О возникновении культа

О возникновении культа. 

Почти все трактаты об истории религии начинают изложение  религиозных верований первобытных  людей с того, что обычно принято  называть культом мертвых.

     Однако  если обычай захоронения мертвых  и представляется древнейшим, а может быть, даже восходит к самым истокам доисторических времен, ничто не дает нам основания утверждать, что он с самого начала связан с верой в существование души покойного и с обязанностью почитать и умилостивлять ее посредством определенных обрядов.

     Различие между материей и духом, а, следовательно, и между душой и телом незнакомо первобытному обществу. Представление об этом различии зарождается только тогда, когда человеческая семья, по выражению Энгельса, «раскалывается» и организация общества, основанная на разном распределении работы, уступает место общинно-родовому строю, основанному уже на разных видах частного накопления и первых классовых различиях.

     Первые  зачатки религии появляются и  получают развитие у неандертальцев. Неандертальцы – одно из звений человеческой эволюции, которое вымерло около 30 тысяч лет назад. Они самыми первыми начали проводить обряд захоронения своих сородичей.

    Захоронения,  ритуалы и зачатки искусства  говорят о том, что неандертальцы  в большей степени обладали  самосознанием, общественными интересами и в целом были более способны к абстрактному мышлению, чем их предок homo erectus.

    Доказательством  этому является тот факт, что  к началу второй половины ХХ  века ученые раскопали 68 захоронений,  главным образом в Европе, и почти все в пещерах, где было найдено более 150 тел.

    Имеются  несомненные доказательства того, что погребение умерших было  обрядом. Скелеты лежали в ямах, вырытых в полу пещер. Многие  были уложены в позу спящего  человека и снабжены предметами, которые, как считалось должны были сопутствовать умершему в его могиле: от каменных орудий и кусков жареного мяса до каменных подушек, подстилки из лесного хвоща и разбросанных вокруг поздних весенних цветов (Приложение 1).

    Все  это говорит о том, что неандертальцы придавали значение  жизни и смерти отдельного человека и, возможно, задумывались о загробном существовании. Может быть, они проявляли также и сострадание  друг к другу. На стоянке Шанидар в Ираке только заботливые соплеменники могли долго ухаживать за полуслепым, больным артритом стариком с высохшей рукой, пока он не умер. 
 
 
 
 
 

Культ предков в мире. 

  Культ предков – обоготворение мертвых, одна из самых древних и распространенных форм религии. Это не только форма поклонения мертвым, но и первая форма доминирования старшего поколения, уважения и благоговения перед отцами. Почитание предков, семейных и родовых святынь выражает единство человеческого коллектива, сохраняющееся сквозь века. Культ предков был связан как с одной семьей, так и с целой родственной группой.  
   Считалось, что душа человека попадая в загробный мир, приобретала волшебную, потустороннюю силу, и могла «как бог» влиять на живой мир, оказывать влияние на судьбы живущих. К тому же родственник «бог» всегда ближе, и к нему проще прийти за помощью и советом. Люди помнили о великом могуществе предков и старались достичь его, суметь повторить их подвиги. Подвиги предков, как правило, имитировали в танцах, на праздниках. Очень часто обряды целиком были построены на имитации подвигов предков, так же строился обряд инициации. Почитание предков, домашнего очага связаны с заботой о благополучии и здоровье семьи и рода. Людям легче было жить под охраной могущественных предков.  

Славяне.

   У славян очень долго держался патриархально-родовой строй. По словам Киевской летописи, "живяху кождо родом своим и на своих местех, владеюще кождо родом своим". Поэтому естественно, что у них сохранялся и семейно-родовой культ в виде почитания предков, связанного с погребальным культом.

По всей территории, на которой обитали славянские племена, встречаются многочисленные могильники и курганы с погребениями. Погребальные обычаи были сложными и разнообразными: кремация (особенно у восточных и частью у западных славян; у южных не засвидетельствована), трупоположение (с X-XII вв. повсеместно), часто хоронили или сжигали в лодке (пережиток водяного погребения). Над могилой обычно насыпали курган; с умершим всегда клали разные вещи, при погребении знатных убивали коня, а иногда и раба, даже жену умершего. Все это связано с какими-то представлениями о загробной жизни. Слово "рай" - дохристианское общеславянское слово - означало прекрасный сад, каким рисовался, видимо, загробный мир; но он, вероятно, был доступен не для всех. Впоследствии христианское учение о "будущей жизни" перекрыло эти древние представления; пожалуй, только у украинцев сохранилось смутное мифологическое поверье о какой-то блаженной стране - вирий (ирий), куда улетают осенью птицы и где обитают умершие.

Зато верования, касающиеся отношений умерших к  живым, удерживались поразительно прочно, и они совсем непохожи на христианские. Умершие делились очень резко на две категории. Это разделение, сохранившееся в поверьях по крайней мере у восточных славян, прекрасно определил Д. К. Зеленин: одна категория - "чистые" покойники, умершие естественной смертью: от болезни, старости, - их называли обычно, безотносительно к возрасту и полу, родителями; другая - "нечистые" умершие (мертвяки, заложные), те, кто погиб неестественной, насильственной или преждевременной смертью: убитые, самоубийцы, утопленники, опойцы (умершие от пьянства); сюда же относились дети, умершие некрещеными (влияние христианства!), и колдуны. Отношение к этим двум категориям умерших было в корне различно: "родителей" почитали, смотрели на них как на покровителей семьи, а "мертвяков" боялись и старались обезвредить.

   Почитание "родителей" - это настоящий семейный (а прежде, очевидно, родовой) культ предков. Он и засвидетельствован средневековыми авторами (Титмар Мерзебургский: "domesticos colunt deos" - "они чтут домашних богов") и отчасти сохранился в качестве пережитков до наших дней. Русские крестьяне поминают родителей в определенные дни года, особенно в родительскую субботу (перед масленицей, а также перед троицей), на радуницу (послепасхальная неделя). Белорусские крестьяне справляли несколько раз в году праздник дзядов (то есть дедов, умерших), особенно торжественно - осенью (большей частью в последнюю субботу октября). К празднику старательно готовились, чистили и мыли жилище, готовили обрядовые кушанья; дзядов приглашали принять участие в трапезе, которая всегда проходила очень торжественно. У сербов и болгар до сих пор справляются - и не только крестьянами, а и горожанами - задушницы, поминовение умерших на кладбищах, куда приносят съестные припасы, едят и пьют на могилах, а часть оставляют покойникам. Смотрят ли при этом на умерших как на покровителей семьи - неясно. Но раньше, несомненно, так и смотрели.

   Пережитком древнего семейно-родового культа предков надо считать и сохранившийся у сербов до наших дней обычай справлять семейную славу (крано име). Слава справляется в день христианского святого - покровителя семьи; но самый характер праздника и его происхождение несомненно дохристианские, и прежде он справлялся, видимо, в честь предков - покровителей семьи.

   Еще один след существовавшего некогда культа предков - фантастический образ Чура или Щура. Очень вероятно, что это был почитаемый предок-родоначальник. Культ его прямо не засвидетельствован, но сохранились убедительные следы его в славянских языках. Восклицания "Чур!", "Чур меня!", "Чур, это мое!" означали, видимо, заклинание, призывание Чура на помощь; сейчас оно сохранилось в детских играх; украинское (и польское) "Цур тобi" - тоже в смысле заклинания. Глагол "чураться" - держаться в стороне, то есть как бы ограждаться Чуром. И слово "чересчур" явно происходит от понятия о Чуре, как бы охраняющем какие-то рубежи, границы родовой земли, вероятно. Что Чур-Щур был именно предок - видно из слова "пращур", прапредок. Быть может, изображения Чура делались из дерева, на что намекает русское слово "чурка" - обрубок дерева [Ранние формы]

   В сказке очень часто появляется умерший родитель покровитель, помощник. Хорошо видно, что у сына с отцом глубокая, таинственная связь. Таинственность этой связи сказывается в том, что прочна и необходима для Ивана связь с умершими родителями. Ярче всего фигура могущественного умершего отца отражена в сказке «Сивко-Бурко». Здесь говориться : Отец стал умирать и говорит: «Дети! Как я умру, вы каждый поочередно ходите на могилу ко мне спать по три ночи» – и умер. Старика схоронили. Приходит ночь; надо большому брату ночевать на могиле, а ему кое лень, кое боится, он и говорит малому: « Иван-дурак! Поди-ка к отцу на могилу, ночуй за меня. Ты ничего же не делаешь!» Иван-дурак собрался, пришел на могилу, лежит; в полночь вдруг могила расступилась, старик выходит и спрашивает: «Кто тут» Ты большой сын?» – «Нет, батюшка! Я Иван-дурак». Старик узнал его и говорит – «Ну, твое счастье». Старик свистнул, гайкнул богатырским посвистом: «Сивко-Бурко, Вещий воронко!» Сивко бежит, только земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом. «Вот тебе, сын мой, добрый конь! А ты, конь, служи ему, как мне служил! Проговорил это старик и лег в могилу».  
   Обряды в честь предков и родовых покровителей могли совершаться в самом жилище, в специальных постройках, в особых святилищах, находившихся вне селения, в лесу, у священных деревьев, в западных рощах.  
   Языческие представления о смерти были совершенно отличны от наших. В их понимании смерти нет, есть переход в другой мир. Именно поэтому были примеры специального убийства древнего старца или могущественного властителя, во время бедствий, для того что бы он попав иной мир потребовал у верховного божества прекратить испытания и беды его народа. Таким образом, люди шли на смерть ради жизни. Ритуальные обряды самопожертвования являлись примером благородства души. И до сих пор принести себя в жертву идее, вере, идти на смерть ради Родины является подвигом.  
   Уже в более поздний период развития славянских общин изменился и ритуал отправления на «тот свет». Туда отправлялись старики и больные. Ритуал имел различные формы. Сводятся они к следующему:  
а) зимой вывозили на санях и, привязав к лубку, спускали на нем в глубокий овраг. Отсюда происходит название обычая – «сажать на лубок», а также выражения типа «пора на лубок», употреблявшиеся в отношении очень дряхлых и тяжело больных;  
б) сажали на сани или на луб и вывозили в мороз в поле или в степь;  
в) опускали в пустую яму (в амбаре, гумне и т.д.)  
г) сажали на печь в пустой хате;  
д) сажали на лубок, везли куда-либо за огороды и добивали довбней (орудие для обработки льна);  
е) уводили в дремучий лес и там оставляли под деревом;  
ж) топили.  
   Но потом мировоззрение людей меняется. Предания, в соответствии с исторической действительностью, отразили переход от одной стадии культа предков к другой: когда общество достигает того уровня развития, при котором жизненный опыт старшего поколения имеет особую ценность. Старики - старейшины приобретают особое влияние и становятся правящей верхушкой общества. Фольклорная традиция в соответствии с исторической истиной отразила переход к высшей ступени культа предков, когда умудренность старшего поколения считалась основой благополучия общества. Житейская мудрость ценится выше загробного покровительства предков, и ритуал отправления на «тот свет» сменяется культом умудренной старости. Обычай отправления на «тот свет», будучи ритуальным явлением, определялся мировоззренческими, а не утилитарными факторами.  
   Из-за изменения отношения к смерти появилось и понятие траура и связанный с ним черный цвет. Белый и черный родились из идеи чистого и не чистого, мертвым начали приписывать вредоносную силу, возникла потребность помечать определенным цветом предметы, людей и места, которые, как боялся человек, носили следы постоянных прикосновений покойного. Отсюда изменение одежд и убранства, которое совершается в период траура. Чтобы вернуться к обычной жизни, первобытный человек должен был также подвергнуться определенным очистительным обрядам.  
   На базе культа предков в человеческой культуре возник феномен исторического сознания. Люди стали отождествлять время с тем или иным предком (как правило, социальным лидером). Подчас даже календарь строился на периодах правления царей.  

Китай  
   В Китае никто не обращает внимания, если открыто проявляют неверие в богов, но не уважение, небрежность к предкам там порицается. Один из наибольших упреков китайцев своим соотечественникам, принявшим христианство, заключается в том, что они в своей новой вере пренебрегают предками”.  
   Шанди – «верховное божество» и первопредок правителей был первым и высшим божеством, осуществляющий абсолютную власть в мире богов и духов. Победившие Шан-Инь чжоусцы передали функции всеобщего универсального верховного божества от Шанди к некоей надмировой абстрактной силе — Небу, лишенному родственных связей и предпочтений. Если прежние правители считались потомками Шанди, то чжоуские государи носили священный титул Сына Неба, обязывающий их отправлять все обряды, предписанные культом Неба.  
   Таким образом, с легкой руки Конфуция, Культ Шанди трансформировался в универсальный культ предков, ставший основой религиозной жизни всех слоев китайского общества. Конфуций и его последователи повсеместно внедрили и строжайше регламентировали культ предков, в продолжение многих веков после этого существовавший в почти неизменном виде.  
   Культ предков, доведенный до предельных значений и всеобъемлющих масштабов, предоставил возможность осуществить социальный идеал, провозглашенный Конфуцием. Средоточием культа становится принцип “сыновней почтительности” — сяо. Его суть заключена в максиме, обладающей свойством императива:“Служить родителям согласно установлениям ли, похоронить их, соблюдая установления ли, и приносить им жертвы, придерживаясь установлений ли”.  
   Тем самым культ предков приобретает всеобъемлющее социальное значение: добродетельный сын — от простолюдина до императора — посвящает свою жизнь служению родителям при их жизни и после смерти. Устойчивость такой вертикали является залогом должного устройства и социального порядка в государстве, объединяющем отдельные семьи в единую огромную семью. Преданный сын — верный подданный есть основа такой конструкции. Так конфуцианство преобразовало религиозный культ в социальную доктрину, придав ей универсальное значение и государственный статус.  
   Почтение к родителям затмило все иные отношения в китайском обществе. Китайское письменное наследие — от мифов, легенд, поэм и драм до династических историй и официальных документов — переполнено назидательными сюжетами, воспевающими сыновнюю почтительность. Некоторые из этих образцов способны эпатировать нашего читателя, но отнюдь не китайца, воспитанного в сыновнем послушании и служении родителям.  
   Сыновняя почтительность есть постоянная доминанта китайской этики и этнопсихологии. Она неизменно проявляет себя в повседневной жизни, начиная с семейного уклада (без окончательного вердикта семейного старейшины в семье ничего не предпринимается) и заканчивая высоким государственным служением (достижения на этом поприще посвящены живым или покойным предкам).  

Греция. 

   К еще более глубокой древности восходят погребальные обряды греков и связанные с ними представления о загробном мире. Господствующей традицией у греков было зарывание покойника в землю или захоронение в гробнице. Эта традиция, восходящая к крито-микенской эпохе, была лишь на короткое время прервана вследствие появления обычая кремации трупов, вероятно принесенного ионийцами (как раз этот период их господства и отражен в поэмах Гомера); но новый обычай скоро исчез, и носители его подчинились местной традиции хоронить умерших в земле. Обычай трупосожжения почти не оставил следа и в представлениях греков о загробной жизни, если только не считать отдельных мифологических мотивов, вроде вознесения Геракла на небо из пламени погребального костра. Напротив, обычай зарывания трупа в землю наложил свой отпечаток на представления греков о судьбе умерших. По этим представлениям, хорошо отразившимся в "Одиссее" (песнь XI), души или тени умерших ведут печальное существование в подземной области Аида. При этом судьба всех душ, будь то доблестный воин или простой земледелец, почти одинакова: всем им суждено бродить унылыми тенями по пустынным и мрачным пространствам Аида. Существовала, однако, и идея посмертного наказания за преступления: навлекшие на себя особый гнев богов люди, как легендарные Сизиф, Тантал, Данаиды, терпят различные мучения в Аиде. Более же прочным и распространенным было убеждение, что судьба душ зависит от выполнения живыми должных обрядов над телом умершего. Душа покойника, лишенного погребения, не находит себе покоя в загробном мире.

   Поэтому греки придавали очень большое значение исполнению последнего долга перед покойником. Ничто в греческой религии не занимало такого важного места и не задевало так глубоко настроений верующих, как отношение к умершим. Смерть сама по себе не внушала грекам особого страха, но мысль о том, что после смерти тело может остаться непогребенным и будет отдано на съедение собакам, казалась ужасной. Подобные представления отразились в гомеровском эпосе: вспомним горячую мольбу умирающего Гектора к своему победителю Ахиллу ("О, не давай ты меня на терзание псам мирмидонским!") и тайное посещение того же Ахилла отцом Гектора, старцем Приамом, умолявшим выдать за дорогой выкуп тело сына для погребения. На этом же мотиве построен и сюжет гениальной трагедии Софокла "Антигона": девушка добровольно идет на смерть, лишь бы выполнить свою священную обязанность - предать земле тело убитого брата. Подобные представления влияли не только на литературу, а и на политическую жизнь: достаточно вспомнить трагический эпизод последних лет Пелопоннесской войны - осуждение и казнь афинских стратегов за то, что они не подобрали и не похоронили тела воинов, убитых в Аргинусском сражении (406 г. до н. э.).

   Греки верили, что тени умерших нуждаются в пище, и старались их кормить. Электра, героиня трагедии Эсхила, возливает на землю вино со словами: "Питье проникло в землю, мой отец получил его". Ее брат Орест тоже обращается к тени отца: "О отец, пока я жив, ты получишь блестящие жертвы, но если я умру, ты не будешь иметь своей доли в приношениях, питающих мертвых". Эврипидовская Ифигения возливает на могилу молоко, мед и вино, "так как это принесет отраду умершим". Такие верования жили еще во II в. н. э.; об этом сообщал Лукиан. "Люди воображают, - писал он, - что души выходят наружу к приносимой пище и питаются дымом сжигаемого мяса и вином, вылитым на землю".

   Погребальный культ, лежавший прежде всего на обязанности родственников и потомков умершего, составлял существенную часть семейно-родовой религии греков. Устойчивость ее поддерживалась сохранением сильных пережитков патриархальнородового строя.

   Вместе с родовыми пережитками держался у греков и чисто семейный культ очага. Священный домашний очаг олицетворялся в виде женского божества Гестии. Женское олицетворение очага - явление, свойственное религиям очень многих народов как пережиток матриархата. 
 
 
 
 
 
 
 

Тюрки. Казахи и кыргызы. 

Тюрки и монголы имели культ предков— героев, которые «прославились своими подвигами на поле брани» или великими творениями при жизни или чудесами, возвеличившими имя тюрков и оставшиеся в памяти народа. Этим героям ставили каменные памятники, а рядом, на каменных плитах, выбивали слова о его подвигах и его обращение к потомкам.

В руническом тексте на каменной стеле усыпальницы Кюл-тегина говорится: «Все, что я имел сказать, я выразил на вечном камне (памятнике). Смотрите на него, знайте вы, тюркские теперешние начальники и народ!... Памятник я поставил ... на месте дорожной остановки»...

Считалось, где  жил и творил дела герой или  гений, там и после смерти его  дух мог оказать постоянную защиту и помощь своим сородичам и  народу. Тюрки-тэнгрианцы считали, что кроме физического питания для тела, нужно и духовное. Одним из видов духовного питания было и общение с духами предков. Великим людям возле их каменных изваяний устраивали грандиозные моления в государственном масштабе. Тюрки считали, что во время памятных жертвоприношений дух предков находил в памятнике временное пристанище. Памятник был местом встречи между людьми и духом предков. А в остальное время он находился на Небе.

С отречением тюркских ханств от религии своих предков тэнгрианства прекратились грандиозные общественные моления у каменных памятников. В такой обстановке получили преимущество родоплеменные моления.

Еще до сегодняшнего дня в Туве хорошо сохранились  реликты былого почитания древнетюркских святилищ, в частности каменных изваяний. Этот обряд моления каменным бабам сохранился в виде лечения тяжелобольного человека по совету кама. Моление требовало подготовки: выкурить вина, заколоть одного или несколько баранов. На обряд съезжалось много народу, и каждый привозил с собой молочную араку и продукты. Затем все ехали к каменному изваянию. Зайти в оградку к статуе могли только камы. Перед лицом статуи (с восточной стороны) за оградкой устраивали из камней главную курильницу — очаг, а по трем другим сторонам — малые, на которых жгли можжевельник. Все садились лицом к статуе, которую кам сначала окуривал дымом можжевельника и кропил аракой. После этого к статуе подводили душевно больного и крепко связав, клали к подножию. В это время жрец обращался к статуе с молитвой об исцелении больного: «Ты был великим человеком, просим тебя помочь бедным людям, взять к себе болезнь, а нам послать счастье и благополучие». Затем происходило приношение жертв на алтарь, а кам говорил: «Тебя угощает народ, твой улус принес тебе пищу». Уезжая, на статую привязывали ленточки: пока они висели, никто не имел права прикасаться к изваянию. 

 Немало ученых  в своих работах отмечали, что  тюрки с большим вниманием  относились к памятникам старины:  курганам, наскальным рисункам, стелам, каменным изваяниям. Память об умерших, их имена передавались из поколения в поколение. При этом отношение к предкам, конечно, не исчерпывалось благоговением и страхом перед ними. Потомки явно стремились к близости с предками, к поддержанию отношений, в которых, как считалось, были равно заинтересованы и умершие, и оставшиеся на земле. Умершие мыслились как полномочные представители живущих в ином мире, населенном божествами и духами. Уход в «в страну мертвых» не означал разрыва родственных отношений. У каждой стороны оставались обязанности по отношению друг к другу. Чем больше у рода предков—заступников, тем увереннее чувствуют себя люди. Забвение и пренебрежение к памяти умерших предков возбуждали гнев и отмщения их.

Эти традиции обязывали  тюрков знать свою родословную до седьмого и даже до двенадцатого поколения, подвиги дедов и их позор. Каждый мужчина понимал, что о нем будут говорить и оценивать поступки двенадцать поколений.

Татары-тэнгрианцы верили, что смерти нет, а есть своеобразный круговорот жизни человека, он устойчив и последователен. Эта вера связана с древним мировоззрением обожествления природы. «Структура круговорота такова. Жизнь каждого человека начинается с небесной зоны Вселенной. Отсюда Тэнре посылал на землю кут (кот), сюр к женщине. Наступал утробный период земной жизни человека, во время которого образовывалось тело человека состоящее из мяса, костей и крови. С появлением на свет, первым признаком которого было "дыхание" (тын, тун), наступал период пребывания человека на "лунно-солнечной земле", до самой его смерти, пока не "обрывалось дыхание" (тын бетте, туну эзэлде).     

 Татары-тэнгрианцы  считали, что человек рождается  не по своей воле, а по воле  Тэнре и умирает также не  по своей воле. Поэтому тюрки  были уверены, что они живут  на Земле отнюдь не зря и не временно, смерти физического тела не боялись, т.к. это было (и есть) естественное продолжение жизни, но в другом существовании. Древние тюрки верили, что не существует ни потусторонней, ни посюсторонней жизни, мир един. Жизнь из одного качества переходит в другое.

В тэнгрианстве человек приписывал Небу, Земле власть над собой, но влияние это действовало  только в земном мире от рождения до смерти. После смерти власть природы  над ним прекращалась, он сам становился свободным божеством (унганом). В тэнгрианстве не было грехов в смысле христианском и мусульманском, т.к. человек боялся кривить совестью, потому что от этого у него уменьшался скот, сам он или его дети получали болезни. Наказание следовало тотчас за нарушением традиции и обряда или в течение шестидесяти лет. Со смертью на земле он освобождался от всех наказаний и дух его становился свободным. Благополучие его в том мире зависело от того, как родственники исполняли обряды захоронения и жертвоприношения. Если обряды захоронения и жертвоприношения были исправны, он был спокоен и покровительствовал всем родным, в противном случае он становился их врагом. Поэтому древние тюрки и монголы считали себя сынами Неба.

Став свободным  духом, божеством, освободившись от физического тела, было время на осмысление прожитой земной жизни. И если при обслуживании физического тела на земле человек шел на противоестественные деяния, то получал духовное наказание за бессмысленную и ничтожно прожитую жизнь на земле: за трусость и подлость, за лицемерие и предательство, за подхалимство и угодничество, за воровство и убийства и т.п. Их не поминали и им не приносили жертвоприношения, так как опасались, что они, будучи духом, будут творить зло и потомку — зовущему.

Люди великие, сильные были и всесильными, всемогущими унганами (духами предков), мелкие натуры становились и после смерти ничтожными духами, которые не могли ни порядочно любить и не умели ненавидеть. Жизнь умерших на земле продолжалась в небесной сфере, но в другом виде.

Таким образом, смерти нет — есть переход в другое существование. Смерть толкает человека вперед, в мир Космоса. Древние тюрки и монголы учили потомков не бояться смерти, особенно в бою. Смерть в бою считалась почитаемой. Каждый человек должен был достойно умереть. Достойно — значит, уничтожить хотя бы одного врага. Любой ценой! Ибо в противном случае наступает позорная смерть, которая низведет на нет даже самую благородную и возвышенную жизнь! Такой дух предков превращался в Небесный мусор. Такой позорный дух предков ничему не мог учить, он не взывал к мщению, он никуда не звал, он обрекал на ничтожную жизнь и бесславную смерть грядущие поколения. Но дух наиболее отъявленных негодяев, несущий сильную отрицательную энергию, после выхода в Космос сгорал и исчезал. Исполняя обряд сжигания умершего на священном костре, древние тюрки тем самым освобождали Землю от отрицательной энергии.

Как и всякие родители, дух предков старался помочь своим родственникам и роду, оставшемуся  на Земле, если их не забывали. Жертвоприношения духам предков совершались для того, чтобы оказать внимание бывшим членам семьи, получить от них с Неба помощь.     

 Страна умерших,  по предположению древних тюрков, находилась не где-то вдалеке  в особом месте, а вероятнее  всего возле гор или поля  или даже близко к аулу, просто  ее жители — невидимые. Физическое тело после захоронения попадало в нижнюю зону Вселенной во владения божества Эрлика. Хотя круговорот прерывался, но тюрки, хоронившие умерших в землю, по-прежнему остались при своем мировоззрении, что смерти нет. Есть только переселение умершего из солнечного мира в невидимый, где он продолжает жить в другом существовании. Эти люди считали, что в стране умерших обитают духи людей, они имеют жилища, скот, все необходимые вещи (которыми их снабжали при похоронах в видимом мире). В этой земле соединялись разновременно умершие (муж и жена, их дети, сородичи, соседи, знакомые и т.п.). Дети росли, взрослели. Умершие продолжали заниматься хозяйством (скотоводством, охотой, земледелием, ремеслом и т.д.), выкуриванием араки, ссорились между собой и т.д. В стране умерших характерна неопределенность времени, можно сказать, что течения времени там нет. Существа в стране умерших отличаются от видимого мира по запаху. И еще одна особенность: в стране умерших нарочистая «неправильность», зеркальность, перевернутость многих параметров.

   В стране умерших кут становился свободным духом. За извращенное существование на земле: жизнь без проблем, как можно больше удовольствий за счет других и пакости над природой, жить любой ценой для удовлетворения своего бренного тела — в стране мертвых к ответственности он не привлекался. Все наказания от природы человек получал в солнечном мире. И кто бы он ни был и кем бы он ни был, а наказания не мог избежать. Наказание было моментальным или в течение шестидесяти лет, то есть средней продолжительности жизни человека. Если умершему удавалось избежать наказания в земной жизни (в виде трагической кончины, болезни, несчастья и т.п.), то все это обрушивалось на его детей при его жизни или после его смерти, так как наказание шло по наследственной линии. Известно немало случаев, когда родители совершали несправедливость по отношению к невинным людям (например, насилие будучи руководителем). В результате же их собственные дети рождались калеками или слабоумными. Хотя среди их предков никаких отклонений не было. Обиженные люди проклинали подобного власть предержащего. И их проклятие—каргыш переходило на потомка виновного, поскольку последний имел сильную защиту (ауру), а у ребенка аура еще слаба.           Природа уничтожает «сухие ветки». Люди великие, сильные становились всесильными, всемогущими унганами (духами предков), ничтожества и в стране умерших жили ничтожными духами. За последнее тысячелетие таких ничтожных духов скопилось в невидимом мире огромное количество, и эта масса излучает вредную, затхлую, давящую энергию на жителей солнечного мира, тем самым еще более ухудшая духовные нравы земного человека. Духи наиболее отъявленных негодяев, у которых большая отрицательная энергия, впитывалась в глубину земли сквозь трещины в оврагах, и в пещеры и т.д. Там, на большой глубине, где стоит высокая температура, они сгорали полностью, превращаясь в газ. Накопившись в огромном количестве, этот затхлый газ во время землетрясения через образовавшиеся трещины или во время извержения вулкана выбрасывался в атмосферу, а оттуда в Космос. Так Дух Земли очищался от отрицательной энергии.

   Таким образом, смерти нет, жизнь продолжается в стране умерших в другом существовании. Смерть — это дверь в иной мир. Благополучие умершего в том мире зависит от того, как родственники исполнят обряды захоронения и жертвоприношения. Если обряды захоронения и жертвоприношения исправны, дух предков (унган) будет спокоен и будет покровительствовать всем родным, не то он становится врагом или вредным. Со своими родственниками и близкими он общается через сон. Во сне он их предупреждает о надвигающихся несчастиях или радостных событиях.

   Дух тех, кто за свое земное бытие совершил немало злодеяний, и после смерти становятся беспокойными. Навряд ли, найдутся такие желающие, которые пожелают обращаться к такому духу, чтобы получить от него неприятности. 

   Уход человека в мир иной также сопровождался традиционными церемониями. Большая ответственность возлагалась на людей, которым поручалось донести трагическую весть до родственников умершего. Это осуществлялось посредством eстірту (утешения). По обычаю женщины долго оплакивают покойного песней - жоқтау ("песнь скорби") и соблюдают строгий траур до года. Многочисленные примеры такого жоқтау являются образцами песенного искусства. Поминки устраиваются на 7-ой и 40-ой день, а через год после кончины проводят ас (тризна). В особых случаях ас дают и в последующие годы. Семье умершего родственники и близкие приносят соболезнование (бата жасау) и оказывают определенную материальную помощь. У казахов соблюдается традиция почитания старших, что составляет основу морально-этических и нравственных устоев общества. Дедушки и бабушки являются практически главами семейств, пользуются уважением и любовью домочадцев; очень часто быт семьи складывается, исходя из интересов старшего поколения. Культ предков, почитание памяти умерших, сохранение фамильного очага считаются залогом сохранения рода. Каждый казах обязан знать свою родословную (хотя бы до 7-го колена). Незнание своего происхождения считается невежеством. В этом смысле существует многовековое шежіре (родословие), которое указывает на генеалогическое происхождение человека.

  Культ умерших и предков занимал в системе доисламских представлений у киргизов одно из главных мест. Он был распространен среди всех групп киргизов и имел вполне сложившиеся, устойчивые формы, что объясняется двумя причинами: характером самого киргизского общества с присущими ему патриархальными чертами и некоторой связью культа предков с исламом, хотя эта связь не всегда достаточно отчетлива. Основу культа умерших и предков составляют анимистические представления, исходящие из идеи реального существования духов умерших и предков. Этот культ сложился на сравнительно поздней стадии развития общества. Он получил наибольшее развитие в патриархально-родовом обществе, где родовые старейшины, главы патриархальных семейных общин пользовались непререкаемым авторитетом. Авторитет и власть старейшин и глав большесемейных общин, рождавшие у сородичей чувства покорности и приниженности, переносились и на их духов, обитавших в загробном мире. Патриархальные вожди и старейшины и после своей смерти продолжали вызывать у живых сородичей те же чувства. Полагали, что духи умерших и предков вправе требовать к себе постоянного внимания и заботливого отношения со стороны потомков. И действительно, живые потомки глубоко почитали предков, стремились заручиться их расположением, избежать их недовольства, считая, что жизнь и благополучие живых, в значительной мере зависят от отношения к ним со стороны духов умерших и предков.