Опричнина. 13

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И  НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

СИБИРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ  ГЕОДЕЗИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       ОТЕЧЕСТВЕННАЯ   ИСТОРИЯ

 

 

         Р    Е    Ф    Е    Р    А    Т 

 

по теме

 

ОПРИЧНИНА

 

 

 

 

 

              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

      НОВОСИБИРСК 

       2013

Содержание:

 

• Введение
• Предпосылки опричнины.
• Начало опричнины.

• Причины опричнины.

• Устройство опричнины.

• Методы проведения опричной политики.

• Усиление опричнины.

• Опричная гроза.

• Предпосылки и отмена опричнины.

• Итоги опричнины
• Заключение
• Литература

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

В нашей истории царствование Ивана Грозного составляет половину XVI века и является одной из самых  важных и переломных эпох нашего государства. Оно важно как по расширению территорий, так и по крупным знаменательным событиям и по изменениям во внутренней жизни страны. Много было совершено  в этот полувековой период славного, светлого и великого по своим последствиям, но еще более мрачного, кровавого  и отвратительного. Этим ужасом была опричнина.

ОПРИЧНИНА – система чрезвычайных мероприятий, примененных русским царем Иваном IV Грозным в 1565–1572 во внутренней политике для разгрома боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного государства. Само слово «опричнина» («опричнина») происходит от древнерусского – «особый». В 14–15 вв. «Опричниной» называли выделенный членам великокняжеской династии государственный удел с территорией, войсками и учреждением.

Введение опричнины в 16 в. Иваном Грозным было вызвано сложностями  внутренней обстановки в стране, в  том числе противоречием между  политическим сознанием боярства, определенных кругов высшей бюрократии (дьяков), высшего  духовенства, желавших самостоятельности, с одной стороны и, с другой, – стремлением Ивана Грозного к неограниченному самовластью, основанному на твердой вере последнего в личное богоподобие и богоизбранность  и поставившего цель привести действительность в соответствие с собственными убеждениями. Упорство Ивана Грозного в достижении абсолютной власти, не стесняемое ни законом, ни обычаем, ни даже здравым смыслом  и соображениями государственной  пользы усиливалось его крутым нравом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Предпосылки опричнины.  

 Предпосылками к опричнине  было то, что правительство Грозного состояло из бояр, объединившихся в одной цели овладеть московской политикой и направить ее по-своему. “Избранная рада”, состоя из потомков удельных князей, “княжат”, вела политику именно княжескую и поэтому должна была рано или поздно прийти в острое столкновение с государем, сознающим свое полновластие; а так же правительство царя не могло вполне успешно вести преобразовательное дело по той причине, что в нем самом не было согласия и единодушия.      

 Так, уже в 1553 году, во время  тяжелой болезни Грозного, обнаружилось, что рада желала воцарения  не маленького сына Грозного, Димитрия, а двоюродного брата  его (Грозного) – князя Владимира  Андреевича. В 1557-1558 годах у царя  вышло столкновение с боярами  из-за Ливонской войны, которой  боярская рада не желала. А  в 1560 году, с кончиной жены Грозного  Анастасии Романовны, у Грозного  с его советниками произошел  прямой разрыв. Сильвестр и Адашев  были сосланы, попытки бояр  их вернуть повели к репрессиям; однако эти репрессии еще не  доходили до кровавых казней. Гонения получили решительный  и жестокий характер только  в связи с отъездами (“изменой”)  бояр. Заметив наклонность недовольных  к отъездам, Грозный брал с  бояр, подозреваемых в желании  отъехать в Литву, обязательства  не отъезжать за поручительством  нескольких лиц; такими “поручительными  грамотами” он связал все боярство. Но отъезды недовольных все-таки  бывали, и в 1564 году успел бежать  в Литву князь Андрей Михайлович  Курбский, бросив вверенные ему на театре войны войска и крепость, оправдывая свой побег “нестерпимою яростью и горчайшей ненавистью”. Потомки старой русской династии, “княжата”, превратившись в служилых бояр своего сородичи московского царя, требовали себе участия во власти; а царь мнил их за простых подданных, которых у него “не одно сто”, и потому отрицал все их притязания.

 

Начало опричнины.

Вначале декабря 1564г. царская семья  стала готовиться к отъезду из Москвы. К величайшему неудовольствию церковных властей он велел забрать  и свести в Кремль самые почитаемые иконы. В воскресенье, 3 декабря, Грозный  присутствовал на богослужении в  кремлевском Успенском соборе. После  окончания службы он трогательно  простился с митрополитом, членами  Боярской думы, дьяками, дворянами и  столичными гостями. На площади перед  Кремлем уже стояли «сотни нагруженных  повозок под охраной нескольких сот вооруженных дворян. Царская  семья покинула столицу, увозя с собой всю московскую "святость" и всю государственную казну, которые стали своего рода залогом в руках Грозного»

Царский выезд был необычен. Ближние  люди, сопровождавшие Ивана, получили приказ забрать с собой семьи. Оставшиеся в Москве бояре и духовенство  находились в полном недоумении и  неведении о замыслах царя. Царский "поезд" скитался в окрестностях Москвы в течение нескольких недель, пока не достиг укрепленной Александровской  слободы.

Отъезд царя ошеломил столицу. Духовенство, бояре, сановники, приказные люди просили  митрополита умилостивить государя. Чтобы "ударить челом царю и  плакаться", в Александрову слободу  отправилась представительная делегация  от духовенства, бояр, дворян, приказных  людей, купцов и посадских. Выслушав этих посланцев "всего народа", Иван Грозный согласился вернуться  в Москву, но на определенных условиях. В самом общем виде они заключались  в следующем: отныне царь будет по своему усмотрению "невозбранно  казнить изменников опалою, смертию, лишением достояния", без всяких претензий со стороны духовенства.

2 февраля 1565г. Иван Васильевич  торжественно въехал в столицу,  а на другой день объявил  духовенству, боярам и знатнейшим  чиновникам об учреждении опричнины.

Это был особый двор, какой  образовывал себе царь, с особыми  боярами, с особым дворецкими, казначеями и прочими управителями, дьяками, всякими приказными и дворовыми  людьми, с целым придворным штатом. Летописец усиленно ударяет на это  выражение «особной двор», на то, что  царь приговорил все на этом дворе  «учините себе особно». Из служилых людей  он отобрал в опричнину тысячу человек, которым в столице на посаде за стенами Белого города, за линией нынешних бульваров, отведены, были улицы (Пречистенка, Сивцев вражек, Арбат и левая от города сторона  Никитской) с несколькими слободами  до Новодевичьего монастыря; прежние  обыватели этих улиц и слобод из служилых и приказных людей были выселены из своих домов в другие улицы московского посада. На содержание этого двора, «на свой обиход»  и своих детей, царевичей Ивана  и Федора, он выделил из своего государства  до 20 городов с уездами и несколько  отдельных волостей, в которых  земли розданы, были опричникам, а  прежние землевладельцы выведены были из своих вотчин и поместий и получали земли в неопричных уездах. До 12 тысяч  этих выселенцев зимой с семействами  шли пешком из отнятых у них  усадеб на отдаленные пустые поместья, им отведенные. Эта выделенная из государства  опричная часть не была цельная область, сплошная территория, составилась из сел, волостей, городов, даже только частей иных городов, рассеянных там и сям, преимущественно в центральных  и северных уездах (Вязьма, Козельск, Суздаль, Галич, Вологда, Старая Руса, Кагрополь  и другие; после взята в опричнину  Торговая сторона Новгорода). «Государство же свое Московское», т. е. всю остальную  землю, подвластную московскому  государю, с ее воинством, судом, управой  царь приказал ведать и всякие дела земские делать боярам, которым велел быть « в земских», и эта половина государства получила название земщины. Все центральные правительственные учреждения, оставшиеся в земщине, приказы, должны были действовать по-прежнему, «управу чинить по старине», обращаясь по всяким важным земским делам в думу земских бояр, которая правила земщиной, докладывая государю только о военных и важнейших земских делах. Так все государство разделялось на земщину и опричнину: во главе второй непосредственно встал сам царь, не отказываясь и от верховного руководительства думой земских бояр. «За подъем же свой», т. е. на покрытие издержек по выезду из столицы, царь взыскал с земщины как бы за служебную командировку по ее делам подъемные деньги – 100 тысяч рублей (около 6 миллионов рублей на наши деньги 2003г.) так изложила старая летопись не дошедшей до нас «указ об опричнине», по-видимому, заранее заготовленный еще в Александровской слободе и прочитанный на заседании государственного совета в Москве. Царь спешил: не медля, на другой же день после этого заседания, пользуясь предоставленным ему полномочием, он принялся на изменников своих опалы класть, а иных казнить, начав с ближайших сторонников беглого князя Курбского; в один этот день шестеро из боярской знати были обезглавлены, а седьмой посажен на кол. Организованная по типу удельного княжества опричнина находилась в личном владении царя. Управляла ей особая Боярская дума. Формально ее возглавлял удельный князь Михаил Черкасский, брат царицы. Но фактически всеми делами в распоряжались Плещеевы (бояре Алексей Басманов, Захарий Очин, Федор Басманов) и их друзья (Вяземский и Зайцев). Началось устроение опричнины. Прежде всего, сам царь, как первый опричник, поторопился выйти из церемонного, чинного порядка государевой жизни, покинул свой наследственный кремлевский дворец, переехал на новое укрепленное подворье, которое велел построить себе где-то среди своей опричнины, между Арбатом и Никитской, в то же время приказал своим опричным боярам и дворянам ставить себе в Александровской слободе дворы, где им предстояло жить, а также здания правительственных мест, предназначенных для управления опричниной. Скоро он и сам поселился там же, а в Москву стал приезжать «не на великое время». Так возникла среди глухих лесов новая резиденция, опричная столица с дворцом, окруженным рвом и валом, со сторожевыми заставами по дорогам. В этой берлоге царь устроил дикую  пародию монастыря, подобрал три сотни самых отъявленных опричников, которые составляли братию, сам принял звание игумена, а князя Афанасия Вяземского облек в сан келаря, покрыл этих штатных разбойников монашескими скуфейками, черными рясами, сочинил общежительный устав, сам  с царевичами по утрам лазил на колокольню звонить к заутрене, в церкви читал и пел на клиросе и клал такие земные поклоны, что со лба его не сходили кровоподтеки. После обедни за трапезой, когда веселая братия объедалась и опивалась, царь за аналоем читал поучения отцов церкви о посте и воздержании, потом одиноко обедал сам, после обеда любил говорить о законе, дремал или шел в застенок присутствовать при пытки заподозренных.

В опричнину отбирали худородных дворян, незнавшихся с боярами. Сам  царь, находившийся во власти аристократических  предрассудков, сетовал на то, что  вынужден приближать мужиков и холопов. Служба в опричнине открывала  широкие перспективы для худородных дворян. Им увеличили земельные оклады.

Чтобы обеспечить опричников землями, власти провели конфискацию  земель у бояр, не принятых на опричную службу.

В первые дни опричнины  Москва стала свидетелем кровавых казней. Зачастую обвинения насчет заговора носили чисто вымышленный характер. После казни "изменников" царь "положил опалу" на некоторые  боярские семьи, "а иных сослал в  вотчину в Казань на житье с  женами и с детьми".

Один из самых проницательных писателей XVI века, Д.Флетчер, живо описал меры, с помощью которых Грозный  подорвал влияние удельно-княжеской  знати после учреждения опричнины. По словам Флетчера царь овладел всеми  наследственными землями княжат, а взамен дал им земли, которые  находились на весьма далеком расстоянии и в других краях государства. Царские опричники форменным  образом терроризировали обитателей княжеских гнезд. Опальных княжат хватали  и увозили в ссылку, а члены  их семей должны были добираться до места ссылки сами и в пути кормиться  подаяниями.

Сам царь Иван смотрел на учрежденную им опричнину, как на свое частное владение, на особый двор или удел, который он выделил из состава государства; он предназначал после себя земщину старшему своему сыну как царю, а опричнину –  младшему, как удельному князю. Есть известие, что во главе земщины  поставлен был крещеный татарин, пленный казанский царь Едигер -Семеон. Позднее, в 1574 г., царь Иван венчал на царство  другого татарина, касимовского хана Саина -Булата, - в крещении Симеона  Бекбулатовича, дав ему титул  государя великого князя всея Руси. Переводя этот титул на наш язык, можно сказать, что Иван назначал того и другого Симеона председателями думы земских бояр. Симеон Бекбулатович правил царством два года, потом  его сослали в Тверь. Все правительственные  указы писались от имени этого  Симеона как настоящего всероссийского царя, а сам Иван  довольствовался  скромным титулом государя князя, даже не великого, а просто князя московского, не всея Руси, ездил к Симеону  на поклон, как простой боярин, и  в челобитных своих к Симеону  величал себя князем московским Иванцом  Васильевым, который бьет челом «с своими детишками», с царевичами. Можно  думать, что здесь  не все –  политический маскарад. Царь Иван противопоставлял себя как князя московского удельного  государю всея Руси, стоявшему во главе  земщины; выставляя себя особым, опричным князем московским. Иван как будто  признавал, что вся остальная  Русская земля составляла ведомство  совета, состоявшего из потомков ее бывших властителей, князей великих  и удельных, из которых состояло высшее московское боярство, заседавшее в земской думе.  

Весна 1566 г. принесла с собой  долгожданные перемены. Опричные казни  прекратились, власти объявили о прощении опальных. Первого мая в Казань прибыл гонец, объявивший ссыльным "государево жалованье, Грозный простил большую  часть опальных и позволил им вернуться  в Москву.

Со времен первых походов  на Казань Российское государство вело непрерывную войну на протяжении 20 лет. Мобилизация дворянского ополчения  шла одна за другой. Служба требовала  значительных денежных расходов, и  дворяне вынуждены были перестраивать  хозяйство. Они заводили барскую  запашку и обрабатывали ее руками страдных холопов, увеличивали поборы с крестьян.  Начавшийся упадок деревни  встревожил правительство. Его чиновники  многократно проводили "дозоры" и "обыски" и исправно записывали "сказки " населения. В "сказках" крестьяне в один голос жаловались на непосильность и разорительность  государевых податей. Положение  крестьян усугубилось еще грандиозными стихийными бедствиями и неурожаем, опустошившими страну в течение  трех лет. Голодная смерть косила жителей  городов и деревень. Вслед за голодом  в стране началась чума.

  Трехлетний голод и эпидемия принесли гибель сотням тысяч людей. Бедствие довершили опустошительные набеги татар. Страна подверглась невиданному разорению. Наступившая разруха положила начало массовому бегству крестьян на необжитые окраины государства.

Тщательно наблюдая за положением дел в стране, Грозный и его  приспешники повсюду видели признаки надвигающейся беды. Подозрения и  страхи по поводу мятежа толкнули Грозного пойти на братоубийство - казнь семьи  Старицких, и учинить жесточайший  разгром Новгорода.

Стихийные бедствия и набеги татар приносили неописуемые  бедствия, но опричники в глазах народа были страшнее татар. В разоренной чумой и голодом стране опричники  безнаказанно убивали и грабили.  Разумеется, царь и его приспешники  не поощряли прямой разбой. Но они создали  опричные привилегии и подчинили  им право и суд. Они возвели  кровавые погромы в ранг государственной  политики. В конечном итоге погромы  более всего деморализовали саму опричнину.

Между тем быстро развивались  внешнеполитические события. Угроза татарского вторжения ускорила слияние военных  сил опричнины и земщины. Правительство  начало исподволь готовиться к упразднению  опричных порядков. 23 июля 1572 года татары вторглись в Россию. В этой войне  Русь нанесла сокрушительный удар по военному могуществу Крыма. Гибель отборной турецкой армии под Астраханью в 1569 году и разгром крымской орды под Москвой в 1572 году положили предел турецко-татарской экспансии в  Восточной Европе.

Блестящая победа объединенной земско-опричной армии оказала определенное воздействие на внутренние дела государства, ускорив отмену опричнины. Указ царя о запрещении употреблять самое  название опричнины явился достойным  завершением опричных деяний.

Причины опричнины.

Глубокие душевные потрясения, испытанные в детстве, на всю жизнь  лишили царя доверия к подданным. Человек сложный, противоречивый и  неуравновешенный, он в периоды крайнего внутреннего напряжения, когда его необузданные страсти выходили за нормы разумного, творил правый и неправый суд над своими действительными и мнимыми противниками.

Политика Избранной рады не удовлетворяла московскую элиту. Бояре были недовольны отменой кормлений  и других привилегий, а дворяне - тем, что не получили новых поместий за счет вотчинников и монастырей. Положение усугублялось неудачами  во внешней политике.

Первый кризис, оставивший глубокий след в сознании Ивана IV, был  связан с его тяжелой болезнью после возвращения из Казанского похода и составлением в марте  1553 г. завещания в пользу младенца Дмитрия (первого сына от царицы Анастасии). Царь потребовал принесения присяги наследнику, но у некоторых бояр появились сомнения, и они, сказавшись больными, уклонились от присяги. Ходили слухи, что они собирались передать корону старицкому удельному князю - Владимиру Андреевичу, двоюродному брату Ивана IV.

Второй кризис наступил в  августе 1560 г., когда внезапно умерла царица Анастасия. Ее смерть потрясла царя. Он любил ее, как самого близкого человека. Окружение Ивана IV стало распускать слухи, что царицу отравили Сильвестр и Адашев. Этого оказалось достаточно, Церковный собор осудил Сильвестра на заточение на Соловки (по-видимому, он там и умер). Алексея Адашева взяли под стражу, перевезли в Юрьев (Дерпт, Тарту), где он умер. Начались массовые казни. Сторонники Сильвестра и Адашева, их близкие и дальние родственники, многие знатные бояре и князья, их семьи, включая детей-подростков, были либо физически уничтожены, либо отправлены в заточение.

У царя появились новые  любимцы. Среди них выделялись боярин Алексей Данилович Басманов, его  сын Федор, князь Афанасий Иванович Вяземский и незнатный дворянин Григорий Лукьянович Малюта Скуратов-Бельский, ведавший у Ивана Грозного сыском и пытками.

Массовые казни вызвали  бегство многих московских бояр и  дворян за рубеж. Ивана Грозного особенно поразила измена (бегство в Литву  и вступление в польскую армию, участвовавшую  в войне против России) князя Андрея Курбского, которого он ценил не только как заслуженного воеводу и ближайшего государственного деятеля, но и как  личного и доверенного друга. Сам Курбский впоследствии писал, что  бежал, опасаясь расправы. В письме к царю он осуждал его за разгон Избранной рады, за самовластие. В  ответе Курбскому Иван IV изложил  свое кредо самодержца: неограниченность воли монарха, власть которого санкционирована  церковью и богом, полное подчинение воле монарха всех подданных.

Желание Ивана Грозного усилить  самодержавную власть натолкнулось на сопротивление бояр и княжат, вызванное традиционными представлениями  о власти. Сопротивление знати, неразвитость форм государственного аппарата, особенности  психики самого царя привели к  террору как средству усиления центральной  власти.

Проводимые реформы, ограничивающие власть феодалов стали встречать  их сопротивление, несогласие с царской  политикой, неподчинение воле царя. Проблемы централизации и укрепления власти, борьбы с оппозицией требовали от царя решения об установлении в стране диктатуры и сокрушения оппозиции  с помощью террора и насилия. Но в Русском государстве «ни  одно крупное политическое решение  не могло быть принято без утверждения  в Боярской думе».

Между тем позиция думы и церковного руководства была известна и не сулила успеха предприятию. По этой причине царь вынужден был избрать  совершенно необычный способ действия. Стремясь навязать свою волю совету крупных  феодалов, он объявил об отречении  от престола. Таким путем он рассчитывал  «вырвать у думы согласие на введение в стране чрезвычайного положения».

Отречению Грозного предшествовали события самого драматического свойства. Вначале декабря 1564г. царская семья  стала готовиться к отъезду из Москвы. Иван IV «посещал столичные церкви и монастыри и усердно молился  в них».

К величайшему неудовольствию церковных властей он велел забрать  и свести в Кремль самые почитаемые иконы. В воскресенье, 3 декабря, Грозный  присутствовал на богослужении в  кремлевском Успенском соборе. После  окончания службы он трогательно  простился с митрополитом, членами  Боярской думы, дьяками, дворянами и  столичными гостями. На площади перед  Кремлем уже стояли «сотни нагруженных  повозок под охраной нескольких сот вооруженных дворян. Царская  семья покинула столицу, увозя с  собой всю московскую "святость" и всю государственную казну, которые стали своего рода залогом  в руках Грозного».

Царский выезд был необычен. Ближние люди, сопровождавшие Ивана, получили приказ забрать с собой  семьи. Оставшиеся в Москве бояре  и духовенство находились в полном недоумении и неведении о замыслах царя. Царский "поезд" скитался в  окрестностях Москвы в течение нескольких недель, пока не достиг укрепленной  Александровской слободы.

Из слободы царь направил в Москву гонца с письмами к  думе и горожанам. В то время, когда  члены думы и епископы сошлись  на митрополичьем дворе и выслушали  известие о царской на них опале, дьяки собрали на площади большую  толпу и объявили ей об отречении  Грозного. В прокламации к горожанам  царь просил, «чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них  и опалы никакой нет».

Объявляя об опале власть имущим, царь как бы апеллировал  к народу в своем давнем споре  с боярами. Он не стесняясь говорил  о притеснениях и обидах, причиненных  народу «изменниками-боярами».

Среди членов боярской думы, конечно же, были противники Грозного, пользовавшиеся большим влиянием. Но из-за общего негодования на "изменников" никто из них не осмелился поднять  голос. Расчёт Ивана VI на веру народа в  доброго царя борющегося с боярами-притеснителями оправдался. Толпа на дворцовой площади прибывала час от часу, а ее поведение становилось все более угрожающим. Допущенные в митрополичьи покои представители купцов и горожан заявили, что останутся верны старой присяге, будут просить у царя защиты «от рук сильных и готовы сами "потребить" всех государевых изменников».

Под давлением обстоятельств  Боярская дума не только не приняла  отречение Грозного, но «вынуждена была обратиться к нему с верноподданническим  ходатайством». Представители митрополита  и бояре, не теряя времени, выехали  в слободу.

Царь допустил к себе духовных лиц и в переговорах с ними заявил, что его решение окончательно. Но потом он "уступил" слезным  молениям близкого приятеля чудовского архимандрита Левкия и новгородского  епископа Пимена. Затем в слободу  были допущены руководители думы.

Слобода производила впечатление  военного лагеря. Бояр привели во дворец под сильной охраной, как явных  врагов. Руководство думы просило  царя сложить гнев и править государством, как ему "годно".

Иван Грозный поставил условие: он будет казнить изменников по своему усмотрению. Выговорил себе право казнить бояр без суда и  следствия, что и было одним из средств укрепления абсолютной власти. На подготовку приговора об опричнине  ушло более месяца. В середине февраля  царь вернулся в Москву и представил на утверждение думе и священному собору текст приговора. В речи к  собору Иван сказал, что для "охранения" своей жизни намерен "учинить" на своем государстве "опричнину" с двором, армией и территорией. Далее он заявил о передаче Московского государства ( земщины) в управление Боярской думы и присвоении себе неограниченных полномочий – права без совета с думой "опаляться" на "непослушных" бояр, казнить их и отбирать в казну "животы" и "статки" опальных.

При этом царь особенно настаивал  на необходимости покончить со злоупотреблениями  властей и прочими несправедливостями. В этом, как ни парадоксально, заключался один из главнейших аргументов в пользу опричнины. Правительство без труда  добилось от собора одобрения подготовленного  указа. Члены думы связали себя обещаниями в дни династического кризиса. Теперь им оставалось лишь верноподданнически поблагодарить царя за заботу о государстве.

Устройство опричнины.

Организованная по типу удельного  княжества "опришнина" находилась в личном владении царя. Управляла  опричниной особая Боярская дума. Формально  ее возглавлял удельный князь молодой  кабардинец Михаил Черкасский, брат царицы. Но фактически всеми делами в думе распоряжались Плещеевы, бояре Алексей  Басманов и Захарий Очин, кравчий  Федор Басманов и их друзья Вяземский  и Зайцев.

В организации опричнины  Иван Грозный по сути показал, что  он сохранил в себе удельное мировоззрение  своих предков: опричнина не что  иное, как новая позднейшая форма той борьбы, какую предки Ивана вели со своими удельными родственниками. И буквально, слово опричнина на языке XIV века означало удел. Так удельный инстинкт предков сказался в Иване в минуту решительного столкновения с оппозицией.

Подозрительный и воспитанный  с детства на примерах коварства  и жестокости, неуравновешенный, и  в то же время глубоко религиозный  Иван развязал массовый террор в стране, казня, уничтожая население часто  без малейшего повода. Он стремился  укрепить личную власть путем нагнетания всеобщего страха, уничтожая думающих и рассуждающих, казня правых и  виноватых(общая атмосфера в стране, нравы и обычаи того времени хорошо воссозданы в исторической повести  А.К. Толстого “Князь Серебряный”).

Россия была разделена  на две части: Опричнину (личную территорию Ивана Грозного) и земскую части. Все, кто жил на территории опричнины, но не были опричниками, выселялись. Царь забрал в опричнину Суздальский, Можайский и Вяземский уезды, а также около десятка других совсем мелких. В состав опричного "удела" вошло несколько крупных дворцовых  волостей, которые должны были снабжать опричный дворец необходимыми продуктами, и обширные северные уезды: Вологда, Устюг Великий, Вага, Двина с богатыми торговыми городами.

Эти уезды служили основным источником доходов для опричной казны. Финансовые заботы побудили опричное правительство взять под свой контроль также главные центры солепромышленности: Старую Русу, Каргополь, Соль Галицкую, Балахну и Соль Вычегодскую. Своего рода соляная монополия стала  важнейшим средством финансовой эксплуатации населения со стороны  опричнины.

Уездные дворяне были вызваны  в Москву на смотр. Опричная дума во главе с Басмановым придирчиво допрашивала  каждого о его происхождении, о родословной жены и дружеских  связях. В опричнину отбирали худородных дворян, не знавшихся с боярами. Укомплектованное из незнатных дворян опричное войско должно было стать, по замыслу Грозного, надежным орудием в борьбе с феодально-аристократической  оппозицией.

При зачислении в государев  удел каждый опричник клятвенно обещал «разоблачать опасные замыслы, грозившие  царю, и не молчать обо всем дурном, что он узнает». Опричникам запрещалось  общаться с земщиной. Удельные вассалы  царя носили черную одежду, сшитую из грубых тканей. Они привязывали к поясу  у колчана некое подобие метлы, что символизировало стремление "вымести" из страны измену.

Опричная тысяча была создана  как привилегированная личная гвардия  царя. Служба в опричнине открывала  широкие перспективы перед худородными  дворянами. Им увеличили земельные "оклады", для чего провели конфискацию  земель у тех землевладельцев, которые  не были приняты на опричную службу.

 

Методы проведения опричной политики.

В первые дни опричнины  Москва стала свидетелем кровавых казней. Казнили десятками, сотнями, целыми семьями и даже родами. При определении  вины, степени участия бояр в «заговорах»  летописи заменили отсутствующие следственные материалы, скомпрометировав многих влиятельных  оппозиционеров. По приказу царя опричные палачи обезглавили князя Горбатого, его 15-ти летнего сына и его тестя - П.П. Головина. В 1567 году царь вызвал во дворец боярина Федорова - одного из богатейших и уважаемого в народе человека, облачил его в царские  одежды, усадил на трон, а затем собственноручно  заколол его ножом, считая виновным в заговоре. По “делу” Федорова было уничтожено 370 человек.

В 1569 году по приказу царя принял яд его двоюродный брат, князь  Старицкий, второй по знатности в  России после самого царя, вместе с  ним были умерщвлены его семья  и слуги. 25 июля 1570 года на рыночной площади были зверски казнены 116 человек “опальных”. Не щадили даже сел и деревень, принадлежавших “опальным”. Но самой жуткой страницей опричнины  стал разгром Новгорода, куда Иван IV нагрянул с опричным войском и  где творил расправу полтора месяца. “Мертвые тела людей и животных запрудили реку Волхов, куда они  были сброшены. История не знает  столь ужасной резни” - пишет  англичанин Дж. Горсей. Самые скромные подсчеты числа казненных в Новгороде  говорят о 2-х - 3-х тысячах жертв. Потомки имели полное право называть Ивана IV Грозным. Впрочем, за рубежом  его называли Иваном Ужасным.

Очевидцы первых дней опричнины  Таубе и Крузе отметили, что  царские опричники форменным  образом терроризировали обитателей княжеских гнезд. Опальных княжат хватали  и увозили в ссылку, а членов их семей изгоняли из усадеб, и те должны были добираться в места поселения  сами. Поскольку опальным запрещалось  брать с собой что-либо из имущества, некоторые принуждены были кормиться  в пути подаянием.