Общество как саморазвивающаяся система. 3

Общество как саморазвивающаяся  система

То обстоятельство, что  общество представляет собой сложную  систему, развивающуюся на своей, собственной  основе, не отвергалось и не отвергается  практически ни кем из мыслителей прошлого и настоящего. Более того, одним из теоретических достижением  науки XX в. можно считать, представление  о социальной системе. Под ней  понимается все относящееся к  системной характеристике общества как определенной целостности, объединяющей индивидов разнообразными связями  и отношениями. В известном смысле слова индивид тоже может рассматриваться  как социальная система, но чаще это  относится к государству, нации, классу, элементам структуры общества.

Характер объединения  элементов в систему трактуется в соответствии с тем или иным способом объяснения сущности человека или его истории. Поэтому основной системообразующий фактор может  быть усмотрен либо в материальных, либо в духовных связях людей.

Для анализа сущности системной  организации общества следует попытаться соотнести это понятие с системными закономерностями природы, с теми предпосылками, на базе которых возникает культура и цивилизация. Плотность населения, виды его занятий, уровень производства и его темпы, политическое устройство и многое другое зависят от характера  климата и почв, рельефа местности  и водных ресурсов, запасов полезных ископаемых и т. д.

Очевидно, что нельзя жестко связывать исторические судьбы тех  или иных цивилизаций с характером с характером их среды обитания. Почва, на которой вырастает, живет  и эволюционирует данный народ, несомненно влияет на многие стороны общественной жизни, но не определяет их фатально. Природная среда может стимулировать или тормозить развитие общества как системы, но за исключением нынешней ситуации глобального экологического кризиса, она не была определяющим фактором развития.

Необходимо обозначить принципиальные различия системной организации  животных сообществ и человеческого  общества при несомненном наличии  генетической преемственности.

В сущности эти различия сводятся к определению грани между природой и культурой как субстратом жизни любой формы социальности. Все способы организации жизни стада, стаи и других сообществ мира живого, связанное с их генотипом и наличием врожденной программы поведения. Специалисты в области этологии ( науки о поведении животных) и социобиологии в последние десятилетия установили наличие очень четких и строгих закономерностей в групповом и индивидуальном поведении животных. В аспекте этой темы привлекают внимание 2 фактора: наличие строгой иерархии полового поведения самцов и самок; формы организации при защите таких ценностей, как добычи (у хищников), территории, собственного, самки и детенышей.

Природа в этом смысле достаточно мудра, ибо активно пользуется соперничеством как двигателем эволюции, и, в то же время, не допускает саморазрушения в значительных масштабах. Кроме  того в генах заложен немалый  потенциал альтруистического поведения, которое оказывается эволюционно  более выгодным, чем эгоистическое. Человек в этом отношении далеко «превзошел» природу, ибо массовое убийство себе подобных – прерогатива  именно человека и человечества на протяжении истории. Более того, появление  глобальных проблем современности, угроза самому существованию биосферы планеты – во многом следствие  установки на покорение природы, эгоистического поведения человека и его сообществ.

В отличие от природы, культура - это то, что созда­но и создается человеком как материальное, так и духовное. Культура - это природа,, обработанная особым, челове­ческим образом .в целях удовлетворения тех или иных по­требностей. Но культура не сводима к вещам, произведенным человеком, а распространяется и на общественные отношения, и на продукты духовного производства.

Самым существенным философским признаком предмета культуры является его двойственность, двухкачественность. Уже на примере самого примитивного орудия труда - ручного рубила, можно увидеть, что в этом обработанном куске скалы есть природные качества (вес, цвет, твердость и т.д.) и качества, вложенные в него рукой человека, создавшего этот культурный предмет. В нем опредмечена человеческая мысль, нашел воплощение замысел творца, он тем самым стал служить удовлетворению той или иной по­требности человека. Поэтому любой феномен культуры яв­ляется чувственно-сверхчувственным; несет в себе систему природных и социальных качеств. В такой двойственности - суть культуры как общественно-исторического способа адаптации человека к миру, причем эта характеристика от­носится и к самому человеку.

Мир культуры включает в себя, таким образом, и процесс, и результат человеческой деятельности, направленной как вовне, так и внутрь человека. Внешний слой культуры является для человека по сути дела такой же объективной реальностью, как и мир неизменной природы и Космос. Живя в мире культуры, будучи сам культурным явлением, человек оставляет после себя феномены материальной культуры (дети, вещи), либо духовной культуры (идеи). Тем самым он общается и с прошлым, и с настоящим, и с будущим, включаясь в движение мировой истории.

Говоря о культуре как  способе существования общества и человека, нужно обратиться к  проблеме ее генезиса и структурных  особенностей. Очевидно, что с процессе антропосоциогенеза на протяжении длительного времени ведущим компонентом в культуре была технология обеспечения жизненного цикла, человека, его витальных потребностей. При внешнем сходстве телесных функций человека и животных (еда, питье, выделение и т. д.) именно в этих процессах начинался и расширялся водораздел биологического и социального. В процессе удовлетворения физиологических потребностей формировалась телесная культура человека как фундаментальный базовый слой культуры. Недаром самые древние и наиболее модные нравственные запреты - табу были связаны с пищевым и половым поведением чело­века как предпосылками становления культуры. Обеспече­ние себя пищей и водой, защита от погодных и климатиче­ских явлений, ритуализация половой и детородной функ­ции требовали все более и более совершенной организации жизни общины.

Постепенный переход от присваивающего типа хозяйства к производящему и, тем самым, от пользы к выгоде означал нарастание потенциала второй грани культуры - ее социальных форм. Новая стадия развития потребовала принципиально новой организации культуры, сущностью которой было обеспечение технологии деятельности путем управления людьми. В этом заключается глубинный смысл феномена власти и идеи государственности .

Следует подчеркнуть, что  и самообеспечение и управление как явления культуры принимали форму символического выражения. Люди не просто ели, укрывались от холода и опасности, размножались и старели, но культивировали процесс осуществления этих биологических потребностей, порождая формы, до сих пор удивляющие наших современников. Самовыражение с пирах и оргиях, одежде и по­стройках, празднествах и мистериях, войнах и походах имело не только и не столько утилитарный смысл (насыщение, укрытие и т. д.), но и далеко превосходящее его символиче­ское значение.

Феномены культуры все  время обозначали и подтверждали социальный статус человека и общества. По характеру сооружений (например, пирамид), оружия и утвари, одежды и украшений можно достаточно точно судить о состоянии следующего компонента культуры —  духовной сферы. Если первые два как-то ограничены ресурсами и физическим потенциалом данного общества, то мир духовной культуры в точном смысле слова беспределен. Постепенно он становился в сознании многих людей доминирующим, ибо служение Богу, Абсолюту, культу предков и т. д. рас­сматривалось как основная сфера самовыражения и личности, и общества.

В эволюции общества прослеживаются три основные формы передачи культурного наследия, без чего немыслимо само его существование. Первая передача образцов технологии деятельности по принципу: «делай, как я». Эта древнейшая форма передачи знаний, умений и навыков от учителя к ученику воспроизводится на протяжении всей истории. Ее достоинством является живое общение с авторитетом, использование в обучении механизма подражания действиям.

С другой стороны, всегда существует опасность консерватизма, слепого копирования устоявшихся форм, догматизации учения. Тем не менее, этот тип передачи культурного наследия, который в восточной традиции называется «у ног Учителя», остается универсальным способом от ремесла до философствования.

Вторая форма — передача опыта не прямо, а с использованием норм, предписаний и запретов. Здесь упор делается на устную или письменную традицию, передаваемую от поколения к поколению в виде формулы: «делан так». Она может носить характер не только предписания, но и абсолютного запрета, как например гиппократовский принцип в медицине: "не вреди".

Характер передаваемых норм изменяется в ходе истории, они наполняются  новым смыслом, что дает гораздо  больше простора для творчества. Однако опасность догматизации , норм также велика, равно как и соблазн объявить эти нормы устаревшими. Каждая эпоха по-своему оценивает и применяет нормы, исходя из своих императивов культуры.

Еще более сложна третья форма передачи культурного наследия — аксиологическая, когда, наследуются  идеалы и ценности, облекаемые в  те или иные принципы. Проблема идеала в обществе необычайно сложна, ибо  любой идеал и любая ценность самопротиворечива и содержит в себе свое отрицание. Достаточно вспомнить проблему происхождения зла в мире, т.е. оправдания Бога за существование зла и темных сил. Коварство в словесном выражении любого идеала (светского и религиозного) было понято очень давно, что породило учения о молчаливом постиже­нии Истины и Бога.

Поэтому так трагична судьба многих прекрасных идеалов, включая  наиболее близкие нам христианский и коммунистический. При трансляции через поколения они зачастую утрачивают свой первоначальный смысл, а при «внедрении» в практику дают такие плоды, что основоположники этих идеа­лов в ужасе отшатнулись бы от них. Здесь находится сердцевина старого спора — что или кто виноват — плохие идеалы или плохие люди, извратившие прекрасный идеал? Поскольку в любом идеале можно найти уязвимое место, а люди — не ангелы, то реализация идеалов, как правило, относится к далекому будущему, либо к миру небесному.

Тем не менее, для общества система идеалов, выража­ющаяся в форме символов, имеет решающее значение. В определенном смысле слова справедливо утверждение, что культура это идеал, выполняющий системообразующую роль для технологии общественного производства. Если первый, базовый слой культуры заключен в предметной де­ятельности человека, где созидаются вещи, второй - в про­цессах общения людей, порождающего идеи и представле­ния, то ее третий представлен системой духовных символов. Последние имеют форму религиозных догматов и откровений, философских концепций, а также реализуются в символике художественной деятельности в разнообразных формах искусства. Используя терминологию Гегеля,— это царство Духа, как высшего цвета культуры, квинтэссенция.

Итак, можно обозначить первый источник саморазвития общества, а  именно противоречия природной и  культурной организации человека и  его сообществ. При любых формах социальности человек остается частью Природы и Космоса, специфическим (но не обязательно высшим) проявлением  феномена жизни. Это обстоятельство необходимо четко осознавать при  всех способах интерпретации общественных явлений, а особенно в конце XX в. Все мыслимые проекты устройства и переустройства жизни миллионов людей дол­жны основываться, прежде всего, на необходимости поддержания жизни всей биосферы и возможностей существова­ния и развития каждого человеческого существа. Она требует, чтобы витальность как императивная установка на поддержание самого феномена жизни была стержневой, определяющей ценностью общественного развития. Отсюда вытекает необходимость осознания важности глобальных проблем челове­чества (в том числе и экологической) именно как проблем жизни и смерти. Только в этой связи можно и нужно рассматривать комплекс экономических, социально-политиче­ских, национальных, религиозных и прочих проблем человечества. Они в принципе не могут быть адекватно разрешены помимо взаимоотношений человека с миром природы и миром «второй» природы, т. е. культуры.

Именно в этом ключе  следует рассматривать такие  конк­ретные механизмы «запуска» общественной жизни, как разделение труда. Говоря об общественном, производстве, следует особо подчеркнуть, что оно мыслится как взаимосвязанный процесс, в котором выделяются четыре основных компонента: производство материальных благ, воспроизвод­ство самого человека, воспроизводство материальных обще­ственных связей и отношений и духовное производство.

Эти виды производства в  реальной жизни переплетены и  могут рассматриваться изолированно в теоретической абст­ракции, поскольку взаимно предполагают друг друга. На самых ранних этапах аптропо - и социогенезиса производст­во в значительной степени определялось природными зако­номерностями, ибо человек, по словам К. Маркса, выступал как "родовое существо, племенное существо, стадное животное". Люди были тогда всецело озабочены воспроизводст­вом самих себя вначале путем присвоения готовых продук­тов природы, а затем натуральным хозяйствованием на зем­ле. Земля в этом смысле являлась, по определению К. Маркса, природной предпосылкой человека, образующей, «так сказать, лишь его удлиненное тело». Отсюда вытекает и определенная простота общественных связей и отноше­ний, что являлось основой для мнения об ушедшем золотом веке человечества, о рае, который оно утратило с течением истории.

При всем огромном разнообразии природно-климатических условий, в  которых протекала деятельность первобыт­ных сообществ (равно как и современных примитивных об­щин, сохранившихся еще в ряде регионов планеты) основным двигателем истории было разделение труда. Вначале оно носило характер полового и возрастного, а затем непре­рывно усложнялось, вплоть до высокоспециализированных форм труда в современном компьютеризированном произ­водстве. Благодаря разделению и специализации трудовых операций люди смогли обеспечить выживаемость первобыт­ной общины и каждого члена, превзойти в этом отноше­ния сообщества животных.

Развивая производство, человек  все более и более воз­действовал на окружающую природу, изменяя тем  самым и свою собственную природу. Это было бы возможно при примитивных  формах общения; поэтому уровень  и степень системной организации  человеческих сообществ стал пре­восходить соответствующие структуры животного стада. Человеческий труд как фактор, не только удовлетворяю­щий телесные потребности (пища, одежда, жилище и пр.), но и формирующий человеческое общество через систему общественных связей и отношений, выступает как основа всей истории.

Вместе с тем, развитие и усложнение трудовой деятельности немыслимо без эволюции форм семейно-брачного по­ведения людей. Поэтому формы воспроизводства человека (деторождение, воспитание, социализация, и пр.) неотделимы от собственного производства материаль­ных благ, тем более на ранних стадиях развития общества, когда от физических возможностей человека, его здоровья и работоспособности зависело само существование общины. Специалисты по истории сексуальных отношений подчерки­вают, что для человека большое эволюционное значение имело наличие избыточной (по сравнению с животными) половой активности. Человек самое сексуальное существо на Земле и это не следствие его «греховности!», а особый механизм выживания в условиях жесткого давления окру­жающей среды. В этой связи можно отметить специфику демографической проблемы.

По подсчетам специалистов, с начала неолита и до настоя­щего времени на «сцене» истории побывало около 30 милли­ардов человек, причем темпы прироста населения все время росли. Так, последний десяток миллиардов добавился всего за 130 лет с середины XIX в. и до наших дней. В 1937 г. ро­дился пятимиллиардный житель планеты, а темпы прироста сейчас таковы, что каждую секунду число людей на Земле увеличивается в среднем на 3 человека. В результате этого ежегодно появляется около 100 миллионов человек, что равно современному населению Западной Европы. Основной при­рост населения обеспечивают Африка (2,9%), Латинская Аме­рика, Юго-Восточная Азия (по 1,8%), в которых на рубеже XX - XXI вв. будет жить свыше 80% всего населения мира.

Эта ситуация еще в 60-е  гг. нашего столетия расценива­лась как  «демографическая бомба». С другой стороны, в ряде стран и регионов мира, в том числе в Западной Евро­пе, ряде стран Восточной Европы и регионах России наблю­дается угрожающее уменьшение численности населения и его значительное старение. Вполне реальны прогнозы де­мографов о начале депопуляции (т. е. вымирания), когда число уми­рающих превзойдет число рождающихся, что наблюдается уже сейчас с России.

Иными словами, ситуация с  народонаселением в мире характеризуется  глубоким противоречием: в целом  проис­ходит достаточно интенсивный  рост населения и ряд стран (Китай, Индия) предпринимают энергичные меры для огра­ничения такого роста; а  в ряде регионов и стран происходит де популяция, что порождает огромные трудности для эко­номического  и социального развития.

Причины этих явлении интересовали ученых давно, достаточно вспомнить  полемику вокруг, учения Мальтуса в  ХIХ в. С позиций биологии, где  имеется достаточно четкая зависимость  между размерами организмов и  их численно­стью, может существовать неограниченно, используя ресур­сы биосферы и энергию Солнца, около 500 миллионов чело­век. Как же объяснить нынешнее десятикратное превышение этой биологической «квоты», т. е. не является ли нынешняя экологическая, политическая, военно-стратегиче­ская ситуация "расплатой" за нарушение биологического равновесия человека среди других видов живого? Действи­тельно, реальность самоуничтожения вследствие термоядерной катастрофы (изобретение самого человечества!), либо аналогичных катастроф с применением химического и био­логического оружия может быть расценена и как своеобраз­ная «месть» природы за нарушение равновесия.

Кроме того, большинством людей  осознается, что из 5 с лишним миллиардов ныне живущих на планете, ведут суще­ствование, достойное человека, немногие. Так, по данным на начало 90-х гг 20-века, 900 миллионов не умели ни писать, ни читать; 500 миллионов, не имели работы, либо заняты не полностью; 130 миллионов детей не имели возможности по­сещать начальную школу; 450 миллионов страдали от голо­да и недоедания; 12 миллионов младенцев умирали, не про­жив и года; более 40 миллионов — слепых или близких к слепоте, людей; 2 миллиарда не имели доступа к источникам чистой питьевой воды; 250 миллионов живут в городских трущобах или лачугах.

Идет ускоренная люмпенизация значительных слоев населения в  разных регионах Земли, что служит питательной  средой для острейших расовых, национальных, политиче­ских конфликтов. «Качество» населения, если можно так выразиться, входит в противоречие с его количеством, а неравномерность этого процесса порождает ожидания «конца света», когда планета «стряхнет» с себя заблудшее человечество. Земля сейчас «болеет» человеком и вполне законо­мерно ожидать в скором будущем демографический коллапс, т. е. достаточно резкое снижение численности населения. Оно может быть вызвано глобальным голодом, истощением ресурсов полезных ископаемых и почвы, непригодностью воды для питья, тепловым перегревом поверхности, распространением СПИД и т. д.

Иногда человечество сравнивают даже с раковой опухолью на теле планеты, полагая, что Земля и  Космос —это живые существа, наделенные сверхразумом". С этой точки зрения, неполноценный разум человечества не соответству­ет законам космического Разума, что приводит к его саморазрушению. В пользу этой концепции говорит, в частности, то, что все попытки стимулировать или затормозить рост народонаселения со стороны государства и общества малоэффективны.

Демографический процесс  — сложнейшая система, ибо воспроизводство  поколения зависят от такого количества факторов, что далеко не всегда их может  охватить современная наука. Во многом поведение человека здесь выглядит пара­доксальным. Казалось бы, материальное благополучие — первая предпосылка для рождения детей, однако наиболее высока рождаемость в странах бедных или небогатых, а бла­гополучные страны (Скандинавия, Франция и др.) обеспоко­ены снижением рождаемости. Наиболее высокими темпами воспроизводится население, в мусульманском мире (удвоение идет каждые 23 года), а в странах с преобладанием правосла­вия и протестантизма эти темпы гораздо ниже.

Известны установки многих людей на преимущественное рождение сыновей (наследники имущества, дела, идеи и т. д.), однако природа довольно четко регулирует соотношение де­вочек и мальчиков (в соотношении примерно 100:105). Под­мечены чрезвычайно интересные феномены. Например, из­вестно, что у владельцев восточных гаремов в прежние вре­мена рождались по преимуществу сыновья, у военачальников, подолгу находившихся в походах,—напро­тив, по большей части дочери. В первом случае, ввиду мни­мого дефицита мужчин, какими-то биологическими путями подавался сигнал на его восполнение. Во втором случае, наоборот, природа принимала самые экстренные меры, чтобы покрыть кажущийся дефицит женщин.

Так или иначе, но человечество только начинает позна­вать сущность процессов саморегуляции его численного состава и потому искусственное, а тем более насильственное вмешательство в эти процессы чревато тяжелейшими по­следствиями. Это имеет огромное мировоззренческое значе­ние, поскольку без адекватного уяснения данных проблем невозможно понять другие противоречия природного и культурного в обществе.

Еще более сложен для анализа  второй источник самораз­вития социальных систем, связанный с общественными отно­шениями, возникающими в процессе трудовой деятельности человека. Для философского анализа общества центральным вопросом является анализ мотивов и побуждений к труду и деятельности, поскольку этот момент во многом определяет отношение человека к миру и другому человеку. Выделяют несколько ведущих мотивов и стимулов деятельности.

Во-первых, поддержание собственного существования, выживание индивида. Такая ситуация складывается у героев различных "робинзонад", оставшихся один на один с природой.

Во-вторых, продолжение жизни  рода (особенно труд ро­дителей ради поддержания жизни детей). В любом обществе есть немалое количество людей, работающих и живу­щих ради семьи и детей, рода и клана. В периоды бурных социальных потрясений семья, родные и близкие зачастую оказываются единственной надежной опорой человека, смыслом его жизни и деятельности. Невнимание к проблеме семьи со стороны государства оборачивается, как правило, деструкцией социальных связей, утратой идентичности че­ловека и деградацией общества.

В-третьих, удовлетворение самой  потребности в труде, труд ради творчества, приносящий радость и ощущение полноты  бытия. В этом смысле труд перестает  быть необхо­димостью, а является свободной игрой творческих сил чело­века. Разумеется, такое возможно при удовлетворении оп­ределенного (и исторически изменчивого) уровня биологи­ческих потребностей человека.

В-четвертых, борьба с другими  людьми за присвоение продуктов труда  или ради помощи людям. Соотношение  этих двух компонентов последней  группы стимулов меняется в за­висимости от этапа развития общества, однако в любом обще­стве можно увидеть и острую непримиримую борьбу людей, групп, классов за удовлетворение их потребностей за счет других и примеры бескорыстного служения людям вопреки даже собственным потребностям. Антагонизмы и сотрудниче­ство - два полюса взаимодействия людей в обществе, а между ними находится основная масса человеческих взаимоотно­шений по поводу труда и его плодов.

Рассмотрение данного  вопроса с необходимостью влечет за собой философский анализ понятий  собственности и эксплуатации, труда  и капитала. Круг этих проблем очень  важен, ибо так или иначе затрагивает  интересы каж­дого человека. Нет религиозной системы, этического уче­ния, социальной доктрины, которая бы не высказала своего отношения к этим проблемам. Так; еще апостол Павел учил, что «не трудящийся пусть не ест», Сен-Симон выдвинул девиз социализма «От каждого по способности, каждому по труду», а Э. Каабе — лозунг коммунизма «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Благородный призыв «Манифеста Коммунистической партии» к построе­нию ассоциации, «в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» часто обора­чивался на практике своей противоположностью. Требуется объективный анализ этих сложнейших понятии, характери­зующих жизнь общества и человека.

Понятие " собственности" возникает тогда, когда у че­ловека появляется право распоряжаться принадлежащими ему вещами, включая и продукты духовного производства. Собственность распространяется и на собственную жизнь человека, его телесные и духовные силы. Когда же человек, опираясь на силу, подкрепленную или законом, пли безза­конным насилием, распоряжается другими льготами, возни­кает феномен власти. Очевидно, что соотношение власти и собственности представляет важнейшую характеристику общества, имеющую прямое отношение к каждому человеку.

Через эти социальные, институты (сласть и собствен­ность) так или иначе реализуется принцип справедливости, исторические модификации которого отражают эволюцию взглядов на соотношение общества и человека. Например, с разные эпохи считалось справедливым распределение по статусу рождения (аристократия), по положению в обще­стве (бюрократия), по имущественному положению, по тру­ду или его результатам, по едокам в семье и т. д. В реаль­ном обществе, как правило, сосуществуют все или почти все виды распределения, хотя один из них занимает доминиру­ющее положение.

История учений о собственности  показывает, что почти у всех народов  в форме мифов и утопий были идеи о золотом веке, когда ни у кого не было частной собственности, иму­щество считалось общим и это порождало мир и согласие, добрые правы и уверенность в будущем. Наиболее харак­терной чертой таких утопий является идеализация прими­тивной общины, которая, как правило, отгорожена от дру­гих общин и внешнего мира (остров, горное ущелье и т. д.). При таком способе организации общества справедлива фор­мула «Всякий собственник есть либо вор, либо наследник вора", которую в XIX в. выразил Прудон в знаменитой фразе: «Собственность есть кража».

При общинном типе устройства и такому же отношению к собственности  вполне оправданным является стремление к максимальной замкнутости этого  мира (отсюда образ «же­лезного занавеса»), к постоянной переделке природы и че­ловека и их «покорению». Человеку в таком обществе по­зволено делать то, что приказано и одобряется официально, а запрещено все то, что не приказано. Это общество жестоко детерминировано и по сути дела исключает или сводит к минимуму случайность и свободную волю человека. Поня­тие производства в таком обществе вытесняется понятием распределения и присоединения, а произведенный приба­вочный продукт рассматривается как источник потенциаль­ного зла (обогащения) и последующей эксплуатации чело­века человеком.

Тем не менее, властвующая  в таком обществе элита (либо единичный  деспот, либо класс так называемой «но­менклатуры») отчуждает в свою пользу этот прибавочный продукт, беря на себя роль «справедливого» распределите­ля. Очевидно, что такое положение долго существовать не может, поэтому вполне резонно, что происходят революци­онные потрясения, сопровождающиеся переделом имущест­ва. Источником зла тут является не только его несправедли­вое распределение, как само богатство, порождающее жад­ность, роскошь, лень. Государства гибнут от «процветания, ибо, как писал еще Платон, стать очень богатым, оставаясь добродетельным, невозможно. Всякий обогащающийся делает это за счет других.

Цицерон сравнивал мир  с театром, который принадлежит  всем, а место в нем каждому. Всякий, кто сидит более чем  на одном месте — захватчик, ибо  нельзя поставить лишний стул, можно  только отнять чужой. У человека этим самым практи­чески, отбивается стремление к расширению производства, ибо главное — как распределить. Данные идеи восходят к идеалу «божьей справедливости», ибо, создавая Вселенную и челове­ка, творя день и ночь, солнце и воздух, землю и поду, Бог предусмотрел, что если все разделить поровну, у каждого бу­дет все необходимое, и ни у кого не будет лишнего. Если же человек, приобрел богатство, он обязан поделиться им, так как делится не своим собственным имуществом, а принадле­жащим этим людям 11 в конечном итоге Богу. Религия ислама вообще запрещает ростовщичество, а в христианстве это суро­во осуждалось. С многочисленных (особенно в эпоху средневековья) коммунах имущество было общим, вводился всеоб­щий обязательный физический труд.

Средством такого отношения  к собственности является разделение общества на два абсолютно антагонистических  друг другу класса, борьба между которыми, и является пружиной исторических процессов. Отсюда выводится концепция уничтожения частной собственности, которая порабо­щает и закабаляет человека, допускает эксплуатацию в массовых масштабах.

В этой связи необходимо обратиться к сущности понятия "эксплуатация". В узком смысле слова эксплуатацию можно определить как форму социального  паразитизма, когда чело­век (или  группа людей) живет за счет другого. Следует раз­личать экономическую форму эксплуатации и ее неэкономи­ческие формы. К последним могут быть отнесены такие явле­ния, как расизм, национализм, сексизм, т. е. то или иное ущемление прав людей другой расы, нации и пола. Можно говорить и о том, что нынешнее поколение людей эксплуати­рует ресурсы Земли, загрязняя среду обитания будущих по­колений (жизнь за счет детей и внуков).

Однако основная форма  эксплуатации складывалась в деятельности людей по поводу производства материальных благ. Она построена на той или  иной форме присвоения прибавочного труда, т. е. труда избыточного, направленного  не только на удовлетворение элементарных физиологиче­ских потребностей организма. Такой труд стал появляться при выходе общества из первобытного состояния, когда обмен товарами становился не эпизодическим, а постоянным феноменом. В определенном смысле слова размер и масшта­бы прибавочного труда характеризуют прогресс общества, ибо только он позволил создать элементы материальной и духовной цивилизации. На предшествующих этапах разви­тия человечества преобладала самоэксплуатация по принци­пу: «Человек — раб своего желудка».