Общество и социальные институты

1. Введение.

         Социальная практика показывает, что для человеческого общества жизненно необходимо закрепить некоторые типы социальных отношений, сделать их обязательными для членов определенного общества или определенной социальной группы. Это, прежде всего, относится к тем социальным отношениям, вступая в которые, члены социальной группы обеспечивают удовлетворение наиболее важных потребностей, необходимых для успешного функционирования группы как целостной социальной единицы. Так, потребность в воспроизводстве материальных благ заставляет людей закреплять и поддерживать производственные отношения; потребность социализировать подрастающее поколение и воспитывать молодежь на образцах культуры группы заставляет закреплять и поддерживать семейные отношения, отношения обучения молодых людей.

         Практика закрепления отношений, направленных на удовлетворение насущных потребностей, заключается в создании жестко закрепленной системы ролей и статусов, предписывающих индивидам правила поведения в социальных отношениях, а также в определении системы санкций для того, чтобы добиться неукоснительного выполнения этих правил поведения.

         Системы ролей, статусов и санкций создаются в виде социальных институтов, которые являются наиболее сложными и важными для общества видами социальных связей. Именно социальные институты поддерживают совместную кооперативную деятельность в организациях, определяют устойчивые образцы поведения, идеи и стимулы.

         Понятие "институт" - одно из центральных в социологии, поэтому изучение институциональных связей служит одной из основных научных задач, стоящих перед социологами.

2. Понятие “общество” и его система.

Типы  обществ и их эволюция.

Понятие “общество” – самое важное для всех социальных дисциплин, включая социальную философию, философию истории, социологию, историческую науку, политическую экономию, культурологию и др. Поэтому в нем необходимо детально разобраться. Обращаясь к анализу смысла слова “общество”, мы сразу же сталкиваемся с тем, что оно имеет не одно, а множество значений. Иначе говоря, существует не одно понятие общества, а несколько разных понятий, но выражаемых одним словом, что очень усложняет дело.

Важнейшим признаком общества считается его устойчивость, связанная  с интеграцией и стабильностью. Причину этой устойчивости социологии объясняют по-разному. Э. Дюркгейм считал, что устойчивость достигается благодаря  единству воли, коллективному сознанию, которое способствует обузданию  человеческого эгоизма. Р. Мертон считал, что устойчивость достигается благодаря  фундаментальным ценностям, которые  усваивает большинство населения, и благодаря этим ценностям происходит регуляция поведения и соблюдение норм совместной жизни. Э. Шилз считает, что устойчивость достигается благодаря  воздействию власти, обеспечивающей контроль над всей территорией и  насаждающей общую культуру. Все это говорит о том, что однозначно определить факторы устойчивости нельзя.

На ранних этапах развития человеческого общества она достигалась  за счет межличностного взаимодействия. Людей связывали узы родства, соседства, основанные на привычке, влечении, эмоциональной основе. По мере роста  населения устойчивость связей не могла  обеспечиваться только системой межличностного взаимодействия. Главным стабилизирующим  фактором становятся социальные структуры, которые обладали более устойчивыми  социальными связями и отношениями.

Социальные структуры  общества формировались на основе межличностных  контактов, составляя устойчивые взаимодействия и отношения. Постепенно шел отбор  наиболее оптимальных принципов  и норм регулирования совместной жизни, которые позволяли наиболее эффективно решать собственные задачи. Например, институт денег позволял регулировать товарообмен, институт семьи  – брачные отношения, социально  – профессиональные общности поддерживают разделение труда.

Все они поддерживают преемственность, без которой трудно было бы обеспечить устойчивость общества. Устойчивость обеспечивается социальными структурами  при условии, что они легитимны. Легитимность заключается в том, что большинство населения считают  их наиболее целесообразными и поддерживают.

Важнейшей отличительной  чертой общества является его автономность и высокая степень саморегуляции. Автономность общества заключается  в его многофункциональности, способности  создавать необходимые условия  для удовлетворения разнообразных  потребностей индивидов и представлять им широкие возможности для саморазвития и самоутверждения.

Саморегуляция общества достигается  тем, что общество управляется тем, что общество управляется и регулируется внутренними структурами, на основании собственных норм и принципов поведения, без вмешательства извне.

Кроме того, любое общество развивается через обновление и  преемственность. Это достигается  за счет того, что каждое новое поколение  людей, включается в сложившуюся  систему отношений и подчиняется  общепринятым правилам и нормам.

Таким образом, общество –  это не механическая сумма индивидов, а совокупность социальных связей и  социального взаимодействия, поддерживающих и развивающих их институтов и  норм.

Исходя из важнейших признаков  общества, можно дать следующее определение: общество – это исторически сложившаяся  и воспроизводящая себя общность людей, живущих на данной территорией, обладающих автономностью, и устойчивостью  к саморегуляции на основе биологического, экономического и культурного воспроизводства.

Понятие “общество” следует отличать от понятий “государство” (институт управления общественными процессами, возникший исторически позже общества) и “страна” (территориально-политическое образование, сложившееся на базе общества и государства).

Не будем останавливаться  на житейских, обыденных значениях  этого слова, когда о человеке говорят, например, что он попал в  дурное общество или вращается в  великосветском обществе. Лишь упомянем об использовании слова “общество” как в быту, так и в науке для обозначения тех или иных общественных и прочих организаций: “Общество соединенных славян”, “Южное общество”, “Философское общество”, “Общество охраны памятников истории культуры”, “Общество взаимного кредита”, общества любителей кошек, собак, акционерные общества и т.п.

Если оставить все это  в стороне, то выяснится, что в  философской, социологической и  исторической литературе термин “общество” используется, по меньшей мере, в пяти, хотя и связанных между собой, но все же разных смыслах.

В философской науке общество характеризуется как динамическая саморазвивающаяся система, т.е. такая  система, которая способна, серьезно изменяясь, сохранять в то же время  свою сущность и качественную определенность. При этом система определяется как  комплекс взаимодействующих элементов. В свою очередь элементом называется некоторый далее неразложимый компонент  системы, принимающий непосредственное участие в ее создании.

Для анализа сложноорганизованных систем, подобных той, которую представляет собой общество, учеными было выработано понятие “подсистема”. Подсистемами именуются “промежуточные” комплексы, более сложные, чем элементы, но менее сложные, чем сама система.

Подсистемами общества принято  считать сферы общественной жизни, которых обычно выделяют четыре:

1. Экономическая (ее элементами являются материальное производство и отношения, возникающие между людьми в процессе производства материальных благ, их обмена и распределения);
2. Социальная (состоит из таких структурных образований, как классы, социальные слои, нации, из их взаимоотношений и взаимодействий друг с другом);
3. Политическая (включает в себя политику, государство, право, их соотношение и функционирование);
4. Духовная (охватывает различные формы и уровни общественного сознания, которые в реальной жизни общества образуют явление духовной культуры).

Каждая из этих сфер, будучи сама элементом системы, называемой “общество”, в свою очередь оказывается системой по отношению к элементам, ее составляющим. Все четыре сферы общественной жизни взаимосвязаны и взаимно обуславливают друг друга. Разделение общества на сферы несколько условно, но оно помогает вычленять и изучать отдельные области реально целостного общества, многообразную и сложную общественную жизнь.

Общество и индивид. Что  более важно и ценно? Этот вопрос волновал человеческий ум давно, и уже  эпоха античности ответила на него. Высказыванию Протагора “Человек есть мера всех вещей” противостояла идея Платона о приоритете общественного целого над личностно-частным.

Видение личности как главной  ценности нашло развернутое подтверждение  в идеологии либерализма: индивид  представляет как самодостаточное  существо, наделенное неотчуждаемыми правами – “правами человека”, а общество – как нечто производное от неограниченной деятельности свободных индивидов.

В других идеологиях отношение  к личности более сдержанное. Так, консерватизм рассматривает “права человека” как нечто вторичное по отношению к его обязанностям: роль человека как средства предшествует его статусу как самоценности. Социализм решение всех общественных и личностных задач допускает лишь при наличии направляющей и организующей роли социального целого. При этом речь может идти о самоценности личности. Национализм и клерикализм также отрицают в той или иной форме самоценность индивида.

Различие в выводах  о соотношении личности и общества отражает многообразие социально-исторических ситуаций, многообразие групповых и  личностных интересов, мировоззренческих  ориентаций. На сегодняшний день развитие человеческого общества идет в направлении  индивидуализации. Запад в этом отношении  является лидером. Но с идеей, что  западная модель приемлема для всего  человечества, согласны и все.

Одно несомненно: главным богатством грядущего постиндустриального общества будет информация.

Значение человеческого  фактора в историческом процессе растет. Общественный прогресс обусловлен развертыванием именно личностного  потенциала. Поэтому ставки на свободу  самоценности личности оправдана даже с позиций социального целого. Однако индивид должен соотносить свои действия с благом общества. На презумпции высоконравственной личности построена идеология либерализма.

Это личность, руководствующаяся  категорическим императивом Канта  – “…поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом”.

Суверенная, свободно действующая  личность воплощает, тем не менее, тотальность  социального бытия.

Здесь речь идет об идеале либерализма. В действительности встречается  множество частичных или полных несовпадений, устремлений и действий индивидов с интересами общества, и оно вынуждено в той или  иной  мере ограничивать суверенность и свободу личности. Корректируется и принцип самоценности индивида: он дополняется положениями о его обязанностях по отношению к обществу, о необходимости соответствия некой нормативной модели личности. В случае крайнего обострения ситуации, когда действия индивидов грозят самому существованию социального целого, происходит отказ от принципа самоценности личности, от его “прав человека” и провозглашается приоритет общественного интереса над личным. Ценность индивида рассматривается лишь как ценность средств по отношению к обществу.

Несомненно, на пороге третьего тысячелетия было бы наивно говорить о каком-то заданном едином общественном интересе. В идеале он является некой  суммой разнообразных групповых  и личных интересов, постоянно меняется и уточняется в ходе общественных дискуссий, тайных и явных компромиссов. Но это в идеале, когда общество функционирует и развивается  в нормальном режиме, когда основные интересы социальных групп совпадают, когда правящая элита ответственна, а население политически активно. В условиях социального хаоса, опасности  гибели общества в качестве общественного  интереса утверждается с определенной долей насилия стратегия наиболее влиятельной и организованной политической силы, сумевшей подчинить общество своей воле.

Такова обычная эволюция соотношения общественного и  личного интереса.

На каком этапе этой эволюции находится сейчас Россия?

По сегодняшний день в  многочисленных дискуссиях уточняется, стоит и Россия у порога катастрофы или катастрофа уже наступила. Факт реальной угрозы самому существованию России как социальной системы признан всеми. Обществ атомизировано, поведение многих людей анархично: они не желают выполнять никаких обязанностей перед обществом. Границы общества стали прозрачным, сквозь них утекают ценные общественные ресурсы – людские, финансовые, информационные. С другой стороны, идет беспрепятственное проникновение преступных элементов, контрабанды, наркотиков, разлагающей население информации. Общество не хочет контролировать свои действия. Ни одна из поставленных целей не достигается: “хотели как лучше, а получилось как всегда”. Политическая элита, следуя своим кратковременным политическим интересам, выявила безответственность и неспособность предложить обществу ответ на вызов обстоятельств. Она сама и организованные ею политические институты оказались дисфункциональны по отношению к общество.

Большинство населения не доверяет на политической элите, ни созданным ею институтам власти, хотя в целом оно не отказалось от мечты превратить Россию в “нормальную европейскую страну”.

Население погружено в  мелкие радости бытия: все хорошо, только денег не хватает – таков  лейтмотив общественного настроения. Обещание власти “навести порядок”, как показали социологические исследования, понимается, прежде всего, как обеспечение своевременной выдачи зарплаты и пенсий.

При этом население, однако, не готово к той сознательной и  ответственной гражданской активности, к тем обязанностям личности, без  которых “права человека” превращаются в словесную декларацию или, еще хуже, служат прикрытием для антиобщественной деятельности.

Усыпленный либеральными СМИ, народ не осознает в полной мере масштаба и тяжести проблем, стоящих  перед страной: как показали опросы, оптимистов среди населения примерно в три раза больше, чем среди  региональной элиты.

Сама же элита – и  центральная, и региональная – находится  в двойственном положении. С другой стороны, либеральная идеология  оправдывает их комфортное существование  – уровень материального благосостояния достиг западных стандартов, нет жесткого политического контроля, а псевдолиберальный  хаос открывает возможности для  быстрого обогащения. С другой стороны, она начинает осознавать, что необходимо установить в стране порядок, хотя он может лишить их привычного безбедного и безответственного образа жизни, а многих приведет на скамью подсудимых. Для них сохранение общественного  хаоса, оправдываемого либеральной  идеологией, - это вопрос жизни и  смерти. Они хотят под лозунгом “К нормальной европейской стране” привести Россию к стране латиноамериканского типа, где купающаяся в роскоши правящая элита достаточно спокойно воспринимается основной массой нищего населения.

Положение в России требует  переноса акцента с интересов  личности на интересы социального целого. Как назвать этот функционально  необходимый политический режим? Какое  идеологическое обоснование он может  получить?

Какого-то единого идеологического проекта на сегодняшний день нет. Были попытки представить общество трудящихся, основанное на принципах централизованной экономики и народовластии, или нацию-государство (российскую), или этническую нацию (русскую), или единую веру (православие) и др. Политические силы, выдвигающие эти проекты, заявляют о себе как о патриотах. В левой части спектра патриотических сил доминирует НПСР, где ядром является КПРФ, а в правой части – Русское национальное единство (РНЕ), КПРФ и часть близких ей политических образований уже сумели стать внушительными, самым большим элементом системной оппозиции.

 Русское национальное  единство находится на положении  политического маргинала. Либеральные  СМИ характеризуют РНЕ как  организацию экстремистскую и  даже фашистскую. Враждебное к  ней отношение и со стороны  КПРФ.

Правы и те и другие. Население, поставленное правящим режимом в  экстремальные условия, должно проснуться от политической апатии и оказать сочувствие крайне левым или крайне правым политическим силам. И тому есть причины. Во-первых, население против повторения маразматических явлений позднесоветского периода, слабо верит в то, что коммунисты представляют собой сильную и жесткую власть (подтверждением коммунистического бессилия стал август 1991 г.), опасается очередей, талонов, пустых прилавков. Во-вторых, коммунисты, длительное время входя в систему власти, хотя и в качестве оппозиции, не сумели проявить себя как эффективная политическая сила.

3. Общество и индивид.

Если общество есть совокупность индивидов, то между каждым индивидом  и всей суммой остальных, которая  является для него общественной средой, должно существовать постоянное взаимодействие. Оно не только существует, но в установлении равновесия между обществом и  составляющими его индивидами заключается  основная общественная задача. В истории  общественности наблюдаются постоянные колебания то в сторону общества, усиливающего свою власть над индивидом, то в сторону индивида, протестующего  и выбивающегося из-под господства общества. Вопрос об отношении между  обществом и индивидом ставился и разрешался на различной общественной почве. В области религиозной  он выразился в борьбе между католицизмом, подчинявшим безусловно личные убеждения авторитету церкви, и протестантизмом, выступившим вначале под знаменем личной свободы религиозной совести. На политической почве спор между обществом и индивидом отлился в форму борьбы между государственным абсолютизмом, подавлявшим подданного силой принудительной организации, и индивидуализмом, выдвигавшим в противовес принцип неотъемлемых прав личной свободы каждого гражданина. В сфере экономической тот же вопрос представлен с одной стороны социализмом, возлагающим на каждого индивида трудовую повинность, а с другой - либерализмом, предлагающим индивиду самому обеспечивать свое материальное существование по личному усмотрению, но и за личный страх.

Социологическая постановка вопроса тем отличается от рассмотренных  сейчас, что она не выделяет какой-нибудь одной стороны в отношении  между обществом и индивидом, а ставит вопрос полностью, как целое  и единое. Общество и индивид стоят друг перед другом, как два исконных и высших начала, одновременно дружественных и враждебных.

 Перед социологической  точкой зрения отступают отдельные  моменты этого отношения, в  социологическую постановку вопроса  уже включены связь и столкновения  между обществом и индивидом  в сфере религиозной, политической, экономической, нравственной, юридической,  художественной.

Вопросы, которые возникают  на почве отношения между обществом  и индивидом, следующие: каково взаимодействие между обществом и индивидом, где проходит граница неприкосновенности личности для общества, служит ли общество средством для целей индивида и не может ли общество обратить индивида в средство для своих  целей.

Проблема взаимодействия должна быть рассмотрена с двух сторон: как влияет общество на индивида и  как влияет индивид на общество. С точки зрения влияния среды  на индивида вопрос сводятся к тому, насколько каждый индивид, входящий в состав общества, определяется в  своем духовном существе этой общественной средой? Можно признавать, что психическая  природа индивида есть его личное достояние, ограничиваемое средой в  своем проявлении, но не обуславливаемое  ею в самом происхождении. Можно, напротив, рассматривать психический  облик индивида, как продукт общественной среды, и тогда остается лишь одно сомнение, полностью ли определяется индивид общественной средой или  рядом с родовым достоянием индивид  обладает и достоянием благоприобретенным.

Первое предположение  совершенно недопустимо. Наше ежедневное наблюдение убеждает нас с очевидностью, что каждый индивид пропитан общественностью.

Трудно не заметить, что  взгляды среднего человека, высказываемые  им, как его личное убеждение, с  точностью воспроизводят семейные традиции, национальные симпатии, даже профессиональные черты. Ум, чувства  и даже воля индивида складываются под влиянием общественной среды.

 Как бы ни возвышался  индивид над средним уровнем,  все же в его идеях больше  воспринятых предрассудков, чем  самостоятельно проведенных рассуждений.  И даже там, где его мысль  является новой, она воздвигается  на целом ряде мыслей, высказанных  другими индивидами и обуславливающих  с необходимостью ее рождение  и доступность. Чтобы в половине XIX века могла выдвинуться гипотеза  происхождения видов, предложенная  Чарльзом Дарвиным, необходимы были общественные предположения: во-первых, воспитание ума в атмосфере свободного исследования; во-вторых, успехи естествознания, на которые гипотеза опирается; в-третьих зародыши гипотезы в виде идей, высказанных рядом предшествующих мыслителей. По внутренней хронологии гипотеза Дарвина могла появиться именно в XIX столетии, а не в XIV или XVII, потому что мысль великого натурфилософа не могла бы испытать в те времена те общественные влияния, которые ее определили в XIX веке.

Подобно идеям и чувства  индивида складываются в зависимости  от воздействующей на него среды. Чувства  человека прежде всего определяются полученной наследственностью, которая представляет собой ничто иное, как форму общественного влияния на психический склад индивида. С момента появления на свет, индивид испытывает культивирующее его чувство воздействия семьи, к которому уже рано начинает присоединяться сначала случайное, потом все усиливающееся воздействие общественности, находящейся за пределами семьи. И наконец, человек вступает в широкую общественную среду, где его чувства подвергаются решительной культурной и гражданской отделке.

 Что сфера чувств  человека есть результат общественного  воздействия, видно из того, что  для определения поведения индивида, который предстает перед нами, как герой романа или как  преступник на суде, романист  или адвокат рисуют нам картину  того, как постепенно складывались  чувства интересующего нас лица  под влиянием внешних условий.

Труднее, может быть, установить влияние общественной среды на волю индивида. Однако, это воздействие  очевидно для нас в некоторые  моменты. При панике самые сильные  поражаются безотчетным страхом; в  толпе, наступающей и грозящей, даже трусы поднимаются на высоту безумной храбрости. Но отсюда мы в праве сделать заключение, что это воздействие на волю является постоянным, хотя и малозаметным. Никто не сомневается, что волю ребенка можно развить, вызывая в нем самодеятельность, и напротив, можно убить ее, приучая к пассивному повиновению. То, что испытывает ребенок в семье, взрослый испытывает в общественной среде.

Итак, индивид есть продукт  общественной среды. Общество оказывает  на него массовое влияние, под которым  складываются ум, чувства и воля человека. Общество приучает каждого  индивида смотреть на все его глазами, чувствовать вместе с другими  индивидами. В каждом индивиде, принадлежащем  к определенной общественной группе, осуществляется коллективный общественный тип.

Но, если каждый индивид складывается так решительно под влиянием общественной среды, почему не все индивиды одинаковы  и в чем же состоит индивидуальность, факт которой не подлежит отрицанию? Несходство индивидов, принадлежащих  к одной общественной группе, объясняется  тем, что ни один индивид не испытывает воздействия всех общественных влияний, а только в некотором объеме. Чем  разнообразнее общественные условия, чем многочисленнее влияния, чем  своеобразнее их сочетания, - тем менее  должен походить один индивид на другого.

"В менее культурные  эпохи, говорит второй, - индивиды, принадлежащие к одному роду, настолько однообразны и сходны  между собой, насколько это  возможно; напротив, роды в целом  противостоят друг другу, как  чуждые и враждебные: чем теснее  синтез внутри своего рода, тем  резче антитеза с чужим родом;  с прогрессом культуры растет  дифференциация между индивидами  и увеличивается приближение к чужому роду".

Если индивид складывается под влиянием общественной среды, то где же источник его индивидуальности? Из предыдущего уже вытекает ответ, что этот источник не в индивиде, а вне его, т.е. в той же общественной среде. Человек является продуктом  общественности, но индивидуальность, ему присущая, есть результат своеобразного  сочетания влияний. Чем разнообразнее  эти комбинации, при многообразии общественных факторов, тем сильнее  индивидуальность. Вследствие этого  в душе каждого индивида, в ее тайниках, заложены такие переживания, которые будучи произведением окружающей среды, мало доступны для окружающих людей, способных понимать один другого только по типическим проявлениям.

Испытывая на себе влияние  общественной среды, индивид и сам  влияет на среду, и в этом заключается  другая сторона взаимодействия между  обществом и индивидом. Но, прежде чем объяснить, каким образом  индивид, являющийся продуктом общественности, может воздействовать на общество, необходимо устранить возражение, выставляемое теми, которые отрицают всякое влияние  индивида на общество.

Отрицательно относится  к влиянию индивида на общество Гумплович. Прежде всего в человеке мыслят совсем не он, а его социальная группа. Поэтому исходный пункт в учении об обществе не индивид, а социальная группа, семья, род, община, класс, народ. В обществе нет взаимодействия между индивидами, а есть взаимодействие только между образовавшимися группами. В этом взаимодействии отдельный человек участвует лишь как атом, как клеточка в составе тела или организма.

Поэтому индивид просто нуль, марионетка, заводимая для движения окружающей средой. Когда получается впечатление, будто какой-то индивид  оказывает усиленное воздействие  на современников, то в действительности: это не более как усиленное  действие той же среды, направленное на одну точку. Такого же взгляда на роль индивида придерживается граф Л.Н. Толстой.

 Он протестует против  склонности историков рассматривать  ход истории под углом деятельности  одного человека, именуемого великим, как напр., Наполеон. Не великие люди двигают событиями, а события двигают людьми, из которых некоторые выталкиваются вперед и потому кажутся руководителями. Не они ведут общество, а общество гонит их вперед. "В исторических событиях, так называемые, великие люди суть ярлыки, дающие наименование событию". "Каждое действие их, кажущееся им произвольным для самих себя, в историческом смысле непроизвольно, а находится в связи со всем ходом истории и определено предвечно". В истории действует только "роевая сила". Всякое событие, например, война, революция, есть результат силы всех индивидов, без исключения всего роя, а не ярлыков.

Можно согласиться с Гумпловичем, что индивид "играет роль призмы, которая воспринимает извне лучи и, преломив их по известным законам, отражает их в известном направлении и с известной окраской". Но отсюда не следует будто влияние индивида равно нулю. Призма выполняет ту роль, которая не по силам лучам. Из того, что индивид создается средой, нельзя сделать вывода, что его действия должны рассматриваться как действия той же среды. В силу массы мелких причин произошел обвал горы, запрудившей реку: никто не скажет, что река изменила течение вследствие ветров, подземных ручейков, дождей, подготавливавших обвал в течение долгого времени. Всякий признает, что реку запрудила обвалившаяся гора. Общественная среда, обнаружив индивида, в котором сосредоточились особенно благоприятно общественные влияния, поддерживает его энергию, оказывает содействие, поощряет его личные интересы, чтобы заставить его действовать в общем интересе.

 И он будет действовать  вследствие унаследованных и  воспринятых воспитанием свойств,  вследствие постоянного напирания со стороны общества, но все же действие будет исходить от него.

Пусть его деятельность обусловлена  внешними данными, но действует он и  это точка зрения общества, которое  его поощрит или его будет  порицать. Лучи, концентрированные  в индивиде, будут исходить от него, освещать и согревать общественную среду. А если человек стоит у  власти и одним нажимом рычага может привести в движение сложный  государственный механизм, созданный  незаметными усилиями массы рук, может рычагом открыть широкую  дорогу мысли и действиям других индивидов, или, наоборот, затормозить  их, - возможно ли говорить, что такой  индивид не в состоянии воздействовать на среду?