Необихевиоризм и его основные идеи

Министрество образования и науки России

орловский государственный технический университет

аспирантура

РЕФЕРАТ

по дисциплине «Психология и педагогика высшей школы»

на тему «Необихевиоризм и его основные идеи»

Орел 2004

Содержание

Стр.

Ведение

Среди многочисленных направлений, теорий современной психологии в психологии образования важны идеи, сформулированные представителями необихевиоризма.

Необихевиоризм это – направление в американской психологии, возникшее в 30-х гг. XX в. Восприняв главный постулат бихевиоризма, согласно которому предметом психологии являются объективно наблюдаемые реакции организма на стимулы внешней среды, необихевиоризм дополнил его понятием о “промежуточных переменных” как факторах, служащих опосредствующим звеном между воздействием стимулов и ответными мышечными движениями. Следуя методологии операционализма, необихевиоризм полагал, что содержание указанного понятия (обозначавшего “ненаблюдаемые” познавательные и мотивационные компоненты поведения) выявляется в лабораторных экспериментах по признакам, определяемым посредством операций исследователя. необихевиоризм свидетельствовал о кризисе “классического” бихевиоризма, неспособного объяснить целостность и целесообразность поведения, его регулируемость информацией об окружающем мире и зависимость от потребностей организма. Используя идеи гештальтпсихологии и фрейдизма (Э. Ч. Толмен), а также павловского учения о высшей нервной деятельности (К. Л. Халл), Необихевиоризм стремился преодолеть ограниченность исходной бихевиористской доктрины, сохранив, однако, ее основную установку на биологизацию человеческой психики [1].

Это направление выводит нас на понимание механизмов становления готовности к самообразованию на различных этапах развития личности обучающегося.

Необихевиоризм оказывается значимым на начальной стадии его становления, когда степень интериоризации невысока. Тут необходима ясность и понимание того, что делает преподаватель и что должен делать сам студент. При этом стабильность мотивации постоянно стимулируется как извне, объектами и субъектами педагогического процесса, так и изнутри - самой личностью.

Огромный объяснительный и психолого-методический материал дает необихевиоризм, вводящий в арсенал ранее отрицаемые бихевиористами понятия "познание", "потребность", "цель", для обучения правилам, нормам, приемам, технологиям познания предметной области, для создания и применения тестирующих программ, позволяющих студенту усвоить понятийный аппарат по изучаемой проблеме [3].

Целью данной работы является рассмотрение необихевиоризма и его основных идей. Для достижения поставленной цели необходимо решения ряда задач, а именно: рассмотрение развития данного психологического направления в разрезе его основных представителей. Что даст нам возможность вникнуть в основные идеи необихевиоризма и проследить их развитие.

1 Основные представители  необихевиоризма.

1.1 Эдвард Чейс Толмен создатель "когнитивного" (или "молярного") необихевиоризма.

Еще в 1913 г. У. Хантер в экспериментах с отсроченными реакциями показал, что животное реагирует не только непосредственно на стимул: поведение предполагает переработку стимула в организме. Этим была поставлена новая проблема. Попытку преодолеть упрощенную трактовку поведения по схеме стимул – реакция засчет введения внутренних процессов, развертывающихся в организме под влиянием стимула и влияющих на реакцию, составили различные варианты необихевиоризма. В нем разрабатываются также новые модели обусловливания, а результаты исследований получают широкое распространение в различных областях социальной практики [4; 244].

В настоящее время к бихевиористам причисляется значительное число американских психологов, объединенных лишь признанием поведения предметом психологии. Само же поведение понимается ими по-разному. Так, ряд психологов-поведенцев (прежде всего Э. Ч. Толмен) особенно подчеркивают направленный, целевой характер поведения, роль намерения в нем [6; 68]

В литературе сделана была попытка расклассифицировать современных бихевиористов на три группы: строгих (типа Дж. Б. Уотсона), бихевиористов не строгих (Г. У. Олпорт и др.) и бихевиористов, признающих направленный характер поведения (типа Э. Ч. Толмена) [8]. Но в действительности их можно насчитать много больше. Образуется ряд различных оттенков и промежуточных позиций, почти смыкающихся с механистическими направления ми внутри эмпирической психологии. Наряду с этим на механической основе бихевиоризма нарастают идеологические телеологические тенденции. Крупнейшим представителем такого телеологического необихевиоризма является в настоящее время Э. Ч. Толмен (1886—1959)., сочетающий бихевиоризм с гештальтизмом, именно он заложил основы необихевиоризма [16]. В книге «Целевое поведение животных и человека» (1932) он показал, что экспериментальные наблюдения над поведением животных не соответствуют уотсоновскому молекулярному пониманию поведения по схеме стимул – реакция [4; 244].

Поведение, Толмен рассматривал как молярный феномен, т. е. целостный акт, который характеризуется собственными свойствами: направленностью на цель, понятливостью, пластичностью, селективностью, выражающейся в готовности выбирать средства, ведущие к цели более короткими путями. Данной проблеме посвящена статья Э.Толмена «Поведение как молярный феномен». В ней он так описывает поведение: «Поведение как таковое является молярным феноменом в противоположность молекулярному феномену, который составляют лежащие в его основе физиологические процессы. Описательные свойства поведения как молярного феномена таковы: оно направлено на целевой объект или исходит из него, осуществляется с помощью некоторых объектов и путей, выбираемых в качестве средств преимущественно перед другими, и образует специфическую картину обращения с этими выбранными в качестве средств объектами. Но это описание в терминах "направлено на" и "исходит от", "выбора пути" и "картина обращения с" подразумевает определенные непосредственные имманентные цели и познавательные аспекты в поведении. Эти два аспекта поведения являются, однако, объективно и функционально определяемыми сущностями. Они подразумевают факт понятливости, обучаемости как характерный для поведения. Ни в последнем анализе, ни вначале они не определяются интроспективно. Они равноочевидны как в актах поведения кошки и крысы, так и в более утонченных речевых реакциях человека. Такая целенаправленность и познавательные аспекты, такая обучаемость, очевидно, являются функцией организма как целого (Я должен отметить, что Коффка (The Growthof the Mind. 2d ed. rev. N. Y., 1928) н Мэд (А behavioristicaccount of the significantsymbol.- "J. Philos", 1922, v. 19, р. 157 - 163) предлагают термин "conduct" для обозначения того же самого, что мы обозначаем здесь как behavior qua behavior, т. е. как поведение как молярный феномен). Наконец, нужно отметить, что в дополнение к имманентным детерминантам имеются два других класса детерминант - соответственно способности и приспособительные акты. Они вмешиваются в уравнение между стимулом и первичными физиологическими состояниями, с одной стороны, и поведением – с другой» [12]

Введение в характеристику поведения понятий цели (намерения), поля отражает позицию Толмена по отношению к другим направлениям в психологии: он признавал совместимость бихевиоризма с гештальтпсихологией, глубинной психологией. Убежденный в сложности детерминации поведения Толмен различал три разновидности его детерминант: независимые переменные (первоначальные причины поведения) стимулы и исходное физиологическое состояние организма; способности, т. е. видовые свойства организма; вмешивающиеся внутренние переменные (intervening variables) – намерения (цели) и познавательные процессы. Выступив против субъективистского истолкования этих образований в духе старого ментализма, Толмен сделал именно вмешивающиеся переменные предметом собственных экспериментальных исследований.

Вот как он это описывал в своей статье «Когнитивные карты у крыс и человека»: «Эксперименты, о которых я сообщаю в докладе, особенно важны для укрепления теоретической позиции, которую я предлагаю. Эта позиция основывается на двух допущениях:

1) научение состоит  не в образовании связей типа "стимул – реакция", а в образовании в нервной системе установок, которые действуют подобно когнитивным картам;

2) такие когнитивные  карты можно охарактеризовать  как варьирующие между узкими и более широкими.

Эксперименты распадаются на 5 главных типов: 1) латентное научение, 2) викарные (замещающие) пробы и ошибки или VTE (Vicarious triel and error), 3) эксперименты на поиски стимула, 4) эксперименты с гипотезами, 5) эксперименты на пространственную ориентацию» [11].

В экспериментах на латентное научение, викарные пробы и ошибки, гипотезы и др. было сформулирована понятие «когнитивной карты» (cognitive map).

Когнитивная карта – это структура, которая складывается в мозгу животного в результате переработки поступающих извне воздействий. Она включает сложную сигнификативную структуру соотношения между стимулами и целями (sign – gestalt) и определяет поведение животного в ситуации актуальной задачи. Совокупность таких карт позволяет адекватно ориентироваться в ситуации жизненных задач в целом, в том числе и для человека. Несмотря на все оговорки, связанные с попытками избежать ментализма, фактически в результате введения промежуточных переменных поведение реально получает психологическую характеристику. Выводы, полученные на животных, Толмен распространял на человека, разделяя тем самым биологизаторские позиции Уотсона [4; 245].

1.2 Кларк Леонард Халл: автор "гипотетико-дедуктивной" концепции поведения.

Крупный вклад в развитие необихевиоризма внес К. Халл (1884—1952). Его гипотетико-дедуктивная теория поведения складывалась под влиянием идей Павлова, Торндайка, Уотсона. Собственные экспериментальные исследования развернулись в области научения у животных. Как и теория Уотсона, теория Халла не учитывает фактора сознания, но в отличие от Уотсона, вместо схемы стимул – реакция Халл вводит формулу, предложенную еще в 1929 г. Вудвортсом, стимул – организм – реакция, где организм – это некоторые протекающие внутри него невидимые процессы. Их можно описать объективно, подобно стимулу и реакции: это результаты предшествующего научения (навык, по терминологии Халла), режима депривации, производным которого является драйв, инъекции лекарств и т. п [4; 245].

Поведение начинается стимулированием из внешнего миpa или из состояния потребности и заканчивается реакцией. «Эволюция органических процессов привела к появлению той формы нервной системы у высших организмов, которая под воздействием потребности и мускульной активности будет вызывать без предшествующего обучения те изменения в движениях, которые имели бы вероятность свести потребность на нет. Активность такого рода мы называем поведением» [15]. Применяя логический и математический анализ, Халл старался выявить связь между этими переменными, стимулами и поведением. Им были сформулированы законы поведения – теоретические постулаты, устанавливающие связи между основными переменными, определяющими поведение.

Основной детерминантой поведения Халл считал потребность. Потребность вызывает активность организма, его поведение. От силы потребности зависит сила реакции (потенциал реакции). Потребность определяет характер поведения, различного в ответ на разные потребности. Важнейшим условием образования новой связи, по Халлу, является смежность стимула, реакций и подкрепления, которое снижает потребность. Таким образом, Халл принимает закон эффекта Торндайка. Сила связи (потенциал реакции) зависит от количества подкреплений и есть функция его, а также она зависит от отсрочки подкрепления. Халл подчеркивает решающую роль подкрепления в образовании новых связей.

Халлу принадлежат тщательная теоретическая и экспериментальная разработка и математический расчет зависимости реакции от характера подкрепления (частичное, прерывистое, постоянное), от времени его предъявления. Эти факторы научения были дополнены принципами. Выступивший в опытах с лабиринтами факт неодинакового поведения животного на разных участках пути в процессе выработки навыка (скорость обхода тупиков в начале и в конце лабиринта неодинакова, и во втором случае она больше; число ошибок на участках вдали от цели больше, чем в конце лабиринта; скорость передвижения в лабиринте при его повторном прохождении больше в конце пути, чем в начале) получил название градиента цели. Описанные Халлом феномены свидетельствовали о целостной – молярной – природе поведения. В принципе градиента цели Халл видел сходство своей концепции с учением о силах поля К. Левина. Интеграции отдельных двигательных актов в целостный поведенческий акт способствуют антиципирующие реакции или антиципирующие ответы на раздражение – экспериментально обнаруженные феномены частичных ответов, способствующих нахождению действий, ведущих к цели. Так, наблюдалось, что в процессе тренировки животное все менее глубоко заходит в тупики или даже только замедляет движения около них, подобно тому, как в процессе выработки условного рефлекса наступает момент, когда до появления опасности животные осуществляют защитные, т. е. целесообразные, действия только на сигнал об опасности. Антиципирующие реакции Халл рассматривал как функциональные эквиваленты идей, целей, намерений [4; 247].

Опыт математического подхода к описанию поведения в системе Халла повлиял на последующую разработку математических теорий научения. Под непосредственным влиянием Халла вопросами научения начали заниматься Н. Е. Миллер, О. Г. Маурер. Они создали собственные концепции, оставаясь в рамках традиционной теории подкрепления, но использовали формальный подход Халла. К Спенс и его ученики А. Амсель, Ф. Логан продолжали развитие теоретических идей Халла.

С 1935 до 50-х в психологии доминировали теории научения, а Халл был главным авторитетом в этой области. Анализ индексов цитирования того времени триумфально доказывает это, но грандиозные надежды на создание всесторонней теории поведения все равно не оправдались. Современники и соперники Халла – Толмен и Скиннер – живее в памяти студентов, чем он. Но многое из того, что было им начато, продолжили и развили другие ученые. Теории влечения повлекли за собой эксперименты, которые превратились в психологическое исследование мотивации, где пионером был ученик Халла – Миллер. Теории мышления, базирующиеся на компьютерных моделях, победили теории "стимул–реакция" конца 50-х. Но здесь явно видна преемственность. Халл первым использовал механистические теории в психологии, и, даже пытаясь подражать Ньютону, утверждал, что машина может делать то же самое, что и человек, и что "машины будущего смогут выполнять работу эффективнее, чем кто-либо из людей". Математические теории научения 50-60-х частично основывались на теории Халла, а его "машины будущего" появились 60 лет спустя. Современный коннекционизм или теория параллельной обработки данных – наиболее заметные формы механистического теоретизирования, толчок которому когда-то дал Халл

1.3 Бархус Скиннер

Бурхус Скиннер (1904-1990) известный психолог в литературе о нем сложилось не однозначное мнение с одной стороны его называют ортодоксальным бихевиористом, основателем теории оперантного бихевиоризма с другой стороны его можно определить и как необихевиориста о чем можно судить по его произведениям.

Условный рефлекс он назвал оперантной реакцией. Если у Павлова новая реакция вырабатывалась в ответ на условный сигнал при его подкреплении (например, когда перед кормлением раздавался стук метронома и т. п.), то у Скиннера организм сначала производит движение, затем получает (или не получает) подкрепление [5].

Необихевиоризм опирается на тот же самый принцип, что и концепция Уотсона, а именно : психология не имеет права заниматься чувствами или влечениями или какими-либо другими субъективными состояниями [10]; он отклоняет любую попытку говорить о «природе» человека, либо конструировать модель личности, либо подвергать анализу различные страсти, мотивирующие человеческое поведение. Всякий анализ поведения с точки зрения намерений, целей и задач Скиннер квалифицирует как донаучный и как совершенно бесполезную трату времени. Психология должна заниматься изучением того, какие механизмы стимулируют человеческое поведение и как они могут быть использованы с целью достижения максимального результата. «Психология» Скиннера – это наука манипулирования поведением; ее цель – обнаружение механизмов «стимулирования», которые помогают обеспечивать необходимое «заказчику» поведение.

Вместо условных рефлексов павловской модели Скиннер говорит о модели «стимул – реакция». Иными словами, это означает, что безусловно-рефлекторное поведение приветствуется и вознаграждается, поскольку оно желательно для экспериментатора. (Скиннер считает, что похвала, вознаграждение являются более сильным и действенным стимулом, чем наказание.) В результате такое поведение закрепляется и становится привычным для объекта манипулирования. Например, Джонни не любит шпинат, но он все же ест его, а мать его за это вознаграждает (хвалит его, одаривает взглядом, дружеской улыбкой, куском любимого пирога и т.д.), т. е., по Скиннеру, применяет позитивные «стимулы». Если стимулы работают последовательно и планомерно, то дело доходит до того, что Джонни начинает с удовольствием есть шпинат. Скиннер и его единомышленники разработали и проверили целый набор операциональных приемов в сотнях экспериментов. Скиннер доказал, что путем правильного применения позитивных «стимулов» можно в невероятной степени менять поведение как животного, так и человека – и это даже вопреки тому, что некоторые слишком смело называют «врожденными склонностями».

Доказав это экспериментально, Скиннер, без сомнения, заслужил признание и известность. Одновременно он подтвердил мнение тех американских антропологов, которые на первое место в формировании человека выдвигали социокультурные факторы. При этом важно добавить, что Скиннер не отбрасывает полностью генетические предпосылки. И все же, чтобы точно охарактеризовать его позицию, следует подчеркнуть: Скиннер считает, что, невзирая на генетические предпосылки, поведение полностью определяется наборов «стимулов». Стимул может создаваться двумя путями: либо в ходе нормального культурного процесса, либо по заранее намеченному плану [10].

Эксперименты Скиннера не занимаются выяснением целей воспитания. Подопытному животному или человеку в эксперименте создаются такие условия, что они ведут себя вполне определенным образом. А зачем их ставят в такие условия - -это зависит от руководителя проекта, который выдвигает цели исследования. Практика-экспериментатора в лаборатории в общем и целом мало занимает вопрос, зачем он тренирует, воспитывает, дрессирует подопытное животное (или человека), его скорее интересует сам процесс доказательства своего умения и выбора методов, адекватных поставленной цели. Когда же мы от лабораторных условий переходим к условиям реальной жизни индивида и общества, то возникают серьезные трудности, связанные как раз с вопросами: зачем человека подвергают манипуляции и кто является заказчиком (кто ставит, преследует подобные цели)?

Создается впечатление, что Скиннер, говоря о культуре, все еще имеет в виду свою лабораторию, в которой психолог действует без учета ценностных суждений и не испытывает трудностей, ибо цель эксперимента для него не имеет значения.

Это можно объяснить по меньшей мере тем, что Скиннер просто не в ладах с проблемой целей, смыслов и ценностей. Подобное рассуждение движется в порочном кругу: мы удивляемся оригинальности, ибо единственное, что мы в состоянии зафиксировать, - так это то, что мы удивляемся.

Однако зачем мы вообще обращаем внимание на то, что не является достойной целью? Скиннер не ставит этого вопроса, хотя минимальный социологический анализ способен дать на него ответ. Известно, что в различных социальных и профессиональных группах наблюдается различный уровень оригинальности мышления и творчества. Так, например, в нашем технологически-бюрократическом обществе это качество является чрезвычайно важным для ученых, а также руководителей промышленных предприятий. Зато для рабочих высокий творческий потенциал является совершенно излишней роскошью и даже создает угрозу для идеального функционирования системы в целом.

С точки зрения психологии многое свидетельствует о том, что творческое начало, а также стремление к оригинальности имеют глубокие корни в природе человека, и нейрофизиологи подтверждают гипотезу, что это стремление «вмонтировано» в структуру мозга. Скиннер попадает в сложное положение со своей концепцией потому, что не придает никакого значения поискам и находкам психоаналитической социологии, считая, что если бихевиоризм не знает ответа на какой-либо вопрос, то ответа не существует.

Главный тезис Скиннера сводится к следующему. Не вызывает сомнения тот факт, что ценностные суждения отсутствуют как при решении построить атомную бомбу, так и при техническом решении этой проблемы. Разница состоит лишь в том, что мотивы построения бомбы не совсем «ясны».

Ценностные суждения Скиннера проявляются и в других его высказываниях. Например, он утверждает: «Если мы достойны нашего демократического наследия, то, естественно, мы будем готовы оказать противодействие использованию науки в любых деспотических или просто эгоистических целях. И если мы еще ценим демократические достижения и цели, то мы не имеем права медлить и должны немедленно использовать науку в деле разработки моделей культуры, при этом нас не должно смущать даже то обстоятельство, что мы в известном смысле можем оказаться в положении контролеров» [9; 1065]. Что же является основанием для подобного ценностного понятия внутри необихевиористской теории? И при чем здесь контролеры?

Ответ находим у самого Скиннера: «Все люди осуществляют контроль и сами находятся под контролем» [9; 1060]. Это звучит почти как успокоение для человека демократически настроенного, но вскоре выясняется, что речь идет всего лишь о робкой и почти ничего не значащей формулировке:

Когда мы выясняем, каким образом господин контролирует раба, а работодатель – рабочего, мы упускаем из виду обратные воздействия и потому судим о проблеме контроля односторонне. Отсюда возникает привычка понимать под словом «контроль» эксплуатацию или, по меньшей мере, состояние одностороннего преимущества; а на самом деле контроль осуществляется обоюдно. Раб контролирует своего господина в такой же мере, как и господин своего раба, - в том смысле, что методы наказания, применяемые господином, как бы определяются поведением раба. Это не означает, что понятие эксплуатации утрачивает всякий смысл или что мы не имеем права спросить кому это выгодно? Но когда мы задаем такой вопрос, то мы абстрагируемся от самого конкретного социального эпизода и оцениваем перспективы воздействия, которые совершенно очевидно связаны с ценностными суждениями. Подобная ситуация складывается и при анализе любых способов поведения, которые производят инновации в практике культуры [9; 541].

Для Скиннера эксплуатация не является частью самого социального эпизода, этой частью являются лишь методы контроля. Это позиция человека, для которого социальная жизнь ничем не отличается от эпизода в лаборатории, где экспериментатора интересуют только его методы, а вовсе не сам по себе «Эпизод», ибо в этом искусственном мирке совершенно не имеет значения, какова крыса – миролюбива она или агрессивна. И, словно этого еще было мало, Скиннер окончательно констатирует, что за понятием эксплуатации «легко просматриваются» ценностные суждения. Это должно означать следующее: любые психологические и социальные феномены утрачивают характер фактов, доступных научному исследованию, как только их можно охарактеризовать с точки зрения их ценностного содержания.

Идею Скиннера о взаимности отношений раба и рабовладельца можно объяснить только тем, что он употребляет слово «контроль» в двояком смысле. В том смысле, в котором оно употребляется в реальной жизни, вне всякого сомнения, рабовладелец контролирует раба, и при этом не может быть и речи о «взаимности», если не считать, что при определенных обстоятельствах раб располагает минимумом обратного контроля – например, он угрожает бунтом. Но Скиннер не это имеет в виду. Он подразумевает контроль в самом абстрактном смысле лабораторного эксперимента, который не имеет ничего общего с реальной жизнью.

Поскольку бихевиоризм не владеет теорией личности, он видит только поведение и не в состоянии увидеть действующую личность. Для необихевиориста нет никакой разницы между улыбкой друга и улыбкой врага, улыбкой хорошо обученной продавщицы и улыбкой человека, скрывающего свою враждебность. Однако трудно поверить, что профессору Скиннеру в его личной жизни это также безразлично. Если же в реальной жизни эта разница для него все же имеет значение, то как могла возникнуть теория, полностью игнорирующая эту реальность?

Необихевиоризм не может объяснить, почему многие люди, которых обучили преследовать и мучить других людей, становятся душевнобольными, хотя «положительные стимулы» продолжают свое действие. Очевидно, существуют в человеке какие-то влечения, которые сильнее, чем воспитание; и очень важно с точки зрения науки рассматривать факты неудачи воспитания как победу этих влечений. Разумеется, человека можно обучить чуть ли не любым способом, но именно «чуть ли не». Он реагирует на воспитание по-разному и вполне определенным образом ведет себя, если воспитание противоречит основным его потребностям.

По сути дела, Скиннер является наивным рационалистом, который игнорирует человеческие страсти. В противоположность Фрейду, Скиннера не волнует проблема страстей, ибо он считает, что человек всегда ведет себя так, как ему полезно. И на самом деле общий принцип необихевиоризма состоит в том, что идея полезности считается самой могущественной детерминантой человеческого поведения; человек постоянно апеллирует к идее собственной пользы, но при этом старается вести себя так, чтобы завоевать расположение и одобрение со стороны своего окружения. В конечном счете бихевиоризм берет за основу буржуазную аксиому и примате эгоизма и собственной пользы над всеми другими страстями человека.

Невероятную популярность Скиннера можно объяснить тем, что ему удалось соединить элементы традиционного либерально-оптимистического мышления с духовной и социальной реальностью

Скиннер считает, что человек формируется под влиянием социума и что в «природе» человека нет ничего, что могло бы решительно помешать становлению мирного и справедливого общественного строя. Таким образом, система Скиннера оказалась привлекательной для всех психологов, которые относятся к либералам и находят в этой системе аргументы для защиты своего политического оптимизма. Однако Скиннер привлекает не только этим, но и тем, что ему удалось умело вмонтировать в традиционно либеральные идеи элементы ярого негативизма. В век кибернетики индивид все чаще становится объектом манипулирования. Его труд, потребление и свободное время – все находится под воздействием рекламы, идеологии и всего того, что Скиннер называет положительным стимулированием. Кроме того теория Скиннера звучит очень убедительно, так как она (почти) точно «попадает» в отчужденного человека кибернетического общества.

Заключение

Целью данной работы было рассмотрение необихевиоризма и его основных идей в разрезе основных представителей данного психологического направления. Для достижение поставленной цели нами были рассмотрены следующие представители необихевиоризма: Э.Ч. Толмен, и К.Л. Халл, а также психолога которого можно отнести по его собственным высказываниям как к бихевиористам так и к необихевиористам.

Основным достижениям необихевиористов стало то, что они по-новому взглянули на формулу бихевиористов стимул-реакция , внедрив в нее промежуточный элемент, кроме того были введены такие понятия как когнитивные  карты , гипотетико-дедуктивная теория.

Можно сказать, что необихевиоризм имеет достаточное влияние на современную науку. Например использование принципов бихевиоризма можно встретить в методах педагогики например в эксперименте. Схема эксперимента, если рассматривать его как деятельность экспериментатора, соответствует модели необихевиоризма: стимул - промежуточные переменные - реакция. Экспериментатор дает испытуемому задания, испытуемый (промежуточная переменная) их выполняет. Если исследователь заинтересован в подтверждении (или опровержении) своей гипотезы, то он может неосознанно вносить искажения в ход эксперимента и интерпретации данных, добиваясь, чтобы испытуемый "работал под гипотезу", создавая привилегированные условия лишь для экспериментальной группы. Такие действия экспериментатора - источник артефактов. Американский психолог Розенталь назвал это явление "эффектом Пигмалиона" в честь персонажа греческого мифа. (Скульптор Пигмалион изваял статую прекрасной девушки Галатеи. Она была так хороша, что Пигмалион влюбился в Галатею и стал умолять богов оживить статую. Боги отозвались на его просьбы.) [2; 64].

Исследователь, заинтересованный в подтверждении теории, действует непроизвольно так, чтобы она была подтверждена

Данный пример еще раз доказывает, что значение знания,, которое нам дает необихевиоризм велико и настоящее время.

Список использованных источников

1. Алексеев Н. Г. Необихевиоризм // http://www.oval.ru/cgi-bin/enc.cgi/47113.html;
2. Дружинин, В. Н. Экспериментальная психология: Учеб. пособие / В. Н. Дружинин. - М., 1997.
3. Ефимова Е.И. Дистанционное образование как средство самоактуализации личности // http://www.vvsu.ru/niirpo/conf/2001oct16/coll/50.asp;
4. Ждан А.Н. История психологии: Учебник. – М.: Изд-во МГУ, 1990. – 367 с.
5. Необихевиоризм // http://psy.rin.ru/article/658-101.html
6. Основные направления исследований психологии мышления в капиталистических странах, М., 1966;
7. Рубинштейн С.Л.  Основы  общей  психологии  – СПб.: Питер, 2000. 720 с.
8. Рубинштейн С.Л. Необихевиоризм Тольмана // Ученые записки кафедры психологии Гос.пед. ин-та им А.И. Герцена. Л., 1939.
9. Скиннер Б.Ф. и Роджерс К.Р. Вопросы о контроле поведения человека, 1956;
10. Скиннер Б.Ф. Поведение культур, 1961(Американская академия искусства и наук);
11. Толмен Э. Когнитивные карты у крыс и у человека // http://defacto.examen.ru/db/ExamineBase/catdoc_id/EF95F741E8B29C95C3256A2900686B61/rootid/9327995FB7A6D40FC3256A02002CE0D5/defacto.html;
12. ТОЛМЕН Э. Поведение как молярный феномен // http://defacto.examen.ru/db/ExamineBase/catdoc_id/508A7D32DB172F75C3256A2900686B60/rootid/9327995FB7A6D40FC3256A02002CE0D5/defacto.html;
13. Толмен Э.Ч. Бихевиоризм и необихевиоризм // http://www.flogiston.ru/arch/tolmen.shtml;
14. Ярошевский М. Г., Психология в ХХ столетии, М., 1974;
15. Hull C.Z. Principles of behavior: An introduction to behavior theory . N.Y., 1943. P.68
16. Tolman Ed. Ch. Purposive Behavior in Animals and Men. N.Y.; L., 1932.