Наука и кризис современной цивилизации

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

Учреждение образования
«Белорусский государственный университет транспорта»

Кафедра «Философии, истории и политологии»

Реферат
на тему:

Выполнил Проверил

магистрант доцент

Романова Е.В. Кириченко Е.Г.

Гомель 2014

Содержание

Введение

На пороге двадцать первого века население планеты Земля находиться в довольно противоречивом положении: путем создания новых технологий, люди истребляют животный мир и сокращают численность флоры; продолжает существовать рабство, голод и нищета; жизнедеятельность человечества наносит непоправимый ущерб окружающей среде. Постепенно вместе с формированием новой ноосферы, возникают новые проблемы, связанные с формированием информационного общества. Именно развитие мировоззрения, его изменение в соответствии с трансформацией общественных порядков, условий существования, представляет собой новый этап в развитии человеческой цивилизации.

В современном мире кризисные явления занимают все больше места, что дает повод говорить о глобальном кризисе цивилизации. Достаточно обоснованно мнение, что экологический кризис уже наступил. Нагрузка на природу превысила уровень, при котором экосистемы еще сохраняют способность к самовосстановлению, а процесс обмена веществ в геосфере стал некомпенсированным, незамкнутым. Однако при более широком взгляде на современность становится очевидным, что на пороге непредсказуемых перемен находится далеко не только природная среда, но и ряд других социокультурных подсистем нашей цивилизации. Снижение уровня нравственности, деградация духовной культуры способствуют потере людьми способности к нормальному взаимодействию, к сотрудничеству. Кино, театр, эстрада, литература, живопись, музыка все слабее выполняют смягчающую, сдерживающую, объединяющую и облагораживающую функцию в отношениях между членами общества. Эпатажное поведение стало нормой, повсюду в кино присутствуют сцены насилия – все это обуславливает несерьезное восприятие таких действий в реальности. Результат такого воспитания проявляется в жизни в виде воспроизведения увиденного на экране.

Увеличение численности населения не сопровождается пропорциональным производством продуктов питания и техники: по-прежнему увеличивается разница между богатыми и бедными, ресурсы распределяются неравномерно из-за различия денежных средства и возможности их зарабатывать. Расширение государственных границ и свободное перемещение людей по миру приводит к социальной напряженности и межнациональным и межрелигиозным конфликтам. Все это угрожает жизни населения и ведет к дальнейшему усилению напряженности, к развязыванию новых войн.

Беспрецедентный рост техники и развитие технологий в век научно-технической революции могут считаться основными виновниками деградации природной среды, массовых убийств в военных и мирных условиях, подготовленных людьми катастроф и т.д. Технологические достижения привели, в конечном счете, к росту населения, росту болезней, гонке вооружений, безудержному разрастанию городов, к усилению контрастов между бедными и богатыми странами, бедными и богатыми слоями населения. Современной технике мы обязаны тем, что войны стали мировыми и угрожают существованию человечества и всего живого на Земле.

История свидетельствует, что человечество многократно переживало периоды коренной перестройки культуры, подчас кончавшиеся распадом этнических социальных систем. Начало XXI вв. отличается от этих событий по крайней мере двумя особенностями: глобальным характером кризиса и совмещением во времени целого букета критических фаз, переживаемых отдельными подсистемами.

Целью данной работы является раскрытие сущности кризиса современной цивилизации и особенностей его отражения в научном мире. Основными задачами, должными обеспечить реализацию цели являются:

Рассмотрение исторической закономерности проявления культурного кризиса цивилизации;
Анализ проявлений экологического кризиса в современном мире;
Выявление действий мирового сообщества по борьбе с кризисными явлениями;
Выявление рациональности антикризисных мер, принимаемых мировым сообществом.

Главный вопрос современности заключается в том, насколько человечество в состоянии изменить направление цивилизационного развития и обеспечить для себя устойчивое безопасное будущее. Проблема состоит в том, что современная индустриальная цивилизация дала мировому сообществу информационные и телекоммуникационные технологии, которые постепенно должны сформировать новое мировоззрение. Пока идет процесс переработки и создания нового мышления, сопровождающийся различными кризисными явлениями индустрии, человечество вынуждено самостоятельно адаптироваться к новой реальности.

1 Проблема кризиса современной цивилизации в науке

1.1 Культурный кризис как историческая закономерность

Само явление кризиса сопровождается рядом деструктивных проявлений в определенной сфере. Сущность культурного кризиса - переоценка и перекомпоновка слагаемых духовно-смыслового ядра культуры. Он способен парализовать культурную динамику, вызвать безвременье, болезненные, мучительные феномены. Это может привести к краху культуры в ее прежнем облике. Но кризис нередко сопряжен с самоопознанием, самоидентификацией культуры, с обнаружением ее потенциала, возможностей внутреннего развития. Вот почему, как свидетельствует мировая практика, кризисные явления предшествуют рождению новой культуры.
Нередко кризисные процессы в культуре связывают с поиском ее самоидентификации. Следовательно, о стадии процветания культуры можно говорить тогда, когда она имеет внутреннее устойчивое представление о самой себе. Напротив, кризис свидетельствует о распаде постоянного образа, об утрате самотождественности. Иначе говоря, культура перестает понимать, что она собой представляет. Возникает тоска по прочному архетипу, рождается тревожное, смятенное сознание и постепенно вырабатывается новый образ культуры.
Тема кризиса неразрывно связана с представлением о внутреннем богатстве культуры. Процветание культуры - это выражение ее самодостаточности, единства и соразмерности ее различных составляющих. Все это говорит о том, что кризис культуры напрямую связан с экзистенциальным самоощущением человека, с поиском ее устойчивого ядра, с самим процессом социального развития. По отношению к культуре, кроме того, обнаруживают себя и внешние факторы. Так, в течение тысяч лет происходят накопляющиеся процессы: рационализация отношений с природой, дифференциация культуры, социальная дифференциация, рост производительных и разрушительных сил, рост населения. Именно эти процессы расшатывают единство общества и тождество человека с самим собой. Такова в целом совокупность факторов, которая порождает переоценку ценностных ориентаций, возрождает чувство некоего единства, воссоединяет человека с собственной глубиной и людей друг с другом.
Архаические, примитивные общества имеют прочные культурные механизмы интеграции. Кризис порождается процессами развития, которые сопровождают ее на всем пути исторического процесса. Ученые нередко связывают кризисные эпохи с распадом интегрированного единства. Эту мысль, в частности, проводит K. Ясперс в работе «Истоки истории и ее цели». Человек издавна создавал для себя картину целого: сначала в виде мифов (в теогониях и космогониях, где человеку отведено определенное место), затем в картине божественных деяний, движущих политическими судьбами мира (видение истории пророками), затем как данное в откровении целостное понимание истории от сотворения мира и грехопадения человека до конца мира и Страшного суда (Августин). Кризис культуры связан, по Ясперсу, с распадом конкретного типа целостности (мифологической, религиозной)[ 21, с.345].
В истории мировой культуры первым великим кризисом считается время разрушения обособленных культур и создания империй. По мнению К. Ясперса, почти одновременно в трех областях земного шара возникали древнейшие культуры: шумеровавилонская, египетская и эгейский мир четвертого тысячелетия; открытая в раскопках доарийская культура долины Инда третьего тысячелетия (связанная с Шумером); и наконец, смутно сквозящий в воспоминаниях, оставивший скудные следы архаический мир Китая (2 тыс. до н.э.).
Этим культурам еще был неведом тот духовный переворот, когда сложился тип нового, современного нам человека, когда были разработаны основные понятия и категории, которыми мы мыслим по сей день, заложены основы мировых религий, которые и сегодня определяют жизнь многих миллионов людей. С названными культурами можно сопоставить американские культуры Мексики и Перу, расцвет которых, правда, относится к более поздним тысячелетиям. Они исчезли при одном только возникновении западной, выросшей из осевого времени, культуры.
У великих культур древности можно обнаружить явно общие черты, в частности, организацию большого масштаба, письменность. Однако и различия между ними весьма значительны. В Китае есть только подступы к мифам, изначальные космические представления о мировом порядке, о порядке в мерах и числах, живое созерцание природы, обладающее естественной человечностью. Культуре Двуречья были присущи известная жесткость и сила, нечто драматическое, обретающее трагические черты в раннем эпосе о Гильгамеше. В Египте мы видим веселье и жизнерадостность при жизни посредством нивелирующего принуждения к труду, чувство стиля в торжественном величии, характерного для всего искусства той эпохи. При этих различиях совершенно естественно и разное отношение к великим культурам древности со стороны более поздних культур. Греки и иудеи воспринимали их как нечто далекое и чуждое. Они знали их и сохраняли память о них, взирали на них с робостью и удивлением, но и с известным презрением. Индийцы более позднего времени ничего не знали о древних культурах, они полностью забыли о них. Китайцы осевого времени видели в великой культуре древности свое прошлое, продолжающееся без перерыва, без надлома, без ощущения нового (разве только в виде упадка). Они видели в ней идеализированные, подчас приближающиеся к мифу черты, образец, созданный творческой фантазией.
Следствием кризиса культуры было глубочайшее разделение народов, которое определялось тем, как они относились к великому прорыву осевого времени. Осевые народы - это те, которые, последовательно продолжая свою историю, совершили скачок, как бы вторично родились в нем, тем самым заложив основу духовной сущности человека и его подлинной истории. К этим народам можно отнести индийцев, иранцев, иудеев, греков и китайцев.
Восточные культуры тоже знают кризисные процессы. Сохраняя свой традиционный облик, стабильность, эти культуры поддаются преобразованиям. Здесь возникает иная тема - традиционализм и динамизм в культуре. Восточные культуры в большей степени, нежели западные, опираются на традицию. Европейская культура более мобильна. Однако культурные преобразования, происходящие в эволюционной форме, несут на себе печать преодоления кризисных процессов, которые присущи всей мировой культуре.
В культурологии принято считать, что европейская культура в целом родилась как следствие кризисного состояния человеческого духа. Существует мнение о том, что западная культура рождена как прорыв в мифологическом сознании, совершенный древнегреческой нацией в VI-VII вв. до н.э. Именно там и тогда возникло новое восприятие внешней действительности, новый тип установки индивида по отношению к окружающему миру. Совершенно новый тип духовной структуры, сложившийся в результате кризиса, быстро развился в системно замкнутую культурную форму. Греки назвали ее философией. Типы «философий» отличаются установками, которые выдают направленность их универсальных интересов. Именно в установке отражается природа кризиса культуры, поскольку она обеспечивает идентичность культуры в любой ее стадии. Это конкретный нормативный стиль культурно-творческого бытия. Он остается тем же самым в каждый момент, будь то рост, упадок или стагнация. В момент, когда обнаруживаются кризисные процессы, установка начинает преобразовываться. Возникают мотивы, которые побуждают отдельных людей и группы, разделяющие эту установку, к ее изменению. Вследствие преодоления религиозно-мифологического сознания возникла европейская наука[1, с. 135].
В ходе развертывания кризисного состояния людей охватывает страсть к наблюдению и познанию мира, страсть, которая заставляет их отворачиваться от всех практических интересов и в замкнутом круге познавательной деятельности в периоды, посвященные такому исследованию, стремится заниматься и действительно занимается только чистой теорией. Иными словами, человек становится незаинтересованным зрителем, наблюдателем мира - он оказывается философом, или, вернее сказать, отныне жизнь его приобретает восприимчивость к мотивам, возможным лишь внутри этой установки, к новым целям и методам мышления, в рамках которых наконец возникает философия и сам он , становится философом.
Человек с кризисным сознанием наблюдает, прежде всего, многообразие народов, своих и чужих, каждый вместе с окружающим его миром, вместе с традициями, богами, демонами, с мифологическими силами, составляющими для каждого народа самоочевидный реальный мир. Сталкиваясь с разительными контрастами, он начинает отличать представления о мире от реального мира, и для него встает новый вопрос - вопрос об истине, но не о житейской истине косно державшейся традиции, а об истине самой по себе, которая для всех, кто не ослеплен привязанностью к традиции, идентична и универсально значима. Так возникает новый тип человека, чья профессия - творить философскую жизнь, философию как новую форму культуры. Такая тенденция к распространению философии не ограничивается пределами народа, у которого она возникла. В отличие от всех прочих созданий культуры, развитие интереса к философии никак не связано с почвой народных традиций.
Кризисы в культуре, по мнению Ницше отвергают идею прогресса в культурном развитии человечества. В культуре возможны сбои, возвраты в прошлое, тупиковые движения. Не исключены паузы и провалы. «Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. Согласно Ницше, кризисы культуры возникают не только тогда, когда прежняя культура изживает себя. Возможны неожиданные, злонамеренные и неудачные повороты в социодинамике. Столь же не исключены и умышленные «чистки» культуры, освобождающие ее от порчи. Однако указанные признаки кризиса Ницше рассматривает как внешние. Главные события происходят в глубине. Говоря о смерти Бога как признаке кризисного сознания, Ницше не ограничивается психологической констатацией растущего безверия. Именно христианство, считал Ницше, разрушило всякую истину, которой жил человек до него, и прежде всего трагическую истину жизни досократовских греков. На ее место христианство поставило чистые фикции: Бога, моральный миропорядок, бессмертие, грех, милость, искупление. Два христианских тысячелетия, лежащие за нами, - это наш злой рок. Кризисы для Ницше сопряжены с колоссальным напряжением духа. Приветствуя возможность нового взлета человечества, философ считает, что без этой предельной мобилизации духа человечество, преодолев христианство, никогда не распознало бы собственные возможности.

Свою точку зрения на причины культурного кризиса имеет П. Сорокин. Ученый считает, что человеческая культура слагается из ряда относительно автономных подсистем - религия, философия, искусство управления государством, бизнес, язык (литература), наука, изящные искусства, этика, право и экономика. Часть из них возникла, по-видимому, вместе с появлением человека (религия), другие – такие как литература, экономика, бизнес, а особенно экология, возникли позднее. Все эти отрасли человеческой деятельности постоянно испытывают колебания, выражающиеся, в частности, в увеличении и уменьшении числа людей, занятых в соответствующей области, в их талантливости и активности. Скрупулезное изучение этих волн дало основание П. Сорокину считать их естественным режимом существования культуры. Хронологический анализ ритмов обнаружил разные степени взаимозависимости отраслей культуры, от жесткой синхронности до малозаметной корреляции. В наши дни, похоже, критическая фаза наступает по многим направлениям одновременно, концентрированным ударом[16, с. 135].

Рассогласованность между материальными и духовными крыльями человеческой культуры едва ли следует считать отличительным признаком нашей эпохи. Согласно представлениям Л.Н. Гумилева нормальный цикл развития этноса включает в себя фазы преобладания идеальных стимулов поведения людей во время пассионарного подъема и стимулов материального, накопительского характера на этапе надлома и инерции[8, с. 135]. В первом случае развитие сообщества определяется программами поведения преимущественно пассионариев, людей, преследующих далекую, не связанную с корыстными интересами цель. Это программа спокойной растительной жизни без высоких идеалов, без полета. В период расцвета этноса пассионарии взаимно уничтожают друг друга и на авансцену выходят гармоничные личности с программами творческого поиска в области строительства, изобретательства, искусства иррациональной организации общества. Исторические хроники подтверждают вывод о том, что материальные и духовные стимулы дополняют друг друга, плохо совмещаясь в сознании людей. Во времени происходит смена одних другими, и лишь в переходные периоды ненадолго достигается равновесие, гармония. Синтез противоположностей дает новое качество, позволяет создавать шедевры культуры. В периоды господства идеальных или материальных стимулов равновесие нарушается. В характере личностей и в характере этнической системы оказывается переразвита одна сторона характера и одна парадигма деятельности и подавлена, неразвита другая. Очевидно, колебание между двумя крайними состояниями можно считать явлением, нормальным для процесса развития общества нашего типа. Вывод, сделанный на основе прослеживания ритма чередования ментальных типов исторических деятелей, подтверждается, набором симптомов, характерных для фазы перехода от рационалистической эпохи к идеалистической. Однобокий гипертрофированный интерес людей к материальным ценностям делает общество пустым, фальшивым, невежественным, беспорядочным и беспомощным перед лицом серьезных проблем. Происходит распад основных человеческих ценностей. Смещается граница между правдой и ложью, между красотой и безобразием, возникают и распространяются псевдонауки. В идеологии равновесие смещается в сторону засилия материализма, в политике – тирании. Происходят распад семьи, деградация наук и искусств, социальная гармония все больше уступает место "всеобщему базару". Соответственно становятся повседневностью войны, внутренние политические неурядицы, революции. Повышается роль сверхчувственных религий, а вместе с ними интерес к мистицизму, фидеизму, религиозному рационализму. Экономические успехи цивилизации сбавляют темпы.

Почти все перечисленные признаки можно обнаружить в жизни современной Западной Европы. Некоторые из предвестников кризиса еще не очевидны, но должны в скором времени обнаружить себя. Среди них уменьшение значения материальных ценностей в общественной жизни, замедление роста числа научных открытий и - изобретений, уменьшение роли визуальных, чувственных, эротических направлений в искусстве.

В последней четверти западноевропейского этнического цикла деятели рационального склада все еще прочно удерживали первенство в обществе. В это время появился паровой двигатель, затем был изобретен метод использования ископаемого топлива, электроэнергия. Великие географические открытия замкнули известный Западу мир и чрезвычайно расширили возможности торговли и грабежа других народов. Совершилась реформация, произошел раскол христианской церкви, это развязало руки для бизнеса и накопления богатства низшими сословиями. В науке решительно одержала верх рациональная парадигма Галилея-Декарта-Ньютона, освободившая ее от пут мистики и религиозных запретов. От Европы отпочковался молодой Североамериканский этнос, помогая отодвинуть срок дряхлости своему родителю - Европе. Все это позволило освободить диссипативную структуру европейской цивилизации от сдерживавших ее лимитов, сырьевых и идеологических. Таким образом, беспрецедентный перекос общества в сторону практицизма и бездуховности был подготовлен всей логикой развития Европейского суперэтноса.

Класс капиталистов пережил свою стадию пассионарности. На идеологическом фронте его победа была отмечена введением в повседневный обиход, легитимизацией открытой рыночной конкуренции. Законом общества был объявлен дарвиновский закон борьбы за существование и выживание сильнейшего. Произошел возврат к биологической системе ценностей. На щит было поднято все то, что дает физическое превосходство над соплеменниками: сила, власть, хитрость, приспособляемость, чувственные удовольствия, спокойная и сытая жизнь, материальная обеспеченность, здоровье. Требованием выжить в конкуренции оказались сметены или отставлены на второй план ценности, накопленные многовековым развитием человеческих культур. Это понятия чести, совести, верности долгу и идеалам, сознание ответственности перед людьми, образованность, религиозность, культурный уровень, терпимость, альтруизм) способность к творчеству (кроме технического), способность понимать красоту и воспринимать искусство.

По мнению Освальда Шпенглера, все культуры – живые существа высшего ранга, которые проходят все этапы эволюции любого живого организма: детство, юность, возмужалость, старость. Согласно Шпенглеру, на последнем этапе своей эволюции, круговорота, культура превращается в цивилизацию[20, с. 101]. Цивилизация – это органически-логическое следствие, завершение и исход культуры. Цивилизация – неизбежная судьба культуры. Характеризуя этот этап деградации культуры, он отмечает его главные черты: город вытесняет деревню, народ превращается в массу; человек теряет связь с природой, с культурным творчеством, ему свойственны утрата религиозности, благоговения перед культурными традициями – на первый план в его жизни выходят инстинкты, жажда денег, холодный ум. Происходит обесценивание человеческой личности, утверждается "величие денег – в руках твердых духом натур практического пошиба". Кризис культуры, по Шпенглеру, – это простое вхождение ее процветания в заключительную цивилизационную стадию. Вот почему римляне были варварами, не начавшими великий подъем культуры, а завершившими его.

Можно сказать вслед за Шпенглером, что наличие кризисов – это закон всемирной истории. Задача исследователя состоит в том, чтобы за суммой внешних фактов отыскать неукоснительную закономерность. Кризис, стало быть, это не констелляция случайных обстоятельств, зависящих от национальных настроений, личных влияний и экономических тенденций. Когда же вся полнота возможностей культуры осуществлена, тогда, по Шпенглеру, культура внезапно костенеет, умирает, кровь останавливается в ее жилах. Силы культуры надламываются – она становится цивилизацией.

Главной чертой кризиса он считал господство материальной жизни над духовной, общества над человеком, обезличивание и деморализацию последнего, так как человек попадает в современном обществе в зависимости, организующие его "бездумье", обращающие во зло его добрые намерения. Человек становится воплощением слепой воли, которая растоптала последние остатки человеколюбия, и заставляет человека обслуживать совершенные средства уничтожения людей, не разбирая воевавших и не воевавших. Причина такого трагического состояния европейской культуры коренится, по мнению Швейцера, в распространении ошибочного мировоззрения, которое неверно трактовало смысл культуры, сближая ее с безличными явлениями естественной эволюции и не уделяя должного внимания этическому моменту в культурном процессе. "Культура, – пишет Швейцер, – совокупность прогресса человека и человечества во всех областях и направлениях при условии, что этот прогресс служит духовному совершенствованию индивида)[4, с. 28]. Стремление к прогрессу человек черпает в оптимистическом мировоззрении, которое утверждает мир и жизнь как нечто само по себе ценное. Религиозные концепции в современной философии культуры. Значительное место в философии культуры XX века занимают представители религиозной философии. Главная особенность их культурфилософских концепций заключается в констатации неразрывной связи культуры, культурно-исторического развития общества, с религией. Обоснование этого тезиса, конечно, у разных авторов различно, но есть и общая христианская направленность. Например, Романо Гвардини (1885–1968) в работе "Конец нового времени" осмысливает и объясняет кризис культуры, переживаемый человечеством в XX веке, с христианской точки зрения)[ 4, с. 28]. Вывод, который он делает: европейская гуманистическая культура, корнями уходящая в эпоху Возрождения, пришла к своему концу. Причина этого в утрате христианской религиозности, которая одна только может дать человеку гарант тех ценностей, что свойственны культурной традиции нового времени. Гвардини называет "двойной игрой" нового времени то, что, с одной стороны, эта эпоха отвергала свойственную средневековью картину мира и устроения жизни, основанные на Божественном откровении, а с другой – стремилась присвоить то, что христианство дало человеку и культуре. Однако устранение религиозного элемента из человеческой жизни, формирование секуляризованных форм социального бытия привели к тому, что множество культурных форм жизни, опиравшихся до этого на религиозное чувство, веру в Бога и Откровение, оказались без этой соотнесенности "пусты внутри", потеряв смысл, убедительность, внутреннюю обязательность для человека. Эта ситуация приобретает особую опасность, считает Гвардини, в условиях кризиса традиционной европейской культуры, когда распадаются все организующие жизнь человека идеи, качественно меняется картина мира, само жизнеощущение людей. Современная техника и власть мощного государства создают условия опасною злоупотребления властью во вред природе, человеку, культуре. С развитием социальных организаций подавляется творческая личность и формируется "человек массы". Он считает его человеком будущего, так как он самой формой жизни приучен к ограничению своего самоволия.

Профессор Гарвардского университета С. Хантингтон выдвинул культурологическую гипотезу о том, что современная мировая политика вступает в новую фазу, когда источником конфликтов станет не идеология и экономика, а культура. Он полагает, что именно она будет теперь определять важнейшие границы, разделяющие человечество, и преобладающие источники конфликтов. По его словам, наиболее значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться не между нациями-государствами, а между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. «Линии разлома между цивилизациями, - считает Хантингтон, - это и есть линии будущих фронтов». Данная модель, полагает Хантингтон, сохранялась в течение всего XIX в. Конец ей положила первая мировая война. А затем в результате русской революции (Октябрь1917 г.) и ответной реакции на нее конфликт наций уступил место конфликту идеологий)[ 19, с.176].

Сторонами такого конфликта, в соответствии с концепцией Хантингтона, были коммунизм, нацизм и либеральная демократия. Во время «холодной войны» этот конфликт вылился в борьбу двух сверхдержав, ни одна из которых не была нацией, государством в классическом европейском смысле. Их самоидентификация формулировалась в идеологических категориях. Все прошлые, конфликты между правителями, нациями- государствами и идеологиями были главным образом конфликтами западной цивилизации. У. Линд назвал их «гражданскими войнами Запада». Это справедливо в отношении «холодной войны», как и в отношении мировых войн, а также войн XVII, XVIII, XIX столетий. С окончанием «холодной войны» подходит к концу и западная фаза развития международной политики. В центр выдвигается взаимодействие между Западом и не западными цивилизациями.

На этом новом этапе народы и правительства не западных цивилизаций уже не выступают как объекты истории, как мишень западной колониальной политики, а наряду с Западом сами начинают творить историю по собственным меркам. Теперь все большую роль будет играть идентичность на уровне цивилизации, и облик мира будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций. К ним Хантингтон относит западную, конфуцианскую, японскую исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и, возможно, африканскую цивилизации. Однако оппоненты американского культуролога считают, что если исходить из его критериев выделения цивилизаций (язык, история, обычаи, институты, самоидентификация), то непонятно, почему латиноамериканская и православная (российская) цивилизации выделяются, а не включаются в состав западной. Ведь православная теология и литургия, ленинизм и учение Льва Толстого:- все это проявления западной культуры.

1.2 Экологический кризис современной цивилизации

Современная цивилизация уже давно и полностью перешла на единые технологии все более изощренного разрушения экосистем и естественных сообществ организмов, деформации и направленных изменений окружающей среды. Научно-технический прогресс, скорость которого на пять порядков превышает скорость создания новых технологий биосферы (новых видов биологических организмов), порождает все более мощные источники возмущения, а направляемая по преимуществу силами рынка экономика воплощает создаваемые человеком природоразрушающие технологии в хозяйственной практике. Жестокое столкновение человека с биосферой происходит по всем направлениям и выражается в упомянутых аспектах общего эколого-социального кризиса. Это столкновение цивилизации с биосферой - следствие того, что цивилизация не принимает во внимание законы целого, законы биосферы, поскольку учет их действия требует долгосрочных и сверхдолгосрочных мер, противоречащих краткосрочным и среднесрочным интересам. Конечно, последние всегда воспринимаются (не значит – осознаются) гораздо более остро, чем отдаленные негативные явления, связанные с удовлетворением этих интересов. Биосфера - система, которая 4 млрд. лет сосуществовала с меняющейся окружающей средой, - всегда находила способы выживания, перестраивая генетическую программу биоты и с ее помощью саму окружающую среду (вспомним хотя бы возникновение - кислородной атмосферы). В новых условиях посредством особых механизмов она всякий раз обрезала пути развития тех видов, которые не способствовали ни стабилизации жизни, ни стабилизации окружающей среды. Возможно, в прошлом дестабилизаторами окружающей среды стали крупные динозавры, и жизнь обрезала эту тупиковую ветвь. Сейчас такие механизмы, без сомнения, задействованы против человека. Человек является разрушителем не только окружающей среды, но и самой жизни, так как на себя и небольшую группу организмов, его окружающих. Кроме того, он разрушает и деформирует естественные экологические ниши организмов и собственную экологическую нишу. В разрушенной экологической нише в результате нарушения конкурентного взаимодействия превышается допустимый предел скорости накопления вредных соматических мутаций у млекопитающих. Этот предел превышен у домашних животных и у видов, живущих в искаженных внешних условиях, в том числе у человека, а у лошади эта скорость приблизилась к летальному пределу. Кроме разрушения экологических ниш биота и человек дополнительно несут сейчас тяжкий груз выбрасываемых в процессе хозяйственной деятельности токсикантов, канцерогенов и мутагенов, которые вносят дополнительный вклад в разрушение генома организмов и человека. Следствие этого - быстрый рост числа генетических заболеваний, врожденных отклонений, снижение иммунного статуса организма человека, появление новых заболеваний, носители которых (микробы, вирусы и грибки) и раньше циркулировали в отдельных небольших человеческих популяциях и группах, но сейчас в связи с ростом плотности населения, его быстро растущей подвижностью, распадом защитной иммунной программы они выходят из своих ограниченных очагов и становятся глобальным явлением. Вновь активизируются также "старые" инфекционные заболевания, вспышки которых становятся все чаще и обширнее. Мощные системы санитарно-гигиенических и медицинских технологий помогают увеличить продолжительность жизни человека, но не сократить число больных людей, которое непрерывно возрастает. Это ведет к исключительно быстрому росту потребления лекарств, подавляющее большинство которых требует индивидуального дозирования и обладает побочными эффектами, о значительной части которых нет точных сведений. Системы медицинского обслуживания стали непомерно дороги даже для развитых стран, поэтому в последние два десятилетия в США и Великобритании постепенно отказываются от государственных систем медицинской помощи и перестраивают их таким образом, чтобы основные расходы несли сами больные. Распад генома домашних животных и культурных растений, а также расширяющееся использование в животноводстве и растениеводстве биотехнологий и биоинженерии создают еще одну, на этот раз генетическую, "черную дыру", которая определяет грозную дополнительную опасность для здоровья человека. Как и в других случаях, "всем одаренный", кроме возможности предвидеть последствия своих поступков, человек снова и снова открывает ящик Пандоры (Пандора с греч. "всем одаренная"). Кроме подобных жестких обратных связей, которые уже начинают регулировать численность человечества и, скорее всего, приведут к глобальному катастрофическому снижению его численности, нащупываются и не столь очевидные связи. Так, гордая научно-техническая мысль тщится представить себя в качестве совершенно автономного, самостоятельного генератора новых идей и теорий. На самом деле этот генератор чрезвычайно зависим от экономики и военных структур, которые, во-первых, дают ему (и оплачивают) заказы на все, что им нужно, во-вторых, процесс выполнения этих заказов имеет существенно большее значение, чем собственно удовлетворение желаний заказчика, в-третьих, экономика и военные структуры выступают как очень жесткий селектор всего, что производит данный генератор, чем бы ни определялось появление инноваций[14,с.145].

Глубинная основа милитаристского уклона научно-технического прогресса - распад генома: в генетической программе человека, как и у всех родственных ему видов (крупных передвигающихся растительноядных млекопитающих), записан запрет на убийство особей своего вида. Ощущение этого запрета реализовано в библейской заповеди "не убий", о которой все знают, но которая слишком часто не соблюдается, так как у многих ответственная за это часть генома распадается. В геноме человека имеется также запись об оптимальной плотности населения. По всей видимости, эта запись еще не стерта, так как современный цивилизованный человек, в особенности, живущий в городской среде, испытывает сильные стрессы, разрушающие его здоровье. Таким образом, в биосфере и в цивилизации (которая является подсистемой биосферы, возникла в ней и существует благодаря биосфере) уже действуют отрицательные обратные связи, направленные на ликвидацию источника возмущения. Человек пока еще противодействует этим связям, опираясь на свою энергетическую мощь, но и здесь уже проявляются какие-то механизмы, которые все больше ограничивают мощь современной цивилизации. Но обратные связи возникают и в других областях. Производство постепенно дорожает, хроническим стало сокращение инвестиций, в том числе в развитых странах, в оборудование и новые технологии, зреет продовольственный кризис. Это тоже следствие отрицательных обратных связей, возникших в результате разрушения и деформации окружающей среды, которую биота уже не в состоянии воспроизводить в прежнем ее качестве. Если в прошлом, когда присутствие человека в биосфере было незначительным, созданный им капитал был ограничителем роста, то теперь, после беспрецедентного увеличения этого капитала, ограничителем стал природный "капитал": в рыболовстве - это репродуктивные возможности популяций рыб, а не число рыболовных судов и их мощность, при лесоразработках в большинстве стран - оставшаяся залесенная территория, а не число и мощность технических средств для вырубки и вывозки леса и его переработки, в нефтяной промышленности - доступные запасы, а не мощность предприятий по добыче, транспортировке и переработке и т.д. Очистка среды ведется не только под нажимом населения, которое почувствовало на себе давление нарушений окружающей среды, но и по чисто экономическим соображениям: для сохранения и обеспечения максимального эффекта от трудовых ресурсов, который определяется здоровьем этих ресурсов, а последнее сильно зависит от состояния окружающей среды в поселениях и местах отдыха. Другой фактор, лимитирующий рост экономики, – возрастающие затраты на очистку, восстановление и сохранение окружающей среды, в связи с ограниченной емкостью естественных поглотителей загрязнений. На сегодняшний день ученые со всего мира пришли к выводу о необходимости переноса инвестирования с хозяйственного капитала в сферу природного капитала; они отмечают, что эра "пустого" мира окончилась и наступила эра "заполненного" мира. что Всемирный банк, ЮНЕП и ЮНДП начинают инвестировать нерыночный природный капитал: защита озонового слоя, снижение выбросов парниковых газов, защита международных водных ресурсов и охрана биоразнообразия. Главная проблема именно в том, что расширяющееся, причем в геометрической прогрессии, воздействие цивилизации на биосферу угрожает экологической катастрофой. В результате катастрофы окружающая среда изменится таким образом, что человечество как биологический вид существовать в ней не сможет. Биосфера будет деградировать до тех пор, пока не исчезнет причина деградации – цивилизация, не сумевшая нормализовать свое воздействие на окружающую среду. Биосферная катастрофа может произойти раньше, чем реально скажется ресурсный кризис хотя бы по какому-нибудь виду ресурсов. Конечно, по некоторым ресурсам (дефицит жестко коррелирует с экологическими проблемами и даже обусловлен ими - тем более, первична именно экологическая, биосферная проблематика. Каким образом уже начавшаяся деформация генома скажется на социальных, политических и экономических структурах, представители соответствующих наук пока всерьез даже не пытаются прогнозировать. Можно только предполагать, что кровавость, массовая жестокость, разрушение этических норм, наблюдающиеся в XX веке, несомненно, связаны с этим явлением. В стратегиях устойчивого развития многих развитых стран (например, США, Германия, Швеция и др.) в неявном виде проводится идея строительства устойчивого развития для избранных стран с сохранением "золотого миллиарда" процветающей части человечества. Тут возможны две схемы. Вот очень простая схема: "золотой миллиард" живет за счет нескольких миллиардов людей, составляющих "остальное человечество" - удовлетворяя свои потребности за счет материальных ресурсов всей планеты. Но это не сценарий, а совершенно невероятная гипотеза, у которой нет никаких шансов осуществиться. Не может миллиард до бесконечности эксплуатировать остальную часть человечества при тех социальных структурах, которые сейчас имеются и развиваются. Либо эти социальные структуры будут сломлены вместе с ценностями и идеалами, либо форма эксплуатации будет принципиально иной, чем предполагает эта гипотеза. Западная экономика, господствующий стиль научного мышления (технократического) – все это день уходящий. Идти по этому пути, значит, идти в прошлое, Запад по нему ушел далеко вперед, но при этом не решил, а обострил экологическую проблему. Будущее в значительной степени задается глобальным кризисом нашей эпохи, переходом к новому этапу эволюции, на котором человечеству предстоит эволюционировать как существу духовному.

2 Возможности преодоления глобальных проблем современности

2.1 Научные подходы к решению кризисных явлений XXI века

Использование научных открытий для создания новых видов оружия и особенно создание атомной бомбы заставило человечество пересмотреть свою прежнюю безоговорочную веру в науку. Кроме того, с середины 20 века современная наука стала получать в свой адрес многочисленные критические оценки со стороны философов, культурологов, деятелей литературы и искусства. По их мнению, техника умаляет и дегуманизирует человека, окружая его сплошь искусственными предметами и приспособлениями; она отнимает его у живой природы, ввергая в безобразно унифицированный мир, где цели поглощают средства, где промышленное производство превратило человека в придаток машины, где решение всех проблем видится в дальнейших технических достижениях, а не в человеческом их решении. К этой гуманистической критике вскоре присоединились более тревожные конкретные факты неблагоприятных последствий научных достижений. Опасное загрязнение воды, воздуха, почвы планеты, вредоносное воздействие на животную и растительную жизнь, вымирание бесчисленных видов, коренные нарушения в экосистеме всей планеты – все эти серьезные проблемы, вставшие перед человеком, заявляли о себе все громче и настойчивей. Эти факты, которые отчетливо проявляются в современной науке и мировоззрении, говорят об их кризисе, разрешить который сможет только новая глобальная мировоззренческая революция, частью которой будет и новая революция в науке. К началу 21 века мир потерял свою веру в науку, она безвозвратно утратила свой прежний незапятнанный облик, как оставила и свои прежние заявления об абсолютной непогрешимости своего знания. Поиск путей выхода из этого глобального кризиса еще только идет, черты будущего постмодернистского мировоззрения, как и новой постнеклассической науки, еще только намечаются. Нынешнее состояние науки, как и других сфер культуры, характеризуется понятием «постмодерн» – в противовес модернистским представлениям – классической и современной науке. Постнеклассическая наука исследует не только сложные, сложно организованные системы, но и сверхсложные системы, открытые и способные к самоорганизации. Объектом науки становятся и "человекоразмерные" комплексы, неотъемлемым компонентом которых является человек (глобально-экологические, биотехнологические, медико-биологические и т.п.) Внимание науки переключается с явлений повторяемых и регулярных на "отклонения" всех видов, на явления побочные и неупорядоченные, изучение которых приводит к исключительно важным выводам. На смену таким постулатам классической науки, как простота, устойчивость, детерминированность , выдвигаются постулаты сложности, вероятности, неустойчивости. В результате изучения различных сложно организованных систем, способных к самоорганизации (от физики и биологии до экономики и социологии), складывается новое – нелинейное – мышление, новая картина мира. Ее основные характеристики – неравновесность, неустойчивость, необратимость. Вместе с понятиями флуктуации, бифуркации и когерентности они образуют, по сути, новую базовую модель мира и познания, дают науке новый язык. Постнеклассический тип научности соотносит знание об объекте не только со средствами, но и с целевыми установками познающего субъекта.
По мнению большинства ученых-науковедов, будущая наука должна будет обладать следующими чертами. Прежде всего наука должна будет осознать свое место в общей системе человеческой культуры и мировоззрения. Постмодернизм принципиально отвергает выделение какой-то одной сферы человеческой деятельности или одной черты в мировоззрении в качестве ведущей. Все, что создано человеком, является частью его культуры, важно и нужно для человека, выполняет свои собственные задачи, но имеет и свои границы применимости, которые, должно осознавать и не переходить. Именно это должна сделать постнеклассическая наука – осознать пределы своей эффективности и плодотворности, признать равноправие таких сфер человеческой деятельности и культуры, как религия, философия, искусство, признать возможность и результативность нерациональных способов освоения действительности[12, с.556].

Постмодернистская наука больше интересуется образом самой себя как некоей социокультурной реальности, включает в свой предмет человека, допуская элементы субъективности в объективно истинном знании. Это – современная тенденция гуманизации науки. Полученный образ не является застывшим, окончательным, он ориентирован на непрерывное обновление, открыт инновациям. Модернистское естествознание и наука – монологические формы знания: интеллект созерцает вещь и высказывается о ней. В постнеклассической науке наблюдатель осознает себя частью исследуемого мира, активно взаимодействующей с наблюдаемым объектом, познание постнеклассической науки – диалогично. В основе постмодерна лежит идея глобального эволюционизма – всеединой, нелинейной, самоизменяющейся, самоорганиующейся, саморегулирующейся системы, в недрах которой возникают и исчезают целостности от физических полей и элементарных частиц до биосферы и более крупных систем. В это понятие также входит идея нелинейности, способности оказывать обратное воздействие, вариативности развития мира. Этот мир состоит не из кирпичиков-элементарных частиц, а из совокупности процессов – вихрей, волн, турбулентных движений. Этот мир как бы «пузырится» бесконечно разнообразными взаимодействующими открытыми системами с обратной связью. Этот мир – уже не объект, а субъект. Важной чертой постнеклассической науки должна будет стать комплексность – стирание граней и перегородок между традиционно обособленными естественными, общественными и техническими науками, интенсификация междисциплинарных исследований, невозможность разрешения научных проблем без привлечения данных других наук. Также научная деятельность связана с революцией в средствах хранения и получения знаний (компьютеризация науки, использование сложных и дорогостоящих приборных комплексов, приближающих науку к промышленному производству), с возрастанием роли математики.

Следуя своим ближайшим целям получения как можно большего дохода и материальных благ, общество уклоняется от равновесной траектории развития и тем подготавливает конфликт с природой, не выдерживающей перегрузки. Этой короткой мудрости общества была противопоставлена стратегия -средней" мудрости. Она состоит в том, что использованные людьми природные ресурсы компенсируются вложением соответствующих средств в рекультивацию нарушенных земель, восстановление плодородия почвы, использование вторичного сырья и т.п. Такая политика позволяет сохранять баланс природных ресурсов на удовлетворительном уровне в течение длительного времени. Однако продолжающийся рост потребления ресурсов с неизбежностью повышает их цену, снижает эффективность добывания сырья и продуктов питания и в конце концов делает потребление убыточным. Подобный ход событий тоже грозит кризисом, не столь близким, но сокрушительным по своим последствиям. Единственная возможность поставить процесс под свой контроль состоит в том, чтобы ослабить действие обратных связей, точнее, чтобы по желанию положительные связи превращать в отрицательные. В отличие от природных саморегулируемых систем контуры обратных связей в обществе замыкаются через активность людей, опирающуюся на их заинтересованность в результатах труда. Заинтересованность же людей регулируется через посредство системы ценностей. Нет сомнения, что элементарные потребности, имеющие биологическое происхождение, еще долго будут принимать участие в регулировании нашей деятельности, они должны быть отнесены к слабоуправляемым, и пока полностью не устранимым факторам эволюции. Но возможности производства промышленных товаров, особенно в развитых странах, намного превысили минимально необходимый для обеспечения жизни предел, и в этой области необходимо применить имеющиеся в нашем распоряжении средства управления. Из предыдущего следует, что "дальняя мудрость" способна переломить ситуацию посредством переориентации людей на иную систему ценностей, способную обеспечить устойчивость социальной системы. Как уже говорилось, это поздние ценности, основанные на гуманизме, терпимости, ответственности перед обществом, уважении к личности человека.