Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Николай !!

Оглавление

Введение…………………………………………………………………………..2

Детство и юность наследника престола…………………………………. 2
Начало правления Николая………………………………………………. 6
Черты характера, достоинства и недостатки……………………………. 9
Русско-Японская война…………………………………………………...11
В годы первой русской революции……………………………………...11
Первая мировая война…………………………………………………… 14
Отречение от престола…………………………………………………... 16
После отречения…………………………………………………………. 18
Расстрел царской семьи…………………………………………………. 21

Заключение………………………………………………………………….. 23

Список использованной литературы……………………………………… 24

ВВЕДЕНИЕ

Николай II последний российский император, на нём оборвалась 300 летняя история династии Романовых. Николай правил чуть дольше, чем Брежнев и меньше чем Сталин но, кажется, что его правление было коротким: настолько спрессовалась история за годы доставшиеся ему. Многие историки и современники писали разное о Николае: одни считали его пьяницей и сумасшедшим, другие слабым и бесхарактерным человеком, а третьи и вовсе любящим семьянином, русским офицером и настоящим патриотом своего государства.

Российский император Николай II достойный правитель или лидер приведший страну к краху?

Это я и попытаюсь выяснить в своей работе, каким на самом деле он был.

1.Детство и юность наследника престола.

Николай Александрович, император и самодержец всероссийский, старший сын императора Александра 3 и государыни императрицы Марии Фёдоровны, родился 6 мая 1868 года в Царском Селе.¹ В дневнике Александра III сохранилась запись: «Бог послал нам сына, которого Мы назвали Николаем. Что за радость была, этого нельзя себе представить, Я бросился обнимать Мою душку-жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя, и так было легко на душе и приятно... а потом пришел Я. Г. Бажанов читать молитвы, и Я держал Моего маленького Николая на руках».² Отец приучал своих детей спать на простых солдатских койках с жесткими подушками, утром обливаться холодной водой, на завтрак есть простую кашу. Первое, конечно бессознательное, знакомство Николая с простыми русскими людьми происходило через кормилицу-мамку. Все Романовы, у которых были русские мамки, говорили по-русски с налетом простонародности. Так говорил и (отец Николая) Александр III.³ С 1876 года до десяти лет воспитательницей Николая была Александра Петровна Олленгрэн. Первой воспитательнице Николая поручалось выучить его начальной русской грамоте, начальным молитвам, а также арифметике. С самого детства будущий Царь Николай II воспитывал в себе глубокое религиозное чувство и неподдельное благочестие. Мальчик не тяготился длинными церковными службами, которые во дворце проходили строго и торжественно. Ребенок всей душой сопереживал мукам Спасителя и с детской непосредственностью размышлял, как бы помочь Ему. Воспитывавшийся вместе с Николаем сын А. П. Олленгрэн, например, вспоминал, как чин выноса Плащаницы на Страстную пятницу, торжественный и скорбный, поражал воображение Николая. Он на весь день становился скорбным и подавленным и просил рассказать, как злые первосвященники замучили доброго Спасителя.⁴

В детстве и юности Николай спал на узкой железной кровати с простым матрацем. Значительную часть времени Он проводил на воздухе, занимаясь спортом. Даже в холодное время года, чтобы закалить сына, Отец настаивал на прогулках. Поощрялись подвижные детские игры, физическая работа в саду. Николай и другие дети Цесаревича Александра часто посещали птичий двор, оранжерею, ферму, работали в зверинце. Им дарили птиц, гусей, кроликов, медвежат, за которыми Они сами ухаживали: кормили их, чистили. В детских комнатах постоянно жили птицы — снегири, попугаи, канарейки, которых дети забирали с собой, когда летом уезжали в Гатчину.
За 1876—1879 годы Николай прошел все предметы по программе для поступления в среднее учебное заведение. Чтобы проверить знания Николая, была собрана особая комиссия, которая устроила ему экзамен. Комиссия осталась очень довольна успехами десятилетнего мальчика. Для дальнейшего продолжения учения своего сына Цесаревич Александр пригласил генерал-адъютанта Г. Г. Даниловича.⁵ Преподавателями наследника цесаревича были: Н.Х.Бунге, K.П.Победоносцев, M.H.Капустин, Н.Н.Бакетов, Н.Н.Обручев, М.Н.Драгомиров и другие лица.⁶

Николай свободно владел тремя языками: английским, немецким и французским. Что касается политических взглядов цесаревича, то они во многом формировались под влиянием обер-прокурора Синода Константина Победоносцева. Он читал лекции молодому наследнику. Убеждённый сторонник самодержавия, К. Победоносцев говорил, что западная демократия — это «величайшая ложь нашего времени». С 13 лет Николай стал вести дневник и делал это очень аккуратно вплоть до последних дней своей жизни. За 36 лет он не пропустил в записях почти ни одного дня... С ранних лет Николай испытывал тягу к военному делу: традиции офицерской среды и воинские уставы он знал в совершенстве, по отношению к солдатам чувствовал себя покровителем-наставником и не чурался общаться с ними, безропотно переносил неудобства армейских буден на лагерных сборах или маневрах.

Более года (с перерывами) цесаревич провёл в войсках. Позднее он дослужился до чина полковника. В этом воинском звании Николай и остался до конца жизни — после смерти отца уже никто не мог присвоить ему генеральский чин. В завершение образования отец отправил наследника в путешествие за границу, в восточные страны. Николай побывал в Греции, Египте, Индии, Китае и Японии, пережил во время поездки немало ярких, новых впечатлений.

Правда, пребывание в Японии едва не закончилось трагически. 29 апреля 1891 г. возле города Киото на русского наследника совершил покушение японец Сандзо Цуда, вооружённый шашкой. Сам Николай так описывал это событие: «Выехали в джен-рикшах и повернули в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой стороне головы, над ухом. Повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблей в обеих руках. Я только крикнул: „Что, что тебе?..". И выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую. Увидев, что урод направляется ко мне и что никто не останавливает его, я бросился бежать по улице, придерживая рукой кровь, брызнувшую из раны. Я хотел скрыться в толпе, но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разбежались во все стороны...». В этот момент спутники Николая зарубили террориста саблями.

Через день наследник записал в дневнике: «Я нисколько не сержусь на добрых японцев за отвратительный поступок одного фанатика». Однако многие приближённые Николая твёрдо считали, что покушение, совершённое на государя в Японии, позднее повлияло на его политику. Говорили, что именно оно психологически подтолкнуло русского императора к войне, с этой страной спустя десятилетие.⁷ К 21 году Николай стал высокообразованным человеком с широким кругозором, прекрасно знающим русскую историю и литературу, в совершенстве владеющим основными европейскими языками... Блестящее образование соединилось у Николая с глубокой религиозностью и знанием духовной литературы, что не часто встречалось у молодежи из высшего, правящего класса того времени. Александр III сумел привить Своему Сыну беззаветную любовь к России, чувство ответственности за ее судьбу. С детства Николаю стала близка мысль, что Его главное предназначение — следовать русским православным, духовным основам, традициям и идеалам.

2.Начало правления Николая

20 октября 1894 г. скончался от тяжёлой болезни император Александр III. На престол вступил 26-летний Николай. Наследник, однако, не стремился занять престол, скорее не хотел этого. В декабре он записал в своём дневнике: «Для меня худшее случилось, именно то, что я так боялся всю жизнь...». Не прошло и месяца после кончины отца и начала царствования, как состоялась свадьба молодого государя и принцессы Алисы (Александры Фёдоровны). «Вместе с непоправимым горем, — писал Николай, — Господь наградил меня также и счастьем, о каком я не мог даже мечтать, дав мне Аликс».⁸ С первых же дней восшествия на престол в государе императоре наглядно проявилось благоговение к памяти незабвенного родителя его, которого он любил сыновнею любовью с детских лет, преклоняясь перед ним как перед великим монархом.

В речи, произнесённой 17 января 1895 года к депутациям, прибывшим для принесения их величествам поздравлений по случаю их бракосочетания, государь сказал: Пусть все знают, что Я, посвящая все Свои силы благу народному, буду охранять начало Самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его Мой незабвенный покойный Родитель.

Манифест 1 января 1896 года заключал в себе не менее трогательное обращение к народу: Призываем всех верных наших подданных… вместе с Нами вознести горячую молитву Подателю всех благ, да направит Он Нас по сторонам Незабвенного Родителя Нашего, Коего жизнь и труды на пользу дорогого отечества останутся для Нас навсегда светлым примером.⁹

В своей деятельности Николай II всегда стремился в полной мере отвечать тому облику русского самодержца, который он считал идеальным. «Когда император Николай II вступил на престол, — писал С. Витте, — то от него светлыми лучами исходил, если можно так выразиться, дух благожелательности; он сердечно и искренне желал России в её целом — всем национальностям, составляющим Россию, всем её подданным — счастья и мирного жития, ибо у императора, несомненно, сердце весьма хорошее, доброе...

Император Николай II обладает особым даром очарования. Я не знаю таких людей, которые, будучи первый раз представлены государю, не были бы им очарованы; он очаровывает как своею сердечною манерою, обхождением, так и в особенности и своей удивительной воспитанностью, ибо мне в жизни не приходилось встречать по манере человека более воспитанного, нежели наш император».

Обаяние Николая II во многом заключалось в том, что к каждому собеседнику он старался найти особый подход, учитывая его сословие, профессию, личные качества и т. п. Про Николая говорили, что «с семёновцем он будет разговаривать иначе, чем с преображенцем». В противоположность своему отцу он почти ни к кому, кроме своих близких, не обращался на «ты». При любых обстоятельствах, даже самых грозных, он, как правило, сохранял неизменную выдержку и внешнее спокойствие. Недруги Николая часто объясняли это «равнодушием и тупостью»...

Среди либеральной общественности смена государей, как часто бывало, породила надежды на расширение гражданских и политических свобод. В адрес царя поступали многочисленные обращения от земских собраний с пожеланиями реформ.

17 января 1895 г. Николай II выступил с одной из первых политических речей. Интерес к этому событию был огромным: что скажет общественности молодой государь? В Аничковом дворце он принял депутацию дворянства, деятелей земств и городов. К каждому жесту нового царя присматривались с напряжённым интересом. Текст своей речи он положил в барашковую шапку, которую держал на коленях. Позднее ехидно рассказывали, что время от времени он опускал к ней глаза, «как ученик, плохо выучивший урок».

Государь действительно боялся сбиться и волновался, хотя внешне старался этого не показать. Он произнёс знаменитые слова: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлёкшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в. делах внутреннего управления. Пусть же все знают, что я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель». Преодолевая стеснение, Николай произнёс последнюю фразу очень громко, почти выкрикнул.

Один из пожилых членов дворянской депутации от неожиданности выронил из рук большое золотое блюдо с хлебом-солью, которое с грохотом упало на пол. Царь попытался поднять блюдо, чем только усилил общее замешательство. Государыня, ещё плохо знавшая русский язык, встревожилась и по-французски спросила у фрейлины: «Что случилось? Почему он кричит?». Та тоже по-французски отвечала: «Он объясняет им, что они идиоты...». Вся эта сцена надолго оказалась в центре внимания общественности, постепенно обрастая различными живописными подробностями.

Слова императора о «бессмысленных мечтаниях» произвели громадное впечатление.

В результате эта фраза едва ли не навсегда определила отношение к нему интеллигенции. Впрочем, Николай II вполне отвечал ей «взаимностью». Он считал, что самодержец должен служить всему обществу, а не «идти на поводу у интеллигенции». С. Витте вспоминал, что ему не раз приходилось говорить в докладах по разным по водам: «Таково общественное мнение». На это Николай II иногда в сердцах отвечал: «А мне какое дело до общественного мнения». «Государь совершенно справедливо считал, — разъяснял С. Витте, — что общественное мнение — это есть мнение „интеллигентов", а что касается его мнения об интеллигентах, то раз за столом кто-то произнёс слово „интеллигент", на что государь заметил: „Как мне противно это слово", — добавив, вероятно саркастически, что следует приказать Академии наук вычеркнуть это слово из русского словаря».

14 мая 1896 г. в Москве в Успенском соборе состоялась торжественная церемония коронации Николая. А спустя четыре дня, во время народных гуляний, произошла знаменитая катастрофа на подмосковном Ходынском поле, известная в истории под названием «Ходынка». Там должны были раздавать народу царские подарки — эмалированные кружки с изображением двуглавого орла, а также пряники и другие угощения... На рассвете 500-тысячная толпа двинулась за дарами. При этом в невероятной давке сотни людей падали в рвы, вырытые в поле. Упавших невольно затаптывала людская масса, в результате погибло 1389 человек. Примерно столько же людей получили тяжёлые увечья.

Естественно, возникал вопрос — можно ли после подобной катастрофы продолжать коронационные торжества? Но ведь их отмена бросила бы ещё одну тень на всё предстоящее царствование Николая II... Это соображение победило, и поэтому решили — продолжать. Вечером того же дня молодой государь танцевал на праздничном балу. В последующие дни он посещал раненых, но впечатление о нём как о человеке бессердечном и чёрством уже стало прочным. Позднее революционеры окрестили императора Николаем Кровавым — не только за расстрел 9 января 1905 г., но и за «Ходынку».¹⁰

3. Черты характера, достоинства и недостатки.

Уметь сдерживаться... исполнить свой долг... любить простых людей... — основные черты Цесаревича Николая.

Ребенок рос тихий и задумчивый. С ранних лет уже сказываются в нем основные черты Его характера, и — прежде всего — самообладанием. «Бывало, во время крупной ссоры с братьями или товарищами детских игр, — рассказывает Его воспитатель К. И. Хис - Николай Александрович, чтобы удержаться от резкого слова или движения, молча, уходил в другую комнату, брался за книгу и, только успокоившись, возвращался к обидчикам и снова принимался за игру, как будто ничего не было».
И еще другая черта: чувство долга. Мальчик учит уроки с прилежанием; читает Он много, в особенности то, что касается народной жизни. Любовь Своего народа.
Уметь сдерживаться... молча отойти... исполнить Свой долг... любить простых людей... В этих чертах мальчика сказывается и весь Император Николай II.
Но по характеру Своему мальчик, а потом юноша и молодой человек далек от сумрачной грусти; в Нем горит даже огонек наивного и беспечного веселья, которое, впоследствии, под давлением тяжкого бремени власти, забот и горя, поблекнет и изредка лишь проявит себя в тихом юморе, в улыбке, в добродушной шутке.

Многие отмечали в качестве главенствующей черты его личности «слабоволие», хотя существует немало свидетельств, что царь отличался упорным стремлением к осуществлению своих намерений, нередко доходящим до упрямства (лишь однажды ему была навязана чужая воля — Манифест 17 октября). В отличие от своего отца Александра III Николай не производил впечатления сильной личности. Вместе с тем, по отзывам близко знавших его людей, он обладал исключительным самообладанием, которое иногда воспринималось как безразличие к судьбам страны и людей (например, известия о падении Порт-Артура или о поражениях русской армии во время Первой мировой войны он встречал с хладнокровием, поражавшим царское окружение). В занятиях государственными делами царь проявлял «необыкновенную усидчивость» и аккуратность (он, например, никогда не имел личного секретаря и сам ставил печати на письма), хотя в целом правление огромной империей было для него «тяжкой обузой». Современники отмечали, что Николай обладал цепкой памятью, острой наблюдательностью, был скромным, приветливым и чутким человеком. При этом больше всего он дорожил своим покоем, привычками, здоровьем и особенно благополучием своей семьи.¹¹

4.Русско-Японская война

Планомерность действий была прервана в 1904-1905 годах Русско-японской войной, продолжавшейся полтора года. Причина её заключалась в нежелании Японии и Англии, чтобы Россия первенствовала в Маньчжурии и владела грозным флотом в Тихом океане. Начали войну японцы и, истощённые ею, первые же просили мира, который и был заключён, при посредстве президента Североамериканских Соединённых Штатов Т.Рузвельта, в американском городе Портсмуте. Россия уступила Японии богатейшую Квантунскую область, арендованную у Китая с 1898 года, с возведённой на юге этой области крепостью Порт-Артуром и городом Дальним, а также половину острова Сахалина, дозволив ловить рыбу в русских дальневосточных морях, и уплатила около 200 миллионов рублей за содержание русских военнопленных.¹²

5.В годы первой русской революции

Проигранная русско-японская война 1904—1905 гг. стала причиной серьёзного общественного напряжения в России. В воскресенье 9 января 1905 г. колонны рабочих во главе со священником Георгием Талоном направились к Зимнему дворцу, чтобы вручить царю свою петицию. Этот день считается днём начала первой русской революции. Николай II тогда уже не жил в Зимнем дворце, он переехал в Царское Село. Однако император, конечно, знал о готовящемся шествии и хотел выйти к рабочим, чтобы принять у них обращение. Но родственники царя воспротивились этому, называя такой шаг безумием. Они убеждали его, что в толпе может оказаться террорист, который застрелит его, когда он выйдет к рабочим. В конце концов, царь согласился с ними и в день демонстрации остался в Царском Селе.

Рабочее шествие было расстреляно войсками... Николай записал в дневнике: «Тяжёлый день! В Петербурге серьёзные беспорядки... Войска должны были стрелять, в разных местах города много убитых, раненых. Господи, как больно и тяжело!». К октябрю волнения разгорелись по всей стране, и стало ясно, что необходимо предпринять крайние меры. Сергей Витте тогда обрисовал царю две возможности: или ввести диктатуру одного лица и беспощадно подавить недовольство, или решиться на уступки «общественному мнению» и пойти по пути свобод и конституции.

Николай II был решительным противником конституции.

Однако теперь стало ясно, что путь военной диктатуры уже вряд ли возможен. Сами представители военной силы не верили в надёжность войск. Они убеждали царя даровать в манифесте свободы, обещать созыв Государственной думы.

17 октября к государю явился глава столичного военного округа великий князь Николай Николаевич. Министр двора барон Владимир Фредерикс рассказывал об этом визите: «Приезжает великий князь. Я говорю ему: „Следует установить диктатуру, и ты должен взять на себя диктаторство". Тогда великий князь вынимает из кармана револьвер и говорит: „Ты видишь этот револьвер? Вот я сейчас пойду к государю, и буду умолять его подписать манифест... Или он подпишет, или я у него же пущу себе пулю в лоб из этого револьвера"». Выйдя от Николая II после этой беседы, великий князь Николай Николаевич с торжеством объявил, что государь окончательно решился даровать свободы. Спустя несколько часов царь, осенив себя крестным знамением, поставил подпись на манифесте.

С. Витте позднее писал: «В течение всех октябрьских дней государь казался совершенно спокойным. Я не думаю, чтобы он боялся, но он был совсем растерян, иначе при его политических вкусах, конечно, он не пошёл бы на конституцию. Мне думается, что государь в те дни искал опоры в силе, но не нашёл никого из числа поклонников силы — все струсили...».

Тем не менее, столь неприятное Николаю слово «конституция» произнесено не было, и он сохранил титул «самодержца». Не оставил Николай и мысль найти опору для самодержавия в народе — но, конечно, не среди интеллигенции. При выборах в I Государственную думу государь попытался опереться на поддержку крестьянства, что отразилось в избирательном законе. В крестьянстве он видел историческую основу самодержавия. Однако эти надежды не оправдались. Крестьяне, требовавшие передачи им помещичьих земель, послали в Государственную думу отнюдь не монархических депутатов...

В III Думе властям пришлось отказаться от «ставки на крестьянство». И всё-таки Николай сохранял глубокую веру в то, что самодержавие наиболее близко душе русского народа. Он считал, что революция вызвана внешними, поверхностными причинами: призывами интеллигенции, влиянием национальных меньшинств. Русский народ, по мнению государя, по-прежнему сохранял верность царскому престолу.

Очень характерный диалог произошёл в 1909 г. между Николаем II и премьер-министром Петром Столыпиным. В годы революции царь находился почти под арестом в одном из своих дворцов, не мог никуда ездить, опасаясь покушений.

И вот глава правительства торжественно сказал ему «Ваше Величество, революция вообще подавлена, и Вы можете теперь свободно ездить куда хотите». П. Столыпин ожидал слов благодарности, удовлетворения. Вместо этого он с удивлением услышал ответ государя: «Я не понимаю, о какой революции Вы говорите. У нас, правда, были беспорядки, но это не революция... Да и беспорядки, я думаю, были бы невозможны, если бы у власти стояли люди более энергичные и смелые...».

6.Первая мировая война.

Летом 1914 г. в Европе чувствовалось приближение большой войны. Фрейлина и близкая подруга императрицы Анна Вырубова вспоминала, что в эти дни она часто «заставала государя бледного и расстроенного». «Из разговора с ним, — писала А. Вырубова, — я видела, что и он считает войну неизбежной, но он утешал себя тем, что война укрепляет национальные и монархические чувства, что Россия после войны станет ещё более могучей, что это не первая война...». Когда же война стала свершившимся фактом, настроение Николая 2 резко изменилось в лучшую сторону. Он испытывал бодрость и воодушевление и говорил: «Пока этот вопрос висел в воздухе, было хуже!».

20 июля, в день объявления Россией войны, государь вместе с супругой побывал в Петербурге. Здесь он оказался главным участником волнующих сцен национального подъёма. На улицах Николая II встречали необъятные толпы народа под трёхцветными знамёнами, с его портретами в руках. В зале Зимнего дворца государя окружила восторженная толпа депутатов. Один из них, монархист Василий Шульгин, описывал этот момент: «Стеснённый так, что он мог бы протянуть руку до передних рядов, стоял государь. Это был единственный раз, когда я видел волнение на просветлевшем лице его. И можно ли было не волноваться? Что кричала эта толпа, не юношей, а пожилых людей? Они кричали: „Веди нас, государь!". Это было, быть может, самое значительное, что я видел в своей жизни».

Николай II произнёс речь, которую закончил торжественным обещанием, что не заключит мир до тех пор, пока не изгонит последнего врага с русской земли. Ответом ему было мощное «ура!». Он вышел на балкон, чтобы приветствовать народную демонстрацию. А. Вырубова писала: «Всё море народа на Дворцовой площади, увидев его, как один человек опустилось перед ним на колени. Склонились тысячи знамён, пели гимн, молитвы... все плакали... Среди чувства безграничной любви и преданности Престолу началась война».

В первый год войны русская армия потерпела ряд тяжёлых поражений. При известии о падении Варшавы Николая покинула его обычная невозмутимость, и он горячо воскликнул: «Так не может продолжаться, я не могу всё сидеть здесь и наблюдать за тем, как разгромляют армию; я вижу ошибки — и должен молчать!». Обострилось и положение внутри страны. Под влиянием поражений на фронте Дума начала борьбу за ответственное перед ней правительство. В придворных кругах и Ставке зрели какие-то замыслы против императрицы Александры Фёдоровны. Она вызывала всеобщую враждебность как «немка», шли толки о том, чтобы заставить царя отправить её в монастырь.

Всё это побудило Николая II встать во главе армии, сменив великого князя Николая Николаевича. Он объяснил своё решение тем, что в трудный момент возглавлять войска должен верховный вождь нации. 23 августа 1915 г. Николай прибыл в Ставку в Могилёве и принял на себя верховное главнокомандование. Между тем напряжение в обществе нарастало. Председатель Думы Михаил Родзянко при каждой встрече с царём уговаривал его пойти на уступки Думе. Во время одной из их бесед уже в январе 1917 г. Николай II сжал голову обеими руками и с горечью воскликнул: «Неужели я двадцать два года старался, чтобы всё было лучше, и двадцать два года ошибался!?». Во время другой встречи государь неожиданно заговорил о своих переживаниях: «Был я в лесу сегодня... ходил на глухарей. Тихо там, и всё забываешь, все эти дрязги, суету людскую... Так хорошо было на душе. Там ближе к природе, ближе к Богу...».

7.Отречение от престола

27 февраля 1917 г. Николай II записал в дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия!». Государь послал в мятежную столицу генерала Николая Иванова, приказав ему «с войсками водворить порядок». Но из этой попытки в конечном итоге ничего не вышло.

В последний день февраля государь отбыл из Могилёва в Царское Село. Однако по дороге поступили сведения, что путь занят восставшими. Тогда царский поезд повернул в Псков, где находился штаб Северного фронта. Сюда Николай II прибыл вечером 1 марта.

Здесь государь узнал о том, что попытка Н. Иванова «подавить бунт» в столице закончилась неудачей. Стало ясно, что успокоить Петроград силой не удастся. В ночь на 2 марта Николай II вызвал главнокомандующего фронтом генерала Николая Рузского и сообщил ему «Я решил пойти на уступки и дать им ответственное министерство». «Я берёг не самодержавную власть, а Россию, — говорил государь. — Я не убеждён, что перемена формы правления даст спокойствие и счастье народу...»

Николай Рузский немедленно сообщил о решении царя по прямому проводу Михаилу Родзянко. Тот отвечал: «Очевидно, что Его Величество и Вы не отдаёте себе отчёта в том, что здесь происходит; настала одна из страшнейших революций, побороть которую будет не так легко... Время упущено и возврата нет». М. Родзянко сказал, что теперь необходимо уже отречение Николая в пользу наследника.

Узнав о таком ответе М. Родзянко, Н. Рузский через Ставку запросил мнение всех главнокомандующих фронтами. Утром в Псков стали приходить их ответы. Все они умоляли государя для спасения России и успешного продолжения войны подписать отречение. Вероятно, самое красноречивое послание пришло от генерала Владимира Сахарова с Румынского фронта. Предложение об отречении генерал назвал «гнусным». Он выражал негодование по адресу Думы: «Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся царя своего, а разбойная кучка людей, именуемая Государственной думой, предательски воспользовалась удобной минутой для своих преступных целей...». А закончил неожиданно: «Переходя к логике разума и учтя создавшуюся безвыходность положения, я, непоколебимо верный подданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом является решение пойти навстречу уже высказанным условиям».

Около 14 часов 30 минут 2 марта об этих телеграммах было доложено государю. Николай Рузский также высказался за отречение. «Теперь придётся сдаться на милость победителя» — так он выразил своё мнение приближённым царя. Подобное единодушие вождей армии и Думы произвело на императора Николая II сильное впечатление. Особенно его поразила телеграмма, присланная великим князем Николаем Николаевичем...

«Если я помеха счастью России, — сказал государь, по воспоминаниям генерала Д. Дубенского, — и меня все стоящие ныне во главе её общественных сил просят оставить трон, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но и жизнь отдать за родину... Но я не знаю, хочет ли этого вся Россия». Участник этой сцены генерал С. Саввич рассказывал: «Наступило общее молчание, длившееся, как мне показалось, около двух минут. Государь сидел в раздумье, опустив голову. Затем он встал и сказал: «Я решился. Я отказываюсь от престола». При этом Государь перекрестился. Перекрестились и все мы».

Уже решив отречься, Николай II продолжал колебаться, кому передать престол: сыну или брату? Он посоветовался со своим лейб-хирургом профессором Сергеем Фёдоровым. «Я приказываю Вам, — сказал царь, — отвечать мне откровенно. Допускаете ли Вы, что Алексей может вылечиться?» «Нет, Ваше Величество, — отвечал врач, — его болезнь неизлечима». «Императрица давно так думает; я ещё сомневался... Уже если Бог так решил, я не расстанусь со своим бедным ребёнком».