанной  поддержать ее.

     На  следующий день произошли внезапные  перемены к худшему. В пять часов  утра сэр Гораций Вильсон привез в канцелярию письмо Чемберлена, в  котором премьер-министр сообщал, что Прага посчитала Годесбергский  меморандум «абсолютно неприемлемым». Гитлер, по воспоминаниям переводчика, неожиданно вскочил и закричал: «Нет никакого смысла вести дальнейшие переговоры!»  — после чего бросился к двери. Фюрер вскоре сел в кресло, но во время чтения письма часто восклицал: «С немцами обходятся как с  грязными неграми... 1 октября я поставлю Чехословакию на место!»

     Чемберлен предлагал свой план. Так как Чехословакия готова отдать Гитлеру то, что он требует, а именно Судетскую область, необходимо срочно организовать встречу  чешских и немецких представителей и «договориться о способе  передачи территории». Чемберлен добавлял, что ему хотелось бы, чтобы на этой встрече присутствовали представители  Англии. Гитлер ответил, что готов  вступить в переговоры с чехами, если они примут Годесбергский ультиматум, только что ими отвергнутый, и  согласятся на оккупацию Судетской  области немецкими войсками 1 октября. Он заметил, что положительный ответ  должен быть получен в течение  сорока четырех часов, то есть к двум часам дня 28 сентября.

     27 сентября он во второй раз  принимал Горация Вильсона. Вильсон  не менее британского премьера  был склонен отдать Гитлеру  Судетскую область, если только  немецкий диктатор возьмет ее  мирным путем. Британское правительство  предлагало взять на себя «моральную  ответственность» за то, чтобы  обещания Чехословакии были выполнены  «справедливо, полностью и быстро».  Однако Гитлера оно не заинтересовало. Теперь все зависело от чехов:  они могли принять или не  принимать его предложения. Если  они не примут его предложения,  он уничтожит Чехословакию. С  явным удовольствием он прокричал  свою угрозу несколько раз.

     Вероятно, это вывело из себя даже спокойного Вильсона. Он поднялся и сказал: «В таком  случае я уполномочен премьер-министром  сделать следующее заявление: «Если  Франция вследствие своих союзнических обязательств окажется в состоянии  войны с Германией, то Соединенное  Королевство сочтет себя обязанным  поддержать Францию». Когда сэр Гораций  заметил, что только от Гитлера зависит, начнется война или нет, разгоряченный  фюрер воскликнул: «Если Франция  и Англия хотят напасть на нас, пусть нападают! Сегодня вторник, в следующий понедельник мы уже  будем в состоянии войны!»

     Многое  произошло в Берлине — и  не только в Берлине — в течение  того дня, 27 сентября. В час дня, сразу  по прибытии Вильсона, Гитлер издал  «совершенно секретный» приказ, в  котором ударным частям предписывалось покинуть места проведения учений и  выйти на рубеж атаки на чешской  границе. Через несколько часов  был издан приказ о дальнейшей скрытной мобилизации. В ходе ее было сформировано пять новых дивизий  для размещения на западной границе.

     Очередные вести, поступавшие в канцелярию из-за границы, тоже не радовали. Из Будапешта  сообщили; правительства Югославии  и Румынии предупредили правительство  Венгрии, что в случае нападения  ее войск на Чехословакию они предпримут против Венгрии военные действия. В результате война могла распространиться на Балканы, а это в планы Гитлера  не входило. [5, с.417]