Народ – творец победы в Великой Отечественной войне

Министерство образования и  науки РФ

Федеральное государственное Бюджетное

Образовательное учреждение

ВЫСШЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

«Братский Государственный Университет»

Кафедра истории  и политологии

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

Народ – творец победы в Великой

Отечественной войне

Автор:

студент гр.УТСз-11 –                                                                       Акзамова М.Е.

Проверил:

к.и.н., доцент:                                                                                  Кунжаров Е.М.

Братск 2012

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ..…………………………………………………………………3 стр.

1) Цена победы……………………………………………………………4 стр.

2) Народ - творец победы в Сталинградской битве…………………….10 стр.

3) Народ между сталинизмом и фашизмом……………………………..19 стр.

Заключение………………………………………………………………...22 стр.

Литература…………………………………………………………………23 стр.  

ВВЕДЕНИЕ

    Цена победы - узловая проблема истории Войны. Однако наша историография все еще сводит дело лишь к значению победы. Не изжиты пока и известные по военным временам представления: "какая война без жертв", "война спишет все", "победителей не судят". И хотя сегодня уже трудно кого-либо убедить в том, будто не было грубых просчетов руководства СССР накануне и в ходе войны, неоправданных потерь, мы нередко все еще пытаемся объединить добро и зло в ее истории под высокими словами "героическое и трагическое".

Победа, сохранив и упрочив независимость нашей страны, одновременно укрепила диктатуру Сталина; она разрушила фашистские режимы в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, но распространила на них влияние сталинизма. Имперские тенденции сталинской дипломатии, общая ее профессиональная ограниченность явились одной из предпосылок возникновения "холодной войны". Этому способствовали и огромные военные потери СССР, породившие самоуверенность правящих кругов НАТО.

   В умах советских людей мысль о том, какой же ценой досталась победа, возникла давно. Еще 25 июня 1945 года, на другой день после парада на Красной площади, А. Довженко, например, с горечью отмечал в своем дневнике: в "торжественной и грозной речи" маршала Жукова "не было ни паузы, ни траурного марша, ни молчания". Как будто эти "тридцать, если не сорок миллионов жертв и героев совсем не жили".

   "Перед великой их памятью, перед кровью и муками не встала площадь на колени, не задумалась, не вздохнула, не сняла шапки".

   Цель моей работы  подтвердить, что именно народ сделал возможной победу над Германией. Раскроем эту тему, выяснив, какова была цена победы и что пережили люди на примере Сталинградской битвы.

ЦЕНА ПОБЕДЫ

Почему цена победы СССР оказалась столь неимоверно великой?

Отечественной и зарубежной историографии, наряду с научным, прослеживаются апологетический и нигилистический  подходы к решению этого вопроса. Первому свойственны умолчание, преуменьшение негативного в сталинском руководстве войной, попытки объяснить явные просчеты и провалы некими внешними обстоятельствами. Война шла в основном на нашей территории. По некоторым областям ее железный каток прошелся несколько раз. Необходимо также исследовать, всегда ли приказы Сталина о "выжженной земле" были оправданны. Так, ряд специалистов сомневается в целесообразности тотального разрушения партизанами железных дорог в тылу врага перед наступлением советских войск.

В немарксистской литературе можно встретить иной подход: противопоставление "беспощадного использования людских  масс советским руководством, бережливому  введению в бой людей с использованием больших материальных средств англо-американским". Эта схема объясняет лишь часть известных фактов. Нельзя отрицать прямую связь между огромными потерями Красной Армии (потери вооруженных сил США и Англии соответственно 405 тысяч и 375 тысяч) и уровнем сталинского руководства. Нужно учитывать, однако, и крайне несправедливое распределение военных усилий внутри антифашистской коалиции. В то время как СССР сковывал главную мощь общего противника, США и Англия накапливали оптимально необходимые силы и средства, свободно выбирая время, образ и места действий, к тому же СССР сразу попал в чрезвычайно тяжелую ситуацию: он вступил в войну, не имея ни одного союзника. Во всем этом не обошлось, конечно, без грубых просчетов во внешнеполитической деятельности Сталина и его окружения.

     Зарубежные военные историки, подчеркивая вклад Красной Армии в дело победы, не сбрасывают со счетов успешных ее операций, особенно 1944 - 1945 годов.

      Обратимся к причинам непомерных потерь СССР, главная среди которых, на мой взгляд, - уровень руководства подготовкой обороны страны и ведением войны со стороны Сталина и ряда его ближайших советников. Уровень, отмеченный диктатом, некомпетентностью, бюрократизмом, жестокостью. Эти черты руководства характерны для всего периода сталинизма. Во время же войны их проявления не только не ослабли, как полагают некоторые исследователи, а, напротив, усилились. Несомненно, при абсолютной личной власти Сталина, при сосредоточении в его руках всех ключевых руководящих постов в партии и государстве названные черты не могли не получить и действительно получили широкое распространение и в обществе в целом. Больших и малых носителей дилетантизма и произвола было много и на фронте и в тылу. И, тем не менее, нет оснований утверждать, что эти черты стали всеподавляющими. Наряду с ними и вопреки ним с каждым годом войны росли опыт и профессионализм полководцев, командиров, красноармейцев, развивалась инициатива тружеников тыла.

Напомним, что с конца 20-х годов, прилагая нечеловеческие усилия, советские народы осуществляли гигантское оборонное строительство. Чуть ли не вся деятельность правительства, экономика страны были подчинены этой цели. Сюда были брошены лучшие научные и технические кадры, огромные средства. Напомним, сколь безошибочно определял маршал Тухачевский главное - антисоветское направление возможной агрессии, подготовку Германией "могучей армии вторжения", основу которой составят "воздушные и быстроподвижные силы", сколь точно угадывал он намерение путем "внезапных, молниеносных ударов" перенести военные действия на территорию противника.

Однако произошло нечто совершенно иррациональное и чудовищное, перед самым нападением фашистской Германии на СССР было необоснованно репрессировано около 40 тысяч командиров Красной Армии, причем преимущественно тех, кто разделял передовые военностратегические взгляды. "Если бы не разгром военных кадров, - утверждал впоследствии генерал А. В. Горбатов, - мы немца не то что до Волги, до Днепра бы не допустили". "Без тридцать седьмого года, - по мнению маршала А. В. Василевского, - возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году".

Уже неоднократно отмечалось, что потеря лучших кадров отбросила  армию на многие годы назад. Именно на это Гитлер и его советники  делали ставку. Обезглавливание армии  оказало пагубное влияние на ее моральное  состояние в целом, неизбежно усиливая атмосферу недоверия, порождая среди командиров привычку чутко улавливать настроения начальства, предпочитать лакировку, безгласность. Упала дисциплина, наметился определенный отрыв командного состава от рядовых красноармейцев. Этому способствовали, в часности, включение в воинские уставы весьма жестоких положений, согласно которым командир должен был применять для восстановления порядка силу и оружие, а в годы войны официальное учреждение института ординарцев, введение других офицерских привилегий.

    Поражения 1941 - 1942 годов привели к безвозвратной потере значительной части кадровой армии вместе с большим количеством вооружения, оккупации противником громадной территории с основными центрами оборонной промышленности. В приказе НКО от 23 февраля 1942 года причины такой катастрофы Сталин свел к внезапности нападения.

Однако в том же приказе он назвал этот фактор "привходящим" и уже "исчезнувшим". В действительности к февралю 1942 года фактор внезапности  отнюдь не был "израсходован полностью", как утверждал Сталин. Его вредные последствия будут действовать даже после 1945 года. Кроме того, "великий полководец" еще не раз столкнется с этим фактором - от летнего (1942) наступления вермахта до его непредвиденного сопротивления на Зееловских высотах под Берлином.

Следует заметить, что  военная наука издавна относила к важнейшим факторам войны и  время. Внезапность же как раз  и лишает противника преимуществ  этого фактора и тем самым  чрезвычайно ослабляет его. Характерно, что впоследствии Сталин в свои пять "постоянно действующих факторов победы" не включил не только время, но и пространство. Может быть, именно потому, что о них невыгодно было вспоминать: он отдал их противнику.

Да, нападение было внезапным, но в каком смысле? Информацией  о намерениях противника располагали очень многие - от Сталина до красноармейцев приграничных округов. Правда, ей не разрешали верить, ее распространение каралось. Во всяком случае, нападение было той неожиданностью, которую ожидали. Внезапность скорее состояла в том, что наши войска не были приведены в боевую готовность. Сталин запретил элементарно необходимые мероприятия, предусмотренные уставами, Берия жестко контролировал этот запрет.

Внезапность - это и шок, поразивший руководство, в первые дни Сталин находился, по оценке адмирала И. С. Исакова, в состоянии, близком к прострации. Гибли целые армии, а он уединился на даче в Кунцеве. Вся ставка, по мнению генерала А. В. Хрулева, в течение первых недель не могла выйти из состояния паралича. Нечто подобное повторится со Сталиным в октябре - ноябре, когда он замыслит решения о сдаче Москвы и мирном зондировании в отношениях с Германией.

Об этом свидетельствуют  Жуков, Микоян и другие очевидцы. Внезапным  для командования и армии было и возникновение на центральном  направлении многократного превосходства противника. Это произошло вследствие произвольной отмены Сталиным плана Генерального штаба, в целом безошибочно определявшего направление главного удара вермахта.

Внезапность обусловливают  не только профессионализм и вероломство агрессора, но и беспечность объекта агрессии. Еще в начале ХХ века было аксиомой: войны империалистами не объявляются, а начинаются внезапно. Эта мысль в 30-е годы была отражена в советских армейских уставах, получила разработку в трудах ученых, в том числе и на опыте вермахта 1939 - 1941 годов, за внезапность ответственны, прежде всего, "вождь" и его приближенные: армия не была приведена в боевую готовность по прямой вине Сталина, Молотова, Тимошенко. Несут определенную долю ответственности Генштаб и командования западных округов, не использовавшие имевшиеся возможности (за исключением флота) .

Да, противник был лучше  отмобилизован. Но не потому, что некие "агрессивные нации", как пытался  доказать Сталин в 1945 году, всегда лучше  подготовлены к войне, чем "миролюбивые нации". Подобные экскурсы в теорию несостоятельны, ибо дело тут не в свойствах наций, а в уровне их руководства, способности к трезвой самооценке. А в этом плане и противник оказался не на высоте. Специалисты из ФРГ доказали, что, планируя нападение на СССР, вермахт абсолютизировал опыт своих "походов" 1939 - 1941 годов и переоценил свои силы. Это явилось главной причиной краха гитлеровского плана скоротечной воины, а значит, и всей агрессивной программы фашистов. Германия и ее союзники не были способны вести длительную войну против СССР и его союзников. Иными словами, вермахт имел немалый опыт, но не сумел им воспользоваться.

Нечто похожее произошло  и в обезглавленной Красной Армии. Советские мемуаристы, в частности  Василевский, свидетельствовали, что у нас не сумели учесть даже опыт войны в Испании, в которой принимали участие советские добровольцы. Все обобщения наиболее прозорливых военных деятелей, подвергшихся репрессиям, объявлялись "враждебными". Так распорядились с наследием Тухачевского, с обобщенным в Красной Армии опытом ведения партизанских действий. Летом 1941 года советским патриотам в тылу врага пришлось начинать борьбу, почти не имея четких представлений о ее особенностях. Иными словами, неумение или нежелание Сталина и его советников максимально использовать и свой, и чужой опыт способствовали неудачам, многократно умножали цену успеха.

Повторяя версию о  военно-техническом превосходстве  вермахта 22 июня, ряд наших историков  приводит общее число немецких танков и самолетов, а со стороны Красной Армии - число машин только новейших образцов. Между тем с января 1939 года до начала войны наша промышленность поставила армии около 18 тысяч боевых самолетов, свыше 7 тысяч танков различных - новых и не новых - конструкции. Техника не новейших образцов, и это показала война, могла быть успешно использована в деле.

По западногерманским  данным, по вооружению, броневой защите, проходимости немецкие танки 1941. года не удовлетворяли требованиям, которые  были предъявлены к ним на Востоке. Это относится не только к танкам и не только к немецким, но и трофейным.

В застойные годы ряд  историков и мемуаристов муссировали  тезис: "история отвела нам мало времени". Внешне сакраментальный, он скрывает еще одну неправду. СССР 22 июня 1941 года далеко не исчерпал свои возможности для укрепления обороны. Уже к концу 1942 года его индустрия догнала промышленность Германии, хотя и находилась в несравненно более тяжелых, чем до войны, условиях, а в 1943 году перегнала ее и по количеству, и качеству оружия. И это при том, что лучшие специалисты оборонной промышленности были репрессированы, а предвоенная работа отличалась настроениями самоуспокоенности и фактами головотяпства, К концу войны благодаря титаническим усилиям всей страны Красная Армия превзошла противника в профессиональном отношении, однако зачастую использовала далекую от профессионализма своеобразную методологию: "победа любой ценой". "Мы за ценой не постоим" - отнюдь не песенный образ. Это способ действия Сталина и многих его подчиненных. Известно его постоянное требование не останавливаться ни перед какими жертвами.

А. Антипенко, бывший в  свое время заместителем командующего 1-го Белорусского фронта по тылу, с  гордостью заявлял в докладе  на конференции в 1985 году, что во время Берлинской операции удалось "сберечь" огромное количество снарядов. И это при 100-тысячных людских потерях... О подобной "экономии" прямо или косвенно свидетельствуют и другие многочисленные факты.

Известно, что у нас  практически нет семьи, в которой  не было бы жертв войны. СССР потерял десятки миллионов наиболее активных и дееспособных граждан. Память о них священна. Она не зависит от того, были жертвы обусловлены военной целесообразностью или нет. С другой стороны, высокая цена победы не может затмить вклада советских народов в разгром фашизма. Наши вооруженные силы постоянно отвлекали на себя большую часть войск противника. Более двух третей его потерь приходится на наш фронт. Об этом мы говорим без всяких оговорок. Недаром многие западные исследователи отождествляют провал "восточного похода" гитлеровцев с итогами всей второй мировой войны.

Среди источников победы на первый план справедливо выдвигается  массовый героизм советских людей. Но в наших книгах он до сих пор  представлен отдельными подвигами, совершенными в экстремальных условиях. Ничуть не преуменьшая их значимости, пора обратить внимание на главное - коллективный подвиг частей, соединений, заводов, колхозов. Это героизм другого рода - длительный и тяжелый, это ратный труд миллионов красноармейцев в условиях постоянной смертельной опасности, беззаветный труд миллионов рабочих, крестьян, служащих, научно-технической интеллигенции, при предельном напряжении духовных и физических сил, часто в условиях голода и холода. И святой долг советских ученых - создать наконец историю, достойную великой Победы, завоеванной столь непомерно высокой ценой.

НАРОД - ТВОРЕЦ ПОБЕДЫ В СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ

В этой главе мне хотелось бы рассказать о героизме советского народа в Великой Отечественной  войне на примере Сталинградской битвы, т.к. именно она является переломным моментом в этой трагедии.

Военное положение Советского Союза было трудным и опасным. Немцы захватили Крым, Кубань, вышли  к Волге, проникли на Северный Кавказ, достигли предгорий Главного Кавказского  хребта. Враг оккупировал огромную территорию, где до войны проживало 80 млн. советских людей и выпускалась треть валовой продукции промышленности СССР.

На фронте от Баренцева моря до Ладожского озера шли упорные бои. Ленинград был охвачен кольцом блокады. Крупная группировка ("Центр") вермахта находилась недалеко от Москвы и продолжала ей угрожать. Однако главные сражения летом и осенью 1942 г. развертывались под Сталинградом и на Кавказе.

Начав 13 сентября штурм  Сталинграда, противник до 26 сентября главные усилия направлял на овладение его центральной и южной частями. Бои носили исключительно ожесточенный характер. Особенно упорная борьба велась в районе Мамаева кургана, на берегу Царицы, в районе элеватора, вокруг вокзалов Сталинград-1, Сталинград-2, на западной окраине Ельшанки.

В течение двух ночей, 15 и 16 сентября, на правый берег Волги  переправилась 13-я гвардейская стрелковая дивизия генерала А. И. Родимцева, прибывшая  на пополнение обескровленной 62-й армии. Гвардейские части отбросили  немецкие войска от района центральной переправы через Волгу, очистили от них многие улицы и кварталы, выбили из вокзала Сталинград-1.16 сентября войска 62-й армии при поддержке авиации штурмом овладели Мамаевым курганом.

16 и 17 сентября особенно  напряженные бои шли в центре города.

На помощь истекавшей кровью 62-й армии прибыла 92-я морская  стрелковая бригада, сформированная из моряков Балтийского и Северного  флотов, и 137-я танковая бригада, имевшая  на вооружении легкие танки.

64-я армия, продолжавшая  удерживать занимаемые ею рубежи, отвлекала на себя часть сил противника.

21 и 22 сентября передовые  отряды врага прорвались к  Волге в районе центральной  переправы. Немцы овладели большей  частью города.

На помощь защитникам Сталинграда продолжали прибывать  подкрепления. В ночь на 23 сентября на правый берег переправилась 284-я стрелковая дивизия под командованием полковника Н. Ф. Батюка.

В городе, на улицах и  площадях которого развернулись яростные бои, все еще находилась часть  жителей. Оперативные группы городского комитета обороны, остававшиеся в городе, направляли деятельность уцелевших предприятий. Рабочие ремонтировали поврежденные танки, изготовляли оружие, снаряды, противотанковые средства. Многие жители города с оружием в руках вели борьбу с врагом.

С конца сентября главные усилия врага направились на захват северной части города, где были расположены крупнейшие промышленные предприятия. Упорная борьба проходила также в районе Мамаева кургана и на крайнем правом фланге 62-й армии в районе Орловки. Уличные бои шли на территории рабочих поселков "Красный Октябрь" и "Баррикады".

Основные силы Сталинградского  фронта были отрезаны противником от города. Учитывая это, Ставка в конце  сентября переименовала Сталинградский фронт в Донской фронт. Командующим  Донским фронтом был назначен генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский. Юго-Восточный фронт, войска которого вели бои за город, был переименован в Сталингрвдский фронт (командующий генерал-полковник А. И. Еременко) . Позднее на правом крыле Донского фронта создается новый, Юго-Западный фронт (командующий генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин) .

Командование Сталинградским фронтом  стремилось ослабить натиск гитлеровских войск непосредственно на город. С этой целью были проведены частные  операции южнее Сталинграда. 29 сентября - 4 октября войска 51-й армии нанесли контрудар в районе Садовое. Примерно в это же время был нанесен и второй контрудар 57-й и 51-й армиями в районе озер Сарпа, Цаца и Барманцак. Эти контрудары заставили немецкое командование снять часть сил с главного направления, что временно ослабило натиск врага непосредственно на город. Кроме того, в результате этих действий советские войска овладели выгодными плацдармами для последующего контрнаступления.

В первых числах октября 62-я армия  оборонялась на фронте протяженностью 25 км и глубиной от 200 м до 2,5 км. К этому времени противник полностью занял территорию города к югу от реки Царицы до Купоросного и вышел на вершину Мамаева кургана, что позволило ему просматривать и простреливать позиции, удерживаемые 62-й армией, а также переправы через Волгу.

Южную часть Сталинграда (Кировский  район) стойко обороняла 64-я армия  под командованием генерала М. С. Шумилова.

В северной части Сталинграда противник  ценой неимоверных усилий и огромных потерь овладел районом Орловки, углубился на территорию заводских поселков. Гитлеровцы владели территорией центральной и северной частей города: Ерманского, Дзержинского, значительной части Краснооктябрьского, Баррикадного и Тракторозаводского районов. С первых чисел октября начались бои за заводы "Красный Октябрь", "Баррикады" и тракторный, расположенные к северу от Мамаева кургана.

С конца сентября вся огромная территория тракторного завода была объята пожарами. Сотни немецких самолетов обрушивали на него удары с воздуха. Противник  стремился прорваться к тракторному заводу и овладеть им. Подступы к нему обороняла группа полковника С. Ф. Горохова, а также 112-я и 308-я стрелковые дивизии полковников И. Е. Ермолкина и Л. Н. Гуртьева. В ночь на 4 октября к ним присоединилась 37-я гвардейская стрелковая дивизия генерала В. Г. Желудева. Вооруженные отряды рабочих также сражались за свои предприятия.

Упорная борьба шла и за заводы "Красный Октябрь" и "Баррикады".

14 октября было днем наиболее  трудных испытаний для защитников  Сталинграда. После мощной авиационной и артиллерийской подготовки гитлеровцы устремились на тракторный завод и завод "Баррикады". На участке около 5 км наступало несколько немецких дивизий.

Войска обессиленных в жестоких боях 37-й гвардейской, 95,308 и 112-й стрелковых дивизий сражались за каждый дом, этаж, лестничную площадку. После четырехчасового боя немцы прорвались на территорию тракторного завода, а затем вышли к Волге. Правый фланг 62-й армии был отрезан от основных сил севернее реки Мокрая Мечетка, северная группа 62-й армии под командованием полковника С. Ф. Горохова, охваченная гитлеровцами с трех сторон и прижатая к Волге, стойко оборонялась.

На территории тракторного  завода жестокие бои шли до 18 октября.

Большая часть солдат и офицеров 37-й гвардейской стрелковой дивизии, на которую пала главная  тяжесть борьбы, героически погибла, защищая завод. Остатки 37-й гвардейской  и 95-й стрелковой дивизий были отведены к окраинам завода "Баррикады", где и продолжали борьбу. Переправившаяся на правый берег Волги 138-я стрелковая дивизия полковника И. И. Людникова включилась в борьбу за поселок и завод "Баррикады".

Защитники Сталинграда  непреклонно удерживали город. В  руках врага находились Мамаев курган, выходы к Волге в районе тракторного завода и районе устья Царицы. Территория, занимаемая 62-й армией, простреливалась вражеской артиллерией и минометами, а местами - пулеметным и автоматным огнем. Все городские здания, которые удерживались советскими воинами, были разрушены немецкой авиацией. Остатки их гибли в огне.

После выхода гитлеровцев  к Волге Сталинград сохранил железнодорожные  коммуникации лишь на восточном берегу реки. Немецкая авиация своими налетами на железнодорожные пути и станции нарушила военные перевозки. Поэтому направляемые к Сталинграду из тыла страны грузы и войска разгружались из эшелонов за 250-300 км от фронта. Дальше они перебрасывались к переправам через Волгу по грунтовым дорогам.

Пытаясь изолировать  советские войска от тыла, противник вел по переправам артиллерийский и минометный огонь. Однако связь Сталинграда с восточным берегом обеспечивалась инженерными войсками, речным гражданским флотом и кораблями Волжской военной флотилии. Они переправляли на правый берег войска, вооружение, боеприпасы, продовольствие, а из Сталинграда эвакуировали на левый берег раненых солдат и гражданское население. Взаимодействуя с войсками, оборонявшими Сталинград, военная флотилия поддерживала их огнем артиллерии своих кораблей, высаживала десантные группы.

В тяжелой обстановке уличных боев защитники Сталинграда  проявляли огромное мужество и стойкость. Руководящие борьбой офицеры  и генералы находились непосредственно  в зоне сражения. Это позволяло, например, командованию 62-й армии - генералу В. И. Чуйкову, члену военного совета армии К. А. Гурову, начальнику штаба армии Н. И. Крылову и их соратникам - обеспечивать непрерывность управления и связь с войсками. Командные пункты дивизий этой армии располагались в 200 300 м от линии фронта.

Борьба в Сталинграде велась днем и ночью с крайним ожесточением.

Оборона 62-й армии была расчленена на три основных очага  борьбы: район Рынок и Спартановка, где сражалась группа полковника С. Ф. Горохова; восточная часть завода "Баррикады", которую удерживали воины 138-й дивизии; затем, после разрыва в 400 – 600 м, шел основной фронт 62-й армии - от "Красного Октября" до пристани. Левый фланг на этом участке занимала 13-я гвардейская дивизия, позиции которой проходили вблизи от берега Волги. Южную часть города продолжали оборонять части 64-армии.

Немецкие войска 6-й  армии Паулюса так и не смогли овладеть всей территорией Сталинграда. Ярким примером стойкости его  защитников была героическая оборона  Дома Павлова.

В начале ноября на Волге  появился лед. Связь с правым берегом нарушилась, у советских воинов иссякли боеприпасы, продовольствие, медикаменты. Однако легендарный город на Волге оставался непобежденным.

Замысел наступательной операции в районе Сталинграда обсуждался в Ставке Верховного Главнокомандования уже в первой половине сентября. "В это время, пишет маршал А. М. Василевский, у нас заканчивались формирование и подготовка стратегических резервов, в значительной части состоявших из танковых и механизированных частей и соединений, вооруженных в большинстве своем средними и тяжелыми танками; были созданы запасы другой боевой техники и боеприпасов.

Все это позволяло  Ставке уже в сентябре 1942 г. сделать  вывод о возможности и целесообразности нанесения решительного удара по врагу в ближайшее время...

При обсуждении этих вопросов в Ставке, в котором принимали участие генерал Г. К. Жуков и я, было обусловлено, что намечаемое контрнаступление должно включать в себя две основные оперативные задачи: одну - по окружению и изоляции действующей непосредственно в районе города основной группировки немецких войск и другую - по уничтожению этой группировки. " План контрнаступления, получивший условное название "Уран", отличался целеустремленностью и смелостью замысла. Наступление Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов должно было развернуться на территории площадью в 400 кв. км. Войска, совершающие основной маневр на окружение группировки противника, должны были с боями преодолеть расстояние до 120-140 км с севера и до 100 км - с юга. Предусматривалось создание двух фронтов окружения врага - внутреннего и внешнего.

При выборе решающих ударов учитывалось, что главная группировка  противника находилась в районе Сталинграда, а ее фланги на среднем течении  Дона и южнее Сталинграда прикрывались в основном румынскими и итальянскими войсками, обладавшими сравнительно невысокой оснащенностью и боеспособностью. Многие итальянские, румынские и венгерские солдаты и офицеры в то время задавали себе вопрос: во имя чего они гибнут в снегах России, вдали от своей родины?

В первой половине ноября к Сталинграду были стянуты крупные  силы советских войск, переброшены  огромные потоки военных грузов. Сосредоточение соединений и перегруппировка их внутри фронтов проводились только в ночное время и тщательно  маскировались.

Командование вермахта не ожидало контрнаступления Красной Армии под Сталинградом. Это заблуждение поддерживалось ошибочными прогнозами немецкой разведки. По некоторым признакам гитлеровцы все же стали догадываться о готовящемся советском наступлении на юге, но основное им было неизвестно: масштабы и время наступления, состав ударных группировок и направления их ударов.

На направлениях главных  ударов советское командование создало  двойное и тройное превосходство  сил. Решающая роль отводилась четырем  танковым и двум механизированным корпусам.