О наивном искусстве
ЛОБАНОВА Ольга Александровна.
Об искусстве, которое в наши дни
получило название наивного, в мировой
практике впервые стало известно в конце
XIX века в связи с открытием самобытного
творчества французского таможенника
Анри Руссо, чьи работы сегодня украшают
Лувр, Эрмитаж и Пушкинский музей. В 60-е
годы XX века весь цивилизованный мир был
буквально взорван новым для себя открытием
творчества грузинского художника-самоучки
Нико Пиросмани, работы которого экспонировались
в Лувре в рамках культурного обмена СССР
- Франция.[6]
С тех пор специалисты спорят о терминологии
(наив, примитив или нечто другое), способной
обозначить огромный, поистине необозримый
пласт изобразительного искусства. Этот
раздел находится между фольклором и профессиональным
творчеством и вмещает в себя гениальных
самоучек-живописцев, латиноамериканских
потомков майя и ацтеков, последователей
смеховой культуры русского лубка, создателей
деревянных, глиняных и керамических работ
и т.д.
Наивное искусство обозначают довольно широкий кр
Именно они и составляют те особенности,
по которым произведение можно отнести к разряду наивных: это простейшие приемы изображения, плоскостность, от
Наивные художники - как правило, люди не от мира сего, чудаковатые, часто не имеющие не только художественного, но и вообще какого-либо образования.
Эти художники наивны в том, как они позиционируют себя по отношению к окружающему миру: одни полагают себя гениями, другие простыми ремесленниками, но мало кто из них был в состоянии адекватно вписаться в современную художественную жизнь.[4]
Наивный художник творит свои произведения под влиянием импульсов, идущих от бессознательного. Зачастую побудительным стимулом к творчеству является стремление сохранить себя как личность в трудный жизненный момент, запечатлеть свои мечты, видения.
Наивные художники в России существовали на протяжении всего двадцатого столетия. Но их по-разному именовали, и по-разному к ним относились.
В рядах существовавшего в 1920-е Общества художников-самоучек было немало тех, кого мы сегодня назвали наивными, и в стенах Института народов Севера в Ленинграде, представители малых народов Сибири создавали прекрасные рисунки в манере примитива, но все это были исключения. Непрофессиональное творчество в советский период могло существовать в рамках системы самодеятельности, которая управлялась и направлялась специальными методистами и в принципе должна была способствовать обучению художественной грамоте и копированию приемов социалистического реализма. И лишь к периоду 1960-1970-х годов, когда в стране прошла так называемая «оттепель» и когда на пенсию вышли миллионы стариков, прошедших коллективизацию , войну , стройки и лагеря, к любительским занятиям обратились сотни тысяч потенциально талантливых людей, которых уже не заставляли в массовом порядке быть реалистами, а напротив поражались их самобытности и свежему взгляду на мир. Так благодаря еще существовавшим огромным самодеятельным выставкам, на которые тысячами свозились в Москву со всего Советского Союза кое-как набранные картины, в поле зрения искусствоведов попали несколько десятков талантливых художников. Многие из них учились в Заочном Народном Университете искусств – преподаватели по переписке давали им советы и задания.
В России в период советской власти наивное искусство рассматривалось как часть самодеятельного творчества трудящихся – важного компонента социалистической культуры. Причем в 1940-1960-е гг. наивное, примитивное изгонялось из самодеятельности как враждебное задачам идеологической пропаганда. Напротив, с 1970-80-х гг. наивные художники стали занимать лучшие места в больших и малых экспозициях, о них появились публикации. Расцвет наивного искусства относится к 1970-1990-м гг. В это время еще были живы патриархальные условия жизни в деревнях, сохранялась связь образного мышления художников самоучек с традициями народной культуры. Все наивные художники в России творили сами по себе, здесь не было единой школы.
В последние годы проводимое огромное
число международных выставок, симпозиумов
и бьеннале открыло миру неповторимый
облик мастеров наивного искусства России.
Однако повсеместное признание отечественного
наивного искусства совпало с тяжелыми
временами для организаций, способных
по роду деятельности объединить, поддержать
и дать импульс к последующему творчеству
(имеются в виду государственные музеи
и структуры Союза художников). В этой
связи целая область изобразительного
искусства оказалась бесхозной, а потому
невостребованной у себя на родине. О желании
художников выставляться на родине и работать
с отечественным зрителем через государственное
музейное учреждение свидетельствует
письмо группы художников на имя мэра
столицы Ю.М. Лужкова с перечнем работ,
передаваемых ими в дар г. Москве. Именно
по инициативе наивных художников в конце
июня 1998 г. мэром Москвы было подписано
Постановление "О создании Муниципального
музея наивного искусства".
Появление первого в стране Муниципального
Музея Наивного Искусства способно в какой-то
мере устранить эти негативные тенденции,
обогатив культурную жизнь столицы и страны
и оставить следующим поколениям людей
одну из содержательных страниц культурного
наследия России. Отделы наивного искусства
существуют в нескольких областных музеях
(Псков, Чебоксары, Вятка и др.), в московском
Музее-усадьбе «Царицыно».[6]
ЛОБАНОВА Ольга Александровна.
Работы Ольги Лобановой причисляют к «наивному искусству».На ее полотнах – самые простые картины быстротекущей жизни так охарактеризовал ее творчество директор московской галереи наивного искусства «Дар» Сергей Тарабаров ,где проходила выставка художницы.
Наивное искусство- это, прежде всего, сознание, особый взгляд на мир. Его мировоззренческой основой служит ощущение гармонии, целостности восприятия мира и бытия, слитности с мирозданием, осознание значимости собственного «я», в какой- то степени, ощущение собственной миссии на земле. Поэтому так важно знать наивного художника «в лицо», знать его биографию, его жизненный путь, чтобы понимать особенности его мышления и истоки его творчества.[ 6 ]
Родилась 8 февраля 1946 года в городе Мурманск
Детство Ольги Лобановой прошло в приполярном Мурманске. Дочка раскулаченного и высланного на север крестьянина художницы, она родилась в 1946 году. Но по воспоминаниям , детство ее было счастливым. Она окончила школу, медицинское училище, Ивановский медицинский институт.
В школе, где она училась, никогда не было уроков рисования – не было учителя. А так хотелось рисовать. Можно было, конечно, проявить самостоятельность, но отчего-то девочка считала, что не время…
Ей подарили огромный красивый альбом, запах его бумаги, матовость листов она помнит до сих пор! А тогда, в детстве, альбом положила высоко на шкаф – «на потом». Кто бы знал, что время рисовать все равно неотвратимо наступит - но только через тридцать с лишним лет![ 7 ]
Ольга рано покинула дом. Врачей в их семье не было, но она выбрала именно эту профессию.И полюбила ее. Для других интересов, правда, тоже оставалось время :ходила в театр , читала книги.Именно обустройство собственной библиотечки в общежитии послужило знакомству с будущим мужем. Валерия Лобанова в институте знали все, он публиковал свои стихи вгазетах, слыл знатоком литературы и изобразительного искусства. Казалось, Ольгу с ним сблизили именно общие, помимо медицины, интересы.[ 3 ]
В 1972 году вместе с мужем переехала в подмосковный город Одинцово, где стала работать терапевтом, затем работала в Москве доверенным врачом обкома профсоюза агропромышленного комплекса. Все ее время поглощали врачебная деятельность, семейные заботы о доме, сыне и муже. Свободного времени практически не было. Все так бы и шло привычным для нее чередом.
«Взрыв» произошел внезапно. Однажды она пришла с работы и, уставшая, не замечая беспорядка, поставив перед собой табурет, стала рисовать, сидя на краешке кровати. Рисовала карандашом, обычной шариковой ручкой. Сначала это были яблоки... Много яблок. В тот год стояла необычайно яркая, плодовитая осень. И сейчас, по прошествии нескольких лет, все еще трудно разобраться в себе, отмечает художница. Может быть, это обращение к рисунку было своеобразной защитой, когда, казалось, сердце не выдержит человеческих страданий - смерти и болезней, которых она насмотрелась вдоволь? А может быть, открытием того, что раньше дремало, созревало, как яблоки?
Два события того «подготовительного» периода она выделяет непременно. Первое - смерть коллеги, женщины, которую она уважала, восхищаясь трудолюбием и самоотверженностью. Много лет та возглавляла станцию переливания крови, бесперебойная работа которой спасла столько жизней. И вот теперь ее хоронили - по сути, еще молодую, не дотянувшую даже до пенсии. Ольга Александровна хорошо помнит эти похороны: произносимые речи, падающий снег и шубы врачей, пришедших проститься с умершей. Она смотрела на эти шубы, которым суждено или не суждено износиться, и думала: «Как же ветха, как же хрупка наша жизнь. Как же она скоротечна...». . Был человек, и вдруг его нет, и ничего практически после нее не осталось. И тогда Ольга Александровна решает для себя: «Хочу оставить после себя память в зримых, осязаемых образах» [ 7 ].Другое сильное впечатление связано с ее поездками по работе в село. Именно там, среди огромного пространства полей, ощущая себя маленькой песчинкой, она поняла, как многообразна жизнь и как много пока не познано, не открыто ею.[ 3 ]
Может быть, столкновение новых впечатлений с генетической памятью дало взрывной эффект, а может, что-то другое, но Ольга Лобанова оставила медицину и занялась живописью. Перешагнув через обычный для художников период «штудий», она смело взялась за кисть и поразительно быстро – примерно за два года нашла себя.[ 2 ]
И вот незаметно для себя Ольга Лобанова стала рисовать. Сначала изображала все, что видели глаза: стол, стул, иголку, яблоки, потом стала рисовать лица. Сначала они получались шаржированными, а потом в них постепенно появились настроение, характер. Как только почувствовала, что что-то получается, Лобанова стала искать творческий контакт с другими художниками. Недолго посещала занятия в изостудии во дворце "Мечта". Наконец, решает для себя, что больше не хочет заниматься ничем кроме живописи. В 1993 году Ольга Александровна прекращает врачебную практику и два с половиной года, почти не выходя из дома, рисует. Итогом этого сознательного затворничества стали персональные выставки в Одинцово и Москве (в Союзе женщин России и Российском доме народного творчества).Она сознательно следует своему дару. В своих работах она смотрит на мир широко открытыми глазами. Перед нами цветение жизни с ее буднями и праздниками. Оно реально и фантастично одновременно.[7]
Работы Лобановой милые и мудрые. В наше время легко увидеть в жизни дурное и страшное, тем более, если ты врач. А вот чтобы заметить красивое и радостное в трудных буднях, нужен особый склад характера.
Одни сюжеты художница берет из жизни - городской или сельской, другие - из сказки, третьи порождены ее собственной фантазией.
Художница воспроизводит нехитрый уходящий быт, который еще недавно клеймили как мещанство. Тут и дивные тряпичные коврики из семи цветных полосок, и лоскутные одеяла, и вышивки крестом, что уже само по себе создает пиршество красок. [ 9 ]
Она любит, чтобы на картинах было много красивых женщин - деревенских и городских, нынешних и пушкинских времен. В ее прелестных работах порой приоткрывается давняя девчоночья привычка рисовать в школьных тетрадках во время скучных уроков ослепительных красавиц, втайне мечтая со временем стать похожей на самую роскошную из них.
Образ, тесно связанный с темой заброшенности и одиночества, особо впечатляет в композиции «Мать», где огромная деревенская кровать заключает в себе целый мир в миниатюре. Она становится воистину «теплым приютом» для всех усталых тружеников, одиноких мечтателей и сиротливых горемык. Целая поэма намечается в изображении лоскутного одеяла, на котором, как на цветочном лугу, покоится крохотная хрупкая фигурка старой многотерпеливой Матери. Для героини (как и для автора) каждый ветхий лоскуток одеяла - памятный след чьей-то близкой судьбы.
Когда начинается сказка, реальный пейзаж на холсте сменяется роскошным ковровым орнаментом из пышно цветущих растений, похожих на известное во всех мифологиях мира неувядающее «Древо жизни». На ветвях его вольготно, как и подобает библейским «птицам небесным», располагаются лобановские «Небожители». Другие, более рослые и стройные волшебные существа, отважно парят в пространстве среди миров, радостно трубят о благой вести, с легкостью перелетают из летнего пейзажа в зимний -и всюду разносят буйное цветение лобановской «Весны».[14]
Тонкая духовность ощущается, когда Ольга рисует посиделки старух и свадьбу, новоселье или просто семейный праздник, как на картине «Ватрушки». Здесь все такое круглое, сдобное, ароматное. Много детей в доме, и у каждого во рту вкуснющая ватрушка.
Совершенно по-детски выглядит и ее домашнее увлечение: помимо холстов и бумаги, она постоянно… расписывает бутылки! Каких ныне форм не встретишь: круглые и квадратные, ромбовидные и с цветочками… Масляными красками она наносит то геометрические узоры, то живые забавные сценки. Так всегда и было у народных мастеров – украшать все, что под руку попадется. А с чисто формальной точки зрения это и сложно и увлекательно: неровные поверхности, сюжет можно рассматривать по кругу, вертеть бутылку в руках, ставить в нее цветы и травы! Жаль только, что расписные свои бутылки она не показывает на выставках – ей кажется, что это безделица и «несерьезно». А можно подумать, что все остальное у нее «серьезно».
Работы красивы и трогательны. Сюжеты бесхитростны – что-то там делают всякие люди и звери на разных лужайках, завалинках, в домиках.Но есть теплота. Есть изысканность цвета. Есть тот самый «наив» , за котрым стоит , очевидно, не только бесхитростность , но и внимание к стилевому единству, к нетривиальности композиционных подходов, к поэтичности образов. К тому, одним словом, чем занят любой настоящий художник.
Талант и чутье подсказали Ольге Лобановой главное – то обстоятельство, что в переусложненности видения нашего мира, в переизбытке бесчисленных виртуальных галлюцинаций остается в нас все-таки незабываемое томление по промторе и открытости.По человечности.Их почему-то никак не хватает не только искусству. И может в «наивности» есть своя мудрость.[ 12 ]
1. Акимова Д. Сказочное самоуправство Ольги Лобановой//Вечерняя
Москва,1999,28.04http://
2. Баринов Ю. Навстречу судьбе//Подмосковные
известия.1997.06.05http://
3. Белоус Г.Другая жизнь Лобановых//Подмосковные
известия.1997.2510http://
4. Богемская К.Наивные
художники http://www.scribd.
5. Богемгемская К.Г.Понять примитив Самодеятельное, наивное и
6.Грозин В.И.Московский муниципальный музей наивного искусства
http://www.earthburg.ru
7.ДьяконицинаО.Простые
картины Ольги Лобановой//
Известия.2000.27.10http://
8. Дорога домой http://www.odintsovo.info
9. Макус Сергей Мудрость быть наивным http://www.odintsovo.info/
10.Мир наива http://rusmuz.
11. Наивное искусство в фонде «Эра» http://forum.artinvestment.ru
12. Наивная живопись Ольги Лобановой http://lobanova.fatal.ru
13. Никулина Н.Наивные художники. Кто они? http://vobninske.ru
14.Петрачук
О.Поэзия правды Ольги
женщины.1997.№11http://
15.Пронин В.Она
рисует картины.Он пишет стихи.
газета.2000.15.11http://
16..Ращупкина О.Лобанова - художница непростая. http://dlib.eastview.com
17. Тарабаров С. Простое искусство наивной жизни http://www.ruspred.ru
- Он Алтыншы Жылғы Көтеріліс
- О науках в дидактике
- О нашей Галактике Млечный Путь
- Ондықты шығарып алу және «натурал сандар» ұғымы
- Онейрология
- О некоторых основных темах русской религиозной мысли XIX века
- О некоторых особенностях icq - общения
- Омск в годы Гражданской войны - тыловой и военный центр
- Омск в годы Гражданской войны - тыловой и военный центр
- ОМС міський фонд чи міжлікарняна каса
- О музыкальных стилях
- Омфалит у новорожденных
- Омыртқасыздар зоологиясы
- О названии материков
