Омар Хайям. 2

Содержание

1.Введение

2.Биография

3.Омар Хайям - астроном

4.Омар Хайям – математик

5.Философия Хайяма

6.Заключение

7.Список литературы 

 
 
 
Введение

Омар Хайям… универсальный гений такого же масштаба, как  Леонардо да Винчи, и родившийся так же несвоевременно. Ему в истории  повезло еще меньше. Не одно из его важнейших научных открытий не было понято современниками, потому и не сыграло никакой роли в общечеловеческом прогрессе. Построенная им величайшая в мире обсерватория была закрыта еще при его жизни. Разработанный им точнейший календарь был вскоре вновь заменен традиционным. Написанные им стихи соответствовали мышлению совершенно другой (нашей) эпохи, а потому не пользовались популярностью и уцелели благодаря буквально нескольким почитателям с «извращенным» вкусом, чудом находившимся в каждом столетии. Творчеству Баха пришлось сто лет ждать признания…  Творчеству Хайяма – семь с половиной столетий.  

140 лет  назад на литературном небосклоне  Европы вспыхнула неожиданная  звезда. Стихи чужеземного поэта,  о котором на Западе прежде  никто,  кроме  редких  специалистов, не слышал, преодолев толщу веков,  заговорили на чужом языке,  засверкали  среди чуждой им  культуры. Всемирную славу Омару  Хайяму  принесли  вольные переводы  переводчика Эдварда Фитцджеральда.  Пристрастный  отбор  четверостиший,  произвольное толкование их, для  связности сюжета собственные  стихотворные вставки - всё это  позволило ему из сотни рубаи  (самостоятельных  стихотворений,  по 4 строки в каждом) создать связную  поэму.   

Тема данного  реферата выбрана мною не случайно. Однажды столкнувшись с книжкой этого поэта, меня заинтересовало немного «странное» творчество этого человека. Не каждому дано понять глубокий смысл его четверостиший, но попытаться раскрыть смысл его творений я все-таки попытаюсь.

Один  не разберёт, чем пахнут розы…   
Другой из горьких трав добудет мёд,   
Дай хлеба одному — навек запомнит…   
Другому жизнь пожертвуй — не поймёт.   

Биография

 Омар Хайям (около 1048, Нишапур, - после 1122, там же) - всемирно известный классик персидско -таджикской поэзии, ученый, математик, астроном, поэт и философ. Полное имя - Гияс ад-Дин  Абуль Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям  Нишапури.

Омар  Хайям прожил 75 лет. Родился в 1048 году в Нишапуре. О его семье сведений не сохранилось. Прозвище - Хайям, что означает "палаточник", "палаточный мастер", позволяет высказать предположение, что его отец принадлежал к ремесленным кругам. Во всяком случае, семья располагала достаточными средствами, чтобы предоставить сыну возможность многолетней серьезной учебы. Омар Хайям учился сначала в Нишапурском медресе, имевшем в это время славу аристократического учебного заведения, готовящего крупных чиновников для государственной службы, затем продолжал образование в Балхе и Самарканде.

Изучал  математику, физику, историю, философию, медицину, филологию, теорию музыки, изучал труды древне-греческих мыслителей в арабском переводе. Он овладел  широким кругом точных и естественных наук, развитых в его время: математикой, геометрией, физикой, астрономией; специально изучал философию, теософию, корановедение, историю, правоведение и весь комплекс филологических дисциплин, входящих в  понятие средневековой образованности; был начитан в родной поэзии, знал в совершенстве арабский язык и арабскую литературу, владел основами стихосложения. Омар Хайям был искусен в астрологии и врачевании, профессионально изучал теорию музыки. Он ознакомился с  достижениями античной науки - трудами  Архимеда, Евклида, Аристотеля, переведенными  на арабский язык. Вокруг истории жизни  Хайяма накручено множество легенд. Легенд самых разных: красивых и  дурацких, правдоподобных и не пролезающих  ни в одни исторические ворота. Творцы легенд старались, и отделить правду и вымысел вряд ли возможно.  
           По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены некоторые детали биографии. Около 1069г. он, находясь в Самарканде, написал тракт «О доказательствах задач Алгебры и алмукабалы». А до этого были написаны два математических тракта. В 1074 году Омар Хайям возглавил крупнейшую астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 году завершил работу над книгой «Комментарии к трудным постулатам книги Евклида», а в 1079 году вместе со своими сотрудниками ввел в действие календарь.

К 1080 году относится первый философский трактат  Омара Хайяма - "Трактат о бытии  и долженствовании". Он был написан  в ответ на письмо имама и судьи  Фарса, одной из южных провинций  Ирана. Судья предлагал "царю философов  Запада и Востока Абу-л-Фатху ибн-Ибрахиму Хайяму" объяснить, как он понимает мудрость аллаха в сотворении мира и человека и признает ли необходимость  молитв. Это обращение к Хайяму идеолога ислама было вызвано распространившимися  уже в это время антиисламскими высказываниями авторитетного ученого.          Письмо имело своей целью побудить Омара Хайяма выступить с открытым признанием основных религиозных положений ислама. В ответном трактате Омар Хайям, заявив себя учеником и последователем Авиценны, высказал свои суждения с философских позиций восточного аристотелианства. Признавая существование бога, как первопричины всего сущего, Хайям утверждал, однако, что конкретный порядок явлений - не результат божественной мудрости, а определяется в каждом частном случае законами самой природы. Взгляды Хайяма, заметно расходившиеся с официальной мусульманской догматикой, были изложены в трактате сдержано и конспективно, эзоповым языком недомолвок и иносказаний. Несравненно более смело, даже вызывающе дерзко, эти антиисламские настроения ученого находили выражения в его стихах.

В середине 90-х годов XI века, после закрытия обсерватории, вызванного сменой правителей, Хайям совершил паломничество в  Мекку. Об этом сообщает один из его  недружелюбных биографов Ибн  Ал-Кифти следующими словами: что  он совершил паломничество «…придержав  поводья своего языка и пера, из страха, а не из благочестия».

Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в это время  он написал свой тракт на языке  фарси – «О всеобщности бытия».

Последние 10 – 15 лет своей жизни Хайям  провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: «Был скуп в сочинении книг и преподавании…»

По-видимому последние годы Омар Хайяма проходили  тяжело. Он пишет:

Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?

Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?

Тесна мне бытия печальная  темница, -

О, если б дверь найти, что к вечности ведет.

 Самой вероятной  датой его кончины принято  считать 1123 год 

Как сообщают историки, в последние часы жизни  Омар Хайям читал «Книгу исцеления» Ибн Сины (Авиценны). Он дошел до раздела  «О единстве и всеобщности» философского сочинения, положил на книгу зубочистку, встал, помолился и умер.

Творчество  Омара Хайяма – удивительное явление  в истории культуры народов Средней  Азии и Ирана, всего человечества. Его открытия в области физики, математики, астрономии переведены на многие языки мира и имеют историческое значение. Его стихи «жалящие как  змея» до сих пор покоряют своей  предельной емкостью, лаконичностью, образностью, простотой изобразительных средств  и гибким ритмом. Философия Омара  Хайяма сближает его с гуманистами  эпохи Возрождения («Цель творца и вершина творения – мы»). Он ненавидел и обличал существующие порядки, религиозные догмы и  пороки, царившие в обществе. Однако часто Хайям впадал в пессимизм  и фанатизм, что было широко распространено в средневековье и особенно на востоке. Этот мир считался временным  и преходящим. Богословы и философы того времени придерживались того мнения, что вечную жизнь и блаженство можно найти только после смерти. Все это не могло не найти своего отражения в творчестве Омара  Хайяма. Однако поэт также любил  и реальную жизнь, протестовал против ее несовершенства и взывал наслаждаться каждым ее мигом, невзирая на то, что  существующие нравы и инквизиция не разделяли и преследовали подобные взгляды на жизнь.

Рубаи Омара  Хайяма – классика средневековой  восточной поэзии, которая и по сей день привлекает к себе всех ценителей мудрого слова.

О поэзии Омар Хайяма исследователи судят  по-разному. Некоторые считают, что  поэтическое творчество было для  него забавой, которой он предавался в свободное от научных занятий  время. Но все же рубаи Хайяма пережили века и дошли до наших дней.

Свои  стихи Хайям писал по-персидски, Арабской поэзии четверостишия-рубаи  были неведомы. Это детище чисто  персидской культуры, порожденное поэтами, писавшими на фарси (в X - XV веках фарси  был чем-то вроде "латыни Востока"). Омар Хайям трансформировал эту  форму в жанр философско-афористический. Некоторые исследователи полагают, что, подобно античным стихам рубаи  пелись одно за другим, отделенные паузой (как куплеты песнен). А образы и идеи получали развитие от одного рубаи к другому. Возможно именно поэтому Эдвард Фицджеральд объединил 101 рубаи в целую поэму, выдержавшую  до конца XIX века 25 изданий (!). С тех  пор приписываемые Хайяму рубаи  многократно переиздавались во многих странах и во множестве переводов.  
           Точно неизвестно сколько и какие рубаи написаны Хайямом. Ему приписывают авторство 300-400 рубаи. Наследие Хайяма обросло таким количеством "бродячих" рубаи, что выделить из позднейших сборников, на которых значится авторство Хайяма, первоначальное ядро теперь невозможно. Древнейшая известная нам рукопись - уже XV века.

Забавно, что на своей родине - в Иране, Омар Хайям не считался великим поэтом, хотя с давних пор был признан  прославленным представителем персидской культуры - но только в науке. 

Омар Хайям – астроном

От земной глубины до далеких планет

Мирозданья загадкам нашел  я ответ.

От зенита Сатурна до чрева Земли

Тайны мира свое толкованье нашли.

Я распутал все петли  вблизи и вдали...

Этими стихами  можно начать рассказ об увлечении  Омар Хайям астрономией.

Благодаря покровительству одного из министров  сельджукского султана Маликшаха  в распоряжение Омара Хайяма была предоставлена обсерватория в Исфахане.

Проводя астрономические наблюдения, Хайям  стал подлинным революционером в  науке. Он считал, что Земля, как и  другие небесные тела, движется в бесконечном  пространстве Вселенной, вращаясь вокруг своей оси. Он утверждал, что Вселенная  никогда не была создана - она существовала вечно. Хайям учил, что только наука  может открывать законы природы  и заставлять природу служить  людям. Он составил «Маликшахские астрономические  таблицы», он работал над реформой иранского, солнечного календаря.

Мы для плоти Вселенной  — душа ее, суть,

Мы, кому в ее тайны дано заглянуть.

Присмотрись - лучше нас  ничего нету в мире,

Мы связуем миры, между  ними наш путь. 

Омар  Хайямом была предложена интересная система солнечного календаря. По ней  високосными годами должны были считаться  восемь лет из каждых 33. В среднем  продолжительность года по Хайяму составляет 365 и 8/33 суток. Погрешность всего 19 секунд в год, точнее современного времени  на 7 секунд. Год начинался со дня  весеннего равноденствия, т. е. соответствовал ритмам природы и сельским работам. Весенние и летние месяцы такого года длились 31 день, все месяцы второй его  половины - 30 дней. В простые годы последний месяц имел 29 дней. Календарь  Хайяма дает ошибку в один день за 5000 лет, тогда как нынешний Григорианский  календарь дает ошибку в один день за 3330 лет. О своем календаре Хайям  говорит в стихах:

Я рассчитал — твердит  людей молва —

Весь ход времен. Но дней ведь только два

Изъял навек я из календаря:

Тот, что не знаем, —  завтра, не вернем — вчера. 

Реформа календаря была осуществлена в 1079 году; он действовал в Иране почти 900 лет  и был отменен только в 1976 году.

«Эй, видящий вращенье небосвода,

Не помнящий, что смерть стоит у входа,

Очнись, взгляни хоть мельком, как с людьми

Жестокосердно поступают  годы!»— с горечью писал Омар Хайям.

В 1092 году после смерти Маликшаха обсерватория была закрыта.

Кроме астрономии и математики, Омар Хайям увлекался  географией, написал несколько трактатов  по естествознанию. Как настоящий  ученый, он был скромен, сознавал, что  лишь очень небольшая часть всех тайн Вселенной известна ему. Он писал:

Меня философом враги  мои зовут,

Однако, — видит Бог, — ошибочен их суд.

Ничтожней многого я: ведь мне ничто не ясно.

Не ясно даже то, зачем  и кто я тут.

Омар  Хайям-математик

Математические  сочинения, дошедшие до наших дней, характеризуют Омара Хайяма как  выдающегося ученого своего времени. Он сыграл большую роль в создании и развитии алгебры. Вот что пишет  он об алгебре:

«Алгебра  есть научное искусство. Ее предмет  — это абсолютное число и измеримые  величины, являющиеся неизвестными, но отнесенные к какой-нибудь известной  вещи так, что их можно определить. Это известная вещь есть количество или индивидуально определенное отношение, и к этой известной  вещи приводят, анализируя условие  задачи; в этом искусстве ищут соотношения, связывающие данные в задачах  величины с неизвестной, которая  вышеуказанным образом составляет предмет алгебры. Совершенство этого  искусства состоит в знании математических методов, с помощью которых можно  осуществить упомянутые определения  как числовых, так и геометрических неизвестных... Алгебраические решения  производятся лишь с помощью уравнений».

Это первое дошедшее до нас определение алгебры  как науки означает: алгебра - это  наука об определении неизвестных  величин, состоящих в некоторых  отношениях с величинами известными. Определение неизвестных осуществляется с помощью составления и решения  уравнений.

Первый  математический трактат Омара Хайяма «Трудности арифметики» пока не обнаружен. Из других работ известно, что он содержит сведения о разработанном  им общем приеме извлечения корня  любой степени с натуральным  показателем «методом индийцев». Основываясь  на известных фактах, ученые предполагают, что Хайям открыл формулу возведения двучлена a+b в степень n. Славу Омару  Хайяму, как алгебраисту, принесла теория геометрических решений алгебраических уравнений. Он изложил ее в трактате «О доказательствах задач алгебры  и ал – мукабалы».

О.Хайям  впервые высказал мысль о том, что уравнения третьей степени  не решаются с помощью «свойств круга» (т.е. с помощью циркуля и линейки), он подчеркивал, что их можно решить только с привлечением конических сечений.

О.Хайям  дал полную классификацию кубических уравнений, имеющих положительные  корни. Он выделил 19 классов; из них 5 сводятся к линейным и квадратным.. Для  остальных 14 классов он указал метод  решения с помощью конических сечений – параболы, равносторонней гиперболы, окружности.

Трактат «Комментарии к трудным постулатам книги Евклида» состоит из трех частей.

Первая  часть посвящена теории параллельных линий. Стремясь доказать 5 постулат Евклида, Хайям сформулировал принцип, на котором основано его доказательство: «Две сходящиеся прямые пересекаются, и невозможно чтобы прямые расходились  в направлении схождения». Кроме  того, в первой части трактата рассматривается  четырехугольник с двумя прямыми  углами при основании и равными  боковыми сторонами. Ученый исследовал величину двух других углов четырехугольника. Используя свой принцип, Омар Хайям  опроверг гипотезу острого и тупого углов, а затем доказал 5 постулат.

О взаимосвязи  геометрии с арифметикой Хайям  пишет так: «Геометрия нуждается  в числах».

Во второй и третьей частях трактата О.Хайям  анализирует античную теорию отношений  и учение о числе. Средневековый  ученый внес значительный вклад и  создание понятия действительного  числа. Понятие иррационального  числа стало равноправным с числом рациональным.

В трактате «Об искусстве определения количества золота и серебра в состоящем  из них теле» рассматривается  известная классическая задача, решенная Архимедом.

Эпиграфом к научной деятельности Омара  Хайяма можно выбрать строчку  из одного четверостишия

«Я познание сделал своим ремеслом…»

Омар  Хайям работал в крупнейших научных  и культурных центрах Средней  Азии – Балхе, Самарканде, Исфахане, Бухаре, где прославился как великий  математик. Его приглашали ко двору  многие властители Востока. Правитель  Бухары в знак наивысшего уважения сажал его для беседы рядом  с собой на престол. В Исфахане прошли наиболее плодотворные 18 лет  жизни ученого. Он стал приближенным султана, но отказался принять власть над родным городом Нишапуром, говоря, что «не хочет управлять людьми, приказывать и запрещать, а хочет  посвятить себя науке и людям». Омар Хайям пишет:

Хорошо, если платье твое без прорех,

И о хлебе насущном подумать не грех.

А всего остального и даром не надо-

Жизнь дороже богатства и почестей всех.

О своих  занятиях наукой он пишет так:

Не была познанья жажда чуждой сердца моего,

Мало тайн осталось в мире, недоступных  для него.

Семьдесят два долгих года размышлял  я дни ночи.

Лишь теперь уразумел я, что не знаю ничего.

О том, как  много работал ученый, видно из строк:

Мне мудрость не была чужда земная.

Разгадки тайн ища, не ведал сна  я.

 
Философия Хайяма  

Научно-философское  наследие Омара Хайяма невелико. В  отличие от своего предшественника, Авиценны, Хайям не дал целостной, разработанной им философской системы. Трактаты Хайяма затрагивают лишь отдельные, правда из числа важнейших, вопросы философии. Некоторые из сочинений были написаны, как и упомянутый выше первый философский трактат, в ответ на просьбу отдельных духовных или светских лиц. До нашего времени сохранилось пять философских сочинений Хайяма. Кроме "Трактата о бытии и долженствовании" еще "Ответ на три вопроса: необходимость противоречия в мире, детерминизм и вечность", "Свет разума о предмете всеобщей науки", "Трактат о существовании" и "Книга по требованию (обо всем сущем)". Все они кратки, лаконичны, занимают иногда несколько страниц. 

Хайям писал  свои стихи в форме рубаи, это  четверостишия с рифмой по схеме: ааба, в которых рифмовались первая, вторая и четвертая или все четыре строфы. Он выгранил форму четверостишия, как драгоценный камень. Как высказался Эдвард Фитцджеральд: "Старик Хайям звенит, как настоящий металл"

 Рубаи  - законченное лирическое произведение, в котором герой от первого  лица может и отсутствовать.  В таком случае рубаи представляют  собой сентенцию философского, любовного  или гедонического характера.  Иногда рубаи выступают в форме  диалога, и тогда лирический  сюжет уступает место повествовательному.  

Эту миниатюрную  жанровую форму Омар Хайям использовал  для выражения больших чувств и глубоких мыслей. В поэзии Хайяма мы найдём игру слов и по созвучию и  по смыслу, но она не бросается в  глаза, а органически входит в  саму живую ткань произведения, и  в этом её прелесть.   

Когда создавал Омар Хайям свои четверостишия? Очевидно, в течение всей жизни, до глубокой старости. Он никогда не писал хвалебных  од правителям, даже когда имел все  основания для этого. Рубаи не считались серьезной формой поэзии; и современниками, как поэт, Омар Хайям не признавался. Едва ли сам  Хайям придавал своим рубаи серьезное  значение, скорее всего они возникали  мимоходом, экспромтом.

Омар  Хайям был одним из самых философичных поэтов классического Востока. Жажда  его знать "Откуда мы пришли? Куда свои путь вершим? В чём нашей  жизни смысл?"  остаётся поначалу неудовлетворённой. Он констатирует отсутствие в жизни смысла и свободы. Фатальность бытия такова, что даже беспокоиться бессмысленно:

Ты все пытаешься  проникнуть в тайны света

В загадку бытия… К чему, мой друг, все это

Ночей и дней часы беспечно проводи,

Ведь все устроено без  твоего совета.           

 Или:

Мир я сравнил бы с  шахматной доской:

То день, то ночь.. А пешки? - мы с тобою

Подвигают, притиснут - и  побили

И в темный ящик сунут  на покой

Наличие смерти обесценивает жизнь в её целостности, а радости потусторонней жизни  для поэта весьма проблематичны, ибо Бог не сумевший, хорошо сотворить этот мир, прибавивший к жизни смерть, к добру зло, вряд ли побеспокоится о радостях загробного существования для вечного грешника и праха земного - человека.

Наполнил зернами бессмертный  ловчий сети,

И дичь попала в них, польстясь  на зерна эти.

Назвал он эту дичь людьми и на нее

Взвалил вину за зло, что  сам творит на свете.

Хайям вскрывает  противоречие между религиозным  учением о всемогуществе и  всеведении бога и учением о воздаянии:

Когда ты  для меня слепил из глины плоть,

Ты знал, что мне страстей своих не побороть;

Не ты ль тому виной, что  жизнь моя греховна?

Скажи, за что же мне  гореть в аду, господь?

Творений  ты  ваятель,  почему 
В них  проглядел  изъяны,  не пойму. 
Коль хороши,  зачем их разбиваешь, 
А если плохи, кто виной тому?

Хайям высмеивает религиозный призыв к отказу от благ земных во имя благ, ждущих нас за гробом. Никакого загробного мира, говорит  он, нет. Существует лишь посюсторонний  мир, где царят законы природы. Перед  их лицом молитвы и болтовня о  рае и аде смешны.

К чему кумирен дым, светильники  мечетей? 
К чему про рай и ад все разговоры эти?

Все религии, включая ислам, обманывают людей, одаряя их „сорной травой" веры в воздаяние.  

Хайям рассуждает – скорей  всего: "Когда умрем, наш прах пойдет на кирпичи (И кто-нибудь себе из них хоромы сложит"). Неизбежность конца даже блаженствующей жизни гнетет поэта. "Что дальше?" - задает он вопрос, равный по значению гамлетовскому "быть или не быть?" Собственно, это "что дальше?" означает: одинаково, что быть, что не быть. Круг судеб равный Ничто - также онтология поэта.                                                                                                   

Уже одним  этим невозможным для живого человека пессимизмом такая онтология  косвенно заявляет об аморальности, несостоятельности, неприемлемости для человека такого абсолютного фатализма, косвенно выступает  против того, что утверждает - бренности бытия. Если бы люди действительно верили в бренность бытия, то им оставалось бы или свято полюбить эту бренность, или осмыслить ее как нечто значительное , или покончить с собой. Если и жизнь и смерть - все едино, то зачем же мучаться иллюзиями жизни, когда так легко войти в обитель вечного покоя - умереть.

От страха смерти  я, – поверьте мне, – далек:

Страшнее жизни что  мне приготовил рок?

Я душу получил на подержанье только

И возвращу ее, когда наступит срок.

Но человеку присуще искать свет даже в преисподней: надежда - составная его души. Не собирается умирать и наш поэт. Только что жизнь была объявлена им самым страшным явлением в мире. И вот уже поэт заявляет: "Ведь в царстве бытия нет блага выше жизни"  Это еще не реабилитация жизни, а признание того факта, что человек обладает инстинктом жизни, самосохранения, что он так устроен психически, что ценит и мучительную, бренную жизнь, тянется к ней. Но далее отношение поэта к жизни переходит в иную плоскость. Если жизнь как целое от века проклята, то как мгновенье, как цепь мгновений она может быть прекрасной: необходима лишь активность субъекта, - от него во многом зависит то, какими именно мгновеньями заполнится его жизнь и какой будут иметь отзвук в душе. "Спеши использовать летящий в бездну час!" Человек больше имеет власти над мгновеньем, чем над целым. Абсурдность целого извиняет человека, который и не пытается изменить его, поскольку знает, что целое неизменяемо, от века дано загадочным, чуждым человеку Божеством.

Приход наш и уход загадочны, - их цели

Все мудрецы земли осмыслить  не сумели.

Где круга этого начало и конец,

Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?

"Небесный  свод жесток и скуп на благодать…". Бог - символ Вечности, а Вечность, особенно как устроительница жизни, абсурдна, то есть абсурдным оказывается и сам Бог. Человек оказывается погруженным в стихию иррационального и одинок. Но в силу этого делается более значительной и более свободной сама человеческая субъективность. У человека не остается ничего, кроме него самого, его души - последней надежды на спасение от зла. Человек сам будучи своеобразным мгновением оказывается родственным мгновениям бытия и собственной жизни. Даже во тьме он может быть устроителем собственного света. Протест сливается воедино со "спасением", то есть с надеждой на "спасение", страдание оказывается дорогой к удовольствию. "Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья"  - вот вывод из пессимистических посылок. Жизнь пошла и кратка, - так умей же даже в мгновеньях ее найти благую Вечность и Красоту: никто не поможет, - или ты сам уничтожишь пошлость жизни, или она, эта пошлость, уничтожит тебя еще при жизни. Наслажденье, мыслимое поэтом, не есть похоть - признак отрицаемого бренного бытия, - а экстаз, восторг, упоение минутой чувственного и нравственного "воскрешения из мертвых". Не просто "плоть бокала", а: "Беременна душою плоть бокала". Благотворное, экстатически - физически и психически - влияющее на человека вино, этот пенистый сивел радости и блаженства, в сущности, заменяет абсурдного и жестокого к человеку Бога. Поэт говорит о вине: "Оно нам жизнь животворит", "Вино питает мощь равно души и плоти, К сокрытым тайнам ключ вы только в нем найдете", "Поток вина - родник душевного покоя… Врачует сердце он усталое, больное". Вино - "Ноев ковчег", спасение от потопа Отчаянья. Но не питие как таковое ценится поэтом. Одухотворение - вот что главное в этом культе вина. "Без песни пить нельзя!..".

Запрет вина – закон, считающийся с тем,

Кем пьется, и когда, и  много ли, и с кем.

Когда соблюдены все  эти оговорки,

Пить – признак мудрости, а не порок совсем. 

"Вином  пурпуровым мы дух свой возвышаем". Более того, пристрастие к вину  вдруг оказывается признаком  моральности. Если здесь и есть  вред, то в отношении лишь самого  себя, собственного организма, который  и без того есть бренная  плоть и пойдет на "кирпичи". Иной же человек не пьет, но  весь погряз в суете или  преступлениях. Здесь мы имеем  дело не с гедонизмом как  таковым, а именно с философией  жизни, органически связанной  с представлениями человека о  мире, с философией утонченного,  эстетико-этического, духовно аристократического  образа жизни, чувствования, отношения  к миру, социальной среде и  индивиду. Культ вина приобретает  значения вызова нравственного  субъекта силам зла. Вино в  поэзии Омара Хайяма есть символ  животворящей жизни. Важно не  то, что именно вино взято здесь  в качестве основополагающего  символа, важно само противопоставление  человека жестоким небесам, бунтарство, выбор наслаждения, экстаза жизни,  на не ее агонии в суете  сует, спасение, хотя и относительное  и временное, от абсурда бытия.  Прекрасное мгновение по значению  здесь равно целой жизни, но  это уже жизнь со знаком  плюс. Это торжествующая жизнь,  преодоление фатализма в духе, внутреннее раскрепощение. "Растить  в душе побег унынья - преступление, Пока не прочтена вся книга наслажденья". Если на свете нет безгрешных людей, то есть иерархия грехов, в чреде которых гедонизм - грех наименьший. Перед поэтом возникает дилемма: грозный, неправедный Бог и зависимый человек - тень или духовно свободный человек, который в этом случае становится сразу судьей Бога и мира. Поэт прямо обращается Божеству с гневным обвинением: "Когда ты для меня лепил из глины плоть, Ты знал, что мне своих грехов не побороть, Не ты ль виной, что жизнь моя греховна? За что же мне гореть в аду, Господь?" Человек грешен в силу своей природы, которая сотворена Богом, то есть Бог и есть главный виновник грехов. Наличие смерти, таким образом, признак того, что Бог не благ. Это логично, если не верить в загробную жизнь, не верить в то, что земная жизнь лишь арена испытаний, лишь этап к вечной и лучшей. Философия Омара Хайяма в принципе атеистична, - Бог превращен здесь в символ природной слепой необходимости, природы как таковой, в ее стихийности, становлении, безразличии к человеку, созданному случайно, неизвестно для чего. Это сразу и недостаток и достоинство философии Омара Хайяма. Недостаток, потому, что человек оказывается чем-то вроде нелепого челнока в океане абсурда. Он вынужден выдумывать свои ценности. Главной ценностью и целью его, как не крути, оказывается ценность наслаждения, пользование мгновениями, которые, однако, прервутся смертью и растворением в полном ничто. С другой стороны, если Бог не благ, то его жертва - человек. Он уже не обязан быть работ Бога и непонятных ему иррациональных сил. Он должен творчески раскрепостить, обновить, воссоздать себя заново, свободно следовать своему моральному закону и если ему суждено умереть, то он умрет стоя, а не на коленях, используя свои мгновенья как надо ему, его душе и плоти. Таковы основные идеи философской лирики Омара Хайяма.