Начало политического терроризма в России: «Дело Веры Засулич»

~ ~

СРЕДНЯЯ ШКОЛА №249

Адмиралтейского района

ИСТОРИЯ РОССИИ

Реферат

Начало политического терроризма

 в России:  «Дело Веры Засулич». 

                                                             Ученика 10Б класса

           Антонова Ивана

Оглавление

Введение…………………………………………………………. 2

Глава 1.История террора……………………………..4

1. Зарождение терроризма в России………4
2. «Народная воля»: классика террора…..6

Глава 2. Дело Веры Засулич…………………………..6

Глава 3. А.Ф.Кони…………………………………………..9

Глава 4. Ход процесса…………………………………..10

Глава 5.Казнить, нельзя помиловать?.........14

Заключение…………………………………………………..18

Список литературы…………………………………….23

Приложение………………………………………………….24

   
Переговоры о Балканах

  Уж дипломаты повели,

  Войска пришли и спать легли,

  Нева закуталась в туманах,

  И штатские пошли дела,

  И штатские пошли вопросы:

  Аресты, обыски, доносы

  И покушенья - без числа...

Александр Блок. Возмездие 1

Введение.

 Терроризм — идеология  насилия и практика воздействия  на общественное сознание, на  принятие решений органами государственной  власти, органами местного самоуправления  или международными организациями, связанные с устрашением населения  и/или иными формами противоправных  насильственных действий.2 

Слово «терроризм» стало одним из самых популярных в лексиконе политиков начала XXI века. Слово это сильное, страшное, вызывающее в сознании самые мрачные ассоциации. Впрочем, удивительно, но общественность далеко не всегда и не всюду считала террористические методы преступными. Пример — дело Веры Засулич в России. Вера Засулич — первая в истории нашей страны террористка. Но она же — одна из символических фигур в становлении у нас гражданского общества. Выстрелив в губернатора Трепова 24 января 1878 года, она пыталась привлечь внимание общества к насилиям, творимым государством. Общество и сам судья этого дела А.Ф.Кони поддерживали Засулич. Вернее Кони был скорее против Трепова, чем за Засулич.

 Русский терроризм XIX века чаще всего представлял собой акции героев-одиночек, направленные против высокопоставленных государственных чиновников, вплоть до самого царя. И почти всегда акт террора был одновременно актом самопожертвования.  

Тема моего реферата, актуальна в наше время, так как терроризм приобрел глобальный характер. Если раньше террористические акты были локальным явлением, то сейчас терроризм стал массовым явлением и опасность может поджидать каждого и повсюду. В метро, поезде, торговом или бизнес центре, театре, школе и даже дома.

  Меня очень поразил захват заложников в школе № 1 города Беслана (Северная Осетия), совершённый террористами утром 1 сентября 2004 года во время торжественной линейки, посвящённой началу учебного года. В течение двух с половиной дней террористы удерживали в здании более 1100 заложников. В результате теракта 334 человека, из них 186 детей, были убиты и свыше 800 ранены.3

 В своем  реферате  я бы хотел:

А) Проследить историю зарождения терроризма в России в XIX веке.

Б) Разобраться в роли А.Ф.Кони в деле.

В) Понять, насколько верно оправдана Вера Засулич.

Г) Сравнить терроризм XIX и ХХ века.

 Тема моего реферата представляет интерес и для меня самого. Этот реферат помог мне познакомиться с самым громким процессом XIX века. Так как я собираюсь поступать на юридический факультет, мне было интересно узнать о ходе этого процесса, о тех людях и событиях, которые были с ним связаны. 

Тема терроризма достаточно хорошо исследована. При написании реферата я использовал множество юридических и публицистических работ, а также книги «о деле Веры Засулич», сеть Интернет.

Литературные источники «о деле Веры Засулич»  ХХ века существенно отличаются от источников XХI века. Так, в ХХ веке многие политики и общественные деятели считали Веру Засулич героиней, которая не побоялась, как они считали, бросить вызов режиму4. А в XXI веке многие считают её террористкой, дело которой положило начало террористическому движению в России5.

История террора

 Зарождение терроризма в России

 С формальной точки зрения терроризм в России родился в шестидесятые годы XIX века, когда в эпоху бурной политической жизни страны в период великих реформ наиболее радикально настроенная часть общества посчитала насилие единственным способом добиться справедливости для народа. Именно тогда появилась прокламация студента Петра Заичневского «Молодая Россия»6, в которой он обосновывает возможность и даже необходимость политических убийств, в том числе и покушений на жизнь царя, ради достижения благородных целей и установления справедливого общественно-политического строя. Почти все террористы-одиночки того времени были одержимы идеей революции. Им было не важно, какие будут последствия, самое главное было - цель, которую надо было достигнуть несмотря ни на что.

 «Революционер вступает в  государственный,  сословный  и,

так  называемый, образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего,  скорейшего разрушения.  Он не революционер, если ему чего-нибудь  жаль  в этом мире.  Если он может остановиться перед истреблением  положения,  отношения  или  какого  либо  человека, принадлежащего  к  этому миру,  в котором — все и все должны быть ему равно ненавистны.

     Тем  хуже  для  него,  если  у  него есть в нем родственные,

дружеские  или  любовные отношения;  он не революционер, если они

могут остановить его руку».7

Это отрывок из «Катехизиса революционера» устава революционной организации «Народная расправа», составленный Сергеем Нечаевым в 1869 году.8

Тогда же революционный теоретик Пётр Ткачёв, представитель радикального крыла движения народников, сформулировал идею, что для успешной политической борьбы и осуществления победоносной революции вовсе не нужно поднимать на восстание широкие народные массы. Достаточно организовать мобильную группу единомышленников-революционеров, которые будут чётко осознавать свои цели и готовы использовать для их достижения все средства, в том числе и террористические.

 Корни российского терроризма, как считают многие исследователи, находятся ещё глубже в истории, отсылая нас к 14 декабря 1825 года. Как известно, в этот день северное революционное дворянское общество попыталось совершить государственный переворот, свергнув самодержавие и установив либо республику, либо конституционную монархию (существовали разные варианты государственного устройства). В последние дни перед восстанием Рылеев принял решение внепланового цареубийства, которое должно было открыть путь к восстанию. Но из-за отказа Каховского и не согласованности декабристов выступление на Сенатской площади Санкт-Петербурга провалилось, восставшие были репрессированы, но смерть петербургского генерал-губернатора Милорадовича, умершего от пули всё того же Каховского, стала примером и отправной точкой для будущих российских политических террористов. Декабристы, которые практически для всех революционеров были идеалом, были готовы использовать вооружённое насилие не только для захвата власти, но и для борьбы со своими противниками.

«Народная воля»: классика террора

В первую очередь терроризм в России конца позапрошлого столетия ассоциируется с деятельностью организации «Народная воля», которая образовалась в начале 1878 года из бывших народников и более радикальных молодых революционеров. К тому моменту окончательно стало ясно, что «хождение в народ» окончилось провалом, простые крестьяне воспринимали «городских» как чужаков и ни на какую политическую агитацию не поддавались. В этой ситуации было решено идти по пути, сформулированному Петром Ткачёвым – силами мобильной организации революционеров, использующих террористические методы, дестабилизировать ситуацию в стране, нанести удар по высшему руководству и тем самым способствовать началу революции.

«Народная воля», просуществовав чуть более трёх лет, вошла в историю как одна из наиболее эффективных террористических групп. На её счету такие громкие акции, как покушение на петербургского генерал-губернатора Трепова, убийства шефа жандармов генерала Мезенцова и харьковского губернатора Кропоткина, несколько покушений на Александра II. Последнее покушение, 1 марта 1881 года, стало удачным. После этого «Народная воля» была разгромлена, но через некоторое время у неё появились не менее грозные преемники.   Кстати, деятельность «Народной воли» пользовалась определённой симпатией и поддержкой российского общества, особенно интеллигенции.

Дело Веры Засулич

Двадцать четвертого января 1878 года в 10 часов утра петербургский градоначальник генерал-адъютант Федор Трепов вышел в приемную своего дома на Невском проспекте и начал ежедневный прием просителей. В их числе была молодая, скромно одетая дама, назвавшаяся Елизаветой Козловой. Впоследствии лица, находившиеся в приемной градоначальника, не смогли припомнить о ней ничего существенного: она держалась незаметно и ничем не обратила на себя внимания; по одним источникам, на ней была широкая черная тальма – накидка без рукавов, по другим – серая шаль поверх серого же пальто. На предметах одежды, специально купленных по такому случаю, были вышиты инициалы ЕК.

 Елизавета Козлова  объяснила градоначальнику, что  ищет места гувернантки, а для  этого ей необходимо получить  удостоверение о благовидном  поведении. Трепов принял прошение и обратился к следующей просительнице, но та не успела открыть рта, как раздался выстрел. Стреляла Козлова из револьвера, который прятала в складках тальмы. Пуля попала градоначальнику в бок; он повалился наземь. В барабане шестизарядного английского «бульдога» оставалось еще пять пуль, но стрелявшая бросила револьвер на пол. Она не сделала ни малейшей попытки скрыться или оказать сопротивление при аресте.

 Трепов остался в живых. Покушавшаяся на него на самом деле была скромная школьная учительница, дочь дворянина Вера Засулич. Она купила револьвер, записалась на прием к Трепову и, зайдя в кабинет, в упор выстрелила в генерала. При допросе она заявила, что отомстила градоначальнику за оскорбление, которое тот нанес политическому заключенному, студенту Боголюбову.

Засулич Вера Ивановна, родилась (1849-1919 гг.). Родом из-под Смоленска. Из многодетной семьи гжатских мелкопоместных дворян, в три года лишилась отца, юность прошла в разночинной молодежной среде. В 17 лет получила диплом учительницы, увлеклась идеями народников - все в традициях того времени. Случай свел ее с Сергеем Нечаевым, злым гением семидесятых, теоретиком крайних форм террора, лидером наиболее экстремистской части молодежи. В его организацию она не вошла, однако и само знакомство с "авторитетами" не проходит даром. Когда началось "нечаевское дело", полиция арестовала и восемнадцатилетнюю Засулич: на ее адрес из-за границы какое-то время приходили его письма.

Ни обвиняемой по делу, ни свидетельницей ее не определили, но без суда продержали в одиночке почти два года, а когда выпустили из Петропавловки, не только не извинились, но и отправили в ссылку. Потом - жизнь под надзором полиции вдали от столиц, перемена десятка захолустных городов, бедность, болезни, не сложившаяся женская судьба, нервность и замкнутость. Все это постепенно сформировало ее как человека, готового на крайность. Власти поработали на совесть, выпестовав из заурядной девушки-учительницы террористку, - она же не была таковой ни по убеждениям, ни по врожденным качествам и всю последующую жизнь неизменно сторонилась экстремизма.

 «Засулич вовсе не была террористкой, – писал известный революционер и террорист Сергей Степняк-Кравчинский. – Она была ангелом мести, жертвой, которая добровольно отдавала себя на заклание, чтобы смыть с партии позорное пятно смертельной обиды... И, однако, событие 24 января имело огромное значение в развитии терроризма. Оно озарило его своим ореолом самопожертвования и дало ему санкцию общественного признания».9

...История с Боголюбовым  в свое время облетела весь  Петербург, и была она проста  и безыскусна. 13 июля 1877 года градоначальник  Трепов инспектировал дом предварительного заключения.

Дом предварительного заключения первая в России следственная тюрьма. Построена в 1875 (архитектор К. Я. Маевский) на Шпалерной улице (ныне улица Воинова, 25). Имела 317 одиночных, 68 общих камер и карцеры; рассчитана на 700 заключённых. Использовалась главным образом для заключения участников революционного движения.10

Там, во дворе, встретил он заключенного Боголюбова, проходившего по делу о студенческих беспорядках у Казанского собора. Боголюбов, сперва приветствовавший Трепова по уставу, затем сказал градоначальнику какую-то дерзость. На несчастье им пришлось встретиться во второй раз. Теперь Боголюбов как бы ни заметил генерала. Трепов, еще до того чем-то рассерженный, подскочил к арестанту с криком: "Шапку долой!". Из окон камер показалось, что градоначальник ударил заключенного. Вся тюрьма заволновалась, из тюремных решеток бросали все, что можно было бросить, и все это летело в Трепова. Трепов отъехал в гневе, а к вечеру приказал всыпать Боголюбову 25 розог, что и было исполнено.

Порку Боголюбова революционно настроенная молодежь восприняла, как вопиющее нарушение прав человека, так как был нарушен закон о запрете телесных наказаний от 17 апреля 1863 года. Все ждали, что Трепова накажут, но этого не произошло. Возможно, это случилось из-за того, что по слухам в народе он был внебрачным сыном императора Николая I, соответственно братом императора Александра II.11

Любопытное совпадение: в день покушения на Трепова в должность председателя Петербургского окружного суда вступил А.Ф. Кони, сыгравший большую роль в дальнейшей судьбе Веры Засулич.

Вскоре после назначения А. Ф. Кони получил распоряжение министра юстиции К. И. Палена назначить дело к рассмотрению на 31 марта. Граф Пален и Александр II требовали от Кони гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной, Анатолий Фёдорович таких гарантий не дал. Тогда министр юстиции предложил Кони сделать в ходе процесса какое-либо нарушение законодательства, чтобы была возможность отменить решение в кассационном порядке. Анатолий Фёдорович ответил:

«Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероятно, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи!»12

А.Ф.Кони

Изучая биографию А.Ф. Кони, невозможно не удивляться всесторонности его образования, широте взглядов, глубине его мировоззрения. Его книги служат не только путеводителем по уголовному процессу прошлого века, по нравственным его началам, но и вообще по всей культуре конца XIX века. Они актуальны и с точки

зрения практики, ведь многие положения уголовного процесса, вводимые сейчас в жизнь, во времена Анатолия Федоровича действовали, применялись и изучались. Этот опыт бесценен для нас. Практически вся жизнь юриста была связана с Петербургом. Здесь он работал, жил, здесь и умер в доме на Надеждинской улице, 3 ныне улице Маяковского. В 1984 году установлена мемориальная доска «В этом доме жил и скончался 17-го сентября 1927 г. Анатолий Федорович Кони». Похоронен А. Ф. Кони был на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, в 1930-е годы его прах перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища.

Анатолий Федорович Кони родился 28 января 1844 года в Санкт-Петербурге на Набережной реки Фонтанки, 53 в семье Федора Алексеевича Кони, известного водевилиста и редактора журнала «Пантеон». Его жена, Ирина Семеновна, урожденная кн. Юрьева, известная на сцене как Сандунова, была писательницей и актрисой. Сын семьи писателей не собирался идти по стопам своих родителей и поступил на математический факультет Санкт-Петербургского Императорского Университета. Но ввиду студенческих беспорядков он был вынужден переехать в Москву и поступить на юридический факультет Московского Университета, который успешно закончил со степенью кандидата прав в 1865 году. Уже в своей первой серьезной научной работе «О праве необходимой обороны» он поднял злободневный и малоизученный вопрос о пределах необходимой самообороны против лиц, облечённых властью. Работа была замечена в научных кругах, и ему было предложено занять место на кафедре уголовного права и процесса Московского Университета. Но А.Ф. Кони твердо избрал себе иной путь - путь непосредственного служения людям и идеалам справедливости и нравственности. Он всецело посвятил себя судебной деятельности. За свою жизнь Кони прошел все ступени прокурорской и судебной иерархии.

Начало работы А.Ф. Кони пришлось на время введения в жизнь новых Судебных Уставов 1864 года, несомненно являвших собой одно из величайших достижений русской юридической мысли, остающихся и поныне образцом обеспечения состязательности судебного процесса и обеспечения деятельности присяжных заседателей. Задачи, стоявшие перед судебной системой того времени как нельзя более соответствуют требованиям нашего времени в связи с восстановлением реальной состязательности суда.

А.Ф. Кони всегда был проповедником нравственности в судебном процессе, Анатолий Федорович сам последовательно показывал личный пример бесстрастности, неподкупности и принципиальности.

Об А.Ф. Кони можно сказать, что это был человек поистине «сделавший себя сам», не пользовавшийся какими-либо связями или протекциями во власти, человек с независимыми суждениями, с твердыми моральными устоями. Все, чего добился Анатолий Федорович, было достигнуто его личным трудом, незаурядным талантом оратора, умом и высокой нравственностью. Он по праву может быть назван основателем новой науки - судебной этики, которой посвящен труд "Нравственные начала в уголовном процессе" (1902 год). Сам А.Ф. Кони всегда достойно нес высокое звание юриста и человека. Он всегда отличался справедливостью. Ведь за каждым приговором стоит не просто наказание человека, но, в условиях российской действительности, - целая жизнь.

Ход процесса

 Итак, ровно в 11 часов утра 31 марта 1878 г. В Петербургском окружном суде по адресу Литейный, 4 открылось заседание под председательством А.Ф. Кони при участии судей В.А. Сербиновича и О.Г. Дена. Обвинителем был К. И. Кессель. Защитником Веры Засулич был назначен П. А. Александров. Небольшая зала заседаний уголовного отделения была набита до отказа. Генеральские эполеты, элегантные наряды дам из высшего света, сшитые специально к этому дню. Среди представителей прессы — знаменитый журналист Градовский и писатель Федор Достоевский.

Под охраною жандармов с саблями наголо из боковой двери выводят девушку в черном люстриновом платье. Это и есть знаменитая Вера Засулич: бледная, тщедушная, с некрасивым калмыцким лицом, запавшими щеками и заострившимся от худобы носом. Кони произнес напутствующую речь:

"...Вы должны  припомнить, - обращался Кони к  заседателям, - что, быть может, по  настоящему делу, которое произвело  большое впечатление в обществе, вам приходилось слышать разные  разговоры и мнения, которые объясняли  дело то в ту, то в другую  сторону, - я бы советовал вам  забыть их; вы должны помнить  только то, что увидите и услышите  на суде, и помнить, что то, что  вы слышали вне стен суда, были  мнения, а то, что вы скажете, будет  приговор; то, что вы слышали вне  стен суда, не налагает на вас  нравственной ответственности, а  ваш приговор налагает на вас  огромную ответственность перед  обществом и перед подсудимой, судьба которой в ваших руках... вы обязуетесь судить по убеждению  совести, не по впечатлению, а  по долгому, обдуманному соображению  всех обстоятельств дела; вы не  должны поддаваться мимолетным  впечатлениям, вы должны смотреть  во всех обстоятельствах дела  на их сущность"13

Далее оглашался обвинительный акт. Деяние В. Засулич было квалифицировано в нем по ст. 1454 Уложения о наказаниях, которая предусматривала лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

Однако на фоне бесцветной, по общему признанию, речи обвинителя Кесселя на этом процессе речь защитника была блестящей. Это поистине был звездный час присяжного поверенного Александрова. Ни до этого, ни после он никогда больше не достигал подобных высот. Длинный, тощий, с истерическими нотками в голосе, он изливал яд на систему, приведшую скромную девушку на скамью подсудимых. Он говорил о суде не над Верой Засулич, а над Треповым и ему подобными! Публика рыдала. Обращаясь к присяжным заседателям, Александров сказал:

"В первый  раз является здесь женщина, для  которой в преступлении не  было личных интересов, личной  мести, — женщина, которая со своим  преступлением связала борьбу  за идею во имя того, кто  был ей только собратом по  несчастью всей ее жизни. Если  этот мотив проступка окажется  менее тяжелым на весах божественной  правды, если для блага общего, для торжества закона, для общественной  безопасности нужно признать  кару законною, тогда да свершится  ваше карающее правосудие! Не  задумывайтесь! Немного страданий  может прибавить ваш приговор  для этой надломленной, разбитой  жизни. Без упрека, без горькой  жалобы, без обиды примет она  от вас решение ваше и утешится  тем, что, может быть, ее страдания, ее жертва предотвратят возможность  повторения случая, вызвавшего ее  поступок. Как бы мрачно ни  смотреть на этот поступок, в  самых мотивах его нельзя не  видеть честного и благородного  порыва". "Да, — сказал Александров, завершая свою речь, — она может  выйти отсюда осужденной, но она  не выйдет опозоренною, и остается  только пожелать, чтобы не повторились  причины, производящие подобные  преступления"14

 Александров ничего не опровергал, ничего не оспаривал, он просто объяснял, как и почему у подсудимой могла возникнуть мысль о мести. В зале раздалась буря аплодисментов, громкие крики: "Браво!" Плачет подсудимая Вера Засулич, слышится плач и в зале.

Председатель А. Ф. Кони прерывает защитника и обращается к публике: "Поведение публики должно выражаться в уважении к суду. Суд не театр, одобрение или неодобрение здесь воспрещается. Если это повторится вновь, я вынужден буду очистить залу".15 Но в душе председатель суда восхищался блестящей речью Александрова. Ведь сам он, будучи прекрасным оратором, хорошо представлял себе, на что способен Александров, и ранее, не скрывая этого, дважды напоминал министру юстиции о незаурядных способностях защитника.

Перед тем как присяжные получили вопросительный лист и удалились для принятия решения, их напутствовал А. Ф. Кони. Несмотря на то, что царь и министр юстиции требовали от него любыми путями добиться обвинительного приговора, он, по сути, подсказал присяжным оправдательный приговор.

Во время перерыва Достоевский, прогуливаясь с Градовским, печально произнес:

— Теперь ее, чего доброго, в героини возведут… 16

Заседание возобновилось лишь около шести часов вечера. Присяжные вошли в залу, теснясь, с бледными лицами, не глядя на подсудимую. Мертвая тишина в зале. Старшина присяжных произнес:

— Не виновна!

Крики восторга, рыдания, аплодисменты, топот ног — все слилось в один вопль. Наконец зал стих, и Кони объявил Засулич, что она оправдана и что приказ о ее освобождении будет подписан немедленно.

За рубежом с большим интересом отнеслись к известию об оправдании Засулич. Подробно осветили процесс газеты Франции, Германии, Англии и США. Пресса отмечала особую роль адвоката П.А. Александрова и председательствующего А.Ф. Кони. Однако российское правительство подобных восторгов не разделяло.

После того как Веру Засулич объявили невиновной, ее подняли на руки и вынесли на улицу, где ждала ошалевшая от радости толпа.

Приговор явился столь неожиданным, что власти на миг оказались в шоке. Опомнившись, бросились исправлять ситуацию, но опоздали: героиня тотчас затерялась в каменных джунглях большого города, а через несколько дней оказалась за границей. Перерешить что-либо в судебном вердикте, было уже не суждено - оправдание стало историческим фактом. Джинн вырвался из бутылки, имя ему - терроризм.

  Оправдание террористов в царской России явление уникальное. Ни до, ни после революционеры, изобличенные в террористических актах, не оправдывались.

Казнить, нельзя помиловать?

Публикации того времени отмечают, что полное оправдание подсудимой стало все-таки случайностью - благоприятно сошлись многие факторы. Вот если бы министр юстиции Пален не был столь "легкомыслен" и определил слушание дела не как уголовного, а как политического, оправдания бы не последовало. Или если бы обвинитель Кессель не был столь бесцветной фигурой и не зачитал бы свою речь по бумажке, а произнес ее с подобающей страстностью... Или если бы сановная публика в суде не относилась с таким презрением к Трепову. Да и преступление она совершила в состоянии аффекта. Но всё не так просто…

Трудно говорить об аффекте, так как от инцидента с Боголюбовым до покушения на Трепова прошло полгода. Выходит, не было никакого безотчетного порыва, а была спланированная организованная акция. Кстати, в тот же день близкая подруга Веры Маша Коленкина должна была совершить покушение на прокурора Владислава Желеховского, только что-то там у нее не срослось. А вот Вера Трепову в живот всё- таки выстрелила. И, похоже, она прекрасно сознавала, что делает и чем при этом рискует:  два года предварительного заключения в Литовском замке и Петропавловской крепости, две административные ссылки, попытка поднять крестьянское восстание — хорошая школа. Свой выбор она сделала и в Петербург вернулась профессиональной 29-летней революционеркой.

Впрочем, это факт лишь ее биографии. Но такое уж время тогда было особое — реформы Александра II запустили скрытый механизм, в России зарождалось гражданское общество, и именно Вере Засулич суждено было сыграть в этом процессе роль катализатора.

Да и обвинитель Кессель не трибун, не оратор. Но ведь все существенное сказано было. Что преступность стрелявшей признана ею самой; что недопустимо использовать безнравственные средства для достижения нравственных целей; что любой провинившийся человек (Трепов то есть) имеет право на суд закона, а не на самосуд Засулич. Его не услышали, не захотели услышать.

О речи защитника Александрова, кроме как "блестящая", "неподражаемая", "историческая" и так далее в том же духе, современники не говорили. Он и впрямь сориентировался великолепно. Обличения самодура Трепова -  беспроигрышная карта, общество жаждало либеральных перемен. Последовали гневные тирады о поруганном человеческом достоинстве Боголюбова, о мучительном стоне удушенного и униженного человека. Далее следовал переход к изломанной судьбе самой Засулич, к тому, что она, как "натура экзальтированная, нервная, болезненная", не могла остаться равнодушной к страданиям другого человека.  И заключительный реверанс в сторону Европы, "которая до сих пор любит называть нас варварским государством". А что же окружение - публика, присяжные, судья? Словно загипнотизированные, никто "не заметил" подмену тезиса (обличение Трепова вместо оправдания преступницы), неистово аплодируя эффектным пассажам защитника.

 Хотя я считаю, что  Трепов больше заслуживает сострадания, чем Засулич. Распорядившись выпороть Боголюбова вместо того, чтобы, как предписывал тюремный устав17,  определить его на три дня в холодный карцер, на хлеб и воду, градоначальник, велел отложить выполнение своего приказа и отправился к министру юстиции графу Палену. Желал уточнить, насколько законна подобная мера.

И все же главное действующее лицо - председательствующий на процессе Кони, фигура знаковая в деле благословения будущего терроризма.

Выходя на процесс он осознавал, что оказался между двух огней. Министр Пален без обиняков заявил ему, что Засулич должна быть осуждена. Кони понял и, разумеется, "не опустился" до обсуждения дела и до беседы вообще. Но сам факт аудиенции - это уже установка. С другой стороны, Кони чутко улавливал настроение общества, доведенного до крайности "безобразиями" властей, особенно проявившимися в только что бесславно окончившейся Балканской войне.

Заключительную речь Кони представил как объективную и беспристрастную. Но практически каждый тезис обвинителя он развенчивает либо подвергает сомнению, причем использует не столько аргументы защитника (порой их просто нет), сколько свои собственные "тексты". Он напирает на особенное внимание к "внутренней стороне деяния Засулич", к ее личной несчастливой судьбе, он как бы мимоходом роняет фразы такого рода: "факт выстрела несомненен, но ..." или "ее желание отомстить еще не указывает на ее желание убить" 18 и т. п. Что это - объективность? Почему он так?